10
30 сентября 2025 г., 12:00
Гарри запрокидывает голову — всё выше, ещё выше. Перед ним — высокий мужчина с усталым лицом, пепельно-седыми волосами и бледной кожей. А глаза — добрые, карие. Гарри не понимает, что чувствует, кроме нарастающей тревоги.
Он появился на пустой платформе через пару минут после Гарри и Снейпа, заметил их и направился к ним, прихрамывая. Всё его тело — в шрамах. И почему-то это успокаивало Гарри больше всего.
Из сумки сердито шипит Мерлин, требуя объяснений. Гарри не обращает на это внимания и пожимает протянутую руку. Рука слегка дрожит, но Гарри уверен — дело тут не в нервах.
— Привет, Гарри. Рад тебя видеть. Меня зовут Ремус Люпин. Можешь звать меня просто Ремус. Я был другом твоих родителей, — он грустно улыбается. — Я знал тебя ещё младенцем.
До этого Гарри просто растерянно смотрел, но теперь его глаза округлились. Он же расспрашивал профессора Макгонагалл о родителях, и она упоминала их близких друзей — но чтобы встретить кого-то из них так скоро? Да ещё и жить с ним?
А профессор Снейп, между прочим, ничего заранее не сказал — лишь обмолвился, что нашёл опекуна, у которого Гарри поживёт до начала учёбы.
Гарри уже готов был запаниковать, но тут вспомнил про свою магию, про громадную змею и про план побега в Лондон. Если они с Мерлин решат, что Ремус им не подходит — они просто уйдут. Даже если он и был другом его родителей.
— З-здравствуйте, — выдыхает Гарри, скорее даже шепчет. Пальцы сами тянутся к кольцам Мерлин.
Улыбка Ремуса становится теплее, в уголках глаз лучиками разбегаются морщинки. В груди у Гарри вспыхивает искорка тепла, но он тут же гасит её. Одной улыбки мало, чтобы довериться незнакомцу.
Пора проверять. Гарри поворачивается, открывает сумку и выпускает Мерлин. Змея мгновенно понимает намёк и обвивается вокруг его плеча, касаясь языком щеки Гарри, а затем пристально уставившись на мужчину. (Гарри кажется, что взгляд у неё каменный. Хотя Ремусу, наверное, видится просто змея, уставившаяся на него.)
— Его магия пахнет иначе, чем у других волшебников, — шипит Мерлин. — Будь настороже.
Гарри притворно улыбается ей в ответ и шепчет:
— Я и не собираюсь доверять, пока он не заслужит. Не волнуйся.
Он поворачивается к мужчине — тот заметно побледнел. Гарри едва сдерживается, чтобы не нахмуриться. Нехороший знак.
Взгляд Ремуса скользит от Гарри к Мерлин, затем к Снейпу и снова к Гарри. Снейп безучастно наблюдает за происходящим.
— Мистер Лю… то есть Ремус, — говорит Гарри, — это Мерлин. Она моя подруга.
Гарри внимательно следит за его реакцией. Ремус всё ещё бледен, но неожиданно улыбается. Гарри моргает от неожиданности.
— Рад познакомиться и с тобой, Мерлин, — говорит он.
Мерлин касается языком его руки, а потом кивает. Ремус явно удивлён, но кивает в ответ.
О. Что ж… Неплохо.
— Северус, — Ремус переводит взгляд на Снейпа, и тёплый блеск в его глазах сменяется ледяным. — Воздушный шарик? Серьёзно?
Снейп едва заметно приподнимает бровь.
— М-да. Что сказать? Мне показалось это забавным.
— Это не смешно. Это было жестоко.
— Ах вот как? По-моему, ты раздуваешь из мухи слона. Обычный безобидный розыгрыш.
— Северус, ты озлобленный человек, — прищуривается Ремус.
Снейп лишь пожимает плечами — обвинение явно не произвело на него впечатления.
Гарри изо всех сил старается не ёрзать, но выходит не очень. Он не понимает, в чём дело, однако ледяная атмосфера начинает действовать ему на нервы.
— Можешь их поджечь, — предлагает Мерлин, засовывая язык прямо Гарри в ухо.
Гарри отстраняет её голову, пряча улыбку.
Ремус словно опомнился и снова смотрит на Гарри добрым взглядом.
— Гарри, у тебя есть всё необходимое? Или мне нужно забрать твои вещи у родственников?
При упоминании Дурслей глаза Ремуса вспыхивают янтарным огнём. Гарри запоминает эту деталь, качает головой и похлопывает по рюкзаку.
