Открой свою душу (Spill Your Guts)

      Выглядела ли ты сейчас так, будто только что пыталась свергнуть Бога, а в качестве оружия использовала кулаки и местом встречи назначила парковку около магазина Seven-Eleven? Да, так ещё в сухую проебала ему, и он в качестве наказания за твою гордыню отправил тебя на Землю.       Прикол ситуации с убийством твоего соседа и связанной с этим психологической травмы заключается в том, что ты совершенно не высыпаешься. А когда ты мало спишь, ты надеваешь мешковатые серые спортивные штаны и свитер, чье происхождение давно и прочно забылось. Ты знала об этом свитере лишь одно: на нем красовалось почти полностью выцветшее изображение улыбающегося клоуна — и когда ты его видела, ты чувствовала себя куда большим клоуном.       Ты устала, чувствовала себя просто дерьмищем, настроения не было. Вообще, блять, ничего не было. Трехчасовая паническая атака без какого-либо нормального завершения не принесла облегчения, поэтому ты просто была раздражена.       Поездка до закусочной «Горячая и Сочная» прошла в полном молчании, вы с Салли не проронили ни слова. Честно, хотелось просто сосредоточиться на предстоящем дне, мысленно настраивая себя на то, чтобы не сорваться ни на одного из посетителей.       Стресс был не только из-за травмы, которая напомнила о себе, но и потому, что у Джеймса был запасной ключ от твоей квартиры. Полиция, вероятно, в конце концов отдаст ключ, но пока квартира Джеймса была полностью закрыта для посторонних. Как бы аморально ни было идти в квартиру мертвеца, твой тревожный мозг все же рассматривал идею взлома, чтобы забрать своё. Ты, конечно, не сделала бы так, но думала об этом. Кроме того, у тебя не стало выгульщика собаки, и ты не могла найти другого в такой короткий срок, поэтому знала, что вернешься домой и будешь оттирать собачью мочу от пола.       Когда ты только села в машину Салли, он настоял на том, чтобы вы оба просто забили на работу и поехали куда-нибудь развеяться: в кино или перекусить. Ты же ответила, что просто хочешь поработать над своим восстановлением, хотя вчерашняя смена была ужасной. К тому же, у тебя совсем не было денег, и ты не могла позволить себе выходной.       Заехав на парковку, Салли нарушил молчание:       — Эй, смотри! — прощебетал он, изо всех сил стараясь говорить беззаботно. Ты же всю дорогу смотрела себе под ноги, поэтому подняв голову, ты проследила за его взглядом: троица тех самых новых постоянников заходили в закусочную один за другим. — У него же шикарная задница, правда? — Конечно, он попытался разрядить обстановку, заговорив о горячих парнях. Он говорил о парне в клетчатой рубашке, который последним исчез в дверях закусочной.              — Ты серьёзно? — твой голос прозвучал хрипло. — У этого парня самая плоская задница, которую я когда-либо видела, — сказала ты, хмыкнув, но при этом на твоём лице была улыбка. Нервная улыбка…       — Ладно, окей, я пошутил, у него плоская задница, — сказал Салли, открывая свою дверь. Издав слабый смешок, ты открыла дверь со своей стороны.       — Слава богу, — ты с глухим стуком захлопнула дверцу машины, — я уже начала думать, что твоя жопная экспертиза увядает, — это была шутка, но прозвучала скорее как жестокий подъёб. — Ой… Извини, я не…       — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — Салли пошёл впереди тебя, — ты шутишь и хочешь спать, — он распахнул дверь закусочной. — Готова? — он посмотрел на тебя мягким, ожидающим взглядом.       — Вообще нет, но если я не пойду на работу, наверное, свихнусь, — ты вошла в дверь, Салли влетел в здание следом за тобой.       — Привет, Салли. Привет, Т/И, — Эмиль посмотрел на тебя сквозь свою эмо-чёлку, чтобы оценить твой внешний вид. — Ого. Ты ужасно выглядишь, — он сморщил нос, то ли от отвращения, то ли беспокойства.       — Знаю, — безэмоционально ответила ты. Эмиль не очень-то умел общаться с людьми и понимать нормы социального общения. — Пробей что я пришла, ладно? — ты подошла к стойке, чтобы взять фартук.       — Хорошо, — ты прошла мимо Эмиля, когда он переминался с ноги на ногу, записывая в блокнот твое имя и текущее время: 10:32. Ты взяла форму и блокнот, и еще один комплект для Салли.       — Держи, — ты подвинула рабочие вещи через стойку к рыжеволосому.       — Спа… — он начал надевать фартук, — …сибо, — умело завязав узел за спиной, он посмотрел на тебя. — Ты уверена, что справишься?       — Лучше, чем когда-либо, — твои веки стали такими же тяжёлыми, как твоя тяжесть в душе от вины выжившего.       Салли выглядел совсем не убеждённым:       — Хорошо, но я могу взять некоторые твои столики, если что, — он со вздохом схватил хлипкие меню.       — Спасибо за предложение, — ты правда хотела всерьёз задуматься над этим предложением, но сейчас уже настало время приступать к работе.       — Т/И, — позвал тебя Эмиль, когда ты собирала стопку меню, — Даг здесь. Он никому не дает принять свой заказ, все время говорит, что ждет тебя, — голос Эмиля звучал одновременно скучающе и раздраженно. — Прошу, возьми его стол.       Это тебя приободрило — не сильно, но всё же новость была приятной. В первые два дня после возвращения ты была настолько поглощена переживаниями о собственном душевном состоянии, что вполне объяснимо, и совсем забыла о «Наркоше» Даге. Его манера речи и поведения были далеки от нормы, но он являлся твоей отдушиной.       Был ли Даг морально сомнительным типом — вероятно, даже барыгой — питающим слабость к самым диким и одновременно самым крутым нарядам? Конечно. Был ли он при всём этом твоим любимым постоянником? Тоже да.       Тебе не пришлось долго высматривать его среди голов посетителей: твой взгляд почти сразу зацепился за его обесцвеченные белокурые волосы. Ты разглядела ярко-зеленый воротник куртки — скорее всего, нейлоновой. Он просто чертовски обожал носить нейлон. Ты не задавала вопросы на этот счет — как и по поводу многих других его странностей.       