Открой свою душу (Spill Your Guts)

      Ты не видела их, но точно знала, что они где-то рядом. Ни одно из направлений не казалось безопасным, громкие звуки их тяжелых шагов раздавались со всех сторон. Ты бежала вслепую, в никуда, а они гнались за тобой. Спасения будто и нет, но будто и есть надежда.       — А вдруг они ошибутся? Может, я быстрее? Умнее? — рассуждала ты себе под нос, со всех сил убегая. Должно же быть хоть какое-то преимущество. В прошлый раз, когда вы столкнулись, у тебя они были. Где-то в глубинах твоего сознания непременно должен был таиться план. Должно было найтись хоть что-то.       Ты почувствовала чью-то руку у себя на плече. Она была огромной, казалось, плечо под её тяжестью вот-вот сломается. Ты ощущала её по-настоящему, не просто думала, что ощущаешь, а будто она правда сжимает плечо.       — Эй, мелкая. Вставай и убирайся отсюда.       Твои глаза резко распахнулись. Первым делом — не считая той огромной руки на плече, ты ощутила странное покалывание в заднице — затекла. Остальные части тела тоже одеревенели и ныли.       — Чего? — буркнула ты, поднимая взгляд на офицера, который столь любезно закинул тебя в эту тюремную камеру.       — Я сказал: убирайся, — он убрал руку с твоего плеча и отряхнул её о штанину своей униформы. Ты была не такой уж отвратительной и грязной, и он прекрасно это видел. Ублюдок.       Сон всё ещё цепко держался за твой мозг, мысли не успевали толком оформиться, прежде чем сорваться с языка:       — Сэр, мы едем в тюрьму строгого режима? Мне кажется, мне самое место в тюрьме, но не строгого режима.       — Нет, — фыркнул мужчина. — Ты уходишь.       — Что?! — эта фраза моментально привела тебя в чувства. Ты начала подниматься с пола, но ноги протестующе ныли, а задница ощущалась так, словно через нее пустили электрический ток.       — Я позвонил в офис шерифа Таскалусы, — он слегка отстранился, пока ты вставала. — Рассказал им про твои «кости», — он сделал шаг назад и распахнул дверь камеры. — Они и вправду подумали, что это прорыв в расследовании. Представляешь? — ты просто смотрела на него, не понимая как реагировать, пока он продолжал: — Они заглянули именно туда, куда я им велел, — он приблизился к твоему лицу, ты очень четко видела его щетину, и после добавил: — И… ничего.       — Значит, они искали не там! — настаивала ты. Полиция в Таскалусе всегда отличалась некомпетентностью, но не настолько, чтобы не суметь, следуя невероятно точным указаниям, отыскать человеческие кости.       — Они прочёсывали этот чертов лес всю ночь напролёт, — он распахнул дверь камеры еще шире. — Там ничего не было, — он рассмеялся: — Ты меня на секунду даже одурачила. Я уж подумал, что к нам явился настоящий, самый что ни на есть подлинный преступник, но нет… — он презрительно усмехнулся. — Не так уж много добра в этом мире. Ты просто какая-то сбежавшая малолетняя мамаша-наркоманка.       — Я не малолетка! Мне двадцать! — ты не сдвинулась с места. — Я действительно убила человека, ёбаный в рот! — офицер отстранил лицо от твоего и вышел из камеры. — Я! Я это сделала! — это должно было быть какой-то больной, извращенной шуткой, от которой он, должно быть, ловил кайф. — Скажите им, чтобы проверили ещё раз!       Его губы сжались:       — Боюсь, что не вышло у тебя. Они всю ночь шарахались по тем лесам, малышка, — он выплюнул это слово свысока. — А ты просто лгунья. Получше тех, что мне встречались раньше, но всё равно лгунья, — он постучал ногой по холодному бетонному полу. — А теперь… — прорычал он, — …проваливай.       — Но я ударила вас! — ты шагнула вперёд, встав прямо перед ним, но не выходя из камеры. При необходимости ты могла бы ударить его снова.       — Я закрою на это глаза. Я знаю: ты всего лишь какой-то сбитый с толку ребёнок, — он же прекрасно понимает, что ты отнюдь не ребёнок. — Поэтому я проявляю великодушие и решаю спустить тебе это с рук, — он заметил, как твои пальцы сжались в кулаки до побеления костяшек. — Нет, даже не пытайся, — тихо прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Я не доставлю тебе удовольствия снова хорошенько выспаться, — он искренне думал, что ты затеяла всё это именно ради сна в холодной, бездушной камере. — Зато я побью так, что мало не покажется, и вышвырну тебя на улицу, — ты видела в новостях, как копы творили вещи и похуже, причин не верить у тебя не было. — А теперь… — его голос вновь обрел ту раздраженно-бесстрастную интонацию, — …убирайся.       Ты хорошо поняла его с первого раза. Пройдя мимо мужчины и обхватив свое запястье другой рукой, ты пыталась внутренне успокоить себя. Тебе не хотелось огрызаться, и вовсе не из страха навлечь на себя неприятности: неприятностей-то ты как раз хотела, но только не физических. Голова была тяжелой и мутной из-за и сонливости, окоченевших мышц и ощущения того, что ты стала главным действующим лицом в каком-то жутком цирке, будто ты какой-то сраный клоун.       Можно было бы просто накатать гневный отзыв на Yelp. Точно так же, как ты поступила с той хижиной после того, как пятерых твоих знакомых там зверски убили: тогда ты влепила одну звезду и написала, что с удовольствием поставила бы ноль. Ни недвижимость, ни её владельцы не были виноваты в том, как обернулась та ночь, но ты ощущала, что должна хоть как-то высказаться.       Офицер грубо пихнул тебя в сторону, заставив пошатнуться. Тебе потребовалось мгновение, чтобы восстановить равновесие, ты оперлась всем весом на стену коридора. С дрожащим выдохом ты последовала за этим массивным мужчиной дальше.       Он распахнул металлическую дверь, ведущую в вестибюль и даже не придержал её для тебя. Ты поспешно выскочила из коридора, пока дверь медленно и сама собой закрывалась у тебя за спиной.       — Вот ваши вещи, мэм, — тебе прямо в грудь ткнули серым пластиковым лотком с предметами, изъятыми из твоих карманов. Откуда вдруг взялось это внезапное, пусть и весьма условное, проявление вежливости?       Ты не стала брать сам лоток, вместо этого ты решила просто забрать оттуда свои личные вещи, пока офицеру оставалось лишь стоять и ждать, когда ты закончишь. Ты рассовала их по карманам, ткань на одежде тут же нелепо выпятилась. Ты не стала его благодарить: он этого не заслужил, ведь он тебе ничем не помог.       — Запомни, — проговорил он низким, монотонным голосом, — это, блять, не отель. Чуть дальше по улице есть ночлежка для бездомных. В следующий раз ночуй там и больше никогда не смей попадаться мне на глаза, — он зажал лоток под мышкой, его бицепс выглядел крупнее твоей головы. Связываться с ним тебе совершенно не хотелось.       