11
3 октября 2025 г., 12:00
На следующее утро Ремус просыпается с совершенно затёкшим телом. Лёжа с закрытыми глазами на продавленном диване, он мысленно перемещает пункт «купить кровать для Гарри» в самый верх списка приоритетов. Потом зевает и нащупывает рукой палочку, не открывая глаз. Найдя её, автоматически и быстро произносит «Темпус».
Наконец он открывает глаза — и едва сдерживает возглас. В сантиметрах от его лица застыли две пары глаз: одни зелёные, другие чёрные. Гарри отскакивает от спинки дивана, через которую перегнулся, и обходит его, а Мерлин тут же плюхается Ремусу на грудь.
Ремус тяжело вздыхает под её тяжестью, но Мерлин, кажется, это ничуть не беспокоит. С невозмутимым видом она позволяет аккуратно отодвинуть себя в сторону. Ремус садится и трёт глаза свободной от палочки рукой.
— Без пятнадцати восемь, — говорит Гарри. За последние пару минут он помог Ремусу больше, чем Джеймс за все семь лет учёбы.
Ремус гонит прочь накатывающую тоску и отвечает:
— Спасибо, Гарри. Давно не спите?
— Час, наверное, — пожимает плечами Гарри.
Ремус замечает, что тот уже полностью одет и явно готов к выходу — рюкзак перекинут через плечо. Хочется верить, что Гарри просто не в силах дождаться начала дня, а не что он в любую секунду готов сорваться с места.
— Ладно, — Ремус поднимается. — Позавтракаем, а потом двинем по делам.
Мерлин что-то шипит Гарри, пытаясь взобраться с дивана ему на плечи. Гарри закатывает глаза и в ответ тоже что-то шипит. Помогая Мерлин устроиться на себе, Ремус отвлечённо размышляет о том, насколько сложной задачей было бы изучение змеиного языка.
Наверное, чертовски сложной.
Он бредёт на кухню, Гарри следует за ним. Мерлин касается языком его уха, и он отстраняет её голову.
— Прекрати, — бормочет он.
В этом жесте — странное сходство с Бродягой. Ремус гасит привычную волну горя и ярости при воспоминании о Сириусе и принимается за дело: зачаровывает еду на приготовление и наливает себе обезболивающее зелье.
Как бы сильно он ни любил этого зеленоглазого мальчишку, волею судьбы оказавшегося у него на попечении, как ни любил его с младенчества и как ни любит сейчас — его и его змею… что-то подсказывает ему, что решение взять Гарри к себе принесёт лишь боль.
И немалая часть его самого почти уверена, что он этого заслуживает.
Гарри устраивается за столом. Внезапно Мерлин, обвившаяся вокруг плеч Ремуса, вся напрягается. Ремус замирает, пытаясь угадать её намерения. Долго гадать не пришлось — змея срывается с него и тяжело обрушивается на Гарри, опрокидывая того вместе со стулом. Гарри взвизгивает, а Ремус разражается смехом.
— Всё в порядке, Гарри? — спрашивает Ремус, немного придя в себя.
В ответ доносится приглушённое шипение, отдалённо напоминающее голос Гарри, и Ремус решает, что это означает «да». Он протягивает руку, чтобы помочь подняться. Тот, красный как рак, принимает помощь.
Мерлин издаёт странный звук — нечто среднее между шипением и стрекотанием. Ремус приходит к выводу, что она, возможно, смеётся. Подняв стул, он даёт Гарри снова усесться.
— Сначала — Гринготтс. Остаток дня посвятим шопингу, — объявляет Ремус.
Гарри кивает с таким мрачным видом, какой редко встретишь у одиннадцатилетнего, собирающегося за покупками.
Может, он просто ошеломлён? Ремус призывает из комнаты листок бумаги и ручку и говорит:
— Давай составим список. Во-первых, тебе нужна новая одежда, — Ремус записывает это, проговаривая вслух.
Тарелки с едой сами расставляются перед ними. Ремус пока игнорирует свой завтрак, но замечает, что Гарри без лишних уговоров принимается за еду. Он улыбается про себя.
— Тебе тоже стоит обновить гардероб, — бросает Гарри между укусами.
Ремус поднимает на него взгляд, на губах кривая улыбка. Гарри заливается румянцем.
— То есть, она тебе не нужна, — поправляется Гарри, смущённо ёрзая. — Просто если уж я покупаю новое, то будет справедливо, если и ты тоже.