— У меня всё с собой. В том доме для меня больше ничего не осталось.
Ремус усмехается, но в этой усмешке слышится напряжённость.
— Что ж, ладно. Завтра, скорее всего, сходим и купим тебе кое-что ещё. Договорились?
Гарри кивает.
— Отлично, — Ремус откашлялся. — Значит, отправляемся. Если, конечно, ты не передумал, Северус?
Снейп коротко кивает.
— Я пришлю тебе волчье зелье к пятнадцатому августа. Следуй инструкциям неукоснительно. По-прежнему настоятельно рекомендую на ту ночь подыскать для мальчишки другое пристанище, но оставляю решение за тобой.
— Северус, — резко вдыхает Ремус. — Я не могу…
— Люпин, — Снейп поднимает руку, прерывая его. — Я делаю это не ради тебя. Не из-за призрачного чувства вины или иных причуд твоего воображения. Я уже вложил слишком много усилий в благополучие этого мальчишки, чтобы позволить твоему необузданному состоянию угрожать ему.
«Состояние»? Какое ещё состояние? Гарри и Мерлин переглядываются. У Гарри неприятно сосёт под ложечкой.
Ремус прячет всё ещё дрожащие руки в карманы.
— Всё равно, — говорит он, не отрывая взгляда от Снейпа. — Спасибо. Искренне. И, если это что-то меняет… Прости. За всё.
Снейп напрягается, его лицо становится каменным, но прежде чем он успевает извергнуть ядовитое замечание, Гарри вставляет:
— О чём это вы? — вырывается у него громче, чем хотелось. И он ни капли не сожалеет: оба взрослых разворачиваются к нему синхронно.
Ремус резко поворачивается к Снейпу.
— Постой, ты ему не сказал?
Снейп равнодушно пожимает плечом.
— Непреложный обет, помнишь?
Ремус тяжело вздыхает и поворачивается к Гарри. Его лицо становится необычайно серьёзным. Гарри инстинктивно прижимается к Мерлин, которая пытается заслонить его собой.
— Гарри, я оборотень, — говорит Ремус. Его голос спокоен, но в нём слышны усталость и покорность судьбе.
— А, только и всего? — выдыхает Гарри с облегчением. Мерлин тихо хихикает ему в ухо — её змеиное шипение звучит так же радостно.
Ремус застывает в полном недоумении. Снейп лишь едва слышно фыркает.
— Ну, то есть… Я не очень понимаю, что это значит на деле, — поправляется Гарри, — но если верить немагическим… то есть маггловским историям, оборотни превращаются в волков только в полнолуние.
— Действительно, это справедливо и для реального мира, — признаётся Ремус. — Однако неконтролируемый оборотень в полнолуние представляет реальную опасность для окружающих, и мне необходимо, чтобы ты серьёзно обдумал, готов ли ты жить в таких условиях.
— Лучше иметь дело со смертельно опасным зверем одну ночь в месяц, чем с дядей Верноном — все остальные, — пожимает плечами Гарри.
Глаза Ремуса вновь отсвечивают янтарём, на этот раз ещё ярче. Наверное, это такая оборотническая особенность. Погодите-ка, значит…
— Твои шрамы… они связаны с этим? С тем, что ты оборотень? — спрашивает Гарри и тут же сожалеет о своих словах. — Прости, если это прозвучало бестактно, — он краснеет.
Но Ремус улыбается.
— Не беспокойся, Гарри. Да, если волк не может ранить других, он ранит себя. Отсюда и шрамы, — тут он, кажется, осознаёт, что сказал, и слегка съёживается.
— Ого. Это… Мне так жаль, — тихо говорит Гарри.
Ремус отмахивается.
— Я с этим живу уже много лет, справляюсь. Не переживай, — он выпрямляется. — Уже поздно. Нам пора.
— Да, — коротко бросает Снейп.
Гарри чувствует, что Снейп более чем готов к тому, чтобы этот день поскорее закончился.
— Спасибо, — говорит Гарри, глядя прямо на него.
В конце концов, Снейп сделал для него сегодня больше, чем любой взрослый — для него или для Мерлин — за всё время… Собственно, с самой смерти его родителей. Гарри обязан ему хотя бы этой благодарностью.
На лице Снейпа появляется лёгкая гримаса отвращения, и Мерлин снова смеётся. Гарри удивляется, почему Снейп вообще стал профессором, если он так явно не выносит… ну, людей.
В отличие от профессора, Ремус выглядит слегка позабавленным. Он кивает Снейпу, тот в ответ слегка наклоняет голову. Затем протягивает Гарри свою — всё ещё слегка дрожащую — руку.
