Открой свою душу (Spill Your Guts)

      Дверца твоего шкафчика была пуста. Она казалась такой незнакомой, а ведь всего три недели назад она была увешана фотками с полароида, наклейками в форме сердечек и билетами на разные фильмы ужасов, которые вы смотрели вместе. Теперь же на тебя смотрел грязный бирюзовый металл и остатки скотча, которым ты склеивала фотографии. Было пусто и так уродливо.       Отводя взгляд от внутренней стороны дверцы, ты засунула в шкафчик толстый учебник истории. Отступая назад, ты схватилась за дверцу и захлопнула её.       Джен стояла прямо за дверью шкафчика, выжидающе смотря на тебя. Уголки твоих губ опустились, и отведя взгляд ты заперла массивный замок, висящий на синей металлической дверце.       — Т/И, — ты резко повернулась спиной к девушке. Она продолжала хриплым голосом: — Подожди.       Последний звонок прозвучал несколько минут назад, и тебе пришлось идти в свой говённый домишко пешком. Тебе нельзя терять время, а дорога домой была пугающе долгой. Сегодня тебя никто не мог отвезти, а если бы ты поехала на автобусе, то был шанс встретить Джен и нарваться на не самый приятный диалог. У тебя, конечно, были водительские права, но ты не могла водить без присмотра взрослого.       Ты даже не оглянулась на девушку, которая плелась за тобой.       Вас двоих затормозила толпа подростков, стоящая посреди коридора. Ты изо всех сил старалась никого не толкать, просачиваясь сквозь них, но пару разу тебе всё-таки попало чьим-то рюкзаком.       Ты надеялась, что кучка подростков сжалятся над ней и уступят ей дорогу. Каждый день, проведенный среди учеников, был для нее как бросок кубика: иногда люди относились к ней с пониманием, но иногда не могли пройти мимо, не попытавшись как-нибудь при этом унизить человека. Тебе хотелось отпиздить тех соплежуев, которые её задирали. Ты так и не сделала этого, хоть тебе и хотелось, несмотря на все обстоятельства.       — Эй! – крикнула Джен сквозь шум и суету. — Т/И!       Ты первой добралась до грязных стеклянных дверей школы. Выйдя из здания, ты уже более легко и спокойно лавировала сквозь толпу.       — Т/И!! – крикнула Джен из стен школы, в её голосе слышалось отчаянное желание обратить на себя твоё внимание, но ты не могла уделить ей его. Так было нужно. Она просто не могла отпустить тебя. Конечно, ты тоже не могла, но ты лучше это скрывала.       Тебе пришлось. Через неделю после инцидента ты с тоской взглянула на Джен на математике. После школы Дэн потащил тебя за трибуны спортзала, чтобы поругаться с тобой так, чтобы ты даже не посмела подумать о разговоре с ней. Оттаскав тебя за волосы, он напомнил тебе не приближаться к его сестре. Он был прав. Вы больше не могли общаться друг с другом, но, может, оно и к лучшему. Но, блять, как же это больно. Душевная боль и то, как Дэн ударил тебя головой об пол.       Отклики Джен преследовали тебя до парковки, где ты проходила мимо машин: некоторые были разбиты вдребезги, а другие были пугающе безупречны. Ты продолжила свой путь, пробираясь через парковку, а Джен умоляющим голосом преследовала тебя.       Сухая трава приятно хрустела под твоими потёртыми кроссовками. Длинное поле пожелтевшей травы тянулось вдоль недавно заасфальтированной дороги. Одна телефонная будка виднелась вдалеке на тропинке, которая исчезала на горизонте. Сухой весенний жар обжигал кожу. Путь домой обещал быть долгим.       — Т/И! — Дом Джен был в другой стороне. Дэн заболел и не мог её забрать сегодня. Автобус мог уйти с минуты на минуту, и путь домой был бы невыносимо долгим, особенно в такую жару и с таким толстым корсетом.       Ты ускорила шаг, мысленно умоляя её доковылять до остановки и сесть на автобус.       — Т/И! Остановись! Поговори со мной!       Ты уверенно двигалась вперёд, вдыхая горячий воздух. Ты не могла остановиться. Если бы ты посмотрела на неё, ты бы сломалась, ибо те несколько взглядов, которые ты бросила на неё в школе, уже ранили твоё сердце. Слышать её мольбы поговорить, знать, что она, несмотря на трудности, преследует тебя – всё это тяжкой болью легло на твою виноватую душу.       — Пожалуйста! — Ты не оглянулась, но в её голосе слышался характерный всхлип. — Я знаю, мы договорились держаться подальше друг от друга, но, пожалуйста, просто позволь мне сказать, — ты подавила собственные слезы и сделала несколько прерывистых вдохов. Ты замедлила шаг.       