— Посмотрим, — отзывается Ремус, хотя смотреть он ничего не собирается. Он отлично знает, что его гардероб слегка… потрёпан, но скорее ад поглотит его, чем он потратит деньги Джеймса на что-то, кроме нужд Гарри.
— Тебе нужна кровать, — продолжает Ремус. — Туалетные принадлежности. И, возможно, что-нибудь приятное для Мерлин. Бывает ли лак для чешуи? — размышляет он вслух и тут же качает головой. — Еды тоже нужно прикупить. Нельзя же всё время сидеть на яйцах, тостах и горячем шоколаде.
— А я бы мог, — упрямо заявляет Гарри.
— Поверь мне на слово, я пробовал. Это не так здорово, как кажется.
Гарри вздыхает, но согласно кивает.
— Ты ещё не перерос игрушки? — спрашивает Ремус и тут же морщится. Возможно, стоило задать вопрос иначе.
Гарри пожимает плечами.
— Не знаю, — говорит он. — У меня их, по сути, никогда и не было.
Ремус кивает и с твёрдым видом вписывает в список: «одну-две игрушки для Гарри». В худшем случае Гарри просто не проявит к ним интереса.
— Ладно, пока, думаю, хватит, — Ремус откладывает ручку и наконец принимается за еду.
— Я, эм, наелся, — говорит Гарри. В его голосе слышится нотка тревоги.
Ремус бросает взгляд на всё ещё наполовину полную тарелку Гарри. Он откладывает вилку и дописывает в списке: «Св. Мунго для Гарри».
— Ничего страшного, — успокаивающе говорит он, продолжая делать записи. — Я не хочу, чтобы тебе стало плохо.
Гарри криво ухмыляется и встаёт, чтобы помыть свою тарелку.
Ремус улыбается.
— Если хочешь, я могу сделать это с помощью магии.
Гарри замирает на месте.
— А это разрешено? Чтобы я колдовал, я имею в виду.
— Да. Определённо. Прости, я должен был сказать об этом раньше. Тебя никогда-никогда не накажут за случайную магию.
Гарри всё ещё колеблется.
— А за намеренную?
Ремус кивает, промакивая губы салфеткой.
— Совершенно разрешено, как только ты научишься её контролировать. Некоторым не нравится, когда дети колдуют дома, но я считаю, что если подходить к этому с умом, всё будет в порядке.
Ремус наблюдает, слегка озадаченный: Гарри хмурится, не отрывая взгляда от тарелки.
И тут, к его полнейшему изумлению, тарелка взмывает в воздух и устремляется к мусорному ведру, вываливает остатки еды, затем несётся к раковине и аккуратно опускается в неё. Гарри не отрывает взгляда, пока тарелка не оказывается в безопасности. Тогда он смотрит на Ремуса. Его глаза горят восторгом, и на мгновение Ремусу видится одна лишь Лили.
— Я всегда мечтал попробовать помыть посуду магией. Я же ничего не поджёг! — выпаливает Гарри, неверно истолковав выражение лица Ремуса.
Ремус моргает, затем откашливается, пытаясь прийти в себя. (Сначала выясняется, что Мерлин каким-то образом существует за счёт магии Гарри, а теперь это…)
— Так. Ладно. Что ж… — он делает паузу. — Просто… чтобы ты знал, невербальная и беспалочковая магия обычно под силу только очень могущественным волшебникам.
Мерлин шипит — как интерпретирует Ремус, с одобрением, — сползая обратно к Гарри с холодильника, на который она безуспешно пыталась взобраться.
Гарри заметно сникает.
— А… — произносит он, нервно теребя пальцы. — У меня не всегда получается. Иногда я поджигаю вещи, когда перестаю концентрироваться.
А, ясно. Бывает… Стоп, что?
Ремус смотрит на сына Лили.
— То есть ты постоянно сдерживаешь свою магию, чтобы случайно не устроить пожар?
Гарри надувает щёки, размышляя.
— Она иногда делает и другие вещи, — объясняет он. — Например, телепортирует меня или чинит сломанные вещи. Но проблемы начались, только когда я стал практиковаться. Кажется, мы с Мерлин случайно разбудили её, когда мне было лет четыре или пять. Тогда я заставил маленького солдатика левитировать.
Ремус медленно выдыхает.