— Готов? — спрашивает Ремус.
Гарри глубоко вздыхает, кивает и осторожно берёт руку мужчины. Они трансгрессируют.
Гарри уже начинает привыкать к побочным эффектам трансгрессии. На этот раз он приземляется почти не пошатываясь, хотя, возможно, не обошлось без поддерживающей руки Ремуса. Гарри оглядывается, изучая скромную гостиную, где они оказались.
Обстановка более чем скромная: старый коричневый диван с потёртым ковром в тон, видавший виды кофейный столик и книжные полки, сгибающиеся под тяжестью книг, втиснутых куда только возможно.
Ремус поправляет свитер свободной рукой — той, что не держит Гарри, — и на мгновение обнажается повязка на его запястье.
— Погоди, — Гарри хмурится. Ремус вопросительно вздёргивает бровь. — А когда было последнее полнолуние?
— Следующее только двадцать пятого августа, так что не беспокойся. До моей следующей трансформации ещё уйма времени.
Это вовсе не ответ на его вопрос, и Гарри точно знает: Ремус отлично это понимает.
— Оно было прошлой ночью, правда? Тебе нужен отдых! — Гарри тянет его за руку к дивану.
Тот покорно позволяет вести себя, и на его губах играет улыбка, пока Гарри усаживает его на подушки.
Взгляд Ремуса скользит к Мерлин — та всё ещё бормочет что-то невнятное о выводке и защите гнезда, — и на его лице появляется лёгкое беспокойство.
Гарри замирает, сердце внезапно сжимается от тревоги. Если Ремус передумает и решит, что Мерлин должна уйти… тогда и ему придётся уйти вместе с ней. В этом вопросе он не готов идти на компромиссы.
— У тебя есть всё необходимое для Мерлин? Признаюсь, я не разбираюсь в змеях. Террариум или лампа ей вряд ли нужны — раз уж она греется о тебя. Но с едой… боюсь, у меня ничего подходящего нет, — Ремус вдруг оживляется. — Погоди! У меня есть яйца, она будет есть яйца?
Ах, так Ремус и не думает выгонять Мерлин. Он просто беспокоится о ней. От этой мысли у Гарри предательски щемит в груди, и он сгоняет назойливый комок в горле покашливанием.
— Нет-нет, ей ничего не нужно. Она питается моей магией.
Ответ, кажется, застаёт мужчину врасплох.
— Питается… прости, она что?
— Не всей, — терпеливо объясняет Гарри, уже во второй раз за сегодня. — Только той, что нужна, чтобы оставаться живой и здоровой. У меня ещё полно магии на всё остальное, не беспокойся.
Ремус качает головой, и в его глазах вспыхивает живой интерес.
— Никогда не слышал о такой связи с фамильяром. Это же невероятно.
Гарри вдруг осознаёт: Ремус как раз из тех, кто напоминает о домашнем задании просто из любви к знаниям. Может, и его родители были такими же?
Может… может, Ремус как раз и расскажет ему всё. Если спросить.
Постойте. Теперь, когда в школе не придётся подстраиваться под Дадли… Гарри сможет задавать сколько угодно вопросов. И не только о родителях.
Ремус наверняка знает уйму вещей — о магической культуре, политике, гоблинах, связи с фамильярами, змееустах, заклинаниях, оборотнях…
Но сначала нужно понять, останутся ли они с Мерлин здесь. Ремус кажется добрым, но… Гарри нужно быть точно уверенным, прежде чем задавать такие вопросы.
— Да, Мерлин удивительная. М-м… Можем мы обсудить правила? Что мне можно, а что нельзя, пока я здесь? — Гарри произносит это, упрямо уставившись в пол. Пальцы беспокойно теребят край рубашки, а Мерлин легонько тычется язычком ему в ухо, словно прося успокоиться.
Гарри осмеливается бросить взгляд на Ремуса и с облегчением замечает его мягкую улыбку. Тут же отводит глаза. На всякий случай.
— Конечно, Гарри. Думаю, это будет полезно для нас обоих.
Гарри энергично кивает.
— Пойдём, — говорит Ремус, с лёгкой скованностью поднимаясь с дивана и направляясь к кухне, слегка прихрамывая. — Садись за стол, приготовлю яичницу с тостами, и обсудим, как проведём ближайшие недели.
Гарри, мгновение помедлив, оставляет рюкзак (и Мерлин) у входной двери — на случай быстрого отступления — и следует за мужчиной. Мерлин скользит следом, явно не желая отпускать его далеко.
