36. Эпилог
25 декабря 2025 г., 12:11
Ремус поднимает забинтованную руку к двери кабинета Минервы.
— Входите! — доносится её голос из-за двери.
Ремус открывает дверь, пытаясь отогнать нахлынувшее чувство дежавю. Он мог бы и не стараться — ощущение мгновенно испаряется, едва он видит Минерву, машущую ему из своих личных покоев. Ремус на мгновение замирает на пороге, а затем переступает через него.
— Присаживайся, Ремус, — говорит Минерва, указывая на кресло.
Рядом с ней сидит Поппи Помфри, которая широко ему улыбается. На столе красуются несколько бутылок с выдержанным виски и хрустальные стаканы. Напитки выглядят дорогими, и Ремусу приходится с усилием оторвать от них взгляд.
— Угощайся, — предлагает Минерва. — Чай? Виски? А может, и то и другое?
— Просто чай, пожалуйста, — отвечает Ремус, подавляя внезапно нахлынувшее желание.
Минерва кивает и взмахом палочки призывает чашку чая, которую и протягивает Ремусу.
— Ремус! Сколько лет, сколько зим, — поддразнивает Поппи.
Ремус думает, что она, возможно, рановато начала выпивать. Что ж, тем лучше — небесам известно, она заслужила отдых после всей этой тяжёлой работы.
— Слишком долго. Прошло, сколько, четыре часа? — сохраняя невозмутимость, парирует Ремус.
Поппи смеётся и наклоняется вперёд. В её глазах — весёлый огонёк.
— А вы знали, что мистер Поттер способен к целительной магии? Перед пиром он попросил меня кое-чему его научить, и я спросила, что он уже умеет. Так он тут же приказал своей змее укусить себя, а потом исцелил рану — мгновенно, без палочки и без слов! Ничего подобного в жизни не видела!
— Добро пожаловать в клуб, — вздыхает Минерва.
— Я знал, что ему это интересно, но не подозревал, что он на такое способен, — вслух размышляет Ремус и смеётся. — Хотя мне стоило догадаться. Он пишет о тебе, словно ты звёзды с неба достаёшь.
— Припоминаю одного мальчишку, который чувствовал то же самое, — ухмыляется Поппи.
Ремус чувствует, как краснеет.
— Спасибо за приглашение, Минерва, — говорит он, чувствуя, что тему лучше сменить. — Я знаю, что собраться после прощального пира — это ваша… скажем так, преподавательская традиция.
Минерва отмахивается.
— Брось, Ремус. Во-первых, как ты прекрасно понимаешь, трое — это ещё не весь преподавательский состав. А во-вторых, мы все знаем, что тебе и самому скоро предстоит занять пост преподавателя Защиты.
Ремус содрогается.
— Надеюсь, что нет. Я бы предпочёл дожить до старости.
Может, он бы и подумал об этом до Гарри, но теперь… что ж. Он слишком серьёзно относится к своей опеке.
— Просто заключай контракт на год. Обычно это помогает, — не унимается Минерва. — Было бы так освежающе получить преподавателя Защиты, который знает своё дело, хоть и ненадолго.
Ремус уже готов ответить, но в дверь внезапно стучат. Минерва поднимается и, поворачиваясь к Ремусу, бросает на него строгий взгляд.
— Знаю, что напоминать излишне, но всё же — веди себя прилично.
Ремус сглатывает и кивает.
Поппи же, кажется, изо всех сил старается не рассмеяться.
Минерва подходит к двери и открывает её — в проёме возникает третий участник их ежегодной «встречи после прощального пира». Северус Снейп бросает один взгляд на Ремуса (тот неловко машет ему рукой), лицо его мрачнеет, и он поворачивается к Минерве.
Они недолго перешёптываются, спорят, и наконец Северус в отчаянии вскидывает руки к небу. Пройдя мимо Минервы, он направляется в её кабинет, а оттуда — в её личные покои. С размаху плюхается в свободное кресло, не отрывая от Ремуса злобного взгляда, призывает стакан — и всё это без единого слова.
— Пожалуйста, чувствуй себя как дома, Северус, — говорит Минерва, снова усаживаясь рядом с Поппи. В её глазах насмешливый блеск.
— Так и поступлю, — бурчит Северус в стакан, прежде чем опрокинуть его одним махом. Остальные двое тем временем наливают себе по порции.
Ремус делает глоток чая, пытаясь не чувствовать себя белой вороной.
Северус насмешливо приподнимает бровь.
— Что, слишком хорош для выпивки?
Минерва сердито смотрит на Северуса, но Ремус лишь улыбается в ответ. (Его попросили вести себя прилично — что ж, так и будет.)
— За последние десять лет я выпил столько, что хватило бы на три жизни. Пока Гарри на моём попечении, я предпочитаю сохранять ясную голову.
— Премного благодарен, — язвит Северус. — Этот кошмарный ребёнок — девяносто четыре процента причины, по которой я сегодня напьюсь до беспамятства, — он наливает себе ещё виски. — Остальные шесть — его друзья.