Если он правильно понимает, Гарри не только сумел почувствовать своё магическое ядро до его пробуждения, но и научился им управлять. До активации. Какого чёрта.
С другой стороны, Ремус припоминает, как Лили рассказывала, что в восемь лет буквально летала с качелей, а цветы заставляла распускаться и того раньше. Может, не стоит так уж удивляться.
Но одно Ремус понимает совершенно точно: чертовски хорошо, что Гарри научился контролировать магию до появления спонтанных всплесков. Иначе всё могло бы закончиться куда более взрывоопасно.
— Дети-волшебники обычно начинают проявлять магию как раз в этом возрасте, так что вряд ли это твоя или Мерлин вина. Ты должен гордиться собой — для одиннадцатилетнего ты невероятно одарён.
— Мне ещё не одиннадцать. И я не одарён, я просто… Гарри.
Ремус чувствует, что Гарри перегружается, и оставляет тему. Вместо этого он выводит в списке: «подарки для Гарри на день рождения». Он подчёркивает это трижды и добавляет восклицательный знак для верности.
Слава Мерлину — то есть, богу — что Гарри напомнил ему, случайно или нет. Ремус чувствовал бы себя ужасно, если бы забыл.
— Ладно, дай мне собраться, и тогда двинем по делам, — говорит Ремус, поднимаясь. Лёгким взмахом палочки он отправляет свою тарелку в раковину.
Гарри кивает и направляется к дивану, тихо перешёптываясь с всё ещё взволнованной Мерлин, пока Ремус одевается.
Затем Ремус, Гарри и Мерлин все вместе трансгрессируют в Косой переулок — тот самый оживлённый, пёстрый и ошеломляющий, как всегда.
Боже правый. Он всегда был таким многолюдным? Ремус с тревогой окидывает взглядом толпу. Гарри — знаменитость, ему почти одиннадцать, и он такой хрупкий. Практически любой мог бы просто… схватить его.
Возможно, не без последствий… и не без риска быть подожжённым, судя по всему, но всё же. Ремусу это не нравится.
— Держись ко мне ближе, Гарри. Не хочу потерять тебя в толпе.
Гарри прижимается к Ремусу, и тот чувствует, как успокаиваются и он сам, и Лунатик внутри.
Они благополучно добираются до Гринготтса. Пока ждут гоблина, Ремус чувствует, как его тянут за рукав. Он смотрит на Гарри: тот протягивает ему ключ от хранилища. Ремус с благодарной улыбкой принимает ключ. Он обязательно вернёт его позже, но сейчас не против подержать.
Они вместе подходят к кассиру, который оценивающе смотрит на них.
— Здравствуйте, — говорит Ремус, чувствуя себя неловко, но продолжая под пристальным взглядом гоблина. — Мы хотели бы поговорить с управляющим счетами Поттеров.
Гоблин кивает, затем кричит через плечо что-то непонятное — у Ремуса нет способностей к языкам. (Он чувствует, что хотел бы однажды понять Мерлин.) Раздаётся столь же невнятный ответ, после чего гоблин спрыгивает со своего места и жестом предлагает им следовать за собой.
Ремус, Гарри и Мерлин следуют за гоблином через бесконечный лабиринт залов. Одни напоминают пещеры, другие явно выполнены под влиянием маггловского стиля: линолеум на полу, белые стены. Наконец они останавливаются у двери.
— Ждите внутри, — отрывисто говорит гоблин. — Ваш управляющий скоро подойдёт.
Ремус кивает, стараясь скрыть волнение, и усаживается, убедившись, что Гарри и Мерлин устроились поудобнее. Верный слову гоблина, управляющий появляется через пару минут.
— Здравствуйте. Я управляющий счетами Поттеров. Можете звать меня Рагнок.
Ремус вежливо улыбается:
— Здравствуйте. Я Ремус Люпин, а это Гарри и Мерлин.
Рагнок приподнимает бровь. Затем наклоняется, нажимает кнопку на столе и что-то говорит в рупор, похожий на граммофон.
— Это мы обсудим чуть позже, — говорит Рагнок. — Но сначала давайте о счетах Поттеров.
Ремус кивает, его улыбка меркнет. Что бы это могло значить?
Рагнок прокашливается и достаёт пачку бумаг.
— Насколько я понимаю, мистер Поттер вчера заходил, чтобы подтвердить личность и получить доступ к своему хранилищу.
Гарри неуверенно кивает.