Не сказав ничего на прощание, ты просто развернулась и поджав хвост выбежала через главный вход.       Выскочив на улицу, первое что ты испытала, это ярко-светящее солнце бьющее тебе в глаза:       — Агх! Бля! — ты мгновенно прикрыла ладонью плотно зажмуренные глаза, спасаясь от внезапного, резкого света. Скажем так, неделька у тебя выдалась совершенно неудачная.       Тряхнув головой и сделав неуклюжий шаг вперёд, ты открыла глаза. Ладонь по-прежнему держалась на лбу, отсекая значительную часть лучей, пока ты смотрела на тротуар, позволяя глазам привыкнуть.       Сколько времени?       Эта мысль пришла тебе в голову, когда ты опустила руку со лба, часто моргая от наворачивающихся на глаза слёз. Несмотря на подтверждение того, что где-то там рыщут трое крупных жутких мужиков, жаждущих истязать тебя до твоей мучительной кончины, тебя всё ещё ждала работа. Работа могла бы отвлечь тебя от мыслей о неминуемой гибели, может даже этот суматошный круговорот событий прочистил бы тебе голову и позволил заиметь хоть какой-то план. Пусть он был бы сырым и недоработанным, но большинство твоих планов в ту ночь срабатывали достаточно успешно, ты ведь выжила.       Ценой жизни других людей.       Чувство вины выжившего скреблось где-то в затылке. Ты понимала: это не твоя вина, не ты нажала на курок, когда пуля прошла сквозь грудь Алексис, не ты забила Генри до смерти, не ты метнула топор в спину Джен. Это была не твоя вина, но сам факт твоего участия в этой ситуации приносил боль. Если бы тебя там не было, всё могло бы сложиться иначе. Возможно, Джен была бы до сих пор жива.       Ты резко, со свистом, втянула воздух сквозь стиснутые зубы, заставляя мозг заткнуться нахуй. Вытащив телефон из кармана, ты нажала кнопку на главном экране. Дисплей телефона отражал блики от солнца, рассмотреть цифры оказалось сложнее, чем ты думала, но, прищурившись, ты увидела: 09:36. Салли должен был забрать тебя около десяти.       Нужно мчать на всех парах. Утренние пробежки — это удел людей с идеальным психическим здоровьем и безупречными зубами, живущих в благополучных, облагороженных районах. Ты была не совсем против этой идеи, но и привычным такое времяпрепровождение для тебя не было. В больнице ты почти не тренировалась: физиотерапия была тебе не по карману, а врачи велели беречь себя и не торопиться. Строго говоря, ты и так двигалась небыстро: особо не разгонишься, когда в желудке ни крошки, а ноги затекли.       Ты перешла на нечто среднее между быстрым шагом и легкой трусцой, вроде бы быстро, но на самом деле нет. Со стороны, глазами случайных прохожих, ты выглядела так, словно одновременно опаздываешь на работу и совершаешь «позорный побег». Окоченевшие мышцы молили тебя остановиться, но ты продолжала двигаться, практически волоча за собой правую ногу, которая протестовала резкими, пронзающими болями.       Пока ты шла, мысли твои перенеслись к Салли. Ты не знала, что сказать. Ещё вчера вечером ты была готова признаться ему, что убила подростка, но теперь сомневалась, что сможешь сказать что-либо. Ты боялась: если он узнает о твоем поступке, эти люди возьмут его на прицел. Если только они уже этого не сделали. Будь у тебя выбор, ты бы ходила на работу пешком или ездила на автобусе, однако работа находилась слишком далеко для пешей прогулки, а проезд на автобусе стоил полтора доллара за поездку. Поначалу сумма кажется незначительной, но при постоянных поездках расходы росли бы в геометрической прогрессии. Тебе едва хватало денег, чтобы оплатить аренду жилья. Чарли пока проявлял снисхождение к твоему положению, но он был известен как суровый и бескомпромиссный тип, и ты была абсолютно уверена: он ждет от тебя платы за квартиру.       Тебе оставалось лишь продолжать пользоваться «экспрессом Салли» и надеяться, что эти психи не переведут внимание на других. Ты будешь держать Салли в неведении, сохраняя его веру и доверие к себе, так тебе будет спокойнее, ибо это может сохранить ему жизнь.       Тяжело дыша на ходу, ты ощущала, как горели твои лёгкие, и ты переключила мысли с Салли на Губера. О нём они знали наверняка, но не убили, возможно, в качестве какого-то извращенного предупреждения. Они даже наполнили водой его миску, отчего тебе стало слегка дурно. Вероятно, они выжидали подходящий момент, чтобы сделать это прямо у тебя на глазах. Больные ублюдки. Ты надеялась: если они когда-нибудь попытаются это сделать, Губер отгрызет им яйца. Губер был забавным и ласковым псом, но при этом немного глуповатым. С незнакомыми людьми он ладил плохо. Всякий раз, когда ты выгуливала его в парке, он тащил тебя за собой, пока ты мёртвой хваткой вцеплялась в поводок, и пес с разбегу бросался к детям. Те либо с визгом разбегались, либо приходили в восторг от того, что на них несется гигантский щенок, и с достоинством принимали его прыжки и объятия. Ты надеялась, что в случае опасности он придет тебе на помощь. Если, конечно, он вообще понимал, что такое опасность.       — Привет! — дружелюбный оклик вырвал тебя из мыслей. Продолжая свой бег трусцой, ты глянула в сторону и увидела Тима, который двигался с тобой в одном темпе. Он выглядел так, словно просто вышел на энергичную прогулку, даже ноги поднимал не так высоко, как ты. Для тебя же это было пиздец каким мучительным усилием, а у него всё выглядело так легко. На нём всё ещё была та же фланелевая рубашка: неужели у него огромный запас одинаковых рубах, или он просто никогда не переодевается?       Ты перевела взгляд вперёд, пытаясь ни во что не врезаться:       — Привет, — выдохнула ты, заворачивая за угол, а он по-прежнему следовал за тобой.       — Всё ещё голову проветриваешь? Ты что, всю ночь на улице провела? — сухо рассмеялся Тим. Ты даже не посмотрела на него.       — Да нет, — солгала ты, всё ещё не желая признаваться, что только что пыталась сознаться в убийстве. — Просто вышла на пробежку, — ты продолжала врать, внутренне морщась. — Ну, чтобы поддерживать активность.       — Тот парень всё ещё доставляет тебе неприятности? — хмыкнув, он перефразировал свой вопрос. Он явно лез не в своё дело, расспрашивая о твоих якобы неудачных отношениях. Это насторожило, пусть даже эти отношения и не были правдой.        — Мужчины никогда не доставляли мне неприятностей, — сказала ты, вспоминая того офицера-мудака, но улыбка озарилась на лице при мысли что ты врезала ему кулаком по его тупой, ебаной роже. — Я не позволяю им вытирать об себя ноги. Это была девушка, — и правда: четыре года назад ты очень тяжело пережила разрыв с одной девушкой. С тех пор прошло уже достаточно времени, и ты, в общем-то, оправилась от этого расставания. Однако её смерть вновь всколыхнула старые чувства: любовь, ностальгию и обиду. Единственные мужчины в твоей жизни, которые сейчас доставляли тебе проблемы, не придумывали нелепые отговорки о том, где они были прошлой ночью, заставляя тебя сомневаться в их преданности. Напротив: они оставляли в твоём доме улики своего присутствия, решив пока не показываться на глаза, чтобы ещё сильнее тебя запугать. Мысль о том, что они могут быть где угодно, даже сейчас и даже очень близко, приводила в ужас.       — Ты и правда никого не щадишь, да? — в его голосе слышалось довольное веселье, словно он беседовал с ребёнком, который только что сморозил какую-то невероятную чушь, но с уверенностью, достойной тысячи мужчин. Тим был странным парнем. Ты была уверена, что он желает тебе добра, но выражался он всегда в такой загадочно-жуткой манере, словно был какой-то дешёвой пародией на Дага. Даг был именно таким, но в его голосе никогда не проскальзывало ни нотки снисхождения, ни даже намека на сарказм. Тим был, в общем-то, неплохим парнем, но от него исходила какая-то неприятная энергетика, которая вызывала отторжение.       Тело горело, но ты не сбавляла шага. Тебе хотелось добраться до тротуара раньше Салли, иначе последовали бы вопросы на подобии: «А что ты тут делаешь?».       — Не-е-ет, — Ты нарочито резко выдохнула звук «е». Объясняться тебе совершенно не хотелось.       Вы продолжили путь: он неспешно и легко бежал рядом, а тебе казалось, что ты вот-вот запутаешься в собственных ногах и с размаху грохнешься лицом в асфальт. От тебя, наверное, жутко несло утренним дыханием, а зайти в квартиру ты не сможешь. Там тебя могли поджидать. Ты понимала, что рано или поздно всё равно придется вернуться домой, ведь это было единственное место, где ты могла остановиться, да и Губер оставался там. Ты же не могла бросить своего пушистого малыша на произвол судьбы. Придется просто влить в себя несколько эспрессо, как только доберешься до работы, чтобы пахло более-менее приемлемо.       Молчание между вами затянулось настолько, что стало ощущаться тяжелой и неловкой атмосферой. Тебе хотелось прервать молчание, но ты не знала, что сказать. Тебе не хотелось вдаваться в подробности тех фиктивных отношений, которые ты только что оставила позади. Тебе не хотелось говорить о своем нынешнем положении. Это было единственное, о чем ты сейчас думала, поэтому ты лишь тревожно косилась на него, надеясь, что он поймет намёк.       — Э-э… есть планы на сегодня? — Тим попытался завязать светскую беседу. Ты не знала, благодарить его за это или же просто молиться, чтобы он поскорее убрался отсюда.       — Только работа, — ты выдохнула с дрожью, твои ноги выбивали на тротуаре неровный ритм из-за хромоты. — Как всегда.       — И больше ничего? — Тим был самым любопытным незнакомцем, какой только у тебя был, его взгляд буквально впивался в тебя, пока ты сосредоточенно смотрела на дорогу впереди. Ты физически ощущала, как его глаза пронзают тебя насквозь.       — Пойти домой, потискать собаку, — ты упомянула Губера: об этом пушистом идиоте ты могла бы с легкостью болтать часами.       — У тебя есть собака? — Тим издал негромкий звук, выражающий умеренный интерес.       — Ага, — ты уже видела бордюр, у которого всегда останавливался Салли, чтобы тебя подвезти: скоро ты сможешь уйти от этого неловкого разговора. — А у тебя есть питомцы? — ты подсознательно старалась не выдавать ему лишней информации о себе: он был слишком любопытен, и это чертовски раздражало.       — У меня крыса, — неожиданно, но, учитывая его слегка сальный вид, это казалось вполне правдоподобным. — Его зовут Тоби. Гиперактивный, всё грызет, везде пускает слюни, и пиздец какой тупой, — он выплюнул эти слова с чересчур уж убедительной интонацией. По его голосу казалось, что он по-настоящему ненавидит свою крысу.       — Крысы же милые! И Тоби — очень милое имя для крысы, — ты неловко посмеялась.       — Как скажешь, — фыркнул Тим, резко вскидывая голову так, что пряди его густых темных волос отлетели от лица. — Иногда он бывает даже ничего, — ты едва расслышала его последние слова, так тихо он их произнес, но уловила в его голосе оттенок легкой улыбки.       Похоже, он всё-таки не так уж сильно ненавидел свою крысу.       Ты начала замедлять шаг, снова проверяя телефон. 09:53. Салли должен был появиться с минуты на минуту. Когда ты направилась к тому свободному месту у обочины, куда Салли всегда парковал свою машину, Тим тоже замедлил шаг. Ты остановилась и опустила взгляд на свою одежду, всё ту же, что и вчера. На рубашке теперь красовалось темное пятно: во сне ты напустила на нее слюней. Просто прелесть.       Он стоял чуть позади тебя, вы не касались друг друга, но ты чувствовала, он всего в паре сантиметров от того, чтобы это сделать. Ты ощущала на своих волосах тепло воздуха от его чуть учащенного дыхания. Этот парень совершенно не понимал, что такое личные границы.       — Слушай, я тут… — ты повернулась к нему, чтобы дать понять, что ему пора уходить, и в этот момент твоя рука задела его грудь. Его лицо было обращено вниз, прямо на тебя, а глаза буквально сверлили твою макушку, пряди волос резко спали ему на глаза, но ничуть не смягчали этот пронзительный взгляд. Ты отступила назад, дико размахивая руками, чтобы удержать равновесие, когда тебя повело назад. Ты выровнялась как раз в тот момент, когда он протянул руку и схватил тебя за плечо, пытаясь помочь. Ты выпрямилась во весь рост, но он всё равно возвышался над тобой примерно на голову, что было немного пугающе, особенно в сочетании с тем странно-напряженным хватом, которым он удерживал твое плечо. — Эм… — он не отступил назад, когда ты начала говорить: — За мной сейчас приедет друг, так что…       Бип — Бип!       Мягкий звук мотора машины Салли заполнил всё вокруг, когда он подъехал к обочине и идеально припарковался параллельно бордюру. Рука Тима быстро соскользнула с твоего плеча, но сам он не отошел в сторону. Салли опустил стекло на пассажирском месте, на его загорелых щеках расплылась озорная ухмылка.       — Привет! — радостно протянул он. — Не ожидал увидеть вас двоих вместе! — ты не знала, что ответить. Ты надеялась, что Тим не проболтается о том, что вы вместе прошли пешком несколько кварталов до этого места. Салли знал, какой ленивой задницей ты бываешь по утрам, и сразу начал бы задавать вопросы.       — Оу! — тебе нужно было среагировать быстрее, чем Тим, надеясь что он поймёт намёк. — Он просто поздоровался со мной. Мы болтали, пока я ждала тебя, — Салли выглядел не слишком убежденным. В его зеленых глазах плясали озорные искорки. Твои взлохмаченные волосы, та же одежда, что и вчера, и тот факт, что ты находишься на расстоянии вытянутой руки от того самого «горячего» нового завсегдатая, который, заметив Салли, тут же прервал зрительный контакт с тобой — всё это складывалось в его голове в совершенно очевидную картину. По дороге на работу тебе предстояло многое объяснять и оправдываться.       — Хммм, — Салли расплылся в ехидной ухмылке. — Интересно. Что ж, извини, что увожу её у тебя, но нам пора на работу, — в твоей голове мелькала одна мысль: умоляю, завали ебало. — Ну, увидимся там сегодня, верно? — он игриво похлопал ресницами, глядя на Тима. Ты поджала губы.       Тим улыбнулся и рассмеялся:       — О да, конечно. Никак не могу нарадоваться тому кофе, что вы подаёте, — Тим отнюдь не улучшал ситуацию, глядя на тебя сверху вниз жутковато-тоскливым взглядом. Ты решила отодвинуться от него подальше.       — Пока, — бесстрастным тоном бросила ты, распахивая дверцу машины. Тебе совсем не хотелось видеть этот жуткий взгляд волосатого курильщика до тех пор, пока ты не окажешься на безопасном расстоянии. Ты задела плечом собеседника, от которого разило дымом: он стоял к тебе даже ближе, чем раньше. Ты с грохотом захлопнула дверь, подняла глаза на мужчину сквозь стекло, одарила его улыбкой и помахала рукой на прощание.       — Ещё увидимся, — услышала ты ответ Тима, пока Салли стремительно отрывал машину от бордюра. Ему не терпелось как можно скорее обсудить вашу «подозрительную» встречу.       — Нет, я с ним не спала, — заявила ты. Как только окно было поднято, ты повернулась к Салли, сделав максимально суровое лицо.       — О, ну да-а-а, конечно, — протянул Салли со смешком, расплываясь в ехидной ухмылке.       — Нет, ну правда, я серьёзно! — понизив голос, заверила ты. Ситуация была совсем не такой, чтобы шутить на эту тему. — Он просто поздоровался, пока я тебя ждала, — твой голос звучал точь-в-точь как у политика, которого обвиняют в том, что он совершенно точно совершил. — Мне кажется, Тим просто не понимает, что такое личное пространство.       — Ооу, так его зовут Тим! — ты только что ещё глубже вырыла себе яму, проговорившись с именем мужчины, и громко вздохнула.       — Он мне только что представился! Я не вру! — воскликнула ты, пока Салли гнал машину вперёд, а ты всё глубже и глубже вжималась в сиденье.       — Тогда почему ты выглядишь… — на знаке «Стоп» он окинул тебя взглядом с головы до ног, самым что ни на есть оценивающим взглядом, на который только был способен. — …так?       — Мне было лень переодеваться сегодня утром и укладывать волосы, — более или менее искренне объяснила ты. Ты не могла переодеться, не хотелось подниматься в квартиру, да и времени на это всё равно не было. — Серьёзно, — ты понизила голос, придавая ему максимально серьёзное, не терпящее возражений звучание, — это всё, что произошло. Честное слово, — ты повторила это ещё раз, то сжимая, то разжимая кулаки. Твоя паранойя постепенно сменялась раздражением.       — Верю, — его пальцы взлетели вверх, касаясь руля, в жесте шутливой капитуляции. — Серьезно. Я просто подкалываю тебя, — закончил Салли с сухим смешком. — Я знаю, что ты бы никогда… — выдохнул он, улыбка снова расплылась по его губам. — Да и подкатывать ты всё равно не умеешь.       Ты фыркнула и притворно обиженно проговорила:       — Ой, иди ты, шлюха, — ты была в плохом настроении, но не собиралась его портить другим. Невинный смешок Салли заставил тебя улыбнуться.       Остаток поездки прошёл в пустой болтовне. Салли довольно быстро забросил тему Тима из уважения к тебе. Особенность близости с человеком, чье психическое состояние, это постоянная бдительность и всеобщий ужас, заключается в том, что нельзя подрывать его доверие. Этому человеку нужно уважение. Салли продолжал рассказывать о том, как поживает его мама, пустые сплетни от старушек из трейлерного парка, где он жил. Ты просто улыбалась и кивала, изредка вставляя: «Ого!» или «Ох, пиздец». Твои мысли были заняты множеством вещей. Твоя неудачная попытка разрушить собственную жизнь привела к тому, что и другой твой жизненный путь был разрушен.       Эмиль оглядел тебя с ног до головы с подростковым осуждением, почти таким же, как Салли осуждающе смотрел на тебя, «забирая» от Тима, когда ты появилась на работе, выглядя ужасно рядом с практически сияющим Салли.       Лениво улыбаясь и расслабив плечи, Эмиль усмехнулся:       — Хороший наряд.       — Будь повежливее! — игриво протянул Салли подростку, слабо шлепнув его по руке.       — Можешь оказать мне услугу, Салли? — в этот момент рыжеволосый протянул тебе самый ужасный фартук: по его середине навсегда застыло пятно липкой серой субстанции. Ты всё равно надела его, ведь ничто не могло быть хуже, чем угроза смерти, нависшая над тобой.       — Конечно, чё такое? — он снял резинку с волос, распуская свой хвост.       — Можешь взять несколько столиков на некоторое время? — ты наблюдала, как он поднял волосы и завязал их в высокий пучок. — Я не успела позавтракать… — в тюрьме. — …дома. Мне просто нужен кофе, так что я ненадолго, — произнесла ты умоляющим тоном.       — Конечно, конечно, — эти слова открыли старую рану, о которой он и не подозревал. Ты прикусила губу, заставляя себя не хмуриться при воспоминании о последних словах Джен. В его глазах заблестел огонёк, ему очень хотелось пошутить над тобой и Тимом. Ты это почувствовала, а он нет, и ты была рада, что у него хватило порядочности понять твой намек.       — Спасибо, чел. Я заберу столики через пять минут, — ты помахала ему рукой, проходя мимо, схватив блокнот и стопку меню. Ты засунула канцелярию в карман фартука, а меню прижала подмышкой. Протиснувшись на кухню, ты ощутила как горячие волосы неприятно прилипали к коже. Наверное, от тебя пахло сырым воздухом тюремной камеры, но ты надеялась, что никто ничего не скажет. Наверное просто подумают, что ты не мылась несколько дней.       На столе в кофейнике из толстого стекла стоял свежий кофе. Ты мысленно поблагодарила того, кто его сварил, взяла пустую и, скорее всего, чистую кружку со стойки рядом с кофемашиной. Ты действовала быстро: налила кофе и приготовила его именно так, как любишь. Как только всё было готово, ты запрокинула голову и практически залпом втянула в себя кофеин. Одному Богу известно, как сильно он тебе был нужен. Ты выспалась настолько хорошо, насколько это вообще возможно, валяясь на полу тюремной камеры и мучаясь от жуткого кошмара, в котором тебя преследуют те самые люди, которые лишили тебя рассудка и сбросили его с обрыва.       — Фух! — ты громко выдохнула после резкого употребления напитка, и ринулась в зал. Распахнув двери кухни, ты направилась к столику, за которым виднелись две головы. Автоматически, на одной лишь мышечной памяти, лавируя между столиками закусочной, ты вытащила из подмышки два меню. — Здравствуйте, меня зовут Т/И. Добро пожаловать в закусочную «Горячая и Сочная»! Я буду вашей…       — …горячей и «сочной» официанткой? — снова закончил за тебя фразу Брайан. Казалось, между вами возникла какая-то особая связь. Это было приятное чувство, как будто настоящий островок света посреди бескрайнего моря дерьма, в котором всё постоянно шло наперекосяк.       Оторвав взгляд от своих рук, ты увидела, что он тебе улыбается. Напротив него сидел «крысёныш» — Тоби. Стоило тебе мысленно обозвать его так, как ты тут же вспомнила, что крысу Тима тоже звали Тоби, весьма забавное и символичное совпадение. Ты изо всех сил старалась не показать, насколько ты разочарована и что твой день теперь окончательно испорчен. С какой стати такой милый папочка, как Брайан, сидит за одним столом с этим «крысёнышем»?!       Твой мозг мгновенно переключился в рабочий режим, и ты открыла рот, чтобы выдать свой заученный наизусть вопрос…       — Тоби, что ты должен сказать? — опередил тебя Брайан, переводя взгляд на брюнета.       Стоп. Чё?       Твой рот слегка приоткрылся, а брови удивлённо поползли вверх, пока Тоби нерешительно разглядывал свои руки.       — Смотри в глаза, — строго одёрнул его Брайан, напоминая родителя, читающего нотацию своему ребёнку.       Ты вопросительно посмотрела на Брайана, но в следующий миг твой взгляд встретился с глазами Тоби: тот с неохотой поднял голову от своих рук, нервно перебирая пальцами.       — Прости, — процедил Тоби сквозь стиснутые зубы, в его взгляде читались одновременно и смущение, и злость.       — Всё в порядке, — улыбнулась ты. На самом деле нет, но работа в сфере обслуживания учила быть любезным при любых обстоятельствах, так ведь можно и на щедрые чаевые рассчитывать.       — За что? — подначивал Брайан парня, которому на вид было не меньше восемнадцати. Он толкнул его локтем резко, грубо, так, что того аж повело в сторону.       — За то, что у-устроил с-сцену, — пробормотал Тоби таким тоном, словно Брайан только что отобрал у него приставку.       — Да ладно вам, — вмешалась ты. Было приятно, что Тоби извиняется, пусть даже Брайан, судя по всему, заставил его сделать это силой. — Всё в порядке. Это была моя вина, — На самом деле это было не совсем так, но, если немного приврать клиентам и дать им почувствовать себя лучше, всё в итоге сложится в твою пользу. — Кстати, — ты с широкой улыбкой положила меню на стол, — сегодня за мой счёт.       На самом деле нет. Эмилю было совершенно наплевать, если кто-то уходил, не заплатив. Половину рабочего времени он рубился в игры на телефоне и никогда не замечал, когда клиенты подходили к кассе. Единственная причина, по которой эта закусочная всё ещё держалась на плаву при такой некомпетентности управляющего, заключалась в том, что большинство людей платили просто потому, что «так принято». Это не означало, что совсем уж никто не сбегал без оплаты, но случалось это редко. А ты же просто позволяла посетителям думать, будто делаешь им одолжение исключительно по доброте душевной.       — Вы уверены? — Брайан удивленно приподнял свои густые брови.       — Считайте это жестом примирения, — улыбнулась ты Тоби, которого всё так же считала тем ещё ублюдком.       — Мы же не можем… — начал было протестовать Брайан.       — Чепуха, — ты покачала головой, одарив их фальшивой, но непринужденной улыбкой. — Я настаиваю.       Делала ли ты это ради симпатичных парней и возможности получить хорошие чаевые? Да. Испытывала ли при этом хоть каплю стыда? Абсолютно, блять, нет. Хотя ты пока и сама не могла толком понять, как относишься к Тоби: он был симпатичным, но при этом являлся настоящим маленьким монстром.       — Раз уж Т/И так любезно согласилась оплатить наш обед… Тогда, Тоби, — Брайан в упор посмотрел на хмурого брюнета, и его голос, леденея, опустился на октаву ниже, — объяснись, — честно говоря, в этот момент он вел себя с этим великовозрастным ребенком точь-в-точь как рассерженный отец, и тебе это безумно нравилось.       Тоби закатил глаза и пару раз резко дернул головой в сторону.       — У м-меня Б-БРЛ, — ты поняла эту аббревиатуру: биполярное расстройство личности. Ты немного слышала о ней еще в старшей школе, но не более того. Ты недоумевала, зачем, собственно, Брайан заставляет его сейчас во всем этом исповедоваться. Возможно лишь для того, чтобы еще сильнее пристыдить за его поведение. — Я склонен сры-срываться на л-людей, — его веки затрепетали и почти опустились, но не до конца, пока он морщился и отводил плечи назад. — Я н-не имел в виду то-того, что с-сказал.       Ты чувствовала жалость к Тоби. Необходимость объяснять подобное совершенно незнакомому человеку, должно быть, была невыносимо мучительной. Твоё мнение о нем стремительно менялось, становясь куда более сочувствующим. Он не умел толком контролировать свои эмоции, к тому же его принуждали к этому разговору, подвергая своего рода публичному унижению. Это было словно кошмар из средней школы наяву. Мнение о Брайане тоже изменилось. У него обнаружилась иная сторона, более жесткая, лишенная какого-либо сочувствия. И тебе это, пожалуй, совсем не нравилось.       — Всё в порядке, — слабо улыбнулась ты. — А теперь… — ты достала блокнот из кармана своего фартука, — что я могу для вас принести?       Казалось, время утекало сквозь твои вспотевшие пальцы. В этом и заключалась странная особенность времени, когда его подгоняет чувство тревоги. Когда до чего-то радостного, чего ты с нетерпением ждешь, остаются еще часы или дни, время растягивается: каждая секунда кажется целой минутой. Но когда надвигается что-то дурное, время словно сжимается, сокращая путь к неизбежной неприятности до минимума.       — Привет! — через время ты вновь возникла рядом со столиком, за которым сидела эта странная парочка. — Как у вас дела? Может, вам ещё что-нибудь принести?       Глаза Тоби уже были устремлены на тебя в тот момент, когда ты подошла. Заметив твой взгляд, он поспешно отвернулся — так быстро, чтобы со стороны казалось, будто он вовсе на тебя не пялился. Это выглядело довольно мило. Брайан же был всецело поглощен своими бесплатными блинчиками. Что ж, это можно было понять и даже уважать.       — Нитегофеньки, фпафибо, — пробормотал Брайан, поднимая на тебя глаза, щеки у него были набиты едой под завязку. Тебе пришлось с трудом сдерживать смешок.       