Ты подошла к нему мягкой, бесшумной походкой; на твоем усталом лице сияла искренняя улыбка:       — Привет, Даг! — он резко повернул голову в твою сторону: белая помада на его губах слегка размазалась по левой щеке. — Давно не виделись! — ты заметила его волосатые ноги: на нем были надеты красные ультракороткие шорты.       — Т/И! Ах ты сучка! — Даг грохнул по столу пальцами, сплошь увешанными кольцами. — Рад, что с тобой всё в порядке, — он не стал дожидаться твоего ответа и тут же продолжил: — Ну и как, мать твою, дела?       — Устала я, Даг… Устала, — вздохнула ты, бессильно опуская плечи. Разговаривать с Дагом было всё равно что разговаривать с губкой: он просто впитывал каждое твое слово, не задавая лишних вопросов. И если его хорошенько выжать, из него, наверное, тоже что-нибудь потекло бы. В самом прямом смысле: однажды ты слишком сильно сжала его запястье, и дело кончилось весьма скверно.       — Ну да, тебе пришлось через многое пройти. Так вот! — Даг проигнорировал твои слова, как он всегда и делал. — Хочешь, я составлю для тебя огроменный список людей, которым я позволил бы плюнуть мне в рот? Чисто чтобы поднять тебе настроение? — рядом с Дагом просто невозможно долго оставаться в плохом расположении духа: поначалу его манеры и стиль одежды могут тебя напугать, но на самом деле он — отличный парень. Если кто-то был расстроен, он удостаивал их чести лицезреть свою безупречную персону.       Тебя это даже не смутило. Даг был постоянником— твоим постоянником: он часто ждал, пока ты выйдешь на смену, и лишь тогда позволял кому-либо себя обслужить. Ты никак не могла понять: то ли ему просто нравилось сбивать людей с толку и он был эксцентричен, то ли он на самом деле был именно таким человеком.       — Пока всё в порядке, Даг, — тебе, в общем-то, хотелось узнать подробности, но если бы ты позволила ему пуститься в пространные рассуждения, остальные клиенты разозлились бы. — Тебе как обычно? — ты подняла блокнот для заказов.       — Так точно, мэм! — Даг подался вперёд через стол, глядя куда-то тебе за спину. Он заговорил непривычно нормальным тоном: — Кажется, тот парень пялится на тебя. Выглядит как молодая лесбиянка, но при этом как парень, — он про чела в клетчатой рубашке?       Ты уже собралась обернуться и проверить, но рука Дага молниеносно метнулась вперёд и перехватила твоё запястье. Ты вздрогнула и снова посмотрела на мужчину — ты всё ещё с опаской относилась к любым прикосновениям.       — Даг?       Он ничего не ответил, просто выудил из своей зеленой куртки чёрный прямоугольник размером с ладонь. Со щелчком открыл его — это была мини-палетка теней для век. Ты не стала задавать вопросов. Поставив палетку на стол, он развернул её зеркальцем к тебе и слегка подвинул. В пыльном зеркале отражалась размытая панорама закусочной у тебя за спиной. Ты смогла разглядеть того парня в клетчатой рубашке: он смотрел прямо в твою сторону.       — Он пялится на тебя с той самой минуты, как ты вошла, — проговорил Даг — то ли полушёпотом, то ли менторским тоном. Ты не привыкла видеть его с этой стороны. — Я знаю этот взгляд, он не сулит ничего хорошего, — Даг подался к тебе. — Береги себя, — с этими словами он быстро захлопнул палетку, сдвинул её по столу и сунул себе в карман. — А можно мне к напитку трубочку с гофрированным изгибом?       Как всегда, загадочен.       — Конечно, Даг. Спасибо за предупреждение, — ты слабо улыбнулась ему. Ты понятия не имела, что делать с этой информацией. Тебе казалось, что Дагу можно доверять, но, с другой стороны, весь город буквально называл его «Наркоша-Даг». Впрочем, он никогда не причинял тебе зла и вреда — и не показывал ни малейшего намерения сделать это.       Может быть, парень в клетчатой рубашке просто случайно посмотрел в твою сторону, а может, просто хотел, чтобы ты поскорее подошла к его столику. Тебе хотелось списать это на обычное совпадение, но ведь ещё вчера убили твоего соседа. Мозг истошно вопил: это опасно! Это один из тех людей в масках, которые снова пришли тебя убить! Но ты знала наверняка лишь одно: эта короткая встреча с Дагом вовсе не подняла тебе настроение, как ты рассчитывала. Напротив — ты стала чувствовать себя ещё более параноидально.       Ты изо всех сил старалась не начать судорожно хватать ртом воздух, пока, словно по заученному сценарию, общалась с семьёй из четырёх человек. Записывая их заказ, ты гадала: не сверлит ли парень в клетчатой рубашке взглядом дыру у тебя в затылке? С улыбкой ты отвернулась от семьи и направилась на кухню — готовить напитки для них и для Дага.       Повернувшись в сторону кухни, ты почти сразу встретилась взглядом с Тоби. Он улыбнулся и помахал рукой — пальцы один за другим сжались в кулак, после чего наклонил запястье и хрустнул им. От этого простого жеста у тебя неприятно сжался живот. Ты выдавила из себя натянутую улыбку: проигнорировать его после того, как ваши взгляды встретились, было уже невозможно. Ты подняла палец, прося его подождать минутку. Он тут же энергично показал «класс» с озорной ухмылкой, пластырь на его щеке смешно сморщился, когда он растянул губы в улыбке. Ты улыбнулась про себя: да, пожалуй, он был самым надоедливым посетителем, которого ты когда-либо обслуживала, но всё же он был симпатичным. Ты почти сразу же взяла свои слова обратно, когда у него болезненно дернулась шея. Он был симпатичным, но никакой симпатичный парень не смог бы стереть из памяти травму той ночи.       Ты толкнула дверь кухни, которая казалась тебе сауной из-за температуры, и по пути взяла поднос, направившись к своему скромному месту с напитками. Взяла две чашки кофе, апельсиновый сок и воду для семьи из четырех человек. Ты представила, что молодым родителям понадобится еще несколько чашек кофе, ведь даже до кухни доносились визги их детей. Ты заварила еще одну порцию и прошла немного вглубь кухни, чтобы сделать привычный «напиток» Дага, если его вообще можно было так назвать.       