Ты была полной сукой, но не бессердечной. Твоё сердце болезненно покалывало, а сама ты утопала в ненависти к себе и отвращении. Ты замедлилась ради неё, но также и ради извращенного способа причинить себе эмоциональный вред. Ты позволила себе услышать то, что она хотела сказать, чтобы причинить ещё больше боли себе. Ты знала, что заслужила это. Ты не позволила бы ей снова сойтись с тобой, ты сожгла бы дотла остатки этого чёртового моста.       Она заслуживала всего мира и куска торта. Она заслуживала лучшего, в отличие от тебя. И она заслуживала высказать тебе свои обиды. Ты приготовилась к беспощадному натиску обвинений и ненависти.       — Я влюблена в тебя с первого курса! — закричала Джен, не обращая внимания на людей, которые пялились на ваши разрушенные отношения.       Ты застыла.       Она прервалась, чтобы догнать тебя.       — Я знаю, что мы не можем быть вместе, но Боже... Т/И, я действительно тебя люблю! — Она позволила словам растаять, выплескивая их из лёгких.       Твои глаза защипало, они начали слезиться. Это ранило сильнее любого оскорбления, которое она могла сказать.       — Я знаю, Дэниел сказал, что так будет лучше, — она сделала паузу. — Но всю мою жизнь мне говорили, что делать, — она протянула руку. — Мои родители, Дэниел, мои врачи, дети в школе — все они управляли моей жизнью, и блять, я никогда не имею права делать выбор сама, потому что люди всегда решают сами, что для меня лучше, и относятся ко мне, как к хрустальной.       Она положила руку тебе на плечо. Тонкая ткань твоей футболки не давала вам обоим по-настоящему прикоснуться друг к другу. Её рука была словно раскалённое клеймо на твоей одежде, но ты не отпрянула. Было больно, и ты это заслужила.       — А ты никогда этого не делала, — это было неправдой. Ты приняла решение следовать приказам Дэна и держаться подальше от неё и остальных. Ты сделала свой выбор, и это ужасно повлияло на неё. — Я хочу взять своё будущее в свои руки. Я хочу, чтобы ты была в моей жизни. Я хочу, чтобы ты была в моём будущем. Я хочу держать тебя за руку и идти с тобой в этот ёбаный закат.       Твои кулаки сжались, ты впилась ногтями в ладони. Ты хотела сбежать из этого паршивого города вместе с ней, но ты хотела сбежать и от неё. Каждый раз, когда ты видела её после той ночи, тебе было невероятно больно. Полный жалости взгляд, руки, скользящие по твоим и гора, которую она помогала тебе удерживать на плечах. А после, дыхание на твоей шее и кровь на твоём лице.       Гнев переворачивал твой желудок. Было бы гораздо проще, если бы она позволила тебе убить Айзека самой. Ты ненавидела себя за то, что позволила ей себя касаться в тот момент. Это запятнало твоё представление о ней. Ты ненавидела себя за то, что ты убийца, и часть тебя ненавидела её по той же причине. Зачем ей это нужно? Зачем ей нужно было так всё испортить? Почему она просто не стояла и не смотрела в стороне? Она заслуживала всего мира и куска торта, но за то, что она сделала, она тебя не заслуживала. Больше нет.       — Мы можем быть вместе тайно! — Её абсурдное предложение отвлекло тебя от твоих беспорядочных мыслей, от нарастающей обиды и гнева. — Нам нужно всего годик прятаться, прежде чем мы обе выпустимся. Мы можем копить деньги весь год, чтобы уехать из этого города! — Она бредила. — Мы можем переехать в Мэн! Мы можем лепить снеговиков и глупо танцевать под метелями, как всегда мечтали! — Прошлое осталось в прошлом, ты больше не хотела переезжать в Мэн. Особенно с ней. — Мы можем годами жить в какой-нибудь дыре и копить на одноэтажный дом. Маленький, в котором никогда не будет тесно, потому что я буду с тобой... — её рука жгла твоё плечо всё сильнее.       Ты не могла этого вынести. Ты так сильно её любила, что тебе хотелось повернуться, принять её предложение уехать и поцеловать. Ты так сильно её ненавидела, что тебе хотелось повернуться и ударить её.       В твоём молчании она искала ответ, продолжая пытаться убедить тебя:       — Пожалуйста, Т/И. Мы можем это сделать. Пожалуйста, ради меня. Я знаю, ты этого хочешь, — ты слышала, как она уже захлебывается в слезах, но не повернулась, чтобы утешить.       — Ты не знаешь, чего я хочу, — ровным голосом сказала ты. Тебе пришлось оттолкнуть её не потому, что ты ненавидела её, а потому, что любила ещё больше. Так будет лучше.       — Я знаю тебя с детства! — воскликнула она.       — Люди меняются, — холодно ответила ты, впиваясь ногтями в кожу своих ладоней. — В ту ночь мы все изменились. Мне не нравится новая я…       —Тогда мы вернёмся к тому, что было прежде! — умоляла Джен, сжимая твоё плечо. От этого по коже побежали мурашки. Ты не могла стереть то, что случилось, не могла вернуться назад, как бы тебе этого ни хотелось.       —…И я ненавижу новую тебя, – продолжила ты. Её хватка ослабла, ты сделала шаг вперёд, позволяя её руке выскользнуть.       — Забудь обо мне. Забудь о нас, – ты снова пошла вперед, не оглядываясь. — Двигайся дальше. Тебе и так поклонников хватает, я уверена, и ты могла бы завести новых друзей, но, блять, никогда этого не делаешь, потому что была так одержима мной. — Злобно прорычала ты, тебе просто хотелось причинить ей как можно больше боли, вооружившись лишь словами. — Ты жалкая чёртова тварь, у которой кровь на руках. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, меня тошнит от того, что ты сделала, что я сделала, что мы сделали. Мы отвратительны, и мы обе заслуживаем того, чтобы гнить, блять, — ты дала волю своей подростковой тоске, вымещая злость на тихо рыдающей девушке. — Я лучше нахуй сгнию, чем пойду куда-нибудь с тобой. Ненавижу тебя.       Ты не могла перестать думать о той ночи. О той, что предшествовала тому, как всё пошло к чертям. О лучах радости в её глазах, о её нежных прикосновениях, о её нежных словах.       Ты также не могла перестать думать о том, что случилось после. Дэн и Генри разрезали тело Айзека садовой пилой: влажные звуки мяса, хруст костей, кровь, запекшаяся под ногтями.       Дженнифер Бейкер вошла в твою жизнь и стала твоим сияющим солнцем. Ты была для неё лучом надежды, спасением от Дэна, спасением от жалостливых взглядов. Ты пыталась уйти из её жизни, но она не хотела тебя отпускать. Не без последнего слова.       — Ой, да иди нахуй, — голос Джен был хриплым и слабым. — Блядская ссыкуха, — ты слышала, как она идёт за тобой. — Ты почти такая же тварь, как Майкл. Ты, блять, бесхребетная, понимаешь?       Она была права.       — Забавно слышать это от человека с больной спиной, — ты прошипела в ответ, это был удар ниже пояса, и ты это знала.       — Вааааау! — Можно было буквально услышать, как она закатывает глаза: — Как оригинально! — Её тон был саркастическим и снисходительным: — Я думала, ты другая. Я думала, ты, блять, заботишься обо мне. Я думала, ты тоже меня любишь! Но нет… — Она замолчала, позволив словам повиснуть в воздухе. — Ты просто безнадёжная ссыкуха. Я даю тебе план, выход, а ты выплевываешь его мне в лицо. Ты пинаешь калеку, пока она лежит, понимаешь? — Она почти рассмеялась, она ненавидела, когда её так называли: — Ты боишься того, кто мы есть! — Она на самом деле разыгрывала гомофобную карту, да? — Ты немного боишься быть избитой. Ты боишься мелких осуждений. Ты ссыкуха, всегда ею была. Ты так боишься того, что мой брат сделает с тобой, если узнает о нас…       — Нас нет, Дженнифер! — Ты назвала её полное имя, оно показалось тебе чужим на языке: — Отбрось свои детские мечты и взгляни реальности в лицо. Жизнь несправедлива и полна дерьма. Всё просто, — твои шаги были громкими, когда ты шла по хрустящей травяной дорожке.       — Ты думаешь, я этого не знаю?! — Она рассмеялась: — Вся моя жизнь была сплошным дерьмом! У меня больная спина, брат ненавидит меня, потому что мои родители проявляют ко мне элементарную, чёртову, заботу, люди либо жалеют меня, либо издеваются! Теперь я чёртова убийца, а любовь всей моей жизни ведёт себя как последняя мразота!       — Ты меня не любишь! — сердито ответила ты, пиная камешек на своём пути: — Ты влюблена в саму идею обо мне. Тебе нравится, что я порядочный человек. Ты не любишь меня такой, какая я есть! — Это была ложь.       Джен ахнула, её лицо, наверное, покраснело и залито слезами:       — Я не настолько поверхностна, и ты это знаешь!       — Да ты, блять, идиотка. Отстань уже, наконец, от меня! — Горячие слёзы гнева уже давно текли по твоим щекам. — Мы не можем быть вместе и не любим друг друга. Никогда не любили. Смирись с этим!       Ложь, ложь, ложь. В ярости ты не могла ясно мыслить и отпустить на волю все навязчивые мысли о ней.       — Но после всего, что между нами было, ты просто так это забудешь? — в её голосе слышалась такая же боль, как и злость.       