Часть 8: На виду у всех
5 мая 2026 г., 19:42
Ты знала о том, что у тебя сейчас должны болеть ноги, знала что дыхание сбито, но ты не чувствовала этого. Если бы ощущения были, неизвестно, как бы отреагировал твой организм. Ты отчетливо понимала что ты бежишь, но не чувствовала этого ни ногами, ни руками. Представление об этом имелось, но никак визуально не подтверждалось.
Сзади раздался ужасный, одновременный хор голосов.
И Д И С Ю Д А.
Их насмешливые, приглушенные завывания смешались в твоей голове в невнятную и оглушающую какофонию звуков. Было бы предпочтительнее полностью абстрагироваться от них, но это уже задача со звездочкой, ибо ты не понимаешь в какой стороне их источник.
Ты просто продолжала делать то, что делала — бежать. Толстые кроны деревьев смешались в размытый пейзаж, а шелест листвы не заглушал громкие шаги позади.
Ощущения падения не было. Твой мир будто вмиг перевернулся, и ты уже смотрела на то, что успела принять за небо, которое было перекрыто какой-то черной массой.
Если бы чувства не притупились, ты ощутила бы её длинные волосы, падающие на твоё лицо, пока ваши губы находились в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Я люблю тебя, — за этими неожиданными словами последовал прерывистый, хриплый кашель. Горячая жидкость брызнула тебе на лицо.
***
Тихий скулёж и облизывание твоей щеки вырвали затуманенный разум из этого сна. Ты сжала влажные губы, фыркнув носом. Приоткрыв свои сухие глаза, ты увидела Губера. С недавних пор такую картину ты стала часто видеть по утрам, особенно когда сны становились действительно кошмарными. Губер не являлся специально обученной собакой-терапевтом, совсем наоборот. Этому идиоту потребовались месяцы, чтобы понять, что мочиться на крошечном кухонном полу нельзя. Он был не самым умным псом, особенно для немецкой овчарки, но у него был добрый характер. Чарли Фостер — твой арендодатель, был действительно добрым мужчиной: у него росла густая седеющая борода и торчало пивное пузо, а еще было самое большое количество морщин вокруг глаз, которое ты когда-либо видела. Он не навещал тебя пока ты лежала в больнице, хотя это было бы странно. Но даже так, он дал тебе отсрочку по оплате квартиры и разрешил оставить Губера, несмотря на кучу сомнений: мог ли он позволить собаке жить в квартире, учитывая, что она может вырасти большой, громкой и значительно попортить имущество. По итогу он позволил оставить собаку, отодвинув опасения в сторону. — Просто не давайте ему мочиться на ковры, заботьтесь о нем… и о себе тоже. Когда ты только переехала в эту квартиру, жильцы дома рассказали тебе, что он ветеран Второй мировой войны. Он, вероятно, многое повидал и был в похожем положении: преследуемый призраком крови, которой давно уже не было на коже. Он знал, что тебе нужно какое-то счастье в жизни, поэтому позволил оставить твоего подрастающего щенка. Очень глупого, с золотым сердцем и железным желудком. На прошлой неделе он нашел какие-то мелки, съел их и следующие два дня ему было сложно ходить по большому. — Встаю, — прохрипела ты, и рука выскользнула из-под тонкого одеяла, чтобы потрепать его морду. Он прекратил лизаться и ткнулся носом в твою щеку. — Я поняла… — Усмехнувшись, ты попыталась подняться. Губер, заметив твоё движение, спрыгнул с кровати, виляя хвостом. — От меня пахнет, да? — Ты вытерла густую слюну с лица предплечьем, садясь на свой твёрдый как камень матрас. Более мягкие, хорошие матрасы стоили дороже. Было приятно видеть, что обе твои ноги не обмотаны толстыми гипсовыми повязками. Правая нога после той ночи явно была сильно повреждена, но процесс заживления прошёл легче, чем ты ожидала. Теперь, кажется, ты всю жизнь будешь неуклюже прихрамывать, что особенно видно в первую неделю, когда начала ходить без костылей. Хромота была заметна, но ты без стыда пыталась делать вид что всё в порядке, делая аккуратные шаги. Два дня ты ходила с зафиксированными коленями и сначала ставила пятку на землю, но вскоре забила на это всё, ведь при подобном методе передвижения ты была похожа на пингвина. В больнице ты почти не делала разминку, потому что выглядела как загипсованная мумия. Физиотерапия была одним из предложенных вариантов лечения, но ты знала, что карманы твоих родителей не бездонны. Достаточно того, что они щедро предложили помочь в оплате твоих огромных больничных счетов. Не полностью, но выручили достаточно большой суммой, чтобы ты не утопала в долгах со своей зарплатой. Твои родители очень активно помогали тебе. Не эмоционально, но финансово. Конечно, были визиты, полные тревожных слез и жалости, и ты могла поговорить с ними, но ты предпочитала вываливать все самое ужасное своему психотерапевту. Ты и так напугала их до смерти, когда они получили звонок из больницы с сообщением, что у тебя сломано большое количество костей и в ноге пуля. Как-то раз они зашли в палату, где ты сидела с зафиксированной ногой на повязке, свисающей с потолка, а сама была подключена к аппаратам, названия которых тяжело вспомнить. Они подошли к тебе с клеткой за спиной. У них не получилось вытащить малыша из неё, не говоря уже о рисках, на которые они шли, принося собаку в больницу. Но даже учитывая что это не была специальная собака-терапевт, ты была счастлива. Ты очень ясно дала им понять, что не собираешься возвращаться в отчий дом. В отличие от семьи, которая осталась в Таскалусе, ты больше никогда не хотела посещать это ужасное место. Если бы они захотели навестить тебя после пребывания в больнице, им пришлось бы ехать почти семь часов из Таскалусы в Коридон, штат Индиана, и чтобы лишний раз не волноваться, они приняли решение о появлении собаки за тебя. Думали, что «большая» собака, которая будет защищать и вызывать улыбку на твоём, на тот момент, ужасном лице, будет хорошей идеей. Они даже не спросили у Чарли, не против ли он, но к счастью все сложилось удачно. Вы с щенком идеально поладили: Губер, как и ты, был немного глуповатым и любил есть вредную пищу. Эти сходства зажгли искру в дружбе между девушкой и дворнягой. Ты назвала его в честь желеобразных слезинок, собирающихся вокруг его больших глаз по утрам. Поднявшись с кровати, ноги коснулись шершавого, кремового ковра. Губер стоял в дверном проеме твоей компактной спальни, виляя хвостом при мысли о завтраке. Ты протерла глаза, пытаясь забыть сон. Личная встреча с психологом была очень дорогой, поэтому ты проходила терапию онлайн. Твоего психолога звали Морис Мур, он был отцом-одиночкой двух маленьких девочек и любил заниматься садоводством. Это было всё, что ты о нем знала. Ваши «сеансы» представляли собой электронные письма, которые вы отправляли друг другу через день: ты писала свой «отчет» о том, как у тебя дела — физически, психически и эмоционально, а через несколько часов он отвечал тебе содержательным сообщением, которое всегда подтверждало твои чувства, но при этом содержало очень реалистичные, порой неприятные, советы и истории, которые ты изо всех сил старалась применять в повседневной жизни. Ты платила за это и не возражала. Тебе нужен был кто-то, кто выслушал бы всю эту ужасную чушь, произошедшую в твоей жизни, а не умолял бы остановиться или просил больше кровавой информации. Полиция просто выполняла свою работу, когда допрашивала тебя о событиях той ночи, и ты рассказала им всё, но изменила некоторые детали истории. Например то, что вы встретились просто вновь пообщаться со старыми друзьями, вместо настоящей ужасной первопричины. Ты заслужила право на нормальную жизнь: стыд пожирал изнутри за утаивание информации, но ты боролась за свою ёбанную, свободную жизнь. С моральной точки зрения это было ужасно, но ты не собиралась гнить в камере из-за какого-то давно мёртвого пацана. Какая ирония, а ведь причина вашей встречи заключалась в том, чтобы избежать полиции. Придумать план, как