Ты открыла один из двухдверных холодильников в закусочной и взяла одно яйцо. Вернувшись к своему рабочему месту и почувствовав запах свежего кофе, ты взяла невысокий стакан и разбила скорлупу, поморщилась от вида яйца в стакане и взяла гибкую соломинку, как просил Даг. Поставив напитки на поднос, ты заметила забавную вещь, что среди кофе, воды и апельсинового сока напиток Дага выглядел самозванцем. Ты подняла поднос и выскользнула из шумной и жаркой кухни.       Тоби продолжал наблюдать за тобой, на его лице все еще играла улыбка, словно он что-то замышлял. Ты решила быстро принять его заказ, так как он был полон решимости привлечь именно твоё внимание. Ты прошла мимо Эйприл и направилась к нему.       — Рада снова вас видеть, — ты пробормотала эти слова, медленно приходя в себя после трёх часов сна, и понимая, какой у тебя уставший, напряженный голос и как болит рука, державшая поднос. Сегодняшний день обещал быть долгим.       — Ка-как тебе ужин? — Тоби наклонил голову, его кудрявые волосы мягко скользнули по лбу.       Ты отдала рамен Салли, от одного только его вида тебя чуть не вырвало. Вчерашним вечером ты так ничего и не съела.       — Хорошо, спасибо за рекомендацию, — ты достала из кармана фартука меню: — Хотите что-нибудь выпить? — голова сегодня казалась тяжелее обычного, шея безвольно болела, ты чувствовала себя как болванчик.       Тоби что-то промычал, расправил плечи и наклонил голову назад. Ты просто тупо смотрела на него, ожидая, когда он наконец сделает заказ. Пока он размышлял, бездействие мозга и тела лишь усиливало сонливость. Ты не могла бороться с усталостью, просто смотрела на парня, пока веки тяжелели.       БАХ!       Твой поднос с шестью напитками с оглушительным грохотом выскользнул из рук и упал на стол, чашка кофе пролилась на плечо Тоби, а остальное с шумом разлетелось по деревянному столу.       — …ошу пр-прощения? — слова Тоби, смешанные с оглушительным звуком падения полного подноса, вывели тебя из оцепенения. — Что, за х-хуйня?! — он резко дернул головой в сторону, поморщившись, и его глаза быстро открылись и закрылись.       — Ох, — пробормотала ты с затуманенным сознанием, — мне очень жаль. Вы в порядке, Тоби?       Ты начала хватать стаканы, стараясь не допустить, чтобы на стол пролилась большая часть апельсинового сока. Вода сейчас не была так важна, стопка салфеток рядом с солью и перцем жадно впитывала её.       — Ты это сс-сделала специально? — он резко развернулся и теперь дико кричал тебе в лицо. — Ты правда п-пытаешься вы-вывести меня из с-себя?! — ты знала этого парня всего три дня, и он всегда был озорным и странно милым, но внезапный всплеск гнева был совершенно неожиданным. По твоему и без того дрожащему телу пробежала ещё большая дрожь.       — Я не пыталась… — ты начала задыхаться, пытаясь объяснить.       — Так ты признаешь это! — Тоби ударил кулаками в перчатках по столу, другие посетители начали пялиться. — В чём твоя б-блять про-проблема? А?! — его пальцы сжимались под странными углами.       — Сэр, — сказала ты изображая очень стрессоустойчивого человека, — я не хотела уронить на вас поднос, — ты была рада, что он позволил тебе продолжить говорить. — Я просто плохо спала прошлой ночью, — ты надеялась, что подобное объяснение успокоит этого непредсказуемого парня.       — Я что, по твое-твоему тупой, да? Думаешь, я на это п-поведусь? — Тоби резко дернул головой в сторону, веки непроизвольно подергивались.       — Сэр, пожалуйста, — ты попыталась скрыть отчаяние в голосе, безнадёжное желание примирения для разгневанных клиентов ощущалось как запах слабой добычи. — Ни в коем случае, я так не думаю, — ты приготовилась разыграть свой козырь в рукаве: предложить бесплатную еду.       — Я бы хотел пог-поговорить с менеджером, — Тоби наклонился вперед, выплюнув эти слова тебе. Твои уставшие глаза сощурились от отвращения или восторга, ты не могла понять, что именно, ты чувствовала лишь легкую нотку озорства под его гневом.       Вы что, сука, издеваетесь? Разве молодое поколение не должно быть более чутким к работникам с минимальной зарплатой? Разве это не свойственно только мамашам, которые возят детей на футбол? Он даже не выглядел обиженным или расстроенным из-за пропитанной кофе рубашки, скорее больше думал о том, что ты сделала это специально.       Ты снова и снова открывала и закрывала рот. Ты не могла ему отказать, и с тяжестью на сердце сообщила:       — Менеджера сейчас нет, — тебе даже не нужно было это проверять, Джексона никогда не было на его рабочем месте. Вероятно, он сейчас курит травку в своей машине на парковке Denny's. — Могу я оставить вам его номер телефона, — ты с трудом сдержала вздох, — чтобы подать официальную жалобу?       Тишина в зале говорила сама за себя: за происходящим наблюдали. Не каждый день кто-то задавал вопрос: «Можно поговорить с менеджером?».       — У меня не-нет… — фыркнул Тоби, с грохотом бросив пустую кофейную кружку на стол. Ты была рада, что он не зацепился за то, что ты не пошла даже проверять, есть ли менеджер на смене сегодня.       — Хотите оставить письменную жалобу? — рядом с кассой стоял «ящик для жалоб». Поскольку Джексон никогда не был на месте и редко брал трубку, вы с коллегами установили этот ящик. Честно говоря, ты не понимала, как до сих пор Джексон или как закусочная работали с таким совершенно некомпетентным менеджером, но она работала. «Ящик для жалоб» был настоящей внутренней шуткой для персонала закусочной «Горячая и Сочная». Каждое третье воскресенье месяца как можно больше из вас оставались после закрытия, напивались и драматично читали жалобы. Никто никогда не пересылал их владельцам сети, да и им было всё равно, они даже читать их не стали бы.       Тоби расправил плечи, словно задумываясь. В любом случае, этот парень сбивал с толку. В первый день он издевается над тобой ради смеха, во второй — пытается быть милым, в третий — кричит, вызывая менеджера. Может, он был под наркотиками, может, психически болен, а может, просто такой же придурок по натуре. Но скорее всего, всё сразу.       — Кон-конечно.       Рядом с коробкой от апельсинового сока в пластиковом стаканчике лежала горсть письменных принадлежностей. Короткие карандаши, закончившиеся чернила в ручках и один черный мелок. Зная, как ужасно будет написать связную жалобу на крошечном листке бумаги этим ужасным и толстым пишущим инструментом, ты схватила мелок.       