Открой свою душу (Spill Your Guts)

      Жизнь — штука сложная. Ситуации и взаимоотношения напоминают морские узлы: ты понятия не имеешь, как их распутать, да и как они вообще завязались, но вот, ты уже ими повязана. Ты покидала свой отнюдь не безопасный дом, чтобы отправиться в столь же небезопасную закусочную. Тебе совершенно не хотелось туда идти. Шанс увидеть Тоби, притворяющегося нормальным человеком после нападения совсем не входил в твоё представление о веселье.       А еще был Брайан. Ты всё никак не могла решить: то ли он просто несчастный сторонний наблюдатель, которого Тоби держит под своим контролем, то ли он один из них. С одной стороны, он помог тебе немного отдалиться от Роджерса, который больше не преследовал тебя, или, если и преследовал, ты его не видела. С другой же, если они задумали «поиграть» с тобой, то вполне могли подослать кого-то из своих, чтобы тот прикинулся «хорошим парнем». Втереться в доверие, а потом ударить в спину. Ты же смотрела «Холодное сердце», ты знала этот трюк.       Сегодня был явно не твой день: предстояло идти на работу, где тебя поджидал один стопроцентный маньяк-убийца, а другой находился под сильным подозрением. Впрочем, перед тобой открывалось и огромное окно возможностей. Если Брайан действительно окажется одним из них, значит, ты будешь знать в лицо уже двоих. Ты сомневалась, что местная полиция сможет чем-то помочь: ты ведь буквально призналась в убийстве, а они уже на следующее утро отпустили тебя, послав на все четыре стороны. Чтобы обратиться к местным копам, нужны были более веские доказательства, а может, стоило вернуться в Таскалусу? Там-то были напрямую замешаны в расследовании убийств в той самой хижине, именно им было небезразлично поймать этих конченых ублюдков. Ты рассудила так: если выйти на них напрямую и дать описание двух убийц, сославшись на то, что из-за пережитого шока лица остальных стерлись из памяти — им всем пизда!       Было бы обидно, если бы Брайан оказался одним из них, вы с Салли ведь называли его «папочкой». Не самое приятное чувство: называть «папочкой» человека, который пытался прострелить тебе голову. И всё же, было бы огромным моральным удовлетворением упрятать за решетку или, по крайней мере, сделать настолько разыскиваемыми, чтобы они больше никогда не смогли показаться на людях, двоих из тех, кто убил твоих друзей детства.       Ожидая Салли на тротуаре, ты растирала ладонями свои предплечья. На улице сегодня было холодно, и озноб, пробегавший по телу всякий раз, когда ты бросала взгляд в сторону переулка, где тебя преследовал Тоби, совсем не облегчал ситуацию. При виде каждого прохожего ты напрягалась и задерживала дыхание. Любой мог оказаться тем самым человеком.       В поле зрения показалась машина Салли, и вскоре она плавно прижалась к бордюру. И снова, идеальная параллельная парковка, а ведь говорят, что геи не умеют водить. Салли заставлял тебя волноваться: а вдруг они нацелились на него? Если это случится, вина целиком ляжет на тебя. Именно поэтому ты чувствовала непреодолимое желание как можно скорее сбежать из Коридона. Тебе не хотелось бросать жизнь, которую ты выстраивала заново после той роковой ночи, но ты была обязана сделать это ради Салли.       Когда вы только познакомились, ты отметила значки с символикой музыкальной группы, которыми он в тот день украсил свою куртку. Он ответил, что у тебя отличный вкус и, что куда важнее, в голове работает больше трёх извилин. С этого всё и началось. Вот уже три года вы были коллегами. Три года он указывал тебе на симпатичных парней из местных, а ты либо соглашалась с его выбором, либо подшучивала над его вкусом в отношении мужчин. Ты так и не рассказала ему об Айзеке, но всякий раз, когда тебя накрывал очередной приступ паники из-за событий той ночи, он просто обнимал тебя и говорил, что всё будет хорошо, не задавая лишних вопросов. Это работало в обе стороны: когда его мама доводила его до ручки и он, не сдерживая слез, прятался в морозильной камере закусочной, ты приходила и садилась рядом, утешая его и уплетая запасы мороженого. Твоя взрослая жизнь складывалась непросто, порой даже скверно, но Салли всегда был рядом, чтобы скрасить её, и ты подозревала, что он чувствует то же самое.       — Привет! — весело прощебетал он, провожая взглядом проезжающие мимо машины, пока ты открывала дверцу пассажирского сиденья.       — Доброе утро, — буркнула ты. Весь вчерашний день ты провела взаперти в своей квартире, но вместо того, чтобы отдохнуть, лишь нарезала круги по комнатам с ножом в руках, выискивая незваных гостей. Спала ты этой ночью пиздец как плохо.       — Воу! — Салли повернулся к тебе, разинув рот от изумления при виде твоего потрепанного вида.       