Ты не ответила и просто смотрела перед собой. Мертвая трава под твоими ногами и горизонт с небом сливались воедино, из-за слёз застилающих глаза.       После этого она больше ничего не сказала. Ты слышала только свои шаги. Ты не оглянулась, чтобы посмотреть, не застыла ли она в оцепенении и не плачет. К чёрту Дженнифер Бейкер за то, что она всё усложнила.       Ты шла вперёд неизвестное количество времени. Единственным, что отсчитывало время, было солнце, пересекающее небо, пока тикали мгновения. Ты ещё даже не приблизился к дому. Даже не на полпути.       Ты споткнулась о собственные ноги с возгласом:       — Бля!       Упав лицом вниз, ты почувствовала как трава впилась в твою чувствительную покрасневшую кожу. Именно тогда всё, что ты сказала, до тебя дошло. Плотная пелена глупости, тоски и гнева спала.       Лицо адски болело, а грудь пронзило сожаление, ты позволила себе громко зарыдать, уткнувшись в землю, увлажняя траву слезами. Ты сожалела о каждом проклятом слоге, о каждой ядовитой лжи, которую произносила даже не смотря на неё.       Так будет лучше, если вы ненавидите друг друга до глубины души.       Ты не ненавидела её. Она не ненавидела тебя. Вы были двумя саморазрушающимися пустыми оболочками и вы обе ненавидели себя больше всего на свете. Отталкивать друг друга так, как вы это делали, было обоюдным актом ненависти к себе. Ты сожалела об этом.

***

      Суть в том, что в дерьмовой ситуации каждая секунда кажется минутой. Тебе казалось, что часы тикают, пока ты ждешь своей ужасной смерти. Это заставило тебя задуматься о своём жизненном выборе, детстве, первых годах в старшей школе, когда ты была странным подростком, убийстве, последствиях, поступлении в другой колледж, о том, как уехала из Таскалусы, когда ты даже не попрощалась ни с кем из знакомых, кроме семьи.       Твои мысли вернулись к девушке в шкафу. К последнему настоящему разговору, который состоялся у вас перед тем, как целый год вы игнорировали друг друга перед отъездом. Ты не знала, хочешь ли вернуть всё обратно. Ты сожалела о сказанных глупостях, но это привело тебя к тому, где ты сейчас. Не в буквальном смысле, не касаясь того, что ты сейчас прячешься под кроватью от троицы психопатов в масках. Этот инцидент изменил твою жизнь. Ты никогда не думала, что поступишь в хороший колледж, будешь работать над дипломом по специальности, которая тебе действительно нравится, и сможешь заниматься своим делом. Этот случай отдалил тебя от твоего тупикового родного города, заставив усердно трудиться, чтобы оставить всё как есть. Ты была практически полноценной взрослой, полноценным членом общества!       Но это не изменило твою судьбу. Твоя взрослая жизнь только начиналась, но, вероятно, вот-вот закончится самым хуевым образом. Вот это да, трагично.       Ты подумала, думает ли Джен о тебе тоже.       Тук-тук.       Звук, мучивший тебя всю ночь, заставил тебя вздрогнуть и вжать голову в пол. Тупая боль, которую ты почти не замечала из-за нахлынувшей волны страха.       — Я знаю, ты там, — пропел хриплый голос с другой стороны. — Не впустишь ли меня? — умолял голос, в его тоне сквозила фальшивая забота.       Очевидно, вы обе ничего не ответили. Это ни к чему не привело, поскольку человек за дверью прекрасно знал, что вы здесь. Вы фактически оставили за собой след из кровавых капель.       — Лучше впусти меня, — голос зловеще понизился, явное веселье исчезло, и единственное чувство, которое можно было различить, была чистая жажда крови. — Или я выл... — Раздался громкий топот. — Или я в... — Голос стал немного тише. Он что, отступал? — Или я выломаю эту чёртову дверь, — ты едва расслышала последние слова.       Бум, бум, бум! ТРЕСК!       Скрип раскалывающегося дерева и скрежет, когда дверь срывали с петель, наполнили комнату.       Ты невольно ахнула. Он, должно быть, услышал.       Зажёгся свет. Тусклый жёлтый поток света ворвался в твоё укрытие, заставив тебя съёжиться.       — А теперь... — в его голосе слышалось невероятное веселье. — Где ты прячешься?       Он чертовски хорошо знал, где вы с Джен. Кровавые следы на полу сказали ему всё, что ему нужно было знать. Он просто хотел сначала поиграть.       Это начинало тебя по-настоящему бесить. Он не только чувствовал потребность убить вас всех по какой-то причине, но и хотел с поиграть с вами. Убить – это одно, непростительно, но вести себя как придурок – совсем другое. Но ты не собиралась тупо поддаваться гневу. Ты не была героем. Ты просто позволила событиям развиваться своим чередом и отбиваться от нападения, если придётся. Хотя ты не очень-то была уверена в своих силах.       — Ты здесь?! — Ты видела, как ботинки мужчины идут к тому, что, как ты поняла, было комодом. Он швырнул его с места к стене в середину комнаты. Дерево скрипнуло и захлопнулось от удара. — А, может здесь? — Одеяла с кровати над тобой были сорваны и брошены на пол. Он точно над тобой издевался. — Ох... — Мужчина сделал вид, что понял. — Ты... — Ты видела кровь и кусочки плоти на его ботинках, когда они стояли всего в футе от тебя. — Здесь, — он открыл шкафчик к прикроватной тумбочке, куда обычный взрослый не поместился бы.       — Мм, — он говорил как ребёнок, которому велели есть овощи. — Похоже, тебя здесь нет! — прощебетал он.       Что он там задумал?       Он повернулся на пятках, его ботинки издали неприятный скрип. Окровавленные ботинки отошли от тебя, приблизились к краю кровати и повернули к выходу из комнаты. Неужели он собирался оставить тебя там? Когда он чертовски хорошо знал, где вы обе?       — Наебал.       Чужая рука внезапно сжала твою лодыжку, будто пытаясь переломать кости. Конечно же, он не уходил. Тебя вытащили из-под кровати с бешеной скоростью, ты даже не успела сопротивляться.       Ты закричала, когда твоё тело вытащили из укрытия.       — Попалась! — Это был Маски, его тёмные волосы упали на чёрные глаза маски, пока он пристально посмотрел на тебя сверху вниз.       Он почти без усилий протащил тебя через всю комнату. Свободной рукой ты ухватилась за косяк двери в комнату. Тебе пришлось держаться, чтобы не закричать Джен, ты знала, что она ничего не сможет сделать, ты знала, что она не будет строить из себя героя, но твой взгляд метнулся к дверце шкафа и тихо умолял её сделать что-нибудь, хоть что-нибудь.       Резкий рывок за лодыжку был таким сильным, что тебе пришлось отпустить дверь, и теперь ты отчаянно сжимала руками теперь уже пустой воздух. Ты бросила полный слез взгляд на мужчину, тащившего тебя в окровавленный коридор. Он выглядел максимально расслабленным, даже стоял к тебе спиной, таща тебя за собой.       Ты не знала, что он хочет с тобой сделать, но и не хотела выяснять. Скривив губы в зловещем оскале, ты схватила тупой кухонный нож. Ты не собиралась сдаваться без борьбы. Ты заставишь его пожалеть о том, что недооценил тебя.       Ты использовала свободную ногу, чтобы обеспечить себе необходимое преимущество. Ты свернулась калачиком из положения лежа и с криком отчаяния оттолкнулась свободной рукой. Нож пролетел по воздуху и вонзился прямо ему в верхнюю часть левого бедра.       Он вонзился в ногу не так глубоко, как ты надеялась, ведь нож был не таким уж острым, но твоя истеричная адреналиновая сила компенсировала это. Чёрт возьми, как же приятно наконец то дать отпор.       — ТЫ, БЛЯДСКАЯ ШЛЮХА! — хрипло закричал он, словно одержимый.       Боль, пронзившая ногу, была настолько сильной, что он полностью отпустил тебя. Ты, не теряя времени, вскочила на ноги и пробежала мимо мужчины. Он не пытался тебя схватить, всецело поглощенный тем, чтобы вырвать нож из ноги.       Ты бросилась бежать по коридору, не оглядываясь на разъярённого мужчину. Хуже всего было не бежать, спасая свою жизнь, а перепрыгивать через мёртвые ноги Алексис и слегка поскользнуться в её медленно сворачивающейся крови. Ты изо всех сил старалась удержаться на ногах, но понимала, что если упадёшь, то тебе конец.       Ты отчаянно хотела выбраться из дома, поглядывая на всё ещё приоткрытую дверь на балкон, но эта дверь была смертным приговором. Человек в худи, вероятно, поджидал тебя, направив винтовку на дверь, и улыбка скрывалась под его грустной маской. Поэтому ты двинулась к лестнице.       Когда лестница начала приближаться в твоём поле зрения, ты вспомнила о своём прошлом падении и изо всех сил постаралась замедлиться, ровно настолько, чтобы не свалиться, но при этом сохранить скорость, чтобы практически слететь. Тяжёлые шаги Маски начали преследовать тебя, будто он даже не хромал.       Какого хрена он бежит с раной в ноге?!       — РОДЖЕРС! ОСТАНОВИ ЕЁ, БЛЯТЬ! — потребовал Маски из коридора, когда ты спускалась с лестницы.       Роджерс, парень в очках, небрежно сидел на одном из диванов. Ноги покоились на спине без сознания или мёртвого Дэна, его тело всё ещё лежало на сломанном журнальном столике. Майкл неловко стоял за диваном, перебирая пальцами.       