Почти все взгляды были прикованы к вам, ты подошла к столику Тоби, шлепнув перед ним мелок и бумагу.       — Вот, — ты указала большим пальцем через плечо на коробку от сока, — как закончите, положите записку туда, — ты не собиралась брать заказ этого мелкого засранца. Ты бросила полотенце и салфетки рядом с его мелком, все еще сильно потрясенная произошедшим.       Повернувшись спиной к, как ты предположила, подростку, ты сердито фыркнула и снова начала свой обход, стараясь изо всех сил не выглядеть настолько униженной. Когда ты подошла к столику, увидев знакомый затылок, разговоры в заведении возобновились.       — Здравствуйте, я Т/И, — ты резко остановилась перед столиком Брайана, опасаясь неловкого разговора. Вчера ты соврала о начале месячных, чтобы избежать разговора с ним, это было немного неловко.       — Привет, — Брайан выглядел довольным, видимо, он смотрел то шоу, которое было минуту назад, — горячая и сочная официантка, — он продолжал улыбаться. Ты же надеялась, что он не возьмёт в привычку называть тебя так всегда.       Прежде чем он успел продолжить, ты спросила:       — Вам как обычно? — тебе совсем не хотелось сейчас заводить шутливый разговор, ты устала и немного раздражена.       — Конечно, — он положил руку на спинку диванчика позади себя. — Вы выглядите уставшей, плохо спали? — он наклонился к тебе, делая вид, что заинтересован. Это не застало тебя врасплох так сильно, как внезапный бунт Тоби, но всё равно было тревожным вопросом из-за твоих обстоятельств. Ты не привыкла к тому, чтобы клиенты заботились о твоём благополучии или даже замечали, когда ты переживаешь трудный период.       — Ага, конечно, — ты выдавила из себя позитивный тон, но не могла просто так изливать душу парню, которого знала всего три дня, и то видела его только на работе. — Спала как младенец. Спала так хорошо, что не чувствовала себя такой энергичной уже много лет, — конечно, ты солгала, но это было похоже на жестокую шутку для травмированной души. Ты не чувствовала себя такой сонной с тех пор, как уснула в кузове того пикапа.       — Хорошо, рад, что вы о себе заботитесь, — буквально пропел Брайан. Тебе казалось, что он заметил, как твой голос подскочил на октаву, и обратил внимание на глубокие мешки под глазами. Ты была рада, что он оказался достаточно вежлив и не стал называть это враньем.       — Я сейчас же принесу ваш заказ, — пробормотала ты, записывая его в длинный список.

***

      Тебе не хотелось идти домой, но в то же время отчаянно хотелось лечь и часами лежать без движения. Хотелось накачать пиратских фильмов на ноутбук, погладить Губера и полностью «отключить мозг». Смерть Джеймса тяжелым грузом давила на сознание, пока Салли вёз тебя домой. Ты лишь твердила про себя, что это была личная вендетта. Большинство убийств совершают люди, уже знакомые жертве. Это было просто чудовищное невезение — и для него, и для тебя. Из-за этого ты чувствовала себя менее защищенной даже в собственном доме.       — Я же, блять, знала! — ты, конечно, не знала, но высказать это все равно было приятно. — Эта чертова мразь меня почему-то ненавидит! — по дороге домой ты громко и смачно поливала грязью того брюнета. Это было единственное — помимо мысли о том, что Губер терпеливо ждет тебя дома — что позволяло тебе чувствовать себя хоть сколько-нибудь нормально.       Салли поджал губы, пытаясь безуспешно сдержать смех. Его тело тряслось, пока он издавал короткие, сиплые смешки через нос. Ты знала: он не любил, когда люди злились по-настоящему; он становился пугливым всякий раз, когда кто-то был действительно в ярости. Твой гнев, скорее всего, настораживал рыжего, поэтому ты изо всех сил старалась подать его так, чтобы это не звучало как: «Хочу, блять, хорошенько въебать этому пацану электрошокером». Ты не хотела говорить о насилии и знала, что он тоже старался обходить эту тему стороной.       — Я слы-ы-ышу свадебные колокола! — расхохотался Салли, когда вы подъезжали к твоему дому. Вы оба понимали, что он шутит. Он не питал к Тоби такой же лютой ненависти, как ты, но ты знала: теперь, когда Тоби, похоже, намеренно выбрал тебя мишенью для своих издевательств, Салли тоже испытывал к нему неприязнь.       Подъехав к тротуару у твоего дома, Салли взглянул на тебя: на его щеках пролегли ямочки.       — Смотри, не просиди всю ночь без сна, думая о нём, — пошутил он, но тут же сменил тон: — А если серьёзно, то отдохни. Ты это заслужила, — и ты действительно заслужила.       Ты опустила плечи и шумно выдохнула через нос:       — Хорошо, хорошо, — ты распахнула дверцу машины: — И снова, спасибо, что терпишь всё моё дерьмо.       — Я не «терплю» тебя. Я твой друг! На то друзья и нужны! — возразил Салли. — Увидимся позже, ладно?       — Договорились, — ты захлопнула дверь и слабо помахала ему рукой. Обернувшись, ты посмотрела на бетонное здание, возвышавшееся над тобой. Наконец-то пришло время для отдыха и расслабления.       Ты ожидала, что, войдя в квартиру, сразу же почувствуешь отвратительный запах собачьих экскрементов, но его, к твоему удивлению, не было. Пахло лишь слабым запахом нафталина — как и всегда. Ты отработала смену длиной в шесть часов, неужели Губер дождался твоего возвращения, чтобы ты его выгуляла? Нет. Он был не настолько умён и не обладал такой выдержкой: он ведь ещё совсем щенок.       — Губер? — позвала ты пса, закрывая за собой дверь и поворачивая замок. Шуршание его лап по ковровому покрытию подсказало тебе, что он где-то рядом. Он вышел из твоей спальни, радостно виляя хвостом. Иногда он спал там, но обычно лишь тогда, когда ты спала там сама. Немного странно, но ничего из ряда вон выходящего.       — Привет, малыш! — ты хлопнула ладонями по бёдрам, ключи в твоей руке весело звякнули. — Как дела? — твой голос взлетел на несколько октав выше, когда Губер подошёл поближе.       Он подпрыгнул, встав на задние лапы, а ты взяла его передние лапы в свои руки, придерживая.       — Ой ты мой красавчик! — каким бы ни выдался твой день, Губер всегда мог всё исправить. Он появился у тебя совсем недавно, но уже стал неотъемлемой частью твоей жизни — тем якорем, который возвращал тебя к реальности, когда твои мысли начинали разбегаться в разные стороны.       Сделав несколько игривых шагов вперёд и потряхивая его лапами, которые ты всё ещё держала в своих руках, ты вдруг заметила что-то на холодильнике.       — Что это тут? — ты произнесла это вслух, осторожно опуская лапы Губера на пол. На дверце холодильника висела маленькая желтая бумажка, прикрепленная магнитом: на ней были записаны номер доставки и сайт местной пиццерии. Черными чернилами на ней был нарисован смайлик. — Что за хуйня…? — слова твои звучали резко, но мозг уже бился в панике.       Ты изо всех сил пыталась найти рациональное объяснение этой записке. Ты ведь не ужинала вчера вечером — может, Джеймс оставил её перед тем, как погиб? Нет, это невозможно. Этим утром ты ела хлопья с молоком — значит, открывала холодильник. Записка висела прямо на уровне глаз; её ослепительно-желтый цвет бросился бы в глаза в ту же секунду, как ты взглянула на дверцу, но этой записки там не было. Может, это был полицейский, который завез твой запасной ключ и повел себя при этом как-то странно? Ты пробежала взглядом по кухонной столешнице — ключа нигде не было видно. А что, если это были они? Что, если они вернулись за тобой?       Тебе отчаянно захотелось выбраться из квартиры — казалось, будто стены смыкаются вокруг тебя. Дыхание участилось и стало прерывистым, ты вскинула дрожащие руки к своему лицу.       Нет, это не могли быть они. Это невозможно. Просто невозможно.       Губер ткнулся носом тебе в бедро, и ты вздрогнула. Быстро оправившись от внезапного испуга, вызванного его прикосновением, ты прерывисто выдохнула. Он не стал ластиться к тебе, как обычно. Вместо этого он резко развернулся, радостно виляя хвостом, и помчался прочь — в коридор. Ошеломленная таким непривычным поведением, ты последовала за собакой, машинально раскрыв рот от изумления.       Как только ты вошла в коридор, то увидела, как его виляющий хвост скрывается за дверью твоей спальни. «Гнетущее предчувствие беды» — довольно витиеватый способ сказать: «Кажется, я, блять, сдохну, если войду в эту комнату», — но именно так лучше всего можно было описать тот мгновенный, первобытный страх и ужас, что охватили тебя, пока ты шла вслед за собакой в спальню. Здесь творилось что-то глубоко неправильное. И тебе совершенно не хотелось знать, что именно. Однако ты понимала: если оставить без внимания то, что так заинтересовало Губера, страх перед неизвестностью будет и дальше изводить тебя.       Поначалу ничего явно подозрительного замечено не было. Лишь твоя тесная комната — и Губер. Ты мертвой хваткой вцепилась в дверной косяк, лихорадочно выискивая хоть что-то, что можно было бы счесть «неправильным». Ты перевела взгляд на кровать — и сердце замерло. Из-под подушки выглядывал какой-то тонкий предмет. Живот скрутило спазмом, ладони вспотели. Наверное, это просто какие-нибудь учебные материалы, которые ты забыла убрать. Не накручивай себя — твердила ты в голове, нервно и медленно шагая к кровати.       Губер посторонился, пропуская тебя, пока ты осторожно приближалась к постели. Осторожно протянув руку, ты почувствовала, как дыхание перехватило в горле. Боже, пусть это будет просто что-то с учёбы. Ты резко отшвырнула подушку, бросив её в изножье кровати. Это были не материалы по учёбе.       На простынях лежали черно-белые фотографии, которые Дэн привозил с собой в хижину: с них на тебя в упор смотрел размозженный череп Айзека — и ты тщетно пыталась вдохнуть. По краям снимков виднелись смазанные, но уже высохшие кровавые отпечатки пальцев: бумага слегка помялась там, где её сжимали чьи-то руки, и теперь на неё падали твои собственные, горячие слезы. Ты тут же согнулась пополам: камень, застывший в животе, превратился в огромный валун. Кто бы мог подумать, что бояться может быть так больно.       Это были они. Никто другой на этой ебаной планете не знал об этом, кроме них. Они побывали у тебя дома, в твоей комнате. Они оставили тебе нечто, недвусмысленно сообщающее о том, что они тебя нашли и хотят поиграть. Той ночи им оказалось мало. Может быть, они были в ярости из-за того, что ты с ними сделала, или же просто решили не оставлять свидетелей. Или, может, всё это было как-то связано с Айзеком — и теперь они использовали это против тебя, планируя медленно и мучительно тебя истязать.       Они выжидали. Вероятно, они могли бы прикончить тебя прямо в больнице Таскалусы, но ты не видела ни одного из них — хотя всё это время смотрела в оба. Либо они ждали твоего выздоровления, чтобы получить от тебя максимум «удовольствия», либо им действительно потребовалось время, чтобы тебя выследить.       В любом случае, это ПОЛНАЯ ПИЗДА.       С поразительной ясностью мысли, или же с полным идиотизмом, твой мозг начал лихорадочно искать выход. Ты всё ещё тяжело и прерывисто дышала, захлебываясь своими же рыданиями, но точно знала: времени на то, чтобы свернуться калачиком и жалеть себя, у тебя нет.       До всей этой кровавой бойни ситуация выглядела так: если бы всплыли доказательства смерти Айзека, под суд пошли бы и ты, и все остальные. Но «все остальные» теперь были мертвы. Ты не стала сдаваться властям, потому что считала, что заслужила право на нормальную жизнь. А раз они здесь — значит, что ты не заслужила такой желанной и спокойной жизни.       Ну-ну, пусть попробуют что-нибудь сделать — когда ты уже будешь отсиживать свой срок за решеткой.       Сдаться и, скорее всего, получить пожизненное — или умереть жуткой смертью? Выбор очевиден. К тюремной жизни можно привыкнуть: может, даже заведешь себе симпатичную «тюремную жену». Тебе не хотелось бросать ту жизнь, которую ты с таким трудом строила, но жить тебе хотелось гораздо больше.       