— Что ж, чем могу помочь вам сегодня?
Гарри умоляюще смотрит на Ремуса.
Тот отвечает кивком и говорит:
— Гарри хотел бы получить краткий отчёт о состоянии дел его семьи. Каковы его активы, к чему он имеет доступ сейчас и какая собственность сохранилась. А также узнать о своём наследии.
— В общем-то… да, — подтверждает Гарри, когда гоблин переводит на него взгляд.
Гоблин кивает, откидывается на стуле и открывает ящик позади себя. Он достаёт коробку и снова говорит в рупор.
— Вот ваше кольцо наследника Поттеров. Можете принять его или оставить на хранение в Гринготтсе. В любом случае, технически вы — наследник титула лорда Поттера. Претендовать на титул «Лорд Поттер» вы сможете только по достижении семнадцати лет. То же относится и к другим вашим наследствам.
— Простите? Каким другим наследствам? — вмешивается Ремус, пока Гарри берёт коробку и подносит кольцо Мерлин на обнюхивание.
Рагнок просто смотрит на Ремуса, и тому неловко вспоминается Северус.
— Я не уполномочен обсуждать другие наследства мистера Поттера без присутствия соответствующих управляющих. Они должны прибыть сюда в ближайшее время.
Ремус после минутного колебания кивает. Гарри передаёт кольцо обратно Рагноку, и тот без слов убирает его.
— Относительно собственности Поттеров и прочих активов: мистер Поттер не имеет доступа к основным хранилищам и имуществу до достижения совершеннолетия. Ему доступно исключительно доверительное хранилище наследника. Если он по-прежнему заинтересован в перечне данных активов, я могу предоставить подробный отчёт.
Сердце Ремуса сжимается. Денег в доверительном хранилище Гарри, наверное, хватит разве что на школьные нужды — и больше ни на что. А брать из этого, единственного доступного мальчику, хранилища Ремус не хочет ни монеты. Выходит, он и вправду не сможет дать Гарри всё необходимое.
Ремус встряхивает головой, внезапно переполненный решимостью. Он сделает всё, чтобы Гарри был здоров, сыт и в безопасности. Если для этого придётся продавать части Лунатика на ингредиенты для зелий, что ж, пусть будет так.
— Э-эм, да. Я бы хотел получить этот список, — после небольшой паузы говорит Гарри.
Рагнок кивает и пододвигает ему через стол внушительную стопку бумаг. Гарри хватает её и, не глядя, суёт в рюкзак. Мерлин провожает её взглядом с таким видом, будто жаждет рассмотреть поближе.
Стоп, а Мерлин умеет читать? Вряд ли, с её-то змеиным зрением. Но… если она всю жизнь питалась магией…
Не успевает Ремус сдаться и спросить Гарри, как дверь в кабинет с грохотом распахивается, заставляя обоих вздрогнуть.
— Ты! — хрипит гоблинша, выглядевшая злее, старше и опаснее всех, кого они встречали сегодня. Она тычет пальцем прямо в Ремуса, будто в следующую секунду готова вцепиться ему в глотку.
— Я? — произносит Ремус с трудом, прилагая все усилия, чтобы сдержать Лунатика перед лицом очевидной угрозы.
Он слегка смещается, стараясь прикрыть собой Гарри, — задача не из лёгких, когда оба сидят.
— Бладгор, — невозмутимо приветствует её Рагнок.
Бладгор вплывает в кабинет и грубо отталкивает Рагнока в сторону. Тот безропотно уступает место, и гоблинша плюхается в его кресло. Она с силой шлёпает ладонями по столу, яростно сверкая глазами.
Ремус замечает, что Гарри смотрит на неё с подозрением, прищурив глаза, а Мерлин издаёт долгий низкий шипящий звук. Его внезапно посещает тревожная мысль: если он не разрешит ситуацию незамедлительно, Гарри Поттер в одиночку может спровоцировать новое восстание гоблинов.
— Ремус Джон Люпин, — рычит Бладгор.
Внутри него вздымается Лунатик, жаждущий ответить тем же, но Ремус сдерживается.
— Да?
— Я писала вам письма последние десять лет. Уверена, у вас есть чертовски веская причина их игнорировать.
Ремус считает причину более чем уважительной — он не получал никаких писем. Так он и говорит Бладгор. Та прищуривается, но, кажется, слегка отступает. Что-то рявкнув Рагноку, она получает кивок в сторону Ремуса и Гарри, после чего гоблин удаляется.