отвлечь их внимание, если они всё-таки разгадали бы загадку. Сотрудники правопорядка не нашли небрежно спрятанные кости, которые ещё будучи подростком Майкл спрятал возле шоссе. «Резня в хижине Россвуд», как её назвали СМИ, отвлекла внимание полиции от раздробленного черепа, находившегося в пыльном хранилище весомых доказательств. СМИ оказались хуже полиции. Через три недели после твоего попадания в больницу несколько ведущих криминальных подкастов обманным путём проникли в палату с поддельными документами. Ты не помнишь их имён, это были всего лишь два белых парня лет двадцати с небольшим, которые пытались вызвать у тебя чувство вины, чтобы выведать ещё больше «пикантных» подробностей. Они так ратовали за то, сколько усилий приложили чтобы попасть в твою в палату, и мол, поэтому ты должна дать им эксклюзивное интервью. Однако парни быстро были посланы нахуй, после чего ты вызвала медсестёр, чтобы они вывели этих фальшивых придурков. Твоё лицо красовалось на главной странице каждой новостной газеты, это было унизительно. Заголовки со слоганом «Последняя выжившая!» заставляли чувствовать рвотные позывы, ведь именно с этими словами ты вытолкнула подонка с мешком на голове из машины. Ты кричала это в пылу момента, но не хотела, чтобы тебя выставили в образе настоящей Лори Строуд или Сидни Прескотт. «Чудесное выживание!» — так одна из газет охарактеризовала твоё спасение после травмирующей ночи. Это было простое везение, никакое не чудо. Мистифицируя эту тему, они просто пытались заиметь больше бабла на твоей травме. Грустно. Ты изо всех сил старалась следовать совету Мориса и не следить за новостями, и это правда казалось легко во время твоего долгого пребывания в больнице: медсёстры и врачи прекрасно понимали твоё состояние и с невероятным уважением относились к твоим душевным страданиям. Когда ты выписалась из больницы, а твой хороший друг семь часов ехал, чтобы отвезти тебя обратно в Коридон из больницы Таскалусы, ты купила себе самый дешевый смартфон, какой только смогла найти, и при первом выходе в интернет ты поняла, что весь этот социальный детокс не помог. В одну бессонную ночь ты искала на крошечном экране смартфона то, что не стоило искать. Это была болезненная потребность узнать, что произошло. Это была чистая скука от невозможности часто выходить из дома, пока нога находилась в толстом гипсе, украшенном подписями медсестер. После того, как полиция добралась до хижины, они кое-что тебе рассказали. Ты узнала не многое: только то, что вещи были перемещены, судя по всему. Дело было не в оставленных вами уликах, ведь фотографии костей Исаака им не удалось найти, а в том, что тела были перемещены. Тот факт, что фотографий не было, потряс тебя до глубины души. Разве они не убили всех из-за Исаака? Почему бы не подтолкнуть полицию к выводу о вашей общей причастности? Возможно, они просто хотели нанести тебе травму этими переживаниями. Однако был другой момент, повергший тебя в шок. Тело Худи, подстреленного в спину, получившего удар топором в плечо и скинутого с машины, тоже не нашли. Все изображения были подвергнуты жёсткой цензуре на сайте, но ты получила общее представление о том, что сделали нападавшие люди. Каким-то образом, до прибытия полиции, они собрали все трупы и разложили их на двух диванах. Ты была права, когда подумала, что Дэн умер ужасной смертью: даже сквозь цензуру на изображении ты смогла разглядеть, что у него отсутствует голова. На фотографиях его колени закрывал чёрный квадрат, за которым, вероятно, находился тот самый недостающий элемент пазла. Одна из окровавленных рук Дэна была обвита вокруг сгорбленных плеч Алексис. Труп Джен лежал по другую сторону от Дэна, безвольно прислонившись к нему в постановочном проявлении нежности, которого они никогда раньше не делали. На другом диване сидел Майкл, его ноги покоились на сломанном журнальном столике, он выглядел настолько небрежно, насколько это вообще возможно для трупа. Тело Генри лежало на другом конце дивана, опираясь на подлокотник, его раздавленная голова склонилась в сторону, а внутренности капали на пол. Твоё следующее письмо твоему психологу Морису было длинным и полным тревоги. Насколько было известно, все их похороны проходили в закрытых гробах. Ты не смогла присутствовать ни на одном из мероприятий, так как они были организованы слишком быстро после обнаружения тел, в то время как ты все еще сидела на больничной койке, стараясь не сойти с ума из-за каждой мелочи. Получилось только посетить их могилы, прежде чем покинуть Таскалусу. По дороге к кладбищу ты собрала пять одуванчиков. Ребят похоронили в спешке, семьи были слишком потрясены их ранней и жестокой смертью, чтобы выбрать лучшие места для их изувеченных тел, поэтому все они оказались на одном кладбище. Ты положила по одуванчику на каждую из могил, кроме места захоронения Майкла. Хотела положить, но не могла заставить себя сделать это. Поэтому на могилу Джен ты положила два одуванчика, она это заслужила. Губер издал несколько нетерпеливых завываний, чтобы отвлечь тебя от воспоминаний о кладбище и привлечь внимание. Ты посмотрела на него с улыбкой. — Да-да, — он проявил инициативу и тихонько вышел в коридор. Игриво закатив глаза, ты последовала за щенком, который теперь был тебе по пояс. Ему где-то примерно год, но он уже был огромным. Он вселял в тебя чувство безопасности своими крепкими зубами, которые разрывали его пластиковые пищащие игрушки, и своим успокаивающим урчанием, когда ты держала его на руках во время частых панических атак. Вы вышли в узкий короткий коридор, в котором находилось всего две двери. Одна вела в спальню, другая — в тесную ванную. Проем в конце коридора вел в довольно просторную гостиную и объединенную кухню. Губер воодушевленно подошел к пустой миске с едой, стоявшей рядом с дверью, и с ожиданием посмотрел на тебя, когда ты усмехнулась. Он был большой собакой, но, как ни странно, чувствовал себя комфортно в этой крошечной квартире. Когда ты вошла в открытое пространство, пластиковые кухонные плитки показались холодными на ощупь. Ты взглянула через крошечную стойку, которая как бы разделяла кухню и гостиную, на восторженного Губера. Он буквально подпрыгивал в ожидании корма, такой забавный. Повернувшись, ты посмотрела на светло-коричневые деревянные шкафчики, в которых хранилась самая дешёвая еда, которую только можно было купить, для себя и Губера. Схватившись за ручку, ты со скрипом открыла шкафчик и взяла жёлто-коричневый толстый бумажный пакет, содержимое которого внутри зашуршало. Подойдя с пакетом корма к пустой миске, ты уже собиралась насыпать корм, но перевозбужденная собака, размахивая хвостом от радости, монотонно стучала им по ближайшей стене. Тук тук. Вздрогнув, ты уронила пакет, но слава богу он упал своим дном на пол, не рассыпав содержимое по небольшой прихожей. Застыв, ты уставилась на стену, как на источник звука. Это точно был хвост Губера, его миска с едой стоит у двери. А что, если кто-то действительно стучит в дверь? Что, если это они? Так, тихо. Ты не можешь теряться из-за таких мелочей. Сегодня важный день, и тебе нужно было перетерпеть, чтобы восстановить душевное равновесие. Ты была дома в своей квартире две недели. Ты платила за аренду авансом из своих небольших сбережений, и также немного потратилась на игрушки для Губера, не говоря уже о расходах на его кормление. Твоя подушка безопасности истощалась. Вы с Морисом сошлись во мнении, что возвращение на работу произойдет как только ты вернешься из больницы, но тебе пришлось немного поуговаривать его. Ты хотела как можно скорее вернуться к нормальной жизни, а психолог хотел, чтобы ты отдыхала дома гораздо дольше, чем тебе хотелось бы. Итак, вы пришли к компромиссу: две недели отдыха дома, привыкания к новой себе, прогулки с собакой, и постепенное возвращение