Ты бросилась на кухню, распахнув дверцы шкафчика и схватила с полки пакет с кормом для Губера. Нужно насыпать ему еды с запасом — на всю ночь. Ты уже решила, что свой единственный разрешенный телефонный звонок ты потратишь на Салли. Салли сможет найти Губеру новый дом, а сам — как бы горько это ни было — забудет о твоем существовании. Насыпая в пластиковую миску столько корма, сколько в нее вообще могло поместиться, ты с горечью думала о том, как сильно Салли будет убит горем, узнав о твоем аресте. Ты убила подростка, но продолжала вести себя так, словно ты — совершенно нормальный человек. Ты гадала: не возникнут ли у него проблемы с доверием к людям, когда он узнает, кто ты на самом деле? Ты надеялась, что так и будет, ведь ты была настоящей лицемерной тварью, а он был слишком добр — себе же во вред.       Подтянув пакет повыше, ты заглянула в миску с водой — она была полной. Обычно в это время дня она оказывалась либо совершенно пустой, либо опрокинутой на пол. Неужели они напоили Губера? Это было мило, но не давало чувства безопасности. Ты, наоборот, была в ебаной опасности и не знала, к чему еще в твоем доме они могли прикоснуться.       Ты с грохотом швырнула пакет с кормом на стол.       — Губ! Губер! — дворняга радостно прискакал к тебе, зная, что ужин уже готов. Ты опустилась на колени перед мисками, наблюдая, как он резко тормозит у цели. — Эй, — тихо начала ты, всё ещё плача, — я буду скучать по тебе, дружище, — ты обняла его. — Но мне нужно уехать — ради моего же блага, — ты зарыдала, уткнувшись лицом в его мягкую шерсть. — Мама любит тебя, слышишь? А дядя Салли найдёт тебе новый, хороший дом, — он понятия не имел, о чём ты говоришь: он лишь довольно заворчал и расслабленно прижался к тебе в ответ. — Какой же ты хороший мальчик…       Тебе хотелось остаться в таком положении, уткнувшись лицом в его шерсть, и просидеть так долго, как получится. Но ты знала, что не можешь. Тебе нужно было уйти, явиться с повинной и начать жить скучной, дерьмовой и тюремной жизнью. Ты не то чтобы с нетерпением ждала этого, но знала: где-то там, внутри, ты всё равно найдёшь для себя какую-то радость. В любой ситуации есть свои плюсы. И ты предпочла бы именно это, а не очередную взбучку с распоротой грудью.       Отпустив Губера, ты поднялась на ноги. Бросив последний взгляд на свою квартиру, ты открыла дверь, с тоской глядя на пса, который уже с головой погрузился в свою миску с едой.       — Веди себя хорошо, — острота этих слов ощущалась как удар кирпичом по голове: абсолютно неприятно и больно.       Ты закрыла дверь, оставив её незапертой для Салли. Навалившись всем весом, ты толкнула металлическую дверь, ведущую на лестничную клетку. Странно было осознавать, что это последний раз, когда ты видишь эти убогие ступени, но у тебя не было времени мешкать и предаваться грустным размышлениям, глядя на холодный бетон. Ты бросилась вниз по лестнице, твои шаги гулко отскакивали от стен. Ты не забывала в процессе оглядываться через плечо: за тобой никого не было, но казалось, что ты просто обязана бежать. Они могли быть где угодно, ты знала это всё это время, но теперь угроза нависла над тобой, словно надвигающийся шторм.       Ты ворвалась в вестибюль и прямиком направилась к входной двери, по пути минуя соседку сверху. Ты её никогда особо не любила — у неё была привычка пылесосить по средам в три часа ночи. И всё же ты понимала: тебе будет не хватать того, как этот шум тебя будил.       На улице было прохладно. Ты резко осознала, что выскочила из дома впопыхах и теперь тебе не на чем добраться до полицейского участка. Ты вытащила телефон из кармана и приготовилась набрать номер Салли, но тут тебя осенило: он ни за что не повезет тебя в участок. Он решит, что у тебя начался маниакальный эпизод и что ты бредишь. Его мозг просто не сможет принять правду, пока она не будет доказана в суде, настолько сильно он тебе доверял. Была и ещё одна причина: если ты ему не позвонишь, то те люди даже не узнают о его существовании. Ты надеялась, что они про него ничего не знают — и что Салли останется в безопасности, когда всё это закончится.       Придётся идти пешком. Нельзя же просто позвонить в участок и сказать: «Здравствуйте. Я хотела бы, чтобы меня арестовали, пожалуйста».       Закрыв приложение для звонков, ты переключилась на Google Карты. Ты не особо хорошо знала, где именно находится полицейский участок: никогда не думала, что это знание тебе пригодится. Твои большие пальцы быстро забегали по экрану, пару раз ты ошиблась в написании названия улицы. Ты отключила звук на телефоне: тебе было слишком неловко — да и паранойя не отпускала — чтобы позволить навигатору вслух проговаривать маршрут до полицейского участка. До него был всего лишь километр.       Повернув направо, ты зашагала по тротуару. Навстречу дул лёгкий ветерок. Это было бы даже приятно и освежающе, если бы ты не неслась сейчас со всех ног прямиком в тюремную камеру.       Ты резко свернула за угол своего жилого дома, не отрывая глаз от экрана телефона. Врезавшись во что-то твёрдое, ты рвано выдохнула, едва не выронив гаджет из рук. Ты крепко зажмурилась, готовясь шлёпнуться на пятую точку, но падения не последовало. Поочерёдно приоткрыв сначала один, а потом другой глаз, ты увидела перед собой того парня в клетчатой рубашке.       — Ох… эм… — его ладони лежали у тебя на плечах. — Спасибо, — ты восстановила равновесие и стала ждать, когда он тебя отпустит. Его брови были нахмурены от беспокойства, и с такого расстояния можно было уловить едкий, затхлый запах сигаретного дыма. Пока он задавал вопрос, на его подбородке можно было разглядеть легкую, короткую щетину.       — Куда направляетесь? — наконец произнес молодой человек, оторвав от тебя взгляд после чересчур долгого и пристального разглядывания. — В такое время ночи? — добавил он, но сделал это с небольшим опозданием, отчего вопрос прозвучал несколько неловко.       — Просто гуляю, — ты потерла затылок свободной рукой. Ты вовсе не собиралась рассказывать этому незнакомцу, что направляешься сдаваться властям.       