— Это, — поворачивается Ремус к Минерве, — ещё одна причина, по которой я не готов стать преподавателем.
Северус закашливается, но быстро приходит в себя.
— Я бы не справился с обязанностями. Вечно отвлекался бы, пытаясь уберечь Гарри и его друзей от самоубийственных выходок. Не знаю, как вам удаётся сохранять самообладание. И, кстати, спасибо, — добавляет Ремус, глядя на Северуса. — Гарри рассказал, что это ты нашёл его в том… в том месте.
Впрочем, не только из вежливости Ремус решил вести себя прилично.
Северус, ворча, наливает себе ещё.
— А он рассказал тебе, что произошло на самом деле? — перебивает Минерва, наклоняясь вперёд. — Альбус отделывается общими фразами — мол, Квиррелл попытался украсть камень и погиб.
Ремус приподнимает бровь, чувствуя лёгкое разочарование.
— Гарри упоминал, что они с друзьями пытались вас предупредить.
Минерва отводит взгляд, стиснув челюсти.
— И я до конца дней буду жалеть, что не прислушалась к их опасениям.
Ремус вздыхает, и его обида тает так же быстро, как и появилась.
— Я не в обиде, Минерва. Ты не могла знать, что они решат пойти за Квирреллом сами.
Поппи согласно кивает, и Ремус понимает: Минерва, должно быть, уже третий день себя этим изводит.
— Ты, собственно, так и не ответил на вопрос, — вклинивается Северус.
— Альбус правда ничего не рассказал? — переспрашивает Ремус.
— Как бы мне не хотелось это признавать, но этот человек провёл последние пять часов то на пиру, то у себя в кабинете с тобой, — говорит Северус. — У него попросту не было возможности сообщить преподавателям что-то сверх того, что мы знали три дня назад.
Ремус прячет самодовольную улыбку за очередным глотком чая.
Целый учебный год (и вся его новообретённая политическая власть) оказались потрачены не зря — выражение лица Альбуса, когда Ремус предъявил документы об опекунстве над Гарри, было бесценным.
Альбус не скрывал неодобрения, но после часа бесплодных препирательств Ремус наконец заявил прямо: Гарри вернётся к Дурслям только через его труп. Альбус, при всей своей склонности к манипуляциям, до хладнокровных убийств не опускается. И отступил.
Затем они обсудили защиту почты… Скажем так, любое уважение, которое Ремус прежде питал к Альбусу (даже после всего случившегося), рухнуло практически до нуля.
Минерва прокашливается, и Ремус возвращается в настоящее. Он тяжело вздыхает. Что ж, пора.
— Могу рассказать, только предупреждаю — вам не понравится.
Но их это не останавливает, и Ремус начинает повествование, опуская самые щекотливые детали (не к чему упоминать, как именно умер Квиррелл).
К концу его рассказа Поппи побледнела, Минерва сжала губы так плотно, что они почти исчезли, а Северус сполз в кресле так низко, что оказался почти в горизонтальном положении, прикрыв лицо ладонью.
— Выходит, он не исчез, — тихо произносит Поппи. — Не навсегда.
— Мы это знали, — бурчит Северус, выразительно размахивая левой рукой.
— Что ж, никто из нас по-настоящему не хотел в это верить, — устало произносит Минерва, не отрывая взгляда от чашки.
— Говори за себя, — бурчит Северус, и Ремус не сдерживает короткий сухой смешок.
Северус убирает руку с лица и смотрит на Ремуса с нескрываемым изумлением. Тот чувствует то же самое. Они обмениваются неловкими взглядами, после чего Северус резко выпрямляется и наливает себе ещё.
Ремус снова решает сменить тему — отчаянные времена требуют отчаянных мер.
— Итак, — начинает он. — Кто-нибудь уже выяснил, что Гарри с друзьями через Астрономическую башню тайком вынесли из школы детёныша дракона?
Глаза Минервы расширяются, а затем сужаются в щёлочки.
— Врать профессору, чтобы выгородить друзей? Это он явно от тебя нахватался, — с укором шипит она.
— Но… это же нелогично… — бормочет Ремус в свою чашку.
— Полагаю, паническая атака стала для него достаточным наказанием за попытку солгать мне, — продолжает Минерва, пропуская его реплику мимо ушей.
Ремус и Северус переглядываются с пониманием. Северус ловит себя на этом и, насупившись, снова наполняет свой стакан.
— Чёрт возьми! — внезапно восклицает Поппи. Ремус вздрагивает. — Так я и знала, что это не укус кошки! Мерлиновы шары! Я бы вылечила его за считанные секунды, если бы он сказал правду.
— Кого из них укусили? — спрашивает Ремус. Он уже с нетерпением ждёт, когда Гарри сам расскажет ему всю эту историю.
— Уизли, — отвечает Поппи, бросая взгляд на Северуса.
— Я тут ни при чём, — огрызается Северус. — Не понимаю, как этот недотёпа вообще оказался на моём факультете.
— Могло быть и хуже, — замечает Ремус. — Тебе могли бы достаться близнецы.
Северус вздрагивает от ужаса, а Минерва хмурится. Ремус лишь пожимает плечами. Ничуть не жалеет — ведь это чистая правда.
— Итак, выходит: тролль, два покушения на убийство, смертельная ловушка и драконий детёныш — и всё это за его первый год? — подсчитывает Поппи.
— Три покушения. Ты забыла про мёртвого единорога, — поправляет Ремус.
Остальные трое смотрят на него. Ремус кривится — сам чувствует то же самое.
— Следующий год будет сущим адом, — стонет Северус, закрывая лицо руками.
Минерва и Поппи с одинаково мрачными лицами вздыхают и кивают. К этому моменту Поппи развалилась в кресле почти так же безнадёжно, как Северус.
— А вы попробуйте побыть его опекуном, — вздыхает Ремус.
Северус тычет в него пальцем.
— Ха! Получай по заслугам! Самая что ни на есть карма.
Ремус недоумённо моргает. Северус, похоже, и правда быстро пьянеет.
— Что ж… не могу с этим поспорить, — наконец выдавливает Ремус. Северус с удовлетворением кивает.
Рука Поппи взлетает и опускается на голову Минервы. Та поворачивается к ней с нежной, хотя и вопрошающей улыбкой.
— Минни, — начинает Поппи.
— Да?
— Пока не забыла: сегодня на пиру Помона попросила меня спросить, можно ли Гарри перестать ходить на травологию.
— И начать ходить куда? — недоуменно переспрашивает Минерва.
— На целительство. Ко мне, — уточняет Поппи. — Утверждает, что он худший ученик по травологии за всю её практику.
На лице Минервы появляется задумчивое выражение.
— Мне придётся обсудить это с Альбусом, но если он действительно настолько безнадёжен, полагаю, так будет лучше. — Она поворачивается к Ремусу. — Если ты, конечно, не против?
Ремус горячо кивает.
— Безусловно. Если этот год и научил меня чему-то, так это тому, что Гарри жизненно необходимо освоить целительство.
Северус внезапно выпрямляется, и на его лице появляется проблеск надежды.
— Может, тогда и от зельеварения Поттер тоже откажется? Он так же безнадёжен, как и ты в его годы, — бросает он, глядя на Ремуса. Потом хмурится, переосмысливая. — Хотя нет, ещё хуже.
Резко сказано — и хоть не без оснований, но всё же резко. (Не то чтобы Ремус был совсем уж плох в зельеварении — просто большинство ингредиентов вызывают у него мигрень. Зельеварение — дело ароматное, а Ремус — оборотень.) К всеобщему несчастью, Ремус почти уверен: зельеварение — как раз из тех предметов, от которых Гарри не освободят. Он знает это, потому что и сам когда-то увлекался им в школьные годы.
Тем не менее, Ремус делает вид, что обдумывает предложение.
— А ты согласился бы учить его окклюменции вместо этого?
Северус смотрит на Ремуса с немым неверием, потом лицо его внезапно вытягивается, и он обращается к Минерве.
— Волк окончательно и бесповоротно спятил. Теперь всё на вас двоих. Вам и растить этого мальчишку.
Ремусу приходится сдерживать смех при виде одинаково ужасных выражений на лицах Минервы и Поппи. Вместо этого, насколько возможно чопорно, он произносит:
— Так я и думал.
Северус тяжело вздыхает и в отчаянии снова проваливается в кресло. Но тут же резко выпрямляется.
— Погоди, ты же владеешь окклюменцией. Разве не можешь научить его сам?
Что ж. Нет. И Северус, надо полагать, прекрасно понимает почему.
— Я никогда этому не учился, — напоминает ему Ремус.
— Так ты прирождённый окклюмент? — теперь Северус смотрит на него с укором.
— В некотором роде, — вздыхает Ремус.
Минерва и Поппи переглядываются.
— А, точно! Оборотень. Что ж, это хорошо. Значит, могу перестать считать тебя везучим ублюдком и снова начать жалеть, — с заметным облегчением произносит Северус.
— Спасибо, Северус, — едко отвечает Ремус.
Минерва хмурится на Северуса, но когда Поппи рядом с ней заходится в беззвучном смешке, и она не выдерживает — суровый взгляд тает, сменяясь улыбкой. Ремус устраивается поудобнее в кресле и снова вздыхает — на этот раз с чувством глубокого удовлетворения. Да. Сложись всё иначе, он и впрямь не прочь был бы стать преподавателем.
И, возможно, это было бы не так уж плохо — иметь возможность присматривать за Гарри. Ремус качает головой, мгновенно отгоняя эту мысль. Не стоит дышать ему в затылок. Да, первый год вышел невероятно бурным, но уж точно это значит, что дальше дела могут пойти только в гору.
Не так ли?