в нормальное русло. Когда дело касается травмы, человеку помогают не только лекарства и терапия, зачастую это требует больших физических и умственных усилий. Морис называл это десенсибилизацией, тебе нужно было встретиться со своей травмой лицом к лицу. Не в буквальном смысле, конечно, дело было в звуках. Тебе нужно было перепрограммировать свой мозг на звуки и прикосновения. Прикосновение рук других людей уже заставляло тебя вздрагивать, но именно звуки приводили тебя в настоящий ужас. Звуки обычной жизни держали тебя в состоянии почти постоянной бдительности. Ты изо всех сил пыталась просто расслабиться, но это было не так просто. Определенные звуки засели в голове настолько глубоко, что когда ты слышала громкий шум или стук, образы их крови и костей всплывали в виде воспоминаний. Возвращение к работе означало необходимость притупления чувствительности мозга к громким звукам обычной жизни, притупление чувствительности к прикосновениям, к тому, что ты время от времени будешь случайно задевать людей. Этот факт ужасно пугал, но ты собиралась взять себя в руки и идти на работу — ради выздоровления и денег. Первая неделя была тяжелой. Проблема была не только в редких глухих ударах, когда твои соседи сверху роняли что-то на пол, а в том, что первую неделю ты всё ещё была в гипсе на правой ноге. Врачи очень умело восстановили тебя физически, но с правой ногой были пиздец какие проблемы. Ты могла аккуратно наступать на неё, и этого было бы достаточно, если бы не приходилось выгуливать очень активного Губера. За твоим жилым комплексом был большой, просторный парк: пруд продолговатой формы, окруженный тропинкой, которым часто пользовались бегуны и велосипедисты, детские площадки, скамейки, качели и множество детей. В первый раз, когда ты туда пришла, ты продержалась всего три минуты, прежде чем эта многолюдность не погрузила тебя в приступ паники, после чего ты, хромая, потащила за собой разочарованного Губера обратно. Каждый раз, когда он стоял у двери чтобы выйти на прогулку и справить нужду вне дома, это было настоящим испытанием. Морис говорил, что парк это хорошее место: безопасное, открытое, наполненное радостью, поэтому ты прислушались к его совету и всегда старались выводить Губера туда, держа в руке пластиковый пакет, чтобы убрать за ним. Прогресс был нелинейным. На четвертый день ты провела там час, наслаждаясь свежим воздухом, а на следующий день ты пробыла там меньше десяти минут, прежде чем дети, игравшие в бейсбол, сильно ударили по мячу. И этот звук удара битой заставил тебя вернуться в свою квартиру в слезах. В начале второй недели местный врач снял гипс и сказал тебе быть особенно осторожной с ногой, так как коленная чашечка была подвержена вывихам. Тебе нужна была физиотерапия, которую ты не могла себе позволить и не решалась просить финансовой помощи у семьи. Ты обратилась к интернету за тем, как восстановить слабые мышцы, и их советы даже помогали, но не так быстро, как хотелось. С прерывистым вздохом, когда Губер наклонил голову и дернул ухом, ты поднялась на дрожащие колени. Всё в порядке. Их здесь нет. Это был всего лишь хвост Губера. Появилась мысль, что позже нужно переставить его миски с едой. Ты подняла пакет с пола и снова наклонила его, чтобы насыпать корм, и после наблюдала за тем как собака приступает к еде. Ты поспешила обратно к шкафу, бросив сумку на нижнюю полку. До неё и до средней полки еще можно было дотянуться, но до верхней — только в случае если ты собиралась заниматься скалолазанием. Тебе нужно было собираться на работу. Салли скоро приедет за тобой. Салливан Гей-лорд был тем самым добрым человеком, который отвёз тебя домой из больницы. Твоя машина была разбита вдребезги, новую ты купить не могла, а полиция так и не вернула тебе водительские права, что было странно и довольно неприятно. Придётся снова сдавать экзамен и получать новые. Парень также был твоим коллегой в закусочной. Он был щедрым и добрым человеком, всегда с приветливой улыбкой и двумя глубокими ямочками на щеках. Настоящий добряк, лучик солнца, просто булочка. Всегда свои длинные кудрявые рыжие волосы заплетал в хвост, щеки были усыпаны веснушками. А еще он самый гейский гей, которого ты когда-либо встречала. Ты бросилась в спальню, схватив одежду, которую подготовила для себя прошлой ночью, а также свой старый iPhone. Ты боялась услышать потенциально травмирующий звук, но в то же время ты хотела этого, что бы ощутить себя живой… Потому что уже ощущала себя мертвой внутри. Чувство вины выжившего и глубокая травма будут преследовать тебя до самого гроба. Морис всегда напоминал, что твоя жизнь стоит того, чтобы выживание не было ошибкой, но как же Джен? Сжимая одежду в руке, ты направилась в ванную. Кинув ткани на закрытую крышку унитаза, в то же время поворачивая ручку душевой лейки, пока из неё не потекла слабая струя воды. Ты закрыла дверь в ванную, это было необязательно, но однажды Губер толкнул приоткрытую дверь и прыгнул прямо под душ, где так же находилась и ты сама. Раздевшись как можно быстрее, ты влетела в душ. Вода оказалась ледяная, ты вскрикнула и отпрыгнула от холодных струй. Забыла проверить температуру воды, из-за чего тебе пришлось вжаться в стенку душевой кабины, ожидая потепления. Протянув руку, чтобы проверить температуру, ты наконец убедилась, что она подойдет для мытья. Затем нанесла на волосы дешевый шампунь, на упаковке которого было написано, что он пахнет лавандой, но на самом деле он ничем не пах, и нанесла гель для душа, втирая его в кожу. Пока ты принимала душ, мысли нахлынули в голову. В основном, это сомнения в себе. Громкий голос в глубине души кричал, что если ты пойдешь на работу, то буквально умрешь, но ты старательно посылала эти мысли нахуй. Самое опасное, что когда-либо случалось в закусочной — это пьяная драка между двумя мужчинами средних лет из-за правильного написания слова «переосвидетельствовать». Всё будет хорошо. Ты также купила себе электрошокер на Amazon. Условно, его нельзя брать на работу, но… ты всё равно собиралась хранить его глубоко в переднем кармане брюк и просто решила не рассказывать об этом начальнику. Наличие электрошокера успокоило бы твою тревогу. Выскочив из душа и выключив воду, ты начала торопливо одеваться. Форма официантов в закусочной представляла из себя просто фартук, в кармане которого лежали соломинки, блокнот и ручка. Всё остальное ты надевала по своему желанию, если это не было чем-то совершенно неуместным. Ты потратила много времени на выбор наряда накануне вечером. Как будто ты должна выглядеть мило, и кажется, этот наряд вполне бы подошел для попойки в местном баре, но вместо этого ты собиралась обслуживать колоритную компанию завсегдатаев и каких-то случайных людей, которые просто проезжали мимо. Уверенность была ключевым фактором, поэтому ты хотела надеть что-то, в чём чувствовала себя мило и уверенно. Итак, на тебе были синие джинсы с высокой талией и ремнем из искусственной кожи. Ты застегнула рубашку любимого оттенка, не трогая три верхние пуговицы, заправила ее в джинсы и лениво закатала рукава до предплечий. Натянув носки, ты распахнула дверь ванной и побежала в гостиную с телефоном в руке. Губер отвлекся от еды, посмотрел на тебя и вильнул хвостом. Ты волновалась за этого здоровяка. Ты почти не выходила из квартиры с тех пор, как вы вернулись домой, точнее всего дважды, когда Салли отвозил тебя в супермаркет. Ты надеялась, что твой сосед выполнит свое обещание и выгуляет Губера, пока тебя не будет. Собак он очень любил, и он был в восторге от этого предложения. Ты обещала ему вознаграждение за потраченное время, но кажется деньги его особо не волновали, он без умолку рассказывал о себе и о том как он разводит собак. Вроде его зовут Джерри или Джеймс… Странный парень. Твой телефон завибрировал, из динамиков