Ты повернулась к Тоби, одарив его мягким, ласковым взглядом. После недавнего инцидента он перестал казаться тебе «крысой из сточной канавы», теперь он напоминал скорее тех милых крысят, которых видишь в интернете и при виде которых восклицаешь: «О боже! Это же малыш! Всё равно крыса, конечно, но зато — милашка!»       — Нет, — невозмутимо ответил Тоби. Ты услышала шорох ткани и тихий глухой стук, донесшийся из-под стола. — Спасибо, — добавил он уже чуть более вежливым тоном.       — Эй, Т/И! — Салли отвлек твой взгляд от мужчин, обратив его на себя: — У меня сейчас перерыв на полчаса, и я собираюсь сходить в Мак, — он ткнул большим пальцем через плечо в сторону стеклянных дверей. — Тебе что-нибудь взять на потом? — он положил меню на пустой столик, попутно развязывая свой фартук.       Не отходя от стола, расслабленная и чувствующая себя совершенно свободно, позволяя себе общаться с постоянниками своим обычным тоном, без натянутой «клиентоориентированности», ты ответила Салли:       — Всё, что можно купить на восемь баксов. Потому что это всё, что у меня сейчас есть, — ты ни за что не позволила бы ему платить за твою еду. Ты была почти так же на мели, как и он, но заслужила порцию быстрого и жирного фастфуда после всего того дерьма, через которое тебе пришлось пройти.       Салли положил фартук рядом с меню и неспешно подошел к тебе. Настолько непринужденно, насколько это было возможно, он залез рукой в твой задний карман и выудил оттуда кошелек. Это было то, что вы оба проделывали сотни раз. Вы оба были взрослыми людьми, пусть и весьма сомнительной степени зрелости, так что ничего «такого» в этом не было. К тому же, он был геем. Настоящим геем из тех, кто весь месяц Прайда носит радужные аксессуары и клеит на бампер машины наклейку с надписью: «Посигналь, если ты гей».       — Скоро вернусь! — крикнул он, зажав твой кошелек между указательным и средним пальцами и шутливо отсалютовав им на прощание, направился к выходу из закусочной. Ты полностью доверяла ему и знала: никаких глупостей он вытворять не станет.       — Не хочу лезть не в своё дело… — голос Брайана оторвал твой взгляд от удаляющейся фигуры Салли. — Но вы что, встречаетесь? — должно быть, он наконец проглотил кусок еды, потому что теперь его голос звучал как у нормального человека, а не как у какого-то глупенького ребёнка.       — Оу! — ты сразу поняла, откуда могло возникнуть это заблуждение. — Нет, — ты принялась теребить меню, зажатые у тебя подмышкой. — Он гей, — тебе очень хотелось добавить, что сама ты ни с кем не встречаешься и вполне свободна. Но ты подавила этот порыв: ведь ты выглядишь как ходячий мертвец.       — Любопытно, — Брайан легонько кивнул. Он наколол на вилку кусочек блинчика и посмотрел в сторону двери, через которую только что вышел Салли.       — Ож-ожидаемо, — прощебетал Тоби, внезапно оказавшись в куда более приподнятом настроении и откидываясь на спинку диванчика.       — Мы просто очень близки, — улыбнулась ты, но улыбка эта была больше горькой. Ты не знала, удастся ли тебе снова совершить столь же чудесное спасение. Ты надеялась, что он не станет горевать слишком сильно или слишком долго, он не заслуживал такого горя в своей жизни.       — Д-давно дружите? — ты не привыкла к тому, чтобы клиенты проявляли хоть какой-то интерес к твоим словам, если речь не шла об их заказе.       — Пару лет, — пожала ты плечами, рассеянно перебирая пальцами шершавые обложки меню.       — Т-ты бы умерла рад-ради него? — от этого внезапного, крайне бестактного и совершенно неуместного вопроса Тоби ты так и застыла с отвисшей челюстью. Брайан тут же отвесил парню подзатыльник свободной рукой, бросив на него взгляд, исполненный сдержанного, но ощутимого раздражения, пока ты неловко смеялась.       — Ахахаха… — он просто социально не адаптирован, успокойся. — Я бы умерла ради любого, кто проявит ко мне хотя бы минимальную вежливость, — рассмеялась ты, невольно отстраняясь и морально, и физически от самого разговора.       — Интефесно, — пробормотал Брайан с набитым блинами ртом.       — Ладно, не буду вам мешать, возвращайтесь к еде. Эмиль в курсе, что я за вами присматриваю, так что, как закончите, можете просто выходить, — сообщила ты, кивнув в сторону подростка, который на своем посту выглядел так, словно спит.       — Фпафибо, — Брайан помахал тебе вилкой.       — Ага, сп-спасибо, — Тоби невольно поморщился, пошевелив каждым пальцем, пока махал тебе на прощание. Тебе очень хотелось, чтобы он так не делал. Это слишком сильно напоминало Роджерса.

***

      Дверь всё ещё оставалась незапертой с прошлой ночи. Ты полагала, что Салли понадобится открытая дверь, но он даже не знал о событиях минувшей ночи. А события эти заключались в признании в убийстве, ударе полицейского по лицу и ночевке в тюремной камере. Ты знала, что дверь оставила открытой именно ты, но всё равно было жутковато от мысли, что они могут находиться в твоей квартире прямо сейчас. И ждать, чтобы вспороть тебе живот.       В одной руке ты держала жирный коричневый пакет из «Макдоналдса», в другой электрошокер. Палец располагался наготове, едва касаясь спусковой кнопки. Ты напомнила себе о Губере и твердо решила: если пёс бросится на тебя, ты не станешь в приступе рефлекса бить током этого бедолагу.       Отлепив несколько пальцев от пакета, ты перенесла их на дверную ручку и распахнула дверь так быстро, как только могла. Дверь жалобно скрипнула, словно протестуя против столь резкого движения. Выставив шокер вперед, ты вошла в квартиру. Губер сидел на диване: том самом, отвратительного бледно-зеленого цвета, напоминающего детскую блевотину. При твоём появлении он лениво приоткрыл один глаз. Его хвост завилял, глухо постукивая по подушке дивана.       Ты закрыла за собой дверь, щелкнув замком. Если их здесь вдруг не оказалось, ты не собиралась оставлять им лазейку.       — И где, блять, вы прячетесь, а? — ты боком проскользнула к кухонной столешнице и водрузила на неё жирный пакет. Сперва нужно убедиться, что еда в безопасности, и лишь потом проверять, не угрожает ли опасность твоей собственной жизни. Приоритеты.       Ты заглянула за кухонную столешницу и окинула взглядом пол, проверяя, не притаился ли кто-нибудь там. Забавная вырисовывалась бы картина: огромный убийца прячется за стойкой, словно шестилетний ребенок, играющий в прятки. Кухня была пуста.       Ты резко перевел взгляд на свою крошечную гостиную. Губер как раз поднимался с дивана: опустив переднюю часть туловища и задрав в воздух свой очаровательный собачий зад, он сладко зевнул. Продвигаясь вглубь гостиной, ты обо что-то споткнулась. Отскакивая, ты наставила электрошокер на предполагаемую угрозу.       