Парень в очках рассмеялся, повернув голову, наблюдая, как ты бежишь на кухню, и показал тебе большой палец вверх:       — Уд-д-ачи!       Ты проскользнула за угол, услышав позади:       — Она тебя уд-делала, да?       — ЗАТКНИСЬ НАХУЙ! — рявкнул Маски на парня, бросаясь в погоню. Ты услышала хихиканье «Роджерса».       Ты вбежала в столовую, Маски шёл прямо за тобой. Ты никак не могла открыть раздвижную дверь, не попавшись. Тебе нужно было отвлечь его или что-то придумать.       Ты продолжала бежать, затихающие шаги позади наполняли тебя предостерегающим страхом. Ты обогнула обеденный стол, он всё ещё был накрыт, грязная посуда и пустые банки были разбросаны по его поверхности. Совсем недавно вы все сидели вместе, а теперь некоторые из вас были мертвы.       Маски неподвижно встал в дверях кухни, глядя на тебя сверху вниз. Ты чувствовала себя маленькой под его пронзительным взглядом. Он слишком быстро переключился с яростного монстра на неподвижного и тихого. Что-то было не так.       Может, тот что в худи, уже ждал, чтобы пристрелить тебя, как только ты попытаешься сбежать. Может, Маски понял, что ты не можешь просто так рвануть к двери и вырваться наружу. В любом случае, его неподвижность вызвала дрожь в спине, и паника сводила желудок.       Он шёл вперёд, размеренно шагая. Ты не могла справиться с наступившей тишиной, твоё тело вздрагивало при каждом тяжёлом шаге его ботинок.       Он остановился в начале стола и наклонил голову набок. Вы стояли на противоположных концах обеденного стола, это была прямоугольная преграда, которая, вероятно, мало что могла сделать. Твои руки дрожали, а дыхание было прерывистым.       Ты верила, что он хочет, чтобы ты испугалась. Он хотел, чтобы ты потеряла надежду. Он делал это вместо того, чтобы ещё больше показать тебе свою ярость, потому что его молчание было непредсказуемым. Неизвестность ужасала.       Тебе пришлось прервать эту жуткую игру в гляделки.       — Я бы очень хотела, – начала ты с неровной улыбкой, которая дрогнула, когда он ещё сильнее наклонил голову, – чтобы я сейчас была пьяна. — Твоя доминирующая рука нащупала одну из пустых банок и начала медленно поднимать её со стола. — Но эта, сука, пустая... — Он не двигался, просто продолжал смотреть на тебя сверху вниз. Ты не собиралась из-за этого расстраиваться.       Ты бросилась в бой, занося руку назад, приготовившись к удару, и с усилием бросила:       — ХА-А!       Банка отлетела влево, проносясь мимо человека в маске на достаточное расстояние. Маски развернулся, наблюдая, как банка ударилась о кухонный стол, покатилась к краю и с грохотом упала на пол. Всё ещё отвернувшись от тебя, он начал хихикать.       Тебе нравилась тишина больше, чем его смех. Он вызывал страх, разжигал огонь в твоих жилах. Он был так счастлив, даже беззаботен, после того как, блять, избил Генри. Ты бы показала этому ублюдку, что такое беззаботность.       Ты схватила со стола керамическую миску, на дне которой лежало несколько кусочков лапши.       — Отличный бросок, тупица!  — фыркнул он, тряхнув плечами от смешка.       — Э-это было довольно ж-ж-жалко, — Роджерс прислонился к кухонной стене. В дверном проёме кухни ты могла разглядеть крысу по имени Майкл, стоящего позади него. Оставалось только предположить, что он зашёл посмотреть на твоё убийство.       С довольным вздохом:       — И не говори, — воскликнул Маски.       С криком ты бросила миску, когда мужчина повернулся к тебе.       Хруст!       Грязная миска нашла свою цель, попав туда, куда ты не ожидала, но это вызвало у тебя прилив радости и хриплый смех. Миска попала ему прямо в нос, разлетевшись на куски о его фальшивое лицо. Он отступил на шаг, дотронувшись рукой в перчатке на треснувший нос на маске.       — Сука! — Он прорычал, и злоба сочилась из его голоса.       Тебя охватило то же чувство, что и в школе, когда ты проваливала контрольную. Знаешь, что родители знают, и что, когда они вернутся с работы, тебе пиздец. То же самое чувство, только гораздо хуже.       Маски, возможно, был полон ярости, но Роджерс уперся руками в колени. Он согнулся пополам и тяжело дышал, разражаясь воющим смехом. Если бы ты видела его глаза, то поняла бы что его настолько разорвало, что аж слезинки проступили на глаза.       