послышалась беззаботная мелодия. Это был Салли. Он знал, как ты относишься к неожиданному стуку в дверь и каждый раз, когда приезжал за тобой, просто звонил, предупреждая тебя и только потом стучал в дверь. Ты нажала на зеленую иконку на экране телефона, поднесла динамик к уху и сказала: — Сейчас выйду! — Оки-доки, — прощебетал Салли на другом конце провода. — Кста, я включил для тебя печку до упора, в этот раз жопу не отморозишь, — ты по голосу поняла что он улыбается. — Ты меня так хорошо знаешь, — улыбаясь, ты опустилась на колени, взяв свою белую обувь, — щас буду. — Ну давай, пока! — На удивление, Салли всегда прощался в звонке, даже если вы через 2-3 минуты увидитесь. Ты поспешно надела кроссовки. Это были те же самые, что ты носила в тот вечер, которые пришлось оттирать от пятен крови. Тебе не хотелось их надевать, но новые кроссы стоили довольно дорого. Ты попыталась смотреть на них позитивно, ведь всё же ты швырнула один из них в лицо Худи. И всё же на боковой стороне левого кроссовка оставалось едва заметное коричневое пятно, которое всегда вызывало у тебя панику. Фыркнув, изо всех сил стараясь отогнать от себя мысли об этом ужасном человеке, ты затянула второй узел на кроссовках. Поднявшись, ты посмотрела на Губера, указав на него пальцем: — Будь хорошим мальчиком! — Он лишь вилял хвостом и приластился к твоей руке, чтобы его погладили по голове, что ты с радостью и сделала. — Я вернусь через несколько часов! Помахав собаке, ты распахнула дверь и поспешно схватила электрошокер с низкой книжной полки, прислоненной к стене рядом с дверью. Засунув средство защиты в карман, ты вышла. Заперев дверь за собой, ты дала этому-как-его-там-зовут запасной ключ. Коридор тянулся в двух направлениях: более длинный вел к другим квартирам и невероятно медленному лифту, а другой — к паре других квартир и двери на лестницу. Тебе было неудобно заставлять Салли ждать, поэтому ты решила рискнуть и быстренько спуститься по лестнице. Квартира была всего лишь на втором этаже, так что это не должно доставить проблем. Ты могла ходить уже более-менее нормально, просто лестница была слишком крутой и подходила для ребят с длинными ногами. Каждая ступенька была высотой около двадцати сантиметров, это было нелепо. Ты вцепилась в очень грязные, холодные, стальные перила и осторожно спустилась по данному орудию твоей личной пытки. Внизу лестничного пролета находилась толстая металлическая дверь, ведущая в холл. Стоило перешагнуть через порог и тебя обдало освежающим потоком кондиционированного воздуха. Войдя в главный холл с улыбкой, переполненная головокружительным волнением, ты направилась к вращающимся стеклянным дверям, увидев серый «Шевроле» Салли, идеально припарковавшийся перед бетонным жилым комплексом. Пройдя сквозь вращающуюся дверь, ты вышла на потрескавшийся тротуар. Улыбающееся лицо Салли бросилась тебе в глаза, он помахал тебе, а ты распахнула дверцу машины с глухим звуком. — Эй-йоу! — Салли включил поворотник, как только ты закрыла дверь и пристегнулась. — Привет, — ты слегка улыбнулись ему, засовывая телефон в карман джинсов. — Готова? — В его тоне чувствовалось счастье за тебя с легким оттенком беспокойства. Он знал, насколько катастрофически-отвратительным может быть этот день. Когда он плавно, с пугающей легкостью выехал на дорогу, ты ответила: — Думаю, да, — вздохнув и поджав губы, ты опустила взгляд на колени. — Мне очень страшно, но я знаю, что должна это сделать, — ты потерла руки. — Всё пройдёт хорошо, я уверена! — С легкой улыбкой произнесла ты. — Ты права, все будет хорошо, — подъехав к знаку «Стоп», он ободряюще улыбнулся. — Помни, я здесь с тобой, и Эмиль не против немного поработать официантом, если тебя перегрузит. — Спасибо, — машина покатилась вперёд после того, как он посмотрел в обе стороны. — Я очень благодарна тебе за помощь и поддержку, — сжав руки в кулаки, ты продолжила: — Тебе не нужно было этого делать, и я, наверное, была для тебя такой обузой и… — Так… — его тон был твёрдым, но не грубым. — Ты снова себя принижаешь. Ты совсем не обуза. Ты — прелесть! С тобой невероятно приятно находиться рядом! Ты усмехнулась, переводя взгляд с рук на дорогу. Пришло время смотреть вперёд, в переносном смысле, но ты делала это и в буквальном. — Спасибо. С тобой тоже невероятно приятно находиться рядом, — ты ответила ему игривой улыбкой. Один из этих психопатов в масках вполне мог быть бумером, хоть ты и не видела их лиц, чтобы подтвердить свои догадки. Однако у него, по всей видимости, не хватило ловкости чтобы увернуться от огнестрельного ранения. Ты отбросила мысли о мужчинах. Ты слишком много о них думала. Даже маленькие детали заставляли мысли блуждать вокруг их лиц в масках, их неясных мотивов, и появлялась куча вопросов. Хорошо одно: ты начала раскрываться перед психологом и рассказывать ему о своих размышлениях. Свою гордость можно и послать, ведь ты выздоравливала. — Да, — ты выдавила из себя усмешку, — просто бумер, — повторила ты про себя, сжимая и разжимая кулаки. Всё в порядке. Всё в порядке. Всё в порядке. — Эй, так вот, — начал Салли, перестраиваясь в другой ряд, — там появились новые завсегдатаи. — Его голос звучал до сих пор очень легко, но с беспокойством. — Эм, ладно?.. — протянула ты, на мгновение остановив взгляд на его мягком лице. — Я знаю что один из них, как сказать… — пробормотал он, словно это могло убить тебя прямо на месте, — короче, дергается, и говорит… своеобразным образом. — Да? — ты поджала губы, мысленно умоляя его не спрашивать про «Роджерса». — У одного из новых завсегдатаев синдром Туретта, ясно? — Его обеспокоенный взгляд прошелся по тебе на светофоре. — Я могу его обслужить, если хочешь. Я знаю, что это может быть тяжело для тебя. Ты на мгновение задумалась, прежде чем ответить, покачав головой: — Нет. Морис говорит, что я должна встретиться со своим страхом лицом к лицу. Я его обслужу, и всё будет… — ты резко вдохнула, — …хорошо. Всё будет хорошо. Ты сможешь его обслужить и не впасть в панику, думая, что тебе сейчас въебут топором по спине, как Генри и Джен. Ты встретишься лицом к лицу со своим страхом. У тебя не будет панической атаки из-за каких-то там дерганий и особенностей речи левого парня. — Он засиживается там, типа… — машина тронулась с места, когда загорелся зелёный свет, — на несколько часов. Знай, я без колебаний выведу его в любое время. — любезно предложил он. — Спасибо, — повторила ты, — но я постараюсь обслужить его. — Ладно, — его тон оставался серьёзным, но, когда он продолжил, он был более бодрым: — Ну, хоть хорошо, что он симпатичный. — Да ну? — Прыснула ты от смеха. — Он просто мечта, — Салли широко улыбнулся, но улыбка немного померкла, — но я тебя предупреждаю, у него на щеке повязка. Он и без этого очень милый, но умоляю тебя, не смотри слишком долго на него. Он начинает странно себя вести, когда на него откровенно пялятся. Кажись у него там шрам или что-то в этом роде. Там немного можно рассмотреть, но как будто шрам, да. — Окей, могу это понять, — у тебя были свои проблемы, которые делали тебя не совсем нормальной в глазах общества, например, убийство парня на предпоследнем курсе старшей школы. — Наверное, это охренеть как запарно. Повисла тишина, пока он ехал дальше. Ты хотела чувствовать себя нормальной, обычной девушкой, идущей на свою обычную работу, и хотела развеять нависшую неловкость болтовнёй: — Появились ещё какие-то постоянники? — О! — его тон дал понять, что он не ожидал от тебя начала разговора. — Их двое, забыл как их зовут… — Он рассмеялся. Тебя не удивляла его забывчивость, у него память как у арахиса. — Но, — он поднял палец на руле с драматической паузой, — они, типа, очень горячие, — ты фыркнула. — Я серьезно, прям сексуалки. — Его вкусы в мужчинах были очень непредсказуемыми, но в основном неудачными. Он часто