— Рагнок выяснит, в чём дело. Так или иначе, нам есть что обсудить, — заявляет Бладгор.
— Простите, а вы… кто? — ледяным тоном осведомляется Гарри.
Ремус отвечает улыбкой, но шепчет:
— Помнишь правило первое? Не беспокойся обо мне.
Гарри фыркает, но откидывается на спинку стула.
Бладгор резким жестом отбрасывает руку в сторону.
— Бладгор. Управляющая счетами дома Блэк.
У Ремуса возникает страннейшее ощущение, будто комната внезапно накренилась на сорок градусов. Он инстинктивно впивается пальцами в подлокотники кресла, пытаясь вернуть равновесие этому внезапно перекосившемуся миру.
— И почему же, — с трудом выдавливает он, — управляющая счетами дома Блэк желает говорить со мной?
Гарри бросает Бладгор самодовольную ухмылку, и Ремус с сожалением понимает, что, возможно, позволил Лунатику прорваться наружу. Но сейчас ему совершенно не до беспокойства.
Бладгор смотрит на него бесстрастным взглядом.
— Вы стали заочным наследником состояния дома Блэк.
Ремуса начинает тошнить. Дыхание перехватывает. Он едва выдыхает:
— Дайте мне минутку.
Гарри с тревогой смотрит на него, а Ремус чувствует, как Мерлин подползает по спинке стула.
— Вы не знали, — констатирует Бладгор.
— Разумеется, я не знал, чёрт побери, — сквозь зубы шипит Ремус.
— Что ж, — продолжает Бладгор безучастно. — Поздравляю. Теперь вы самый богатый человек в Англии.
Ремус слышит взволнованный вздох Гарри — возможно, лишь это и удерживает его от надвигающейся панической атаки. Ну, ещё Мерлин, который изо всех сил пытается лизнуть ему глаз.
Ремус делает глубокий вдох. Затем ещё один. Потом третий — просто для очистки совести. Наконец он поднимает взгляд на Бладгор, безразлично наблюдающую за ним.
— У меня есть полная власть над имуществом и активами дома Блэк? — Ремус прекрасно знает, что значит «заочный наследник», но ему необходимо услышать подтверждение.
Бладгор кивает.
— Единственное, что вам недоступно — это титул Лорда. Он остаётся за Сириусом Орионом Блэком, а после его кончины перейдёт к Гарри Джеймсу Поттеру.
Ремус с хрустом ломает подлокотник.
— Ой, — произносит он, чувствуя, как Лунатик наконец отступает. Чёрт. Обычно он лучше держит себя в руках. — Эм… Полагаю, теперь я могу оплатить замену.
Затем он совершает ошибку, взглянув на Гарри: тот смотрит на него так, будто Ремус подарил ему луну. От этого взгляда становится неловко, и Ремус отводит глаза — только чтобы встретиться с взглядом Мерлин. На её мордочке — точно такое же выражение.
Ремус снова переводит взгляд на Бладгор.
— Ладно. Ладно, но… почему? Зачем Сириус это сделал? И почему не отменил?
Бладгор лишь пожимает плечами.
— Гринготтс интересует лишь факт подачи соответствующих документов и то, что его нынешний статус позволяет вам вступить во владение.
Ремус откидывается на спинку стула, мысли несутся вихрем. Когда же… Должно быть, Сириус оформил это в начале войны, до того, как его объявили предателем — а потом уже не мог ничего изменить. Да, это похоже на правду.
— Погоди, а кто такой Сириус? — спрашивает Гарри.
У Ремуса вновь перехватывает дыхание, он едва не съезжает со стула. Точно. Гарри ведь не знал… ничего. Не знал о Сириусе, о том, что у него должен был быть крёстный, обо всём, что с этим связано.
И Ремус больше всего на свете хотел бы, чтобы так оно и оставалось.
Но Гарри должен знать. Обязан. Ремус закрывает глаза и начинает говорить, пробираясь сквозь внезапно нахлынувшую боль:
— Сириус Блэк был… близким другом твоего отца. По крайней мере, мы все так считали. Но это он предал Поттеров, приведя Тёмного Лорда к вашему порогу, — голос Ремуса дрожит, но он заставляет себя продолжать: — Именно из-за него твои родители погибли, Гарри.