Это была полная миска с едой Губера. Миска с водой, стоявшая рядом, тоже была полной. Кроме того, ты не чувствовала никакого запаха, который указывал бы на то, что пес справил нужду где-то в этой тесной квартирке. Ты всегда безошибочно определяла, когда это случалось. Неужели они и вправду присматривали за твоей собакой? Ты была уверена: либо они собирались стащить эту очаровательную собачью задницу, либо хотели, чтобы ты поверила в их любовь к псу, а потом, когда ты успокоишься и решишь, что собака в безопасности, они её просто распотрошат.       Отбросив эти мысли, ты двинулась дальше. Вся гостиная была как на ладони. Из мебели здесь имелись лишь старый телевизор, который половину времени толком не работал, запятнанный журнальный столик сомнительного происхождения и твой уродливый диван. Единственное место, оставшееся вне поля зрения: пространство за самим диваном и металлический балкон за окном… тем самым окном, что находилось прямо за диваном.       Ты пошла быстрее. Больше не хотелось двигаться черепашьим шагом, это лишь давало им лишнее время, чтобы на тебя наброситься. Ты забралась на диван, а Губер, виляя хвостом, следил взглядом за тем, как ты заглядываешь за спинку дивана. Там не оказалось ничего, кроме твоего грязно-белого ковролина. Ты резко вскинула голову и прижалась лицом к прохладному стеклу окна.       За ним не было ничего, кроме переплетения черных металлических прутьев наружного балкона и узкой лестницы, ведущей наверх. Вниз, в переулок, спускалась приставная лестница. Они могли проникнуть внутрь либо через входную дверь, либо через это окно. В следующий раз, когда будешь выходить из дома, непременно купишь гвозди и молоток. Заколотишь окно наглухо, чтобы они больше не смогли сюда попасть. Но пока что ты никуда уходить не собиралась. Ты не чувствовала себя в безопасности, оставляя квартиру без присмотра, тем более на более долгий срок, чем она уже оставалась пустой.       Ты вскочила с дивана, осторожно держа перед собой электрошокер. Ты ворвалась в коридор. Дверь в ванную оставалась открытой, так, как ты оставила её в прошлый раз. Шторка душа была плотно задернута. Картина была проста, но наполняла тебя леденящим, тревожным ужасом. Ты не собиралась позволить себе колебаться. Ты не позволила бы им увидеть, как чертовски сильно ты их боишься.       Вскрикивая, ты распахнула шторку душа, направляя руку с электрошокером вперёд, ты была готова обездвижить любого ублюдка в маске, осмелившегося спрятаться в ванной, но там не было ничего, кроме полупустых флаконов с гелем для душа и шампунем. Ты позволила шторке снова закрыться и отступила. Оставалась лишь одна комната: твоя спальня.       Ты выскочила из ванной, пронеслась по коридору и ворвалась в свою спальню. Ты всегда оставляла дверь открытой, чтобы Губер мог спать у тебя на кровати.       Вытянув руку с электрошокером, ты обвела им крошечную комнату. Вот твоя кровать, втиснутая в угол между двумя стенами. Вот маленький письменный стол, где лежали ноутбук и учебники, стул аккуратно задвинут под него. А вот шкаф. Спрятаться можно было лишь в двух местах.       Ты распахнула дверцу шкафа, держа электрошокер наготове. Перед твоим взором предстали лишь вешалки с одеждой да корзина для белья, сиротливо завалившаяся на дно шкафа. Ты с шумом захлопнула дверцу. Почувствовав себя немного спокойнее и в большей безопасности, теперь ты знала, что оставалось лишь одно место, где они могли прятаться. Под кроватью.       Ты рухнула на колени, сунула руку с электрошокером под кровать и наугад нажала на спусковой крючок.       Тзззт-Тзззт-Тзззт.       Воздух наполнился треском электрических разрядов, ты прижалась лицом к ковровому покрытию. Ты не хотела рисковать. Они любили нагнетать напряжение, а потом наносить удар. Если бы они действительно прятались там, то наверняка ждали бы, пока ты заглянешь им в глаза. И если бы под твоей кроватью затаился какой-нибудь ублюдок из тех, что воображают себя «крутыми мачо с огромным хуем, раз убивают людей», ему пришлось бы очень, очень плохо. Но под кроватью не оказалось ничего, кроме скомканных фантиков и клубков пыли, которые ты вечно ленилась убрать.       Ты была в безопасности — по крайней мере, пока.       Ты выключила электрошокер и сунула его в карман. Ты выглянула в окно спальни: солнце уже начинало садиться за здание напротив. Ты готова была поспорить на все свои скудные сбережения, что они придут именно ночью. Так ведь гораздо эффектнее.       В общем и целом, ночь выдалась неплохой. Ты приняла самый быстрый душ в истории человечества, всё это время тебя не покидала тревожная мысль, что тебя вот-вот пырнут ножом, совсем как в фильме «Психо». Ты схватила первую попавшуюся под руку одежду, и лишь затем нырнула под струи воды, даже не дождавшись, пока она нагреется.       Плотные пижамные штаны и огромный черный свитер с дерзкой надписью белым шрифтом Comic Sans — «Big Dick Is Back In Town», вселяли в тебя толику уверенности. Впрочем, совсем небольшую.       Завершив все вечерние дела, ты прихватила ужин, от одного вида которого уже можно было заработать диабет, и пластиковый стакан воды. Прихватив с собой Губера, ты поплелась к себе в комнату, готовясь отойти ко сну. Ты заперла дверь и приготовилась к долгому ночному марафону.       На ноутбуке крутилось какое-то паршивое кино, живот был сыт, а пес мирно спал у твоих ног. Ты погрузилась в блаженную дрему.       Но тебе жутко захотелось писать. Просто ужас как.       Мочевой пузырь буквально вопил, требуя немедленно проснуться. Глубоко застонав, ты перекатилась на ту сторону кровати, что была обращена не к стене. Ты начала шарить руками в темноте, пытаясь нащупать на полу свой телефон. Включать свет ты не собиралась. Если ты это сделаешь, то последние крохи сна, что еще цеплялись за твои веки, мгновенно улетучились бы, а тебе требовалось выспаться по максимуму. Иначе ты промучилась бы без сна всю ночь, изводя себя тревожными мыслями и напрягая слух, пытаясь уловить малейший шорох.       Ты совершенно не ожидала, что позыв в туалет окажется настолько сильным. Твое тело должно было работать заодно с тобой, а не выпихивать тебя в темную квартиру посреди ночи. Туда, где в темноте тебя мог поджидать убийца, или даже несколько убийц. Каковы шансы?       Твои пальцы сомкнулись вокруг телефона. Ты нажал кнопку на главном экране и дисплей телефона, вспыхнув, осветил твое усталое лицо. При этом свете ты лишь снова глухо промычала. Ты включила фонарик на телефоне. Губер слегка заворочался, когда ты поднялась с кровати. Это должен был быть всего лишь быстрый рейд до ванной и обратно. Всё в порядке.       