Порез на щеке был недостаточно глубоким, чтобы накладывать швы, но всё же достаточно серьезным, чтобы не затянуться полностью за какие-то пару дней. Рана поменьше — тонкая полоска рассечённой кожи чуть ниже — уже начала неплохо заживать, но всё ещё оставалась ярко-розовым, болезненно-чувствительным порезом. Рваная рана на щеке была заклеена пластырями, и вовсе не теми хорошими, плотными, которые накладывают в больнице. Нет, ты была слишком бедной для такого дерьма. Это были самые дешевые пластыри, какие только можно было купить: те самые, что ты приобрела, когда только-только переехала в эту квартиру. Они были ярко-синими, с крошечными изображениями игровых контроллеров и ярко-красными надписями вроде «ГГ-ВП», «Трололо» или «Кринж!». Из-за них ты чувствовала себя ребенком, но ты предпочла бы ходить с этой нелепой полоской пластырей на щеке, лишь бы Тоби не увидел, какой урон он тебе нанёс.       — Ты выглядишь... — Салли на мгновение замолчал, подбирая фразу, которая не задела бы твоих чувств, — ...так, словно совсем не спала, — и это была правда. — А что случилось... — он отвернулся, отъезжая от обочины, — ...с твоим лицом? — в его голосе слышалась явная тревога, у тебя сжималось сердце от мысли, что именно по твоей вине он звучал так подавленно.       Ты и правда выглядела как дерьмо, но, по крайней мере, твой наряд был симпатичным. Впрочем, на тебе любая вещь смотрелась мило. Этим утром, пребывая в сонной прострации, ты на скорую руку скомбинировала комплект, который выглядел вполне сносно. Подбор одежды помогал тебе почувствовать, что ты хоть как-то контролируешь свою нынешнюю жизнь, стремительно летящую под откос. Ты надела черные леггинсы, укороченную джинсовую куртку и футболку с забавным принтом. Можно сказать, ты была иконой стиля.       Тебе пришлось солгать. В основном ради него: он бы умер от беспокойства, узнав правду, а если бы не умер сам, ты ни на секунду не сомневалась, те люди убили бы его своими руками.       — Ой! — ты повысила голос на октаву, пытаясь звучать так, словно не являешься живым воплощением катастрофы. — Я всю прошлую ночь не спала, пересматривала все части «Классного мюзикла»! — разумеется, ты этого не делала и не помнила ни единой, блять, детали об этих фильмах. Ни сюжета, ни даже того, сколько их вообще существует. — Я вчера споткнулась о свои собственные огромные лапищи и влетела прямо в кухонную столешницу! Здорово же я приложилась, а? — ты старалась говорить так, будто рассказываешь просто забавную историю, а не лжёшь о том, что на тебя, по сути, напал человек, убивший твоих друзей.       Остановившись у знака «Стоп», Салли несколько мгновений внимательно разглядывал тебя, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу:       — Чёрт, должно быть, ты правда сильно ударилась, — он тебе поверил. Он всегда был слишком доверчив. Тебя постоянно беспокоила одна его черта: он был готов поверить любой «правде», которую ты ему скармливала. Это становилось огромной проблемой, когда речь заходила о его парнях: они вечно пользовались его добротой, а он никогда не замечал подвоха.       — А, да, — ты потерла щеку, рана под бинтами ныла. — Но всё в порядке, — ты опустила руку, положив её на колени. — А ты как? — тебе больше не хотелось говорить о себе, ты просто хотела послушать, как он с легкой грустью рассказывает о чём-то важном для него.       — Ну что ж! — пока он вёл машину, царившая в салоне атмосфера погрузила тебя в состояние полного расслабления. — Вчера вечером мы с мамой... — ты была так утомлена, а голос Салли звучал так умиротворяюще. — ...смотрели «Мамы в танце», и... — слова Салли смешались и слились воедино, пока твои веки тяжелели.       Он стоял всего в нескольких шагах от тебя, слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Его фарфоровая маска взирала на тебя сверху вниз, сквозь чернильную тьму прорезей ты не видела его глаз, но знала: они буквально прожигают в тебе дыры. Неотрывно наблюдают за тобой.       Ты не знала, как выглядит его лицо. Если бы только можно было протянуть руку к его маске и приподнять этот твердый барьер, разделяющий вас двоих... Ты узнала бы их всех в лицо, узнала бы их имена. Ты могла бы пойти в полицию и упрятать их всех нахуй. Какое же это было бы сладкое чувство — поставить мат этим тупым ублюдкам.       Ты протянула руку, вытягивая пальцы так далеко, как только могла. Ты должна была узнать правду. Ради справедливости. Ради мести. Ради самой себя.       Ты схватилась за край его маски и замерла. Единственным звуком, исходившим от него, было приглушенное, тяжелое дыхание. Простой звук, но он наполнил тебя леденящим ужасом.       Сжимая холодный фарфор, ты резко вскинула руку и маска слетела с его лица, отлетев в сторону. Теперь ты могла видеть его. Его лицо.       Там не было ничего, кроме черно-белых помех, жужжащих, словно миллион пчёл.       — .../И? Т/И? — мягкая рука Салли ласково коснулась твоей щеки. Ты распахнула глаза и увидела закусочную. Красное свечение мигающей неоновой вывески «Горячая и Сочная» тускло пробивалось сквозь капли дождя. И когда это успел начаться дождь?       Ты тихо промычала, отстегивая ремень безопасности:       — Прости... — ты широко раскрыла рот и сладко зевнула. — Кажется, я задремала, — ты потянулась, насколько позволяло тесное пространство салона автомобиля.       — Всё в порядке! — брови Салли выражали беспокойство, но его непринужденная улыбка говорила скорее о веселье. — «Классный мюзикл» и правда может вымотать кого угодно! — он отвернулся, убирая свою руку. Вы с ним никогда не были ни родственниками, ни любовниками, но его прикосновения всегда были такими нежными и ласковыми, что даже сейчас не вызывали у тебя приступа паники.       По крыше машины застучали мягкие, дробные капли, с серого неба сверху всё сильнее начинал лить дождь.       — Нам стоит зайти внутрь, — рассеянно заметила ты. В небе проступал легкий фиолетовый оттенок, что было верным признаком приближающейся грозы. Сегодня закусочная, скорее всего, будет почти пуста, разве что заглянут постоянники. Те, кому было глубоко наплевать на капризы погоды: если уж они решили заполучить свои блины с пятидесятипроцентной скидкой, то непременно их получат.       У Салли в машине не оказалось зонта, так что вам обоим предстояло немного промокнуть. Сегодня он подъехал ко входу ближе, чем обычно, но всё же вашим спинам было суждено стать хотя бы чуточку влажными. Вы одновременно распахнули дверцы, предварительно убедившись, что все ваши вещи лежат по карманам. Затем ты выскочила из машины, с грохотом захлопнув за собой дверь. На мгновение ты почувствовала себя ребёнком: бежишь под дождем, а рядом лучший друг. Ты даже рассмеялась.       Хихикать, словно в беззаботной юности, было сродни исцелению. Ровно до того момента, как ты придержала входную дверь для Салли, и в нос ударил запах застоявшегося кофе. Запах реальности, оказавшийся резче, чем капли дождя на коже.       Бросив негромкое:       — Спасибо! — Салли трусцой вбежал внутрь, а ты скользнула следом. Внутри было темнее обычного: естественного света, освещавшего закусочную, сегодня было маловато. Освещение здесь всегда работало с перебоями: одни лампы еле тлели, другие же не загорались вовсе.       — Ну и долго же вы, ребята, — протянул Эмиль из-за кассы, подперев голову рукой.       — Извини, что немного опоздали! На дорогах был жуткие пробки, — небрежно пояснил Салли, отмечая ваше прибытие в табеле и забирая рабочую форму. Ты и знать не знала ни о каких пробках, тебе стало немного неловко оттого, что ты так легко задремала у Салли под боком. А ведь он так увлеченно рассказывал про шоу «Мамы в танцах».       — Что ж, — фыркнул Эмиль, сдувая прядь волос с лица, — сегодня нас явно меньше.       Это было очевидно: вас было всего трое, если не считать Эйприл, которую ты, кажется, заметила на входе в кухню. Ты ни секунды не сомневалась, что и на кухне поваров почти не осталось, ведь в такие дни больше половины кухонного персонала обычно «заболевает». Посетителей тоже было немного, совсем не так, как обычно бывает по утрам. Лишь горстка людей, рассеянных по залу. Кажется, день будет легким. Если бы не Тоби, сидевший за одним из столов в глубине зала и озарявший тебя улыбкой со своего полутемного места. Он поприветствовал тебя своим фирменным жестом: помахал, поочередно сгибая пальцы.       Вы смотрели друг на друга через весь зал. Единственным, что разделяло вас, были столы и стулья. Ты ни за что не позволила бы остальным приблизиться к нему. Как бы сильно тебе ни хотелось держаться от него подальше, ты не собиралась бросать коллег на произвол судьбы с этим мелким засранцем. Ты решила принять его заказ, как своего рода акт псевдо-самопожертвования. Вероятность того, что он тебя убьет, была невелика: вокруг находилось слишком много людей. Правда, камер видеонаблюдения, может, и не было, но если бы кому-то удалось сбежать, лицо этого типа тут же оказалось бы во всех новостях. Он должен был быть умнее, чем пытался казаться.       — Что это за гляделки? — пробормотал Эмиль, завязывая фартук у себя за спиной.       — Мне кажется, они запали друг на друга, — сплетничал Салли, театрально прикрывая рот рукой, но от его слов тебя аж затошнило. Правда заключалась в том, что ты совсем недавно пырнула его ключами в шею. Твое отношение к нему было совершенно однозначным.       Но Салли об этом не знал.       — Всё совсем не так, — кисло возразила ты, принимая фартук, который протянул тебе друг.       