Гарри усаживается за стол, как велено, и начинает рассеянно болтать ногами. Ремус, прихрамывая, проходит мимо.
Нет, стоп, что он творит?
— Я могу приготовить ужин сам! — Гарри вскакивает. — Тебе нужно сидеть и отдыхать, ты же ранен.
Ремус мягко смеётся, достаёт палочку — и за его спиной ужин начинает готовиться сам собой.
— Не стоит, Гарри. Я вполне могу и готовить, и отдыхать одновременно.
Гарри хмурится, наблюдая, как Ремус отодвигает стул и устраивается поудобнее. Это уже лучше, но… по собственному опыту он знает: магия требует концентрации, а приготовление целого ужина — задача не из лёгких.
Потом Гарри вспоминает, как в детстве с трудом давалась левитация даже одного солдатика, а теперь он легко поднимает целый рюкзак (и, вероятно, нечто потяжелее, хотя проверять не спешит — опасаясь случайно поджечь вещи). Наверное, Ремус очень много практиковался, раз способен готовить целый ужин, не задумываясь. И у Гарри внезапно рождается жгучее желание когда-нибудь стать в магии таким же искусным.
— Кстати, — Ремус складывает руки на столе, — это прекрасный повод для первого правила: в этом доме взрослые заботятся о детях.
Гарри замирает, словно не веря своим ушам.
— То есть… как это?
— Полагаю, тебе потребуется к этому привыкнуть, — мягко улыбается Ремус. — Но правило важное, поэтому оно первое. Второе с ним связано: если ты о чём-то беспокоишься, у тебя есть вопрос, плохо себя чувствуешь, страшно, грустно или что-то нужно — приходи ко мне. Вместе во всём разберёмся.
Гарри с недоверием смотрит на Мерлин.
— Ты это слышишь? — шепчет он.
Мерлин кивает.
— Правила странные, но пока звучат неплохо и неопасно. Думаю, стоит его выслушать, — отвечает она тихим шипением.
Гарри поворачивается к Ремусу, на лице которого застыло лёгкое недоумение.
— Ладно. Я постараюсь. Какое третье правило?
— Большего и не прошу, — отвечает Ремус, и его взгляд снова смягчается улыбкой. — Третье правило — ты слушаешься, когда я прошу что-то сделать. Мы живём в опасном мире, и то, что ты до сих пор прекрасно справлялся один, не значит, что можно игнорировать мои слова — особенно учитывая, что я старше и опытнее. Я буду стараться объяснять свои просьбы, но не всегда смогу сделать это сразу, поэтому мне придётся попросить тебя постараться и довериться мне.
Гарри кивает, хотя и не верит, что сможет доверять Ремусу в ближайшее время. Он ничего не может с собой поделать — он просто… не из тех, кто легко доверяет.
— Понимаю, требования могут показаться строгими. Поэтому, чтобы не было недопонимания, скажу сразу: я никогда не стану применять телесные наказания, что бы ни случилось.
Гарри почти уверен, что понимает, что значит «телесные», и… с лёгким недоверием смотрит на мужчину. Звучит замечательно. Слишком уж замечательно.
— А что, если я тебя ударю? Или подожгу что-нибудь? Или ещё как-нибудь специально попытаюсь навредить?
Ремус качает головой, и на его лице появляется улыбка, хотя выглядит он более усталым, чем когда-либо.
— Я совершенно серьёзен. Никогда.
Гарри откидывается на спинку стула. Он не верит в это, не по-настоящему, но помечтать приятно.
— Это не значит, что твои действия останутся без последствий, — улыбка сходит с лица Ремуса.
Ага. Вот оно что. Вторая часть. Гарри выпрямляется на стуле.
— Если понадобится, я буду отправлять тебя в комнату на час или около того, либо на время лишать сладостей. Но прежде мы обязательно обсудим, почему правило было нарушено. Я всегда выслушаю твою сторону, и если причины окажутся вескими, наказание, скорее всего, смягчится.
Гарри ждёт продолжения, но Ремус, кажется, закончил. Пока мальчик с недоверием смотрит на уставшего мужчину, еда сама раскладывается по тарелкам. Когда последний тост занимает своё место, Ремус щёлкает пальцами. Гарри вздрагивает, и Ремус морщится.
— Прости. Просто я вспомнил ещё одно правило.
Гарри всё ещё приходит в себя после внезапного испуга (сердце едва не выпрыгнуло!), но кивает — что ещё ему остаётся? (Он чувствует себя совершенно сбитым с толку.)
