35
25 декабря 2025 г., 12:00
— Не могу поверить! — сквозь зубы цедит Рон, с силой пиная ногой стенку купе.
Гарри кивает, стараясь придать своему лицу как можно более понимающее выражение. Дело не в том, что он не согласен… просто…
— Кубок был уже у нас в кармане! — не унимается Рон. — Как этот человек вообще спит по ночам?!
Просто у Рона несколько иные приоритеты, чем у Гарри.
В итоге Гриффиндор всё же выиграл школьный кубок благодаря очкам, которые Дамблдор в последнюю минуту начислил Гарри. Гарри и его друзья были в ярости (хотя его популярность в Гриффиндоре после этого резко взлетела).
— Сто очков! — с неподдельным изумлением восклицает Рон. — И почему именно тебе? Я тоже чуть не умер!
Дафна наклоняется и сочувственно похлопывает Рона по руке. Тот, кажется, не замечает.
— Просто… ааа!
Блейз громко вздыхает, и остальные шестеро поворачиваются к нему.
— Да, да, вопиющая несправедливость, откровенный фаворитизм… Можем мы, пожалуйста, поговорить о чём-нибудь другом? Мы уже в поезде два часа, а пир был несколько дней назад!
Рон с раздражением плюхается на сиденье, скрещивает руки и что-то бормочет себе под нос. Гарри же, наоборот, с трудом сдерживает облегчённый вздох.
— Может, обсудим результаты экзаменов? — предлагает Гермиона, надеясь перевести разговор на что-то более нейтральное.
Дафна поворачивается к ней, оживляясь, и они тут же погружаются в обсуждение критериев оценивания или чего-то в этом роде.
Гарри откидывается на спинку сиденья, слегка морщась от боли. Как оказалось, перенапряжение магии оставило на его груди синяки, которые до сих пор не зажили — он не стал их лечить, потому что его магия всё ещё ощущается уязвимой. (И потому что… ну, в последний раз, когда он применил свою магию подобным образом… что ж. Гарри ещё не готов к этому.)
Несмотря на боль, Гарри с нежной улыбкой наблюдает за друзьями. Мерлин кольцом устроился на Гермионе и Невилле, Блейз сидит рядом с Гарри, а следом — Дафна. Блейза втянули в обсуждение экзаменов, а Невилл счастливо возится с черенком дьявольских силков, подаренным профессором Стебль. Рон напротив Гарри всё ещё дуется, а Тео прижался к Рону, уткнувшись в книгу.
Со стороны может показаться, что Тео просто жмётся к рыжему, потому что Невилл, Мерлин и Гермиона занимают большую часть скамьи. Но Гарри чувствует — дело не в этом.
Понадобилось пару дней, чтобы заметить, но с того самого дня Тео неотступно следует за Роном, словно тень. Стоит слишком близко, бросает гневные взгляды на любого, кто посмеет задержать взгляд на Роне, нервничает, когда того нет рядом. (Гарри так долго не замечал этого лишь потому, что Рон и Тео оказывали ему такое же внимание.)
Вспомнив искажённое болью лицо Рона на шахматной доске, Гарри прекрасно понимает, почему Тео так отчаянно желает убеждаться, что Рон в безопасности и жив. Жертва Рона явно повлияла на Тео куда сильнее, чем тот показывал.
И если сегодня Тео чуть менее сдержан в этом, чем обычно… Что ж, учитывая, что ждёт Тео дома, Гарри не станет отказывать ему в таком утешении.
С этой мыслью Гарри наконец позволяет себе расслабиться и снова поворачивается к окну, следя за мелькающими за стеклом пейзажами. И, как это бывало каждый раз в последние несколько дней, его мысли вновь возвращаются к событиям в подземельях. Ко всему, что произошло до столкновения с Квирреллом… и после.
Ремус заставил Гарри рассказать всё до последней детали. Во время рассказа он был воплощением обеспокоенного опекуна: утешал Гарри, когда тому это было нужно, и мягко журил, когда для этого находился повод.
Когда Гарри выдохся, Ремус о чём-то поговорил с мадам Помфри (та зашла вскоре после ухода Гермионы и Невилла. Она была рада видеть Ремуса, и он ответил ей взаимностью), обнял Гарри на прощание (Гарри отчаянно не хотел, чтобы он уходил, но не стал спорить, потому что почти засыпал) и ушёл.