влюблялся в «плохих парней»: они оказывались либо гетеросексуальными, либо абьюзерами, либо и тем, и другим. Когда он называет парня привлекательным, ты воспринимаешь это с долей скептицизма. — Ага, — ты невольно улыбнулась. Этот разговор заставил тебя снова почувствовать себя обычно, как будто той ночи и не было. Вы оба раньше пытались незаметно пялиться на мужчин, которые, по вашему мнению, были сексуальными, во время перерывов. — Продолжай. — Один из них всегда носит одну и ту же фланелевую рубашку, типа, буквально всегда, когда он приходит, — Салли сморщил нос. — Офигенный, но пахнет так, будто выкуривает по шесть пачек в день. — Я думала, что тебе нравятся парни, которые курят? — Ты вспомнила его слова о том, что курильщики ужасно пахнут, но они всегда такие, по его словам, загадочные. — Конечно! — Салли произнес это так быстро, словно не мог позволить тебе усомниться в том, что он считает мужчин с пневмокониозом привлекательными. — Я просто предупредил, потому что ты… — Он тщательно обдумывал свои слова, стараясь не показаться пассивным участником разговора с каждым курильщиком, который на него смотрел, — …не привыкла к такому. — Ха, — ты не могла не улыбнуться, он же позаботился о тебе. Посетители с ужасным запахом не были редкостью, но иногда, когда от них пахло действительно отвратительно, было трудно удержаться и не сморщить нос от этого зловония. — Ну и как он? — Да охуенный! — Он слегка постучал по рулю для пущей убедительности, но не слишком сильно, учитывая твою реакцию на громкие звуки. — Он такой… Daddy-вайб. Ты рассмеялась, спустя долгое время ты правда беззаботно смеялась. Смех отдавал в твои недавно зажившие ребра слабой болью, но тебя это не беспокоило. Твоя улыбка только подстегнула его: — Я серьёзно! — Воскликнул он. — Нельзя просто так приехать на мотоцикле, да ещё и в кожаной куртке, на секундочку, — он драматично покачал головой, — и не быть папочкой. Ты продолжала смеяться над таким откровенным определением для мужчины, которого ты даже не встречала. — Ладно, ладно. Но если серьёзно! — он прервал свою шутку. — Он просто невероятно сладкий. Однажды Эмиль поскользнулся и пролил кофе на того парня, а он извинился перед Эмилем и помог ему убрать. Он такой добрый, я просто не могу поверить, — если бы он не был за рулём, он бы драматично приложил руку ко лбу. — Ну, — ты почувствовала нервозность. Не от того, что работа будет утруждать тебя, а от желания попросить взять этот столик на себя, потому что тебе нужно поработать с кем-то милым и добрым. — Как ты думаешь, я бы могла взять их столик? Мне нужно что-то более… лёгкое на первое время? В других обстоятельствах, когда ты не была бы так сильно травмирована, Салли бы игриво надулся, но сейчас у тебя действительно травма, поэтому он не стал притворяться расстроенным. — Конечно! — На самом деле, он звучал воодушевленно. — Просто помни… — Вы с Эмилем можете подменить меня на некоторое время, если меня перегрузит, — произнесла ты, когда Салли въезжал на парковку закусочной, — я знаю! Но со мной все будет в порядке, — ты сменила тон на озорной. — К тому же, я не думаю, что захочу уступать вам столик, если они действительно симпатичные, а не просто… хммм… — ты сделала вид, что задумалась. — В твоем вкусе. Салли припарковался с забавным, но уверенным вздохом: — Клянусь, эти ребята реально симпатичные, — он выключил двигатель и повернулся к тебе лицом. — Ты готова? — Его тон был серьезным, но он не скрывал своего волнения по поводу предстоящей смены. Он очень ясно дал понять, что ты его любимая коллега. — Как никогда раньше, — ты отстегнула ремень безопасности и потянула за ручку. Открыв дверь, ты увидела, что рядом стоит мотоцикл, так что мистер Daddy-вайб уже здесь. Мотоцикл выглядел сильно ржавым и покрытым грязью, но надо признать, он выглядел очень круто. Встав с сиденья и закрыв дверь машины, ты почувствовала знакомый металлический запах. Ощущалось как удар под дых, и ты начала вертеть головой, боясь найти труп. Однако здесь была только наполовину заполненная парковка. Скорее всего, кто-то просто недавно покрасил машину, вот и все. Ты в порядке. — Т/И? — Раздался голос Салли, вырвавший тебя из состояния ужасной тревоги. — Я в порядке! — Громко и быстро подтвердила ты, создавая видимость, что ты действительно собралась с силами. Он обошел машину, на его мягком лице читалась тревога: — Эй, эй, — он протянул руку к твоей дрожащей, словно пытался не спугнуть бездомною кошку, — ты больше не там. — Ты позволила ему взять тебя за руку, его прикосновение было не резким, а нежным: — Ты здесь, и с тобой все в порядке. Ему пришлось немного поднять на тебя взгляд, так как он был на несколько сантиметров ниже. Твои коллеги часто называли его коротышкой. Ты только притупленно кивнула и позволила ему провести тебя к закусочной. Это было не очень большое место. Скромное, если не считать названия — «Закусочная «Горячая и сочная». По слухам, владельцы были наркоманами, хотя ты понятия не имела, какое отношение это имеет к названию. Салли оглянулся через плечо на тебя с ободряющей улыбкой, открывая стеклянную дверь. Ты вошла в закусочную вслед за рыжеволосым парнем. Глубоко вдохнув, ты осмотрелась. Мягкие красные сиденья, темно-коричневые блестящие столы, кабинки вдоль стен и большие окна рядом с ними. Светло-бежевые стены, украшенные клетчатым узором у потолка, и почему-то всегда грязный серый кафельный пол. В нос ударил запах свежесваренного кофе и блинов. По закусочной доносился тихий шепот немногочисленных разговоров. Утренний час пик, казалось, уже прошел. Ты была рада, ведь такие моменты были словно ад на земле. Салли провел тебя через двери, перед тобой оказалась кабинка с кассовым аппаратом. За прилавком стоял Эмиль Андерсон, местный старшеклассник-эмо. Он любил красить волосы в черный цвет, носить ремни с заклепками и футболки с дерзкими группами, исполняющими хэви-металл. Всякий раз, когда ты видела его вне работы, он прикреплял к поясу меховой брелок на карабине в виде волчьего хвоста и сдвигал его ближе к заднему карману. Странный, но милый парень, застрявший где-то в 2008 году. — Привет, Т/И, — он небрежно помахал рукой, — рад тебя видеть. — Вы не были особенно близки, но это был милый жест со стороны обычно тихого парня. — Я тоже рада тебя видеть, — ответила ты, пока Салли отпустил руку и забежал за рабочую стойку, чтобы взять в руки твой фартук и блокнот. — Вот, держи, — он передал тебе черный фартук и желтый блокнот с ручкой, вставленной в кольца блокнота. — Спасибо, — небрежно ответила ты, накидывая тонкую лямку фартука через голову. Он лениво свисал с тебя, и ты схватила две завязки по бокам, затянула их за спину и завязала как могла. Сегодня тебе достался самый чистый фартук, повезло. Салли получил фартук с большим белым пятном от отбеливателя в районе промежности. На большинстве фартуков были какие-то странные пятна, одни страннее других. На всей форме крупными красными буквами было написано «Горячая и сочная» на верхней половине фартука. Пока ты завязывала фартук, Салли отчитывался о времени прихода. Под «отчитывался» имеется в виду то, что он записал ваши имена и время вашего прибытия в старую записную книжку, потому что закусочная была совершенно не развита технологически. «Горячая и сочная», и ни одного компьютера во всем помещении. — Готова? — Голос Салли сменился на «рабочий» тон, и парень подпрыгнул к тебе, ловко завязывая фартук. — Конечно, — произнести это уверенное слово получилось с трудом, ведь ты не пользовалась «рабочим» тоном уже несколько месяцев. — Ребята, те постоянники только что пришли, — сообщил Эмиль, опираясь на стойку. — Похоже, никто еще не принял у них заказ, — непонятно, о каких постоянниках он говорил — о якобы привлекательных новых посетителях или о тех, от которых странно пахнет. — Т/И, возьми их