Ты не знала, что еще сказать. Тебе не хотелось, чтобы Салли всерьез заинтересовался развитием твоей якобы возникшей симпатии к Тоби, но и вызывать подозрения своим глубоким презрением к этому типу тоже было ни к чему. Разбираться с ним предстояло тебе самой, и, если бы всё зависело от тебя, ты бы держала их двоих на расстоянии как минимум нескольких километров друг от друга. А ещё лучше, чтобы Тоби сидел в тюрьме.       — Мгм-м, — протянул Эмиль, исподлобья разглядывая тебя сквозь челку. — Только не вздумайте целоваться в кладовке, — Эмиль бросил на Салли обвиняющий взгляд. — Ради моего душевного спокойствия.       В тот день ты не работала, но один из посетителей пролил на пол какую-то гадость, и Эмилю поручили это убрать. В итоге он застал Салли с одним из клиентов за весьма вольными ласками.       — Мне это не интересно, — невозмутимо заявила ты, с трудом сдерживая рычание и в упор глядя на постоянника-брюнета. Ты надеялась, что он не слышит вашего тихого разговора.       — Салли, как оказывается, вовсе не самая отъявленная потаскушка во всем нашем регионе, — самодовольно ухмыльнулся Эмиль, пока ты зажимала под мышкой небольшую стопку меню.       — Как грубо! — Салли игриво хлопнул Эмиля по руке.       Ты решила, что разговор исчерпал себя, и просто ушла. Первым тебе встретился столик Брайана, он расслабленно сидел на диванчике. Тебе совсем не хотелось бросать ему дежурную фразу, чтобы он мог её закончить. Он занимал одно из первых мест в твоем списке подозреваемых, и настраиваться на непринужденную болтовню с ним не было никакого желания. Ты всё еще корила себя за то, что включила в этот список такого доброго и отзывчивого человека, однако именно подобные сомнения однажды прижали тебя к сырой стене переулка, лишь потому, что ты не сразу узнала Тоби.       Прищурив глаза и поджав губы в тонкую ниточку, ты спросила:       — Что вам принести? — ты всё же смягчила тон: если Брайан не был одним из них, то твой вопрос, брошенный с таким каменным лицом, выглядел бы весьма грубо. Возможно, если прикинуться слегка заторможенной, это поможет убедительнее отыграть твою недавнюю ложь о том, что ты под кайфом. А может, он просто решит, что ты не в себе из-за ломки. Взглянув на тебя то ли с растерянным удивлением, то ли с едва скрываемым весельем, Брайан начал:       — Всё как обычно. Спасибо, — убийца он или нет, но он прекрасно понимал: ты ничуть не горишь желанием с ним разговаривать. Возможно, он позволял ситуации развиваться именно так, чтобы ещё больше убедить тебя в том, что он просто милый, вежливый парень. А может, его пристальный взгляд, устремленный тебе в лицо, был нужен вовсе не для того, чтобы выискивать твою реакцию, а лишь для того, чтобы разглядывать твои дурацкие пластыри.       — Поняла, — пробормотала ты, отворачиваясь от него и на ходу делая пометку в высокой стопке заказов. Тоби был единственным посетителем поблизости. Ты была уверена, что Эйприл и Салли уже занимаются теми немногими посетителями, что рискнули выбраться из дома, невзирая на надвигающуюся грозу. Белый шум дождя нарастал по мере того, как ливень усиливался. Казалось, он крепчал с каждой секундой, заглушая даже твои шаги.       — Чего тебе, блять, надо? — ты швырнула меню на стол с фальшивой, но полной отвращения улыбкой. Ты говорила вполголоса, чтобы коллеги не услышали той чистой злобы, что сочилась из твоего голоса. Ты по-настоящему ненавидела этого парня всей душой.       — Поч-почему ты т-так груба с посети-посетителем? — Тоби склонил голову набок, прижимая открытую щеку к ладони в перчатке. Когда он улыбнулся, пластырь на его щеке сморщился. Тебе до зуда хотелось сорвать его и врезать кулаком по этой его ублюдской роже.       — Прекрати эту чушь, ты, мелкий уличный крысенок, — прошипела ты, ведь была слишком уверена в себе, думая, что он не убьет тебя прямо здесь и сейчас.       — Мне нужно снова поз-позвать менеджера? — мешки под его глазами сморщились от удовольствия, когда он говорил.       — Менеджера нет, — тебе хотелось схватить тупой столовый нож и воткнуть его ему в один глаз. Но ты бы этого не сделала, ты была на публике, среди нормальных людей. Он хотел, чтобы ты держала в секрете вашу недавнюю небольшую беседу, и ты поддашься, но при этом будешь игнорировать инстинкты самосохранения, которые кричали: «Будь добрее к этому человеку, может быть, он оставит тебя в покое». Вежливость не вернет Джен, вежливость не спасет жизнь. Если суждено умереть, ты сделаешь это с достоинством и будучи злой стервой по отношению к тем ублюдкам, которые этого заслуживали.       — Чего ты хочешь? — для окружающих вы выглядели так, будто говорили про меню, но между вами двумя было ясно, что ты спрашиваешь, почему он снова ворвался в твою жизнь с топорами.       — А, ну ты же знаешь! — он несколько раз расправил плечи, одарив отвратительной улыбкой, которую можно было бы принять за очаровательную. — Я просто хочу повеселиться! — прощебетал он искренне, и это ввело тебя в бешенство.       — Ты отвратителен, ты же знаешь, — прошипела ты ему обвиняюще, опускаясь до уровня его глаз. Если бы Салли или Эмиль посмотрели на него, они бы точно подумали, что что-то не так. Ты цокнула языком в ответ на его хихиканье в ладонь: — Можешь развлекаться на той ебаной парковке, потому что я внесу тебя в черный список заведения, — ты резко повернула лицо к двери. На улице стемнело, лил сильный дождь. Мысль о том, что он промокнет до нитки и будет дрожать, немного обрадовала. Он это заслужил.       Тоби сжал руку у рта в кулак и, едва сдерживая смех, все еще глядел на тебя.       — Ты... ты собираешься внести меня в-в черный спи-список? — его плечи противно подпрыгивали от смеха. Внезапно он прекратил все свои движения и замер, его голос понизился: — Попробуй, — отсутствие тиков или заикания, приправленное серьезным насмешливым предупреждением, вызвало у тебя мурашки по коже.       — Всё, что мне нужно сделать, это внести твоё имя в список, — ты понимала: он провоцирует тебя попытаться вышвырнуть его силой, но ты не собиралась клевать на эту наживку. Ты прекрасно знала, что этот смазливый хлюпик на самом деле сильнее тебя.       — Ты этого н-не сделаешь, — в его глазах вспыхнул острый, хищный огонёк. — Во-первых, это не-не сработает. А во-вторых, если ты всё-таки это сделаешь, я вспорю брюхо твоему при-приятелю, который стоит там, — он лениво махнул свободной рукой куда-то тебе за спину. Ты инстинктивно обернулась и увидела рыжего парня, который, прислонившись к стойке Эмиля, прятал улыбку за меню, пока они с Эмилем разглядывали тебя и Тоби. Ваша близость, этот напряженный разговор вполголоса, со стороны могли выглядеть как начало новой сплетни.       Ты оттолкнулась от столика Тоби, снова посмотрев на него.       — Ладно. Можешь остаться, — твои слова звучали так, будто именно ты решаешь, останется он или нет, но на самом деле вы оба прекрасно понимали: главный здесь — он. Это наносило болезненный удар по твоей гордости, но ты решила принять это как должное, насколько это вообще возможно. Ради Салли.       Тоби оторвал голову от ладони и выпрямился. Несколько раз поморщившись, он принялся часто-часто хлопать ресницами.       — Мне воды, — начал он с улыбкой, — без льда.       Ты плюнула ему в напиток и гордилась этим. Он пытался сыграть у тебя на нервах своим “без льда”, пытался заставить думать, что будет изводить тебя всю смену. Ты молча с грохотом поставила стакан ему на стол. Удивительно, но он не попросил добавить льда. Однако, стоило тебе отвернуться, как из-под стола резко вылетела его нога, подсекая тебя под щиколотку.       — Уф! — глухо выдохнула ты, упав на пол. Приземлившись на ладони и предплечья, ты почувствовала, как джинсовая куртка слегка задралась на руках. Ты увидела темно-коричневый синяк — след от его хватки, оставшийся ещё с того дня. Это было горькое напоминание о том, что твоего электрошокера больше нет, но в то же время, напоминание о том, что ты способна постоять за себя, имея при себе лишь связку ключей.       Ты испепеляла его взглядом, несколько передних прядей волос упали тебе на лицо. Он выглядел совершенно счастливым, глядя на твою чистую, неприкрытую ненависть. Он напоминал ребенка в кондитерской. Психопатичного ребенка, который засорил все унитазы, наплевал в сладости, пырнул ножом кассира и обозвал тебя сукой.       — Ты в по-порядке, Т/И? — он по-детски хихикнул, прикрыв рот ладонью.       — Иди нахер, — прошипела ты этому «переростку», поднимаясь с пола. К счастью, у тебя в руках не было других заказов, которые могли бы расплескаться по полу. Это напомнило тебе о том, что ты уже несколько дней не видела Дага. Мысль о том, что тебе больше не приходится через день выдавать сырое яйцо какому-нибудь наркоману, казалась непривычной. Ты гадала, чем он так занят, но в то же время надеялась, что он не валяется мертвым где-нибудь в подворотне. Неважно от чего: от передозировки или от удара ножом в спину.       Тоби продолжал хихикать, этот жуткий звук был слышен даже сквозь стук дождевых капель по оконным стеклам. Сдув с лица несколько выбившихся прядей, ты выпрямилась во весь рост. Затем наклонилась, чтобы подобрать с пола несколько меню, которые несла с собой.       Снова выпрямившись, ты встретилась взглядом с Брайаном. Это не показалось бы странным, если бы он не числился в твоём списке подозреваемых: в списке тех, кто мечтает выпустить твои внутренности наружу. Раньше его взгляд казался легким и игривым, но теперь в нем читалась откровенная хищная угроза. Ты всё ещё не была полностью уверена, нельзя же просто пойти в полицию и обвинить невинного человека в убийстве. Тебе оставалось лишь внимательно следить за происходящим в поисках какой-нибудь неопровержимой улики.       