Дверь щелкнула замком, и ты распахнула её настежь. Ты направила луч фонарика в коридор. Свет дотянулся до самого конца коридора и частично заглянул в гостиную. В поле твоего зрения попал диван.       На диване кто-то сидел.       Ты чуть не обоссалась от страха.       Луч фонарика осветил ту самую белую маску, в которую ты когда-то швырнула миску с лапшой, что была забрызгана мозгами Генри, когда этот тип забивал его до смерти. Он находился в твоей квартире. Посреди, блять, ночи. И совершенно спокойно развалился на твоем диване.       Никто из вас не сдвинулся, дыхание сперло. Ты забыла электрошокер на полу, рядом с кроватью. Типичная ошибка «последней выжившей» — ошибка новичка. Ошибка, которая вполне может стоить тебе жизни.       Маски в упор смотрел на тебя, ты это чувствовала. Его бежевая куртка была чиста: ни единого пятна, с которыми она у тебя ассоциировалась в ту ночь. Отчистить её, должно быть, было сущим мучением. Часть тебя гадала: что же он использовал, чтобы вывести это всё?       Он подался вперёд, сидя на диване: казалось, его крайне интересует твоя реакция на его внезапное появление. Когда он начал медленно подниматься, ты заметила, что монтировки при нём нет. Ты ни на секунду не сомневалась: он мог бы свернуть тебе шею одной рукой. Она ему была совершенно ни к чему. Ты не знала, что пугает сильнее.       — Ну, чё как? — закончив фразу, ты издала нервный, сдавленный смешок и отступила. Блять, шансы на то чтобы выбраться исчерпались полностью.       Он даже не успел выпрямиться в полный рост, как устремился прямо на тебя. От топота его тяжелых шагов по твоему телу пробежала волна леденящего ужаса, луч твоего фонарика метался по узкому коридору, пока ты в панике отпрыгивала в сторону. Потерпеть с туалетом теперь вполне можно.       Вскрикнув, ты резко развернулась, помчалась по коридору и влетела к себе в комнату. Ты с грохотом захлопнула тонкую дверь, запирая её так быстро, как только могла несмотря на то, что руки тряслись и были мокрыми от пота.       Тук-тук.       Ты издала несколько сдавленных всхлипов, пытаясь заглушить звуки своего отчаяния ладонью.       — Убирайся! — прокричала ты в сторону двери. Ты прекрасно знала: он без проблем мог бы выбить её ногой. Он просто, блять, издевался над тобой. Ты направила фонарик телефона на дверь — словно свет мог развеять монстра, скрывавшегося за ней. Белый луч дрожал в твоей руке.       Тук-тук.       — Я блять щас полицию вызову! Клянусь Богом, ублюдок! — заорала ты на дребезжащую дверь.       Позади тебя зашевелился Губер, шурша простынями на кровати. Звук был совсем простым, но ты в тревоге резко обернулась. Это был всего лишь твой милый пушистый питомец, который смотрел на тебя сонными глазами, однако это не помешало твоему сердцу колотиться, словно басы в какой-нибудь паршивой метал-песне.       — Если вызовешь копов, — низким, приглушенным голосом прошипел Маски сквозь тонкое дерево двери, — я ворвусь внутрь. — он, дразня, подергал дверную ручку, отчего вся дверь угрожающе заходила ходуном. — И повеселюсь с тобой, блять, — и снова раздался его смех, точно такой же, как в ту самую ночь. Ты ненавидела этот смех. — Они не успеют приехать.       На полу рядом с тобой лежал электрошокер. Ты наклонилась и схватила его. Ты подумывала отправить сообщение в полицию, но понимала: если он услышит сирены, то может выбить дверь и просто прикончить тебя на месте. Это была бы куда более быстрая смерть, чем та, которую он, вероятно, хотел тебе уготовить, но для тебя это всё равно означало бы конец. Ты оказалась запертой в собственной комнате, и тебе до жути, просто пиздец как хотелось в туалет.       Тук-тук.       — Ты меня слышишь там, Т/И? — его приглушенный голос произнес твое имя с такой приторной, болезненной сладостью, что тебя передернуло. — Или мне придется войти и проверить лично?       — Только попробуй войти, ублюдок! — ты направила электрошокер на дверь. Он, конечно, не мог его видеть, но тебе от этого становилось спокойнее. — И клянусь Богом!.. — твой голос оборвался. Зря ты вообще открыла рот: ты бросала ему вызов, не имея ни помощи, ни подмоги, ни путей к отступлению.       — И что же ты сделаешь, а? — ты слышала, как он тихо посмеивается про себя, выстукивая пальцами по двери с той стороны.       — Э-э-э… — тебе не хотелось раскрывать свое единственное, пусть и жалкое, преимущество. Хотя, надо признать, это было куда лучше, чем миска рамена и одна лишь злость. — Может, не будешь входить, чтобы не узнавать? — ты приподняла брови и криво, нервно улыбнулась самой себе.       Дверная ручка яростно заходила ходуном. Ты отшатнулась назад, и твой затылок с глухим стуком врезался в стену: ты лишь тихо вскрикнула от боли. Тебя так и подмывало прижать электрошокер к металлу и разрядить его на полную катушку, но это лишь разозлило бы его. А разъярённый Маски — это твоя верная смерть.       Ты тревожно оглянулась на окно позади себя. К сожалению, снаружи не было никакого уступа или карниза, по которому можно было бы безопасно выбраться из квартиры. Выпрыгни ты в это окно — и снова переломаешь себе ноги (уже во второй раз), оставшись совершенно беззащитной и уязвимой. Ты сильно сомневалась, что кто-нибудь придет тебе на выручку в три часа ночи.       Тук-тук.       — Прекрати это, мудак! — прорычала ты в сторону двери, по твоему лицу всё ещё текли слезы. Ты была напугана до потери рассудка, до того самого мозга размером с горошинку, который, по его словам, у тебя был. Ты всё еще злилась на него: злилась за то, что у него хватило наглости снова ворваться в твою жизнь, чтобы продолжить её ломать. Злилась, что ему сошли с рук убийства всех, кого ты когда-то знала. Злилась, что он получал от этого удовольствие. И злилась на то, что, скорее всего, ты сейчас давала ему именно то, чего он добивался.       — Ты ведь не думала всерьез, что эта твоя жалкая выходка действительно тебя спасет, верно? — неодобрительно поцокал языком Маски. Он про полицейский участок? Осознание того, что он прекрасно знал о твоей попытке сдаться, врезалось в тебя, словно товарный поезд. Блять, может быть, он и отпустил тебя к копам именно потому, что знал, что ты с треском провалишься.       Решив проигнорировать вопрос, от которого леденела кровь в жилах, ты перевела тему:       — Может, ты уже отвалишь? Я, блять, спать хочу! — ты постучала пальцем по спусковому крючку электрошокера, чтобы успокоить себя, но не слишком сильно, чтобы не включить его.       — Я не дам тебе уснуть всю ночь, милая, — промурлыкал этот скользкий тип сквозь деревянную дверь.       — Я же тебе уже говорила! — тебе и правда до жути хотелось в туалет. — Сначала ужин и кино, ублюдок!       Ночь предстояла долгая.