столик. Я помогу Эйприл с другими посетителями, — Салли указал на испуганную девушку-подростка. — Помни… — Знаю, Салли, — ты очень ценила его заботу, но постоянные напоминания уже начинали выходить из-под контроля. — Со мной все будет в порядке. А теперь, — ты посмотрела на испуганную Эйприл, которая быстро записывала заказ за заказом, — иди и помоги ей. Она выглядит так, будто сейчас обмочится. — Бегу-бегу! — прощебетал Салли и побежал к оставленным столикам с блокнотом в руке. Это был твой сигнал к действию. Ты глубоко вдохнула, постаралась расслабить напряженные плечи и прошла мимо поста Эмиля, по пути схватив с прилавка несколько ламинированных меню. Ты почти сразу же увидела за столиком одного из мужчин, о которых тебе рассказывал Салли. Парень в клетчатой рубашке. Он выглядел ужасно скучающим, место напротив него было пустым. Может, его бросили или что-то в этом роде. Ты подошла, на твоих губах заиграла легкая улыбка, когда ты вытащила ручку из кольца блокнота: — Здравствуйте, сэр! — Ты остановилась в нескольких сантиметрах от его столика. Салли был прав: от него пахло так, словно он сам был большой кубинской сигарой. Твой нос даже не дернулся, ты проработала в «Горячей и Сочной» закусочной около двух лет, и у вас бывали клиенты, от которых несло куда сильнее. Голова парня в клетчатой рубашке резко повернулась к тебе, Салли и тут не соврал: у него были тёмные волосы, частично зачёсанные назад, часть из которых небрежно падала на лицо, глубокие мешки под глазами, сильная линия челюсти, обрамлённая самыми густыми бакенбардами, которые ты когда-либо видела. Он довольно симпатичный. Уже можно было представить улыбку на лице Салли во время вашего перерыва, когда ты скажешь ему, что разделяешь его тоскливые чувства. — Извините за ожидание, — ты небрежно перенесла вес на левую сторону. — Я Т/И, сегодня вас будет обслу… — Ты работала на этой работе целую вечность, но так и не привыкла к фразе, которую приходилось говорить каждому клиенту. — Сегодня вас будет обслуживать горячая и сочная официантка, — ты положила меню на стол. — Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Он просто смотрел на тебя. Вероятно, он просто не знал, чего хочет, или был ошеломлён тем, что ты только что назвала себя горячей и сочной. — Мне как обычно, — тон парня во фланелевой рубашке был спокойным, но слегка задорным. Голос казался знакомым, но ты не хотела вспоминать, учились ли вы вместе в старшей школе или нет. Когда ты узнавала кого-то на работе, как правило, это был какой-нибудь давний знакомый из школы. — О, извините, сэр, — начала ты, смягчив голос, так как в сфере обслуживания клиентов главное — звучать покорно и вежливо, — но я ещё ни разу не принимала ваши заказы, — ты не хотела говорить, что у тебя был отпуск, иначе он мог бы спросить об этом. Он просто моргнул, а ты продолжала улыбаться. Нахмурившись, ты увеличила бы вероятность получить минимальные чаевые, или не получить их вообще. — Сэр? — Снова спросила ты. — Тогда мне придётся провести вам инструктаж, да? — Протянул он, в его голосе чувствовался оттенок снисхождения. Тебя это ничуть не смущало, у тебя бывали и более странные и грубые клиенты. — Угу! — Кивнула ты, держа ручку на готове. — Мне черный кофе, — он подвинул к тебе меню, и ты успела предположить, что его «обычный» заказ означает его отсутствие, — и овощной омлет. Вот и всё. — Ты не ожидала, что заядлый курильщик закажет что-то более-менее полезное. Ну, каждому своё. — Сейчас принесу вам кофе, сэр, — ты взяла меню, положив его под мышку. — Просто позовите меня, если вам понадобится что-нибудь еще. — Спасибо, Т/И, — что-то странное было в том, как твоё имя слетело с его губ. По спине прошёл резкий озноб, но ты продолжала улыбаться, как и раньше. Ты действительно ненавидела, когда клиенты называли тебя по имени. Особенно с такой фамильярностью. Немного жутковато, несмотря на то, что он был симпатичным. — Всегда пожалуйста, — прощебетала ты, а твой «рабочий» тон посыпался. Не было времени пугаться чьего-то мужского голоса, ты не могла позволить такой мелочи стать твоей погибелью. Мысли спутались, как сегодняшним утром, когда твоя собака вилянием хвоста заставила тебя замереть. Ты прошла мимо его столика, глядя на макушку человека в соседней кабинке, и решила что примешь еще парочку заказов, прежде чем отправишься на кухню за напитками. Кухня была тем местом, куда ты боялась идти больше всего: там всегда было шумно. Кажется, ещё чуть-чуть, и у тебя случится нервный срыв. — Здравствуйте! Извините за ожидание, — ты выстроилась по стойке смирно перед столиком. Твой взгляд встретился с тем, кого ты автоматически узнала по расплывчатому описанию Салли. Это был «папочка»! Ты могла догадаться только по тому, что никогда раньше его не видела, и по тому, что на нем была кожаная куртка, которая выглядела так, будто повидала лучшие дни. Он отвел взгляд от окна и с улыбкой посмотрел на тебя. Салли в который раз оказался прав: этот тоже был очень привлекательным. Квадратная челюсть, светло-каштановые волосы, зачесанные на лоб, небольшая щетина и щель между зубами посреди милой, немного кривоватой улыбки. — Я Т/И, сегодня вас будет обслуживать… — …Горячая и сочная официантка? — «Папочка» закончил за тебя эту неловкую фразу игривой улыбкой. Он действительно был постоянным клиентом. Ты рассмеялась: — Да, — ты начала доставать меню из-подмышки, — могу я предложить вам что-нибудь для начала? — Не нужно доставать меню, — он поерзал на стуле, выпрямившись. Видимо, он был очень высоким парнем. — Мне мокко и большую стопку блинчиков с шоколадной крошкой, — значит, человек, которого назвали «сладким», любит сладкое, да? Ты вновь прижала меню к себе. Эти новые постоянники были лёгкой добычей, да? Ты быстро записала его заказ. — Что-нибудь ещё могу вам предложить, сэр? — Брайан, — так вот как зовут этого «Daddy-вайбы» парня, неплохо. — Приятно познакомиться, — он протянул руку, которая была чертовски огромной по сравнению с твоей. Ты посмотрела на неё на мгновение. Ты не привыкла к тому, что клиенты хотят пожать тебе руку. После того вечера прикасаться к незнакомцу тоже было немного тревожной идеей. Ты решила рискнуть, чтобы не показаться невежливой. — Я не кусаюсь, — он сказал это с лёгким смешком, но твой измученный тревогой мозг подсказывал, что его взгляд — это красный флаг, и что он опасен. Его карие глаза пристально смотрели в твои. Ты заставила свой мозг замолчать и была полна решимости не паниковать. Этот мужчина не хотел причинить тебе боль. Решив поднять себе настроение, ты взяла его за руку и открыла рот, чтобы в шутку пригрозить: — А я кусаюсь, — в твоей голове мелькнуло воспоминание о том, как ты укусила Худи за запястье, — но не сильно. — Ты рассмеялась, отгоняя это воспоминание. Тебе нужно было перепрограммировать свой мозг, чтобы не пугаться определённых слов и фраз. Почему бы не сделать это с улыбкой? Его хватка внезапно усилилась на вашей руке: — Я знаю, — безэмоционально произнёс он. Ты нахмурилась, приоткрыв рот. Рукопожатие затянулось, и его хватка была невероятно сильной. Она напомнила тебе железную хватку, которая сломала тебе кости. Ты резко попыталась выдернуть руку, но надежды вырваться из его хватки уже не было, и все же ты молилась, что этот знак вежливости заставит его отпустить тебя. Твоя вежливая улыбка, как у сотрудника службы поддержки, начала меркнуть, и ты убеждала себя, что он просто сказал это инстинктивно. Как когда заказываешь пиццу и говоришь: «Я люблю тебя» парню по телефону, а потом приходится неловко вешать трубку и надеяться, что он забудет. Вот и все. С тобой все было в порядке. Он отпустил твою руку, и ты была рада, что он понял твой знак молчания. — Сейчас вернусь, Брайан, — ты изо всех сил старались говорить непринужденно и вежливо, и, кажется, у тебя даже неплохо