Парень в клетчатой рубашке выглядел слегка позабавленным твоим ответом и немного отступил назад, переходя на более социально приемлемую дистанцию для беседы. Впрочем, для незнакомого человека, чьё имя ты даже не знаешь, он всё равно держался чересчур близко.       — Не возражаете, если я присоединюсь? — невинно спросил твой собеседник, но тебе очень хотелось, чтобы он не говорил это именно так. Ты, разумеется, собиралась попытаться выкрутиться из этой ситуации, но то, с какой любезностью он это предложил, заставило тебя почувствовать себя виноватой за отказ. — Кстати, я Тим, — добавил он, пока ты лихорадочно придумывала самую правдоподобную отговорку. Его рука с ожиданием потянулась к тебе.       — Извините, — ты изо всех сил старалась звучать убедительно, намеренно игнорируя его протянутую руку, — я только что пережила разрыв и мне нужно побыть одной, чтобы привести мысли в порядок, — ты скривила губы, изображая обиду. В душе же ты съеживалась от стыда. — Это… — ты не могла взглянуть на него, было слишком неловко, — приятно познакомиться, Тим. Жаль, что при таких обстоятельствах.       — Оу, — в голосе Тима послышалось удивление, он сунул руку обратно в карман. — Что ж… — он цокнул языком, — Понимаю, — ты снова взглянула на него: казалось, его глаза буквально сверлят в твоей голове дыры, настолько пронзительным и непоколебимым был взгляд. — Надеюсь, тебе станет лучше, — Тим обогнул тебя, собираясь пройти мимо. Когда он поравнялся с тобой, его выдох сдул прядь твоих волос. — Ещё увидимся, — он выдавил из себя натянутую улыбку: такую же, какую ты сама обычно натягивала, работая с клиентами, но в ней промелькнуло что-то ещё. Возможно, это была просто паранойя, но тебе совсем не понравился этот блеск в его глазах.       — Ага, пока, — лениво махнула ты свободной рукой через плечо. Снова взглянула в телефон: следующий поворот — через сто метров. Ты зашагала вперёд, но не оглядывалась — скорее всего, этого человека ты больше никогда не увидишь.       В полицейском участке было душно. За стеклянной перегородкой, отделявшей кабинет от вестибюля, в котором стояла ты, сидела женщина. Ты подошла ближе. Будь что будет.       — Извините, — ты не стала стучать по стеклу, — я пришла сдаться.       Женщина, до этого рассеянно глядевшая в монитор компьютера, перевела взгляд на тебя. Очки сползли ей на кончик носа, и она посмотрела поверх них:       — Простите?       — Я убила кое-кого четыре года назад и закопала часть его тела, — ты изо всех сил старалась сохранить невозмутимость, но голос предательски дрожал. — Я могу сказать вам, где находится его… туловище, — продолжила ты говорить, пока женщина удивленно вскидывала брови и нажимала на кнопку, вероятно, вызывая дежурного офицера. Чем безумнее ты выглядела, тем лучше — отметила ты про себя, опуская взгляд на свой свитер с клоуном и понимая, что лицо у тебя красное и ты вся в слезах, а волосы растрепаны ветром и торчат в разные стороны.       Она молчала, разинув рот от изумления.       — Мне присесть, пока я жду, когда меня арестуют? Или как? — ты оглянулась на кожаные кресла, выглядевшие весьма неудобно.       — Вы ведь понимаете, насколько серьезно это обвинение, верно? — её гнусавый голос напоминал женскую версию голоса Майкла. — Признаваться в преступлении, которого вы не совершали — это тоже невероятно серьезно, — она беспокойно заерзала в своем кресле.       — Оу… — видимо она подумала, что ты под кайфом, или типа того. Отлично, пожалуй, ты выглядела слишком безумно. — Я раздробила ему череп камнем. Он умолял меня остановиться, но я не прекратила, — ты изобразила движение: подняла воображаемый камень над головой и с силой обрушила его вниз. — Так что, пожалуйста, арестуйте меня прямо сейчас.       Ты услышала, как распахнулась дверь: к тебе подошёл тот самый офицер, с которым ты разговаривала накануне вечером.       — Вы пришли рассказать нам что-нибудь еще по делу Маккеннета? — никаких любезностей, сплошная работа.       — Я ничего не знаю об этом деле. Я пришла сдаться, — ты пожала плечами, лениво покачивая руками вдоль туловища.       — Что? — из-за усов ты не видела его верхней губы, но по изгибу нижней поняла, что он хмурится: его густые брови в замешательстве сошлись на переносице.       — Я убила одного парня по имени Айзек в Таскалусе… ну, где-то четыре года назад, — слова звучали буднично, но внутри у тебя всё скручивало от напряжения. — Фамилию я забыла, но он числится пропавшим без вести, — офицер подошел ближе. — Найти это дело не должно составить труда.       — Вы под воздействием каких-нибудь наркотиков, мэм? — полиция здесь почти такая же некомпетентная, как и в Таскалусе, да?       — Нет, сэр, — вздохнула ты. Ты ведь, по сути, спасалась бегством, а потому мечтала как можно скорее оказаться в безопасности — за решеткой. — Можете взять у меня анализ мочи на проверку, если вам от этого станет спокойнее, — ещё сегодня утром ты и представить не могла, что будешь сама предлагать помочиться в маленький пластиковый стаканчик, но сейчас ты просто принимала ситуацию как есть.       Он лишь уставился на тебя своими глазками-бусинками: впрочем, его взгляд — как ни странно — и в подмётки не годился по своей пронзительности взгляду Тима. Если бы от одного лишь взгляда можно было схватить сердечный приступ, тот парень убил бы тебя ещё несколько дней назад.       — Это весьма серьёзные обвинения, мэм. Вы осознаёте, что ложь в подобном деле может обернуться для вас крупными неприятностями?       — Да, — тебя это уже окончательно заебало. — Вы могли бы позвонить в полицейское управление Таскалусы, — тебе показалось необходимым объяснить ему суть его же работы, поскольку он, судя по всему, ни черта не понимал в том, что делает. — Спросите их о костях, которые они нашли некоторое время назад. А затем вы сможете сообщить им местонахождение тех костей, о которых знаю я, ведь это я их закопала, — ты говорила медленно, тщательно выговаривая каждый слог: — Через неделю после того, как я убила Айзека, я закопала его туловище за супермаркетом Walmart на Уэст-стрит. В небольшой рощице, оно должно лежать рядом с крупным валуном, поросшим мхом, — ты жестом показала, насколько велик этот камень. — Лесок совсем крошечный, но его невозможно не заметить, — закончила ты, сложив руки вместе.       — Мэм… — офицер перенес вес тела на левую ногу и лениво посмотрел на тебя сверху вниз. — Это не гостиница, — неодобрительно цокнул он языком. — Если хотите где-то переночевать, чуть дальше по улице есть приют для бездомных.       Ну и ублюдок!       — Я же прямо сейчас признаюсь в убийстве! — воскликнула ты, не веря своим ушам. — Разве не этого хочет полиция? Чтобы преступники во всем чистосердечно признавались? Так вот же я! — ты шагнула вперед и резко вытянула руки в его сторону. — Наденьте на меня наручники! Я, блять, совершила убийство! — ты слегка потрясла руками для пущей убедительности.       — Правда? — он посмотрел на тебя поверх переносицы, скользнув взглядом по твоим запястьям, скрытым под одеждой.       — Да! Сколько раз мне нужно это повторять?! — рявкнула ты на него. С каждой секундой его физиономия вызывала всё более непреодолимое желание врезать ему. — Пожалуйста, посадите меня в камеру предварительного заключения, пока будете звонить в полицию Таскалусы! Я серьезно! — ты с тревогой выглянула в окно полицейского участка. Солнце уже садилось, улицы и тротуары освещались огнями с витрин магазинов. Ты не собиралась игнорировать свои ощущения: глаза тебя не обманывали. Кто-то стоял, прислонившись к фасаду пиццерии на противоположной стороне улицы. Ты не видела ничего, кроме смутного силуэта, но от этого зрелища по спине пробежали мурашки. Тебе нужно было оказаться в камере — и немедленно.       — Послушай, милочка, — офицер опёрся на колени, чтобы оказаться с тобой на одном уровне глаз, — я таких, как ты, вижу каждый день, — он сплюнул сквозь усы. — Знаю, ты думаешь, что тюрьма — это отличное место, чтобы переждать какие-то события, но это не так. Там все бессердечные, — его лицо стало ещё более «просящим» удара. — Иди в какой-нибудь приют для бездомных или к семье. Уверен, они по тебе скучают и хотят всё наладить, — это был буквально самый тупой, самый непробиваемый ублюдок, которого ты когда-либо встречала.       Тебя арестуют — хочет он того или нет. Ты не собираешься сегодня ночью стать жертвой какого-нибудь безумного убийцы. Ты резко отдернула руки:       — Я так и думал, — он ухмыльнулся и начал выпрямляться в полный рост. Но прежде чем он успел это сделать, ты сжала кулак своей рабочей руки и с силой врезала ему в скулу. — Уф! — выдохнул он, и его голову резко отбросило в сторону. Ты понимала: мужчине, наверное, больно. Но знала: именно это обеспечит тебе арест.       — Наручники, живо! — ты протянула руки к полицейскому, который только что оправился от твоего удара исподтишка и теперь выглядел чертовски злым. Тебя так и подмывало добавить «пожалуйста», чтобы избежать грубого обращения, однако ты предпочла бы, чтобы тебя немного помяли, чем говорить «пожалуйста» этому толстолобому, безмозглому идиоту.       Офицер рывком сорвал наручники с пояса, гневно раздувая ноздри:       — У тебя будут огромные проблемы, — он жестко защелкнул наручники на твоих запястьях, затянув их чересчур туго.       — Так и должно быть! — тебя всё равно уже арестовывали, так почему бы не дать волю чувствам и не выплеснуть злость на того, кто этого заслужил? — Я, блять, убила человека! — мужчина схватил тебя за плечо и начал подталкивать к двери, через которую вошел сам.       Он втолкнул тебя в холодный коридор, от толчка ты споткнулась. Значит, его выводит из себя почти безболезненный удар исподтишка, но не признание в убийстве? Странный тип. Впрочем, теперь уже было неважно, что он за человек. Он только что спас твою задницу от верной гибели этой ночью.       Тебя затолкали в первую же камеру предварительного заключения, но не раньше, чем он изъял твои немногочисленные личные вещи из карманов спортивных штанов: телефон, ключи, кошелек и электрошокер. Тебе, пожалуй, хотелось бы шарахнуть его шокером, но будучи копом, он, скорее всего, просто пристрелил бы тебя в ответ.       — Не забудьте позвонить в полицейское управление Таскалусы и сообщить им, где находятся кости! — напомнила ты, прижимаясь к холодным белым прутьям.       Офицер лишь цыкнул сквозь зубы. Развернувшись на каблуке своего начищенного до блеска ботинка, он зашагал по коридору, свернул за угол и скрылся из виду.       Ты стояла, слегка опираясь на прутья и рассеянно глядя в пустой коридор. Было просто ужасно, что у тебя не оказалось с собой телефона — хоть как-то скоротать с ним эту долгую ночь. Ты сползла по прутьям вниз и уселась на пол. Что ж, твои собственные мысли полные страха и скорби уж точно не дадут тебе заскучать. Не то чтобы это приносило радость или умиротворение, но занятие всё же нашлось!       Ты надеялась, что этот человек воспринял тебя всерьез и действительно позвонил в полицию Таскалусы. Если же нет — ты бы так разозлилась, что тебя, наверное, стошнило бы. А еще ты была бы невероятно поражена. Впрочем, ты ведь только что врезала ему прямо в лицо. Даже слабый удар должен был квалифицироваться как нападение на сотрудника полиции! Это было незаконно и означало прямую дорогу в камеру предварительного заключения. Если он не позвонит в полицию Таскалусы, ты, вероятно, смогла бы убедить сделать это какого-нибудь другого офицера. Неужели каждый ублюдок в этом здании должен быть напрочь лишен мозгов?       Ты надеялась, что Салли простит тебя за твой обман. Ты надеялась, что семья по-прежнему будет тебя любить. Ты надеялась, что Даг станет навещать тебя в тюрьме и привнесет в твою жизнь немного света. Ты надеялась, что Губер проживет долгую и счастливую собачью жизнь.       Усталость наконец взяла свое — действие ночного адреналина сходило на нет. Веки отяжелели, и голова бессильно склонилась вперед. Ты позволила теплой тьме сна унести тебя прочь. Ты была в безопасности. Твоя семья, друзья и собака были в безопасности. С тобой всё будет хорошо — даже если тебе суждено провести остаток жизни за решеткой — и ты погрузилась в сон без сновидений.