— А где он сейчас? — спрашивает Гарри с пугающей будничностью.
Ремус издаёт горький смешок, сдавливая внезапно сжавшееся горло.
— Ты не сможешь его поджечь, Гарри.
Мерлин шипит на Ремуса, явно выражая обиду.
— Ещё как смогу. Это будет очень просто, — невозмутимо заявляет Гарри.
— Нет, Гарри. Во-первых, он гниёт в Азкабане до скончания веков, — Гарри уже открывает рот, но Ремус опережает его: — Азкабан — тюрьма, откуда не сбежал ещё ни один волшебник. А во-вторых… — Ремус сглатывает ком в горле. Рано или поздно Гарри должен всё узнать. — Мы с Сириусом были… вместе. Так что если кто и прикончит его, так это я.
Последние слова звучат на удивление ровно, но Ремус чувствует, как глаза наливаются тёплым янтарным светом.
Гарри фыркает, но кивает — нехотя, с недовольной гримасой, но кивает.
— Прости, Гарри, — Ремус с силой отталкивает прочь поднимающегося из глубин Лунатика. — Но он действительно никогда больше не побеспокоит нас. И потом, какая месть может быть слаще, чем прожить долгую счастливую жизнь на деньги того, кто желал тебе смерти?
Гарри смеётся, и на этот раз кивок становится увереннее. При виде этой перемены в груди у Ремуса растекается тёплое, почти родительское чувство. Прямо как Лили — тот же упрямый огонёк в глазах.
Ремус поворачивается к Бладгор, всё это время бесстрастно наблюдавшей за их разговором.
— Мне потребуется подробный отчёт, но не сегодня. Могу я сейчас узнать приблизительную сумму, которой мы располагаем?
Бладгор кивает и протягивает ему пергамент. Ремус ожидал крупной суммы, но дыхание всё равно перехватывает, когда он видит число с немыслимым количеством нулей. Он быстрым движением засовывает пергамент в карман, сглатывает и произносит:
— Я… э-э… вернусь в начале сентября, когда у Гарри начнётся учёба, чтобы обсудить детали.
— Приемлемо. К тому времени Гринготтс выяснит, почему вы не получали наши письма.
Ремус кивает. Затем задаёт вопрос, который вертелся у него на языке с момента упоминания состояния:
— Есть ли способ оплачивать покупки, не таская за собой мешки галеонов?
Уголки рта Бладгор растягиваются в подобии улыбки.
— Мы можем предоставить вам кошелёк, связанный с основным хранилищем. Вы сможете снимать средства по мере необходимости. За умеренную плату, разумеется.
— Отлично. Один такой, пожалуйста. И… можно ли оформить второй, но с ограничением на траты?
Бладгор вновь кивает, и её острые зубы обнажаются в подлинно хищной улыбке.
— Мы возьмём его, — подтверждает Ремус. — С лимитом в тридцать галеонов в месяц.
— Будет исполнено. Вы сможете забрать кошельки у служителя на выходе. Можем ли мы быть вам ещё чем-то полезны?
Ремус колеблется.
— Да. Рагнок упоминал и другие наследства, помимо Поттеров. Речь шла только о них и о Блэках, верно?
Гарри, казалось, немного отвлёкся, но снова настораживается при этих словах.
— Хм, — Бладгор достаёт ещё один свиток. Пробегает по нему глазами, изогнутая бровь ползёт вверх. — Нет, — протяжно говорит она. — Имеется ещё одно. Уверена, управляющий счетами того семейства уже в пути.
Ремус кивает, хотя не может представить, какое ещё наследство может ждать Гарри. Затем в голову приходит другая мысль.
— Гарри — наследник титула лорда Блэков, верно?
Бладгор кивает, прищурившись.
— Ну, а у меня есть титул? Очевидно, я не лорд Блэк, но… — Ремус запинается, сам не понимая, к чему он клонит.
Бладгор что-то бормочет себе под нос, перебирая кипы пергаментов.
— Согласно документам, ваш статус определяется как… регент и консорт лорда Дома Блэков.
Ремус тут же решает никогда не вникать в смысл второго титула. Никогда и ни за что.
— Раз Гарри — наследник, а я, э-э… регент, значит ли это, что если кто-то попытается забрать Гарри у меня и вернуть его маггловским родственникам, у них не будет никаких шансов?
Гарри рядом с Ремусом замирает — но этот вопрос необходимо задать.