Колокольчик над входом в закусочную глухо звякнул, вторя шуму дождя, который вдруг резко усилился, а затем снова приглушился. Ты перевела взгляд с Брайана на Тима, стоявшего в дверях и промокшего до нитки. Ярко-красный цвет его фланелевой рубашки потемнел от влаги, почти сливаясь с черными клетками узора. Ты видела, как он тяжело дышит: грудь его мерно вздымалась и опускалась. Волосы у него были мокрыми и растрепанными.       Ты услышала, как Эмиль негромко сказал ему садиться где захочет. Салли был на перерыве: он сидел за столиком в другом конце зала и копался в телефоне. Эйприл ушла на кухню, чтобы забрать заказ для очередного посетителя. Значит, тебе придется взять его столик.       Ты направилась к промокшему посетителю, который уже устроился за столиком, подальше от всех остальных. Это стало для тебя настоящим облегчением: оказаться подальше от тех двух мужчин, чье присутствие заставляло тебя нервничать. Мысленно поблагодарив судьбу, ты начала:       — Тебе как обычно, Тим? — ты произнесла его имя с дружелюбной улыбкой.       — Ага, — он начал барабанить пальцами по столу, про себя ты пожелала, чтобы он этого не делал. Маски поступал точно так же, когда ты слишком долго не отвечала, или же стучал. И то, и другое повергало твой разум в состояние легкой, тягостной паники. Словно ты снова оказалась в своей комнате, сжимая в руках электрошокер и пытаясь не уснуть.       — Поняла, — тебе хотелось почувствовать себя нормальным человеком, поэтому ты задала вопрос, скорее для себя и из легкого беспокойства: — С тобой всё в порядке? — ты не стала спрашивать, какого черта его совсем не трясет от холода.       Тим, выглядевший слегка удивленным, опустил взгляд на свою промокшую одежду:       — Ага, да, — он снова посмотрел на тебя ленивым, полуприкрытым взглядом, — просто была кое-какая работа, — он ведь говорил, что он охотник, да? — Заняло больше времени, чем обычно, — он слегка наклонил голову, одарив тебя кривоватой улыбкой: — Ты меня ждала?       Ты открыла и тут же закрыла рот, не зная, что ответить.       — Я... — ты отвела взгляд, тебе было непривычно, когда тебя вот так заставали врасплох. — Просто беспокоюсь о ценном клиенте, вот и всё, — ты быстро взяла себя в руки, одарив его игривой улыбкой. Часть тебя была на грани: неужели этот горячий парень только что с тобой флиртовал? С другой стороны, он был слегка жутковат, а ты — ходячим трупом, так что шансы найти любовь были ничтожно малы.       Тим с самодовольной ухмылкой открыл рот, чтобы отпустить какую-нибудь колкость в ответ.       — Т/И! — выкрикнул Салли. Ты резко развернулась на каблуках.       — Что случилось? — в его голосе слышалась тревога, а на лице застыл неподдельный ужас.       — Это мама, — он развязывал фартук, пальцы его дрожали. — Она очень сильно пострадала, — по той тревоге, что звучала в его голосе, было ясно: сейчас не время для подробностей. — Её положили в больницу. Я еду к ней, — это было плохим знаком, и не только по одной причине. Во-первых, мама Салли и без того была довольно болезненной, госпитализация могла означать для неё верную смерть. Во-вторых, сотрудникам разрешалось отлучаться с работы лишь в экстренных случаях вроде этого, а ты, в отличие от Салли, не приходилась этой женщине родственницей. — Прямо сейчас. Ты сможешь сама найти, на чём добраться домой? — конечно, его больше волновало, как ты доберёшься домой, чем то, чтобы поскорее сорваться с места и поехать к маме.       — Да, конечно! Иди скорее! — подтолкнула ты его. Ты могла бы поехать с Эмилем, правда, тогда тебе пришлось бы слушать его странную музыку и разговоры о чучеле летучей мыши, болтавшемся на ножке зеркала заднего вида. Но ты предпочла бы ехать так, лишь бы Салли успел увидеть маму, пока не стало слишком поздно. Оставалось лишь надеяться, что она просто неудачно упала и совсем скоро снова будет на ногах.       — До встречи! — сунув телефон в карман, он махнул тебе рукой и выскочил через входную дверь.       Твои плечи бессильно опустились. Ну и ну. Поездка с Эмилем означала, что ты попадёшь домой гораздо позже, ведь его смена длилась до самого закрытия. Тебе и раньше доводилось работать до закрытия, но ты всегда старалась этого избегать. «Горячая и Сочная» обычно работала примерно до десяти вечера. А потом приходилось ждать, пока уйдут последние посетители, чтобы можно было начать уборку. Это всегда было сущим наказанием.       — Прости? — ты почувствовала, как Тим легонько постучал тебя по тому самому запястью, на котором ещё с недавних пор красовался синяк. Ты изо всех сил старалась не выдать своей боли и не отдёрнуться слишком резко.       Убрав руку и заведя её за спину, ты выдавила из себя сбивчивую улыбку:       — Да?       — Я мог бы подвезти тебя домой, — небрежно предложил Тим, пожав плечами. Ты не знала, как к этому относиться. Тим казался вполне нормальным парнем, но ты его почти не знала. С другой стороны, если остаться на смену Эмиля, то, возможно, Тоби будет приставать к тебе всё это время. А вдруг он нападет на вас обоих, как только все остальные разойдутся? Внезапно это предложение показалось тебе настоящим подарком судьбы.       — Только если ты не против! — ты не хотела показаться чересчур навязчивой. — Моя смена заканчивается через пару часов, и я не хочу заставлять тебя ждать, — ты прекрасно знала, что этот мужчина мог часами просиживать в закусочной, занимаясь бог весть чем. Время у него было, ты же просто хотела выглядеть вежливой и не выдать того, что до смерти боишься за свою жизнь.       — Разумеется, я не против, — в твоих глазах Тим был подобен божеству. Ты надеялась, что этот добрый человек не заметил глупого принта на твоей футболке, за который резко стало стыдно. А если и заметил — то промолчал.       Смена закончилась раньше, чем ты ожидала. Большую часть времени ты провела, сверля Тоби взглядом с максимально возможного расстояния. Время от времени он вскакивал со своего места и делал движение, словно собирался броситься к тебе лишь для того, чтобы остановиться и расхохотаться, когда ты от испуга подпрыгивала и падала на задницу. Разумеется, ты отвечала ему мелкой пакостью: когда никто не видел, ты плевала ему в еду. Навредить ему физически ты не могла, причинение телесных повреждений клиенту каралось законом. К тому же оставалась эта странная загадка: его шея выглядела совершенно целой. В последний раз, заметив твой пристальный взгляд, он зацепил пальцем воротник своей водолазки и оттянул его вниз, демонстрируя абсолютно зажившую кожу. Он улыбнулся, глядя на твое выражение лица, пока ты стояла с отвисшей челюстью. Что вообще за люди здесь обитали?       Как бы то ни было, ты отправлялась домой раньше, чем планировала. Прочь от этого исчадья ада и от того тихого, жутко подозрительного мужчины, который сидел у окна и что-то усердно записывал в маленький блокнот. Тим любезно разблокировал дверцы машины, прежде чем вы оба выбежали под дождь. К концу дня он только усилился.       Он придержал входную дверь, пропуская тебя:       — Дамы вперёд, — произнес он с легкой улыбкой, в тусклом свете его суровые черты казались мягче.       — Ой, благодарю вас, — ты улыбнулась высокому мужчине и бросилась к машине, на которую он указал как на свою собственную. Это был минивэн. Он до боли напомнил тебе минивэн семьи Бейкеров. Шаги Тима позади тебя звучали тяжело и гулко. Ты знала: не было никакой нужды оглядываться через плечо, чтобы проверить, он это или кто-то другой, но всё равно сделала это: чисто инстинктивно, да и из-за той новой, «забавной» пугливости, что теперь вызывало в тебе буквально всё. Заметив твой взгляд, направленный на него, он сбросил с лица это нечитаемое выражение, и оно тут же расплылось в дружелюбной улыбке.       Резко распахнув пассажирскую дверцу, ты буквально влетела в салон. Машина качнулась, когда к тебе присоединился Тим. Внутри стоял совершенно удушливый запах сигаретного дыма. Ты изо всех сил старалась не выдать своего недовольства этой едкой вонью. Он подвозил тебя домой, а значит, ты была твердо намерена вести себя максимально вежливо.       — Прости, если я тут что-нибудь намочу, — ты попыталась как можно сильнее вжаться в пассажирское сиденье, чувствуя себя немного неловко в чужой машине, словно не хотела злоупотреблять гостеприимством.       — У меня и так уже куча вещей промокла, — он резко вставил ключи в замок зажигания, ты заметила обратную сторону деревянного брелока, висевшего на ключах. Вероятно, это был один из тех сувениров, на которых вырезано имя владельца. — Не бери в голову, — он перекинул руку через спинку сиденья между вами, разворачивая корпус, пока выезжал задним ходом с парковочного места.       — А, ну ладно, — рассеянно ответила ты, когда он остановил машину. Ты достала телефон, радуясь, что он не промок, и включила Google Карты. Он подъехал к краю парковки, рёв мотоцикла заставил тебя оторваться от экрана. Тим подвел минивэн к выезду и остановился, пропуская машину, чтобы выехать на улицу. В этот момент рядом с минивэном показалось лицо Брайана, в мотоциклетном шлеме. Позади него, лениво откинувшись, сидела фигура поменьше, тоже в шлеме. Ты и не знала, что у Брайана есть запасной шлем. Может быть, он был бы тебе слишком велик или мал. Как бы то ни было, этот спутник приветственно помахал тебе знакомым жестом, и вскоре они вдвоем умчались прочь. Они поехали в ту же сторону, где находилась твоя квартира.       