получалось. — Спасибо! — прощебетал он с милой улыбкой, не отводя от тебя взгляда, когда ты резко развернулась. Его взгляд впился тебе в затылок, и тебе с трудом удалось удержаться от того, чтобы не заковылять прочь как можно быстрее. Эти постоянники явно немного неуклюжи в общении, и ты надеялась, что третий будет не таким уж плохим. Тебе приходилось иметь дело с настоящими героиновыми наркоманами, но иногда мелочи, которые делали клиенты, вызывали больше напряжения. С другой стороны, ты бы предпочла человека, не понимающего социальных сигналов, чем одного из тех многочисленных сумасшедших, которым навсегда было запрещено посещать закусочную. Остался только один человек с копной каштановых волос, и это, должно быть, был третий новый завсегдатай. Ты подошла к столику, который находился в трех столиках от места, где сидел Брайан. — Здравствуйте, извините за ожидание, сэр! — Начала ты зачитывать свои уже давно выученные слова. — Я Т/И, сегодня вас будет обслуживать горячая и сочная официантка, — не до конца осознавая его появление, ты схватила меню и протянула парню. — Могу я предложить вам что-нибудь выпить? В тот же миг, как ты на него посмотрела, ты поняла, что он доставит тебе немало хлопот. Наклейка, пластырь, какая-то штука на его щеке говорили о том, что у него синдром Туретта. Тебе нужно было сохранять спокойствие, ты точно справишься с этим. Если не принимать во внимание тот факт, что его тики могли привести тебя в паническое состояние, он был симпатичным. В чёрной водолазке, с растрёпанными, непослушными каштановыми волосами, игривой улыбкой, щетиной на подбородке и искоркой озорства в ярких карих глазах. Должно быть, он умирал от голода, раз казался таким счастливым, увидев тебя. — Я просто вы-выпью воды, — даже с пластырем голос парня был лёгким, но в его словах явно чувствовалась радость. Он несколько раз напряжённо расправил плечи, схватил и подвинул к себе меню. Казалось, он не до конца запомнил свой заказ. Одного заикания и тика хватило, чтобы ты напряглась. Тебе нужно было идти на кухню, чтобы взять напитки для парня и других мужчин, но ты не могла даже пошевелить коленями. Всё, что ты видела сейчас перед глазами — это обмякший труп Джен, когда ты вытащила топор Роджерса из её спины. С тобой всё в порядке. Ты в порядке. Ты в порядке. — Вы, типа, всё в п-порядке? — тон парня в маске сменился на презрительную усмешку. Должно быть, он подумал, что ты на него пялишься, Салли тебя об этом предупреждал! — Извините, сэр! Я сейчас же принесу вам воды! — выпалила ты, мысленно ругая себя за возможную невежливость. Ты убежала от его стола, и тебе хотелось как можно скорее от него избавиться. Тебе просто нужен был небольшой перерыв, ты не собирались сдаваться. Ты была преисполнена решимостью пережить этот день, не сойдя с ума. Проскочив мимо Салли, который бросил на тебя обеспокоенный взгляд, ты направилась к кухонному проему. Остановившись перед ними, вдохнув полную грудь воздуха и сжав пальцы в кулаки, ты распахнула двери кухни. Тебя накрыла волна сильного жара. Интересно, как повара с этим справляются на ежедневной основе. Никто не обращал на тебя внимания, все суетились: ты, как официант, никогда не заходила так далеко внутрь. В зале стояли два ряда серебряных плит, между которыми располагались металлические полки с ингредиентами. Ты пользовалась только холодильником и баром рядом с ним. На кухне катастрофически не хватало персонала, поэтому все напитки приходилось готовить официантам. Вырвав страницу из блокнота, ты подошла к металлическому столу, где официанты, как и ты, оставляли заказы для обработки, после этого повара оставляли заказы на столе. Система была не самой лучшей, но работала, и владельцы так и не установили никаких приличных правил для коммуникации. Ты положила жёлтую записку на стол и резко обернулись, мельком увидев, как один из молодых сотрудников схватил листок, чтобы приступить к работе. Ты поспешила к бару. Кофемашина приготовила наполовину полный кофейник горячего кофе. Напиток для чувака в дедушкиной рубашке был практически готов. Скрежет кухонной утвари и шипение готовящейся еды чуть не выбили тебя из колеи, хотя люди просто выполняли свою работу. Нужно взять себя в руки. Резко выдохнув, ты схватила две толстые белые кружки из шкафчика под барной стойкой. Они зазвенели, когда ты поставила их на прилавок. Ты быстро приготовила мокко для Брайна, и жар кухни стал напоминать о боли в ту ночь. На круглом пластиковом подносе ты аккуратно сложила три напитка и ловко удержала его на одной руке. Ты вышла из кухни с особой осторожностью, ибо если ты всё уронишь, придётся не только возвращаться и готовить напитки заново, так ещё потом и прибрать за собой. Первым делом ты подошла к столику парня с повязкой и поставила перед ним прохладный стакан воды, пока тот ещё изучал меню. Он поднял взгляд на стакан с лёгким интересом. — Позовите меня, если буду ва… — Я просил со ль-льдом, — просто ответил парень в бинтах. — Оу! — Ты этого не помнила, но такое случается не в первый раз. — Сейчас добавлю лёд, — ты улыбнулась, взяла стакан и поставила его обратно на поднос. Сначала нужно было принести напитки остальным постоянным посетителям. — Вот, пожалуйста, — ты поставила мокко Брайана на стол, он перевел взгляд с окна на тебя, — ваша еда скоро будет готова! — Спасибо, — он потянул кружку к себе и отвернулся. Ты с улыбкой поставила кружку черного кофе на стол парня в клетчатой рубашке: — Ваша еда будет готова через несколько минут. — Очень надеюсь, — он даже не обратил внимания на кофе, который ты поставила на его столик, и просто смотрел тебе прямо в глаза. Он был далеко не самым странным клиентом, так что тебя это не сильно смущало. — Конечно, сэр, — ты улыбнулась, развернулась и направилась обратно на кухню. Вторая волна жара обрушилась на тебя, когда ты вошла в помещение. Ты поставила поднос, изо всех сил стараясь игнорировать посторонние шумы. Распахнув дверцу морозильной камеры холодильника, ты схватила холодный лоток для льда со средней полки, став высыпать несколько крупных кубиков льда в воду, которую пил чувак в пластырях. Заполнив пустые места в лотке водой из-под крана, прежде чем поставить его обратно в морозильную камеру, ты взяла стакан и вышла из кухни. Ты снова подошла к столу паренька и поставила стакан: — Извините за это, сэр. Он просто смотрел на стакан с нахмуренным лицом, но в глазах все еще горел озорной огонек. — Хотя, можно мне в-воду без льд-льда? — Он повернул голову набок, из-за чего у него хрустнула шея, и ты изо всех сил старались не поморщиться от противного звука. Значит, он был нерешительным типом? Немного раздражает, но не представляет особой проблемы. — Хорошо! — ты снова взяла стакан. — Просто дайте знать, когда будете готовы сделать заказ. Ты в третий раз вошла на кухню, и жар снова напомнил о той ночи. Ты изо всех сил пыталась отогнать эти воспоминания. Опустошив стакан, ты быстро налила в него воду без льда. Ты поспешила покинуть кухню и краем глаза увидела, как Салли улыбнулся тебе. Да, это своего рода успех, ведь за 10 минут работы ты не заперлась в ванной и не расплакалась на грязном полу. — Вот, пожалуйста, — промычала ты, подвигая стакан к брюнету. Никакого «спасибо» от него не последовало, он просто подвинул к тебе меню: — Я возьму два яичницы-глазуньи с картофельными оладьями. — Хорошо, ваш заказ будет… — начала ты, забирая меню со стола. — Можно мне воду со льдом? — Он спросил, поджав губы, пытаясь сдержать улыбку. Он что, блять, издевается над тобой? — Конечно! — ты изо всех сил старалась сохранить свой вежливый, спокойный тон. Записала его заказ в блокнот, прежде чем снова взять стакан. В четвертый раз войдя на кухню, ты положила лист с заказом на стол и направилась к барной стойке. Снова добавила кубики льда в напиток парня и вышла из