В целом Гарри показалось, что Ремус очень достойно принял эту историю. Позже его выписали из больничного крыла как раз к итоговому пиру, но по дороге он заметил подозрительную вмятину в форме кулака в каменной стене прямо у входа в лазарет.
А в следующем письме Ремус написал:
Дорогой Гарри,
Я люблю тебя и безмерно рад, что ты цел и невредим. (Боюсь, ты будешь слышать это от меня часто в ближайшие… всегда.)
Скажу прямо: тебе больше не придётся бояться, что тебя у меня заберут.
На этом месте Гарри пришлось сделать перерыв — он взглянул на эти строки и разрыдался. Конечно, Ремус и раньше ему это говорил, но впервые Гарри действительно поверил. Когда он наконец успокоился, то продолжил читать:
Что касается Дамблдора… теперь он официально знает, что я твой опекун. И с юридической точки зрения это именно так. Оказывается, звание «Регент дома Блэк» имеет и практическое применение.
Дамблдор пытался возражать, настаивая, что тебе необходимо оставаться с тётей ради твоей же безопасности. Но я вежливо напомнил ему, что, во-первых, у тёти ты как раз безопасности и был лишён; во-вторых, я более чем способен о тебе позаботиться и защитить тебя (не говоря уж о том, что могу позволить себе лучшие защитные чары, какие только можно купить); и в-третьих, ты вряд ли спокойно согласишься вернуться, даже если он попытается тебя заставить.
После этого он отступил.
У Гарри возникло стойкое ощущение, что под «вежливо напомнил» Ремус на самом деле подразумевал «совершенно случайно продемонстрировал свой лучший оборотнический взгляд».
Ах да, ты хотел знать, почему я все эти годы не получал писем — что ж, оказалось, это тоже дело рук Дамблдора.
Тут Гарри с трудом подавил горькую усмешку. Конечно, Дамблдор — почему они вообще удивлялись?
По крайней мере, он не солгал мне о причинах — он не хотел, чтобы ты или твоя тётя нашли способ связаться со мной, поэтому предпочёл наложить общие чары на почту для всех моих жилищ за эти годы.
Как ты можешь догадаться, мне это весьма не понравилось. Хотя гоблинам это понравилось ещё меньше — полагаю, у директора в будущем возникнут серьёзные трудности с ведением дел в Гринготтсе, так что не позволяй Мерлин уговорить тебя поджечь ему бороду. Думаю, этих последствий более чем достаточно.
Гарри рассмеялся вслух — Ремус так хорошо их знает.
В общем, я люблю тебя и безумно рад, что ты в порядке. Скоро увидимся, львёнок.
С любовью,
Ремус.
Гарри резко возвращается в настоящее, когда в дверь купе раздаётся стук, и створка отъезжает, открывая лицо продавщицы с тележкой. Гарри, конечно же, немедленно скупает по одному всего для каждого из друзей.
Тео тут же отдаёт свою долю Рону, который лишь закатывает глаза, но принимает угощение без возражений. Гарри это кажется несправедливым — ему-то пришлось подбирать слова, объясняя Рону, что это запоздалый подарок «за то, что я бы, наверное, погиб без тебя».
Компания погружается в приятное молчание, перекусывая. Гарри бросает один взгляд на карточку от шоколадной лягушки и, не задумываясь, испепеляет её, увидев лицо Дамблдора. Он уже готовится к нашествию тягостных воспоминаний, но тут тыквенный сок Блейза вырывается у него из носа, почти все взрываются смехом — и Гарри почти не думает о зелёных пластиковых солдатиках.
Новый стук в дверь снова заставляет Гарри вздрогнуть, и на этот раз в проёме возникает лицо Малфоя. Атмосфера не становится враждебной, не совсем, но в воздухе повисает лёгкая прохлада.
— Эм, Поттер? — неловко произносит Малфой. — Можем поговорить? Наедине?
Гарри пожимает плечами и кивает, поднимаясь, чтобы выйти за ним.
Рон дёргается, словно собираясь встать, но Гарри бросает на него красноречивый взгляд. Рон фыркает, но остаётся на месте. Гермиона показывает ему два поднятых больших пальца и ободряюще улыбается. Увидев это, Невилл тут же копирует её жест, и Гарри в ответ ухмыляется. Дафна с Блейзом синхронно закатывают глаза, а Тео не отрывает взгляда от книги.