Тебя охватил леденящий ужас. Либо Тоби заставлял Брайана выполнять свои поручения, либо сам Брайан был одним из них. Смайлики, которые Брайан неизменно рисовал на своих чеках, всякий раз напоминали тебе о той ночи, о том смайлике, нарисованном прямо на запотевшем стекле.       Google Карты начали прокладывать маршрут до твоего дома. Но Тим рванул в сторону твоей квартиры еще до того, как навигатор успел выдать голосовые подсказки. Вероятно, он просто увидел твой телефон — ничего подозрительного в этом не было.       — Итак... — Тим постукивал пальцами по рулю. — Ты сегодня как-то слишком пристально разглядывала того парня, — это замечание пронзило тебя насквозь: неужели всё было настолько очевидно?       — Э-э... — ты не хотела ничего ему рассказывать: это могло стоить ему жизни. — Да, — ты решила лишь слегка исказить правду, это выглядело бы куда убедительнее, чем откровенная ложь. — Просто он жуткий, — тебе показалось, что ты услышала, как Тим с насмешкой фыркнул. — Он проявляет интерес к моему другу, а я не хочу, чтобы он к нему подкатывал, — на самом деле он проявлял интерес к тому, чтобы самым зверским образом выпустить Салли кишки. — Итак, — ты скрестила руки на груди, — потому я наблюдала за ним, — твой голос звучал куда убедительнее, чем в тот раз, когда ты врала насчет кокаина. Ты становилась всё искуснее во лжи, и сама не могла решить, хорошо это или плохо. Тим кивнул. Google Maps подсказывал ему маршрут, но он снова свернул раньше, чем притормаживающая система успела дать команду.       — Кажется, он тот ещё фрукт, да? — на его губах играла улыбка. Вероятно, он любил сплетни, хоть и не выглядел таким человеком.       — А-а... — ты опустила взгляд на свою влажную джинсовую куртку, прикрывая ею ушибленное запястье. — Да уж, — горько выплюнула ты. Тим удивленно вскинул брови, обернувшись на тебя: твой тон прозвучал чересчур резко. Нужно было как-то сгладить ситуацию. — Музыка есть? — ты кивнула на магнитолу, которая оставалась выключенной.       — Ох... э-э... — он нажал на кнопку, и раздался щелчок. — Конечно.       Из динамиков полились фанковые электронные ритмы. Тим совсем не выглядел человеком, которому могла бы нравиться подобная музыка. Ты узнала эту песню. Дэн постоянно крутил её в старшей школе. С виду он казался фанатом классического рока, но на самом деле обожал всякую странную электронную дичь.       A mask of my own face, I'd wear that, I'd wear that, I'd wear that mask of my own face, I'd wear that, I'd wear that.       — Не думала, что тебе может нравиться электроника, — задумчиво произнесла ты вслух, поворачиваясь к мужчине. Нахлынули горько-сладкие воспоминания о Дэне. Впрочем, по большей части горькие.       Он лишь улыбнулся:       — Эта машина принадлежала моему другу, пока он не отдал её мне. Вечно забываю вытащить из магнитолы его кассету с миксом, — ты удивилась: в большинстве современных машин уже не встретишь кассетных проигрывателей — а в этой он был.       Id wear it to a hoedown, and I'd dance with all the bells, And none of them would know that I was secretly myself.       — А-а... — тебе вспомнилось, как вы с Джен в старшей школе слушали свои дурацкие самодельные плейлисты. — А какая музыка нравится тебе самому? — было бы неплохо узнать получше человека, который так любезно согласился тебе помочь.       I'd rob my apartment and I wouldn't give a damn, I'd blame it on the person that nobody knows I am.       Тим тихо напевал что-то, бросая на тебя взгляды. Дурная привычка для человека, ведущего машину в ливень.       — Мне нравятся многие классические вещи, — он и выглядел именно таким человеком. — Правда, слушать музыку удается нечасто.       I look into my eye holes, what do I see? Look into my eye holes, what do you see? I look into my eye holes and what do I see?.       Дорога впереди была почти непроходимой, Тим вел машину значительно ниже допустимого предела скорости, соблюдая осторожность.       — Это грустно, — вырвалось у тебя, ты даже не подумала сдержать этот комментарий. Музыка — это нечто столь одухотворенное и целительное, и хуёво, что ему не удается слушать её чаще.       A handsome motherfucker motherfucking looking back at me.       Снова бросив на тебя взгляд, он произнес:       — Всё не так уж плохо, — он закончил фразу неловким смешком, от этого тебе стало его ещё больше жаль. Из слегка жутковатого, но горячего парня он постепенно превращался в вызывающего искреннее сочувствие, но всё равно горячего парня.       A mask of my own face, I'd wear that,I'd wear that, I'd wear that mask of my own face, I'd wear that, I'd wear that.       — Ну, от этого ты не умрешь, — на мгновение ты мысленно вернулась к собственной ситуации, вспомнив, что сама как ходячий мертвец. — От того, что не слушаешь музыку... но... — с невольным вздохом ты подумала о неделях, прошедших после убийства Айзека