кухни. Ты поставила перед ним стакан, громче чем раньше, без слов давая ему понять, чтобы он прекратил. — Ваша еда скоро будет готова. — Вообще, мо-можно мне воды без льда? — Он даже не скрывал своей довольной улыбки. Ты не могла послать его куда подальше, это привело бы к проблемам с менеджером. — Конечно! — прощебетала ты, подхватывая стакан со стола. Его тики и заикание сильно напоминали Роджерса, но нарастающее раздражение из-за этого инфантильного парня могло затмить страх, вызванный травмой. Вернувшись на кухню, ты увидела, что еда Брайана и парня в клетчатой рубашке готова. По крайней мере, ты пришла сюда не просто так. Ты налила напиток парню в пластырях, поставив его на пластиковый поднос рядом с едой остальных посетителей. Ты прошла мимо третьего постоянника, решив немного отомстить и подойти к нему последним. — Приятного аппетита! — ты с улыбкой поставили гору блинов перед Брайаном. — Просто дайте знать, если что-нибудь понадобится! — Спасибо, обязательно, — сказал он с улыбкой. Было приятно, что он не просил тебя вернуться на кухню. — Вот, пожалуйста, — ты поставила омлет перед человеком в клетчатой рубашке. — Не желаете добавки? — спросила ты, глядя на его пустую кружку из-под кофе. — Да, я здесь надолго задержусь, так что имейте это в виду, — парень в клетчатой рубашке снова пристально посмотрел в твои глаза. Какой-то напряженный способ попросить добавки кофе, но неважно. — Хорошо! Я сейчас вернусь. Прежде чем пойти и налить ему кофе, ты поставила стакан с водой без льда перед третьим парнем. Ты даже ничего не произнесла, надеясь, что он не скажет то, о чем ты подумала. Но он все равно сказал. — Эй, можно м-мне немного льда? — он усмехнулся, прикрывая рот рукой в перчатке. Вот гадёныш, блять. — Конечно, — ты прикусила губы. Его заикание вызвало у тебя мурашки по коже, но его просьба заставила твой мозг разразиться внутренним гневным ругательством по поводу этого наглого ублюдка. Схватив стакан, ты направилась на кухню, сердито вздыхая на входе. Ты долила чёрный кофе в чашку, затем добавила в стакан с водой только один кубик льда, так как в морозилке он быстро заканчивался. Не считая тебя, потратившую кучу льда на одного клиента, были и другие официанты, которым он тоже был нужен. Поэтому ты должна сохранить немного льда для тех, кому он действительно необходим. К тому же, тебя переполняла гордость: он попросил кубики льда, а ты дашь ему лишь один. Чувствовала, что это даст тебе поставить точку в вашей молчаливой войне, в который ты проигрываешь, потому что он прекрасно проводил время, а внутри тебя начинала бушевать ярость. Ты распахнула кухонную дверь, подбежала к парню с пластырями и с грохотом поставила стакан на стол. — Приятного аппетита, — сказала ты сквозь стиснутые зубы и фальшивую улыбку. Когда ты проходила мимо его столика, он сказал: — И-извините, а… О боже блять. — Да? — Ты резко развернулась, вцепившись в поднос изо всех сил. Этот пацан тебя уже достал. — А можно мне шо-шоколадное молоко? — Он наклонил голову с невинной улыбкой. Он был симпатичным снаружи, но оказался настоящей мразью внутри. — Конечно, — даже некоторые наркоманы не были такими надоедливыми. — Вы уверены, что хотите шоколадное молоко? — Спросила ты, чтобы точно убедиться. — Да, — сказал он так, будто разговаривает с отсталым человеком, — поч-почему я должен быть неув-неуверен? Ты лишь вздохнула и обернулась. Тебе никогда так сильно не хотелось ударить клиента подносом. Ты пронеслась мимо растерянного Салли, раздувая ноздри. Ворвавшись на кухню, ты увидела, что его еда лежала на металлическом столе. Ты на мгновение задумалась, не плюнуть ли в нее. Нет, это было слишком подло и могло привести к увольнению. Тебя больше волновало сохранение дохода, чем попытка перехитрить надоедливого клиента. Ты наспех налила шоколадное молоко, и опять подумывала плюнуть в него. Снова балансируя с подносом в руке, ты в миллионный раз вышла из кухни и почувствовала, как твоя фальшивая улыбка дрогнула, когда ты подошла к этому брюнету-ублюдку. — Вот, пожалуйста, — ты убрала вежливое «сэр» из своих заученных фраз. Он не сказал «спасибо», поэтому ты посчитала, что это обоснованно. И пожалела, что не плюнула ему в еду, пока у тебя был шанс. — Простите? Прежде чем ты успела обернуться, чтобы проверить, как дела у Брайана, этот мелкий ублюдок снова окликнул тебя. — Что? — Ты едва могла скрыть злобу, которая сквозила в твоём голосе. — Я п-просил яичницу-глаз-глазунью, — его голос раздражал и ужасал тебя одновременно. — А это я-яичница-болтунья, — просто сказал он. — Извините, — тебе не было жаль. Он был прав, но ты всё равно уже смирилась. — Я сейчас же отправлю это обратно попрошу приготовить для вас новое блюдо. — Поторопитесь. Я ужасно го-голоден, — проворчал пацан в бинтах, приняв скучающий вид. Воспоминание о мужских перчатках пронзило тебя, когда ты действительно их заметила, почти почувствовав, как грубые перчатки Маски тянут тебя за волосы. Ты не застыла на месте, но громко ахнула и бросилась на кухню, держа в дрожащих руках его нетронутую тарелку. Он просто надоедливый инфантильный мужчина с синдромом Туретта. Успокойся. Всё в порядке.***
Смена прошла лучше, чем ожидалось. У тебя не случилась паническая атака в грязном туалете! Ура! Правда, всю смену тебе пришлось иметь дело с тем постоянным клиентом. Салли не шутил, когда говорил, что новые постоянники остаются в закусочной надолго. Тебе пришлось смотреть на его милое и раздражающее лицо с перерывами почти четыре часа. К концу смены ты была готова его электрошокером ударить. Он перестал отправлять тебя обратно на кухню так часто, как раньше, после того, как ты принесла ему правильный заказ. Однако он всё ещё делал это снова и снова. Ты бы плюнула ему в еду, если бы это не было незаконно и не грозило увольнением, несмотря на твою нищету. Брайан оставил тебе очень щедрые чаевые, возможно, видя, через какой ад тебя заставил пройти другой постоянник. Он даже нарисовал маленький смайлик на чеке, прежде чем уехать на мотоцикле. Классный парень, несмотря на странное первое впечатление. Ты всю смену обеспечивала парня в клетчатой рубашке кофе. Ты никогда не видела, чтобы кто-то выпивал столько чашек за день. Во время вашего десятиминутного перерыва с Салли вы оба молча смотрели на него через весь зал закусочной. Он выпил уже десятую чашку и ничуть не смутился. Салли самодовольно ухмылялся, утверждая, что он прав в том, что новые постоянники были привлекательными. Ты сказала ему, что этот парень в пластырях — его типаж: ему нравятся плохие парни, а этот парень был просто тварью. Ты поливала грязью этого брюнета всю дорогу домой. Вы с Салли попрощались, когда ты вышла из его машины. Ты чувствовала себя хорошо! Несмотря на раздражение на работе, ты выдержала всю смену, столкнувшись лицом к лицу со своей травмой и имея дело с надоедливым клиентом. Было странно-приятно иметь дело с таким человеком. Ты была отчасти благодарна ему, но не настолько сильно, тебе все еще хотелось стереть с его лица его самодовольную ухмылку. — Губер! Я дома! — крикнула ты на всю квартиру, распахнув дверь. Губер сидел на твоём диване, пропахшем нафталином и детской отрыжкой. Он лежал, вытянув хвост, как по струкне. Окно, в которое он смотрел, вело на металлическую платформу со ступенями, ведущими вверх и вниз к окнам других квартир. Ты не помнила, чтобы открывала его. Ты мысленно отметила, что нужно сказать этому-как-его-там-звали, чтобы он не открывал твои окна, пока тебя нет дома. Он может выгуливать собаку, но это не даёт ему права передвигать вещи! — Губер? — позвала ты возбужденного щенка. Тебе сейчас очень нужна щенячья любовь. Он резко повернул голову к тебе с восторженным лаем, тут же забыв о том, что внизу так его радовало. Ты закрыла окно, услышав неподалеку слабый звук мотоциклетного двигателя.