Гарри закрывает за собой дверь и поворачивается к Малфою. Тот нервно переминается с ноги на ногу, но молчит. Гарри вопросительно поднимает бровь.
— Слушай, — наконец начинает Малфой. — Я слышал о том, что ты сделал. И… ну. Мы не можем больше продолжать в том же духе.
— Продолжать что? — переспрашивает Гарри. Внезапно его охватывает нервное напряжение. И смутное предчувствие, что всё закончится плохо.
Он оказывается прав.
— Играть в дружбу, — отвечает Малфой.
Гарри чувствует, как сердце его проваливается куда-то в желудок.
— …Почему нет? — наконец выдавливает он.
Малфой пожимает плечами и — надо отдать ему должное — выглядит несчастным.
— Мы слишком разные, и это… слишком опасно. Для меня, для моей семьи. Для всех будет лучше, если всё… вернётся к тому, как было. До всего этого.
Гарри смотрит в пол, стиснув челюсти. Он не может по-настоящему поспорить с доводами Малфоя, и от этого становится только хуже.
— Прощай, Поттер, — произносит Малфой.
Гарри лишь молча кивает, и Малфой уходит. Спустя мгновение Гарри возвращается в купе.
— Ну? — тревожно спрашивает Рон, вглядываясь в его лицо. — Что случилось?
— Всё как обычно, — бормочет Гарри в ответ.
Ему не хочется сейчас об этом говорить, и остальные, кажется, это понимают. Невилл, будь он благословлён, снова запускает восторженную лекцию о тонкостях ухода за дьявольскими силками, и тема Малфоя остаётся позади. Гарри с трудом отгоняет мысли о нём, но вскоре снова смеётся вместе с друзьями.
А потом — словно мгновение спустя — «Хогвартс-Экспресс» уже прибывает на станцию, и Гарри собирает свои вещи (и забирает ворчащую Мерлин у не менее расстроенной Гермионы).
Гарри прощается с друзьями, пожимает руки, кажется, миллиону студентов (хотя от рукопожатия с близнецами он наотрез отказывается — те хмурятся, но потом всё равно треплют его по волосам, окрашивая их в светло-синий на пару минут) и снова извиняется перед Оливером.
— Гарри, — Оливер с мёртвой серьёзностью кладёт руки ему на плечи. — Я люблю квиддич, очень, но не настолько, чтобы желать, чтобы ты предпочёл игру спасению мира.
— Я не спасал мир! — протестует Гарри, но тут же замолкает. — Просто, э-э… его часть. Может быть.
— Именно! Что ж! Увидимся в следующем году, самый молодой ловец столетия, — Оливер отправляет ему комбинацию из ухмылки и пальцев-пистолетов, от которой у Гарри слегка кружится голова. Оливер… он просто крутейший.
Затем Гарри встряхивает головой и собирается с мыслями. Ведь ему нужно сделать ещё одно дело до прихода Ремуса.
Найти Тео снова и оттащить его в сторону не составляет труда. Тот идёт без возражений, но всё это время на его лице — обычный пустой взгляд, что лишь укрепляет Гарри в мысли, что он поступает правильно.
— Тео, просто скажи слово. Всего одно слово. Я приеду и заберу тебя. Мне всё равно, что для этого потребуется, как далеко ехать, чтобы ты был в безопасности. Я это сделаю. Серьёзно, Тео, — говорит Гарри.
И он действительно серьёзен. Образ испуганного лица Квиррелла мелькает перед глазами, но это не важно. Гарри действительно сделает то, что сказал. Пойдёт на всё, чтобы его друзья были в безопасности.
Если они ему позволят.
Выражение лица Тео не меняется, но он один раз кивает. Гарри с неприятным чувством понимает, что тот вряд ли воспользуется его предложением, но… по крайней мере, он его сделал.
Затем, слишком скоро, появляется улыбающийся Ремус, машущий Гарри рукой. Гарри подбегает к нему и быстро обнимает мужчину, прежде чем в последний раз повернуться и помахать друзьям.
— Готов? — спрашивает Ремус, протягивая руку.
Гарри хватается за неё и кивает. Мерлин тоже кивает. Ремус ухмыляется.
И все трое трансгрессируют домой, на лето.