На твоих губах появилась лёгкая улыбка, обращённая к твоей, по сути, незначительной победе. Ты потянулась за другой миской.       Прежде чем ты успела что-либо сделать, Маски взмахнул ломом над столом. Он даже близко не коснулся его, но он смог отшвырнуть пустые банки и миски в стену. Ту сторону стола, до которой он не дотянулся, потянула вниз рваная скатерть, зацепившаяся за конец лома.       — О нет, блять, не смей, — жестоко прорычал он, шагнув за угол стола. — Я тебе кишки нахуй выпотрошу.       Он медленно обошел стол справа, ты чувствовала себя загнанной в угол добычей. Ты сделала то, что всегда делала в стрессовых ситуациях: открыла рот.       — Т-так сразу, и без свидания с ужином и фильмом, — пропыхтела ты, невероятно неуверенный голосом.       Роджерс продолжал смеяться, хлопая себя по бедру.       — Ты думаешь, ты такая, блять, смешная, да? — прорычал он, и смех Роджерса, казалось, лишь разжег в нём ещё большую ярость.       — Шутница, бля! — гнусавый голос Майкла прорезал напряжённый момент.       — Заткнись нахуй! — рявкнула ты, не задумываясь. Этот трус не имел права вставать на сторону убийц, его участие в твоих словесных оскорблениях лишь сыпало соль на раны, оставленные смертью Генри и Алексис в твоей душе. — Ты, ебаная тварь! — продолжала ты, не сводя глаз с Маски, пока вы оба медленно кружили вокруг стола.       Ты была так чертовски зла и беспомощна. Если это были последние мгновения твоей жизни, то ты выскажешь ему, блять, всё.       — Ты всегда был бесхребетным червем, слышишь? Ты делаешь всё, что тебе говорят, лишь бы это тебе помогло. Ты всегда был эгоистом, уродливым тараканом, — ты выплюнула, покраснев: — Предаешь нас? Мы и не были с тобой так близки, ладно. Но, Генри? Вы двое были лучшими друзьями в школе! Ты мог бы помочь нам всем выбраться из этого, но нет, ты был ебучим клоуном и перерезал телефонный провод. — Тебе хотелось посмотреть на перерезанный провод, чтобы подчеркнуть это, но ты не хотела отрывать взгляд от фигуры Маски ни на секунду. — Если бы у меня была возможность, — ты покачала головой с шипением, — я бы тебя, блять, кастрировала.       — Йо-о-оу!!! — Роджерс говорил как школьник, впервые увидевший первую драку. — О-о-она злится! Ты бы лучш-лучше остер-регался её, Маски! — Он затряс руками, и сложил их в насмешливые клешни.       — Заткнись уже и займись этим засранцем! — прошипел Маски, продолжая вашу стычку в столовой.       — Но я хочу п-посмотреть! — по-детски крикнул Роджерс, пожимая плечами и сгибая шею.       — Позаботься о... — тупо сказал Майкл, указывая на себя толстым пальцем. Он ахнул, наконец-то поняв, что все остальные пришли в себя. Он отвернулся от парня с топором, и ужас отразился на его лице.       БАХ!       — ГАААААААААААААА! – крик боли Майкла заполнил дом. Ты посмотрела в сторону до боли знакомого звука.       Пухлое лицо Майкла встретилось с кухонным гарнитуром. Его выражение исказилось в мучительной агонии. Место под коленной чашечкой представляло собой кровавое месиво из обнажённого жира и сухожилий. Из раны ручьем хлестала кровь.       Он плакал и задыхался от боли, густые ручьи слёз текли по его прыщавым щекам. Каким-то образом он выглядел ещё более жалким. Зрелище было ужасным, даже третий раз смотря на чьи-то внутренности ты кривилась. Боль, должно быть, невыносимая, и может быть он не чувствует область под коленом. В любом случае, это хорошо. Он заслужил этого больше, чем кто-либо другой.       Человек в худи шагнул вперёд, он всё ещё был покрыт кровью Алексис, винтовка всё ещё дымилась в его руке. Его тень упала на дрожащее, похожее на слизня, тело Майкла.       — Нет-нет! — Майкл вцепился в край кухонного гарнитура и попытался отползти всего на несколько сантиметров. — Мы заключили сделку! — крикнул он, и голос дрогнул на октаву, пронзительно и отчаянно.       — Идиот, — глубокий, измененный голос вздохнул, перекинув винтовку через плечо и опустив её за спину. Он даже не потрудился поставить оружие на предохранитель.       — Я сделал всё, что ты мне сказал! — Он посмотрел на Роджерса, умоляя: — Я даже впустил тебя!       — Ты действительно готов на всё ради нас, а? — спросил высокий мужчина, делая шаг к скрюченному человеку.       — Да, на всё! — Майкл отчаянно кивнул, прекратив жалкие попытки пошевелиться и умоляюще взглянул на мужчину.       — Что угодно? Правда? — в роботизированном голосе слышалась резкость, невозможно было понять, отвращение это или веселье, но от него желудок сжимался.       — Что угодно! — шмыгнул носом Майкл, не смея пошевелиться. Разбитое колено наполняло его чистой болью каждый раз, когда он двигался хоть на дюйм. — Абсолютно всё!       — Хм, — высокий мужчина постучал ногой по окровавленному полу, словно обдумывая что-то. — Тогда умри. — Он говорил так ровно, как позволял его преобразователь голоса.       — Подожди! Нет… — Майкл попытался полностью повернуться лицом к человеку в худи, чтобы защититься.       Кожаный ботинок ударил его по голове сбоку, сильно приложив его толстым черепом о кухонный гарнитур. Майкл издал гортанный крик, выпучив глаза. Человек в капюшоне откинул ногу на несколько сантиметров назад, чтобы со всей силы ударить мужчину по голове.       Майкл сполз на землю, каким-то образом всё ещё в сознании, несмотря на черепно-мозговую травму. Его глаза-бусинки встретились с твоим потрясённым взглядом.       — Т/И, пожалуйста. Мне жаль. — Он протянул тебе руку.       От дерзости его поступка твои губы скривились в злобном оскале. Ты посмотрела на его жалкую попытку примирения и покачала головой. Он заслужил ту ужасную судьбу, которая ему уготована. Ты уже сказала всё, что нужно, и не хотела привлекать внимание этого огромного мужчины.       Человек в худи встал над лежащим Майклом. Майкл изо всех сил пытался удержаться на ногах, боль в колене слишком отвлекала.       — НЕТ! — Майкл посмотрел на существо, возвышающееся над ним.       В ответ он поднял ботинок и с силой обрушил его на макушку Майкла. Голова Майкла с грохотом ударилась об пол и хрустнула.       Майкл лепетал, предлагая деньги и мольбы человеку над ним. Но черепно-мозговая травма дала о себе знать. Его слова были бессвязны, и можно было только связать воедино то, что он имел в виду, из нескольких правильно произнесенных слов.       Тот что в худи снова поднял ботинок. Майкл кричал и плакал в растерянном отчаянии, кровь хлынула изо рта, глаза опухли и закрылись. Ботинок ещё сильнее прижал его голову к полу. Было видно, как его сальные волосы начинают нырять во вмятину, образующуюся на затылке. Он лишь издавал хриплые, мучительные вздохи. Тот же ботинок снова опустился. Вмятина углублялась, но внутренности всё ещё не были видны. Снова. С мокрым «шлёпом» и громким «хрустом» голова Майкла раскрылась под хмурым лицом убийцы, каблук ботинка вонзился во внутренности.       Она раскололась неровно, словно ёбаный арбуз, разрываемый силой сотни резинок. Осколки черепа прилипли к коже головы и безжизненно свисали вокруг обнажённого мозгового вещества. Его сальные рыжие волосы лежали спутанными клочьями внутри розово-красного месива. Создавая грязную, тёплую цветовую палитру, которой позавидовал бы любой художник.       Майкл этого заслужил, рассуждала ты про себя. Твой бурлящий желудок не соглашался и кричал на тебя за то, что ты наблюдала за этой болезненной демонстрацией силы.       Ты почувствовала толчок по плечу, когда остолбенела от взгляда на труп мужчины. Ты резко обернулась, шокированно ахнув. В тот же миг ты совершенно забыла об этом разъярённом человеке с кукольным лицом и чёртовым ломом. Он был, ох, так добр, что позволил тебе наблюдать, как твоему ненавистному знакомому разбивают череп. Этот больной ублюдок тебя ещё не убил, так что ты будешь ещё больше травмирована, прежде чем он тебя прикончит.       — На чём мы остановились? — в нескольких сантиметрах от твоей головы тебя встретила окровавленная, потрескавшаяся, чёрно-белая маска. — Нас так грубо прервали, что я ещё не успел тебя прикончить! — его тон был тошнотворно сладким.       Ты отскочила от него, ища глазами возможность побега. Её не было. Вооружённый мужчина в капюшоне и Роджерс перекрыли выход на кухню. Задняя дверь была без охраны, но ты знала, что мужчина в маске схватит тебя в любую секунду. Даже если ты увернёшься, тот выстрелит в упор, или, что ещё хуже, ты получишь топор в спину.       Ни одного остроумного комментария от тебя не последовало. Горло словно сжималось. Трио в масках лишь наблюдало за твоим шокированным состоянием. Ты гадала, кто тебя убьёт. Будет ли это только Маски? Или они все примут участие в твоём убийстве? Возможности казались безграничными.       Ты надеялась, что всё пройдёт быстро и безболезненно. Но надежда сегодня ни к чему тебя не привела, и ты это знала.       — ЭЙ, МУДАКИ!