— Я не эксперт по магическим законам об опекунстве, — вздыхает Бладгор. — Но если вы будете настаивать на своём статусе консорта, вы сможете аргументировать, что Гарри по праву должен оставаться с вами, поскольку лорд Блэк не может исполнять обязанности по воспитанию достойного наследника.
— Хорошо, — твёрдо говорит Ремус, — будем действовать так, если потребуется.
Он поворачивается к Гарри, который всё ещё сидит без движения.
— Гарри, послушай. Я не позволю никому тебя забрать. Если дело дойдёт до этого, я покину страну и скроюсь вместе с тобой. Я просто хочу выяснить, могу ли я законно заявить права на опеку над тобой. Разумно быть осведомлённым и подготовленным к любым непредвиденным обстоятельствам, не так ли?
Гарри кивает, хотя напряжение в его плечах не спадает.
Ремус поворачивается к Бладгор, которая аккуратно раскладывает стопки пергаментов.
— Если на этом всё, — говорит она, не глядя на них, — я пойду. Подождите здесь — ваш последний управляющий уже должен подойти.
Ремус кивает, и Бладгор выходит, дверь бесшумно закрывается за ней. Ремус медленно выдыхает. Что ж… Это было познавательно и невероятно напряжённо. Остался всего один управляющий — уж наверняка самое страшное позади?
Дверь снова открывается, и Гарри, Мерлин и Ремус поворачиваются посмотреть, как в комнату входит дряхлый старый гоблин. В его руках лежит единственная крошечная коробочка с кольцом.
Гоблин молча протягивает коробочку Гарри. Тот тут же открывает её и замирает, увидев внутри изящное серебряное кольцо в форме змеи, с крошечными изумрудами вместо глаз.
Гоблин терпеливо ждёт.
Ремус прочищает горло.
— А вы…?
— Снарлтус, — кряхтит гоблин. — Управляющий счетами дома Слизерин.
Ремус быстро моргает несколько раз. Гарри и Мерлин продолжают изучать кольцо. По всей видимости, это ничего для них не значит.
Для Ремуса это значит слишком многое. Это значит, что ему придётся добавить ещё один пункт в свой растущий список: «Что, чёрт возьми, было в генах Лили и Джеймса, чтобы получилось вот это?»
— Гарри — наследник Слизерина?
Снарлтус кивает.
Ремус хмурится. Должно же быть логичное объяснение. Не может же всё сводиться только к генам Лили и Джеймса. Но тогда… А!
— По праву завоевания? — выдыхает он, внезапно осознав.
— Допустим, — отвечает Снарлтус, и его морщинистое лицо кривится в подобии улыбки. — На этом всё?
Ремус чувствует, как почва уходит из-под ног, но цепляется за последнюю соломинку.
— Но ведь… разве не должно быть чего-то ещё? Состояние, наследство?
— Не совсем, — пожимает плечами Снарлтус. — У них никогда не было хранилища в Гринготтсе. Слизерины всегда предпочитали действовать… независимо.
— О, — выдыхает Ремус. И, если честно, это даже к лучшему.
Гарри возвращает кольцо гоблину, и тот принимает его обратно.
— Пока не хочу об этом думать, — объясняет Гарри. — Сейчас я просто Гарри. А лордом Поттером, Блэком и Слизерином стану потом. Примерно тогда же, когда научусь телепортироваться, наверное.
Гоблин покорно кивает. Ремус не вполне понимает, что Гарри подразумевает под «телепортацией», однако решает не заострять на этом внимание — раз уж сам Гарри относится к данному вопросу столь невозмутимо. (Да и стоит ли углубляться в эту тему, учитывая, что Ремус и без того не слишком стремится разбираться во всех прочих странностях, связанных с магией этого мальчика.)
Гоблин, кряхтя, удаляется, и Ремус наконец поднимается, слыша негромкий хруст в собственных костях. Гарри следует за ним, обмотав Мерлин вокруг шеи наподобие живого шарфа.
— Что ж, — произносит Ремус. — Пойдём?
— Слава богу, — с облегчением выдыхает Гарри, и напряжение наконец покидает его плечи. Затем он поднимает взгляд на Ремуса. Его зелёные глаза горят так же ярко, как изумруды в том кольце. Рядом с его головой язык Мерлин время от времени подрагивает в воздухе. — Кстати, — осведомляется Гарри, — а что такого особенного в Слизерине?