— Четвёртое правило: ты можешь брать любую еду на кухне в любое время. Более того, я настоятельно рекомендую тебе это делать — ты слишком худой для своего возраста. Завтра мы отправимся за покупками, и ты сможешь выбрать то, что тебе нравится, а я прослежу, чтобы на кухне всегда имелся достаточный запас фруктов и овощей. Разумеется, — Ремус берёт вилку и жестом предлагает Гарри последовать его примеру, — тебя никто не станет ругать, если ты не сможешь доесть.
Мерлин обвивается вокруг ножек стула Гарри и кладёт голову ему на плечо. Гарри ковыряется в яичнице. У него слегка кружится голова.
— Хорошо, — отвечает он, — что-то ещё?
— Пока нет. Но если что вспомню, скажу сразу. И тебя точно не станут наказывать за нарушение правил, о которых ты не знал.
— Интересно, так бы всё и было, если бы мы жили с Ремусом с самого начала? Надо было сбежать от Дурслей годы назад, — шипит Мерлин, пока Гарри ест.
— Не стоит слишком расслабляться, — шипит он ей в ответ. — Держу пари, он передумает к концу недели.
— Хм. Возможно, — соглашается Мерлин. — Но если передумает, я его просто задушу, а ты потом подожжёшь дом.
Гарри и Ремус заканчивают ужин в относительной тишине и возвращаются в гостиную. Ремус несёт две дымящиеся кружки. Гарри плюхается на диван, даже не задумываясь, можно ли. Честно говоря, он сейчас настолько выбит из колеи, что если бы на него прикрикнули за то, что сел без спросу, это было бы даже почти обнадёживающе.
Но Ремус оставляет это без комментариев, и Гарри невольно вспоминает его слова о том, что наказания не последует за нарушение неизвестных правил. Именно такая уловка была излюбленной у Вернона и тёти Петунии.
Гарри сворачивается калачиком, чувствуя успокаивающее присутствие Мерлин, а Ремус тем временем садится — довольно тяжело — рядом. Он протягивает Гарри одну из кружек. Похоже на горячий шоколад.
Гарри осторожно принюхивается и делает маленький глоток. Затем смотрит на кружку широко раскрытыми глазами.
Это точно горячий шоколад.
— Нихрена себе, — выдыхает он.
Ремус разражается весёлым смехом, и Гарри слегка вздрагивает, но потом чувствует, как по его лицу расползается ухмылка, глядя, как мужчина вытирает навернувшуюся слезу.
— Ты его сломал? — спрашивает Мерлин.
Гарри отмахивается от неё, всё ещё ухмыляясь.
— Мерлин, Гарри. У меня в детстве была точно такая же реакция, — говорит Ремус. Не успевает Гарри выразить недоумение, как Ремус, кажется, ловит себя на чём-то и поясняет: — Ах да: в магическом мире имя «Мерлин» часто используют так же, как магглы — слово «боже». Думаю, тебе стоит знать, чтобы не путаться.
— О. Спасибо, — говорит Гарри. — Ты прав, это бы сильно запутало.
Краем глаза он замечает, как Мерлин важно выпрямляется. Её мания величия явно не нуждается в дополнительной подпитке.
Внезапно Гарри пробирает зевок, и он прикрывает рот рукой. Мерлин, глядя на него, тут же повторяет — дурная привычка, которую она переняла. Оправившись, Гарри замечает, что Ремус смотрит на них с невероятно мягким выражением лица. И снова противное щекотание подступает к глазам.
— Нам пора спать, — говорит Ремус. — Сегодня был долгий день. Завтра сходим за покупками, но сначала в Гринготтс. Полагаю, ты уже был там сегодня с Северусом?
Гарри кивает.
— Хорошо, — говорит Ремус. — Ты не против снова сходить туда так скоро?
— Да, я в любом случае хотел поговорить со своим менеджером, — Гарри оживляется. — Ах да! У меня, оказывается, куча денег, так что не придётся за меня платить!
— Во всём разберёмся завтра, — улыбается Ремус. — А сейчас — спать.
Гарри сонно кивает, чувствуя себя удивительно довольным.
Ремус провожает Гарри в его комнату, и тот, не возражая, занимает единственную кровать — до того его клонит в сон. Пока он снимает обувь, джинсы и чистит зубы, сон уже почти смыкает ему веки, и он едва замечает, как Ремус накрывает его одеялом и поправляет волосы.
Гарри засыпает с улыбкой на лице, чувствуя, что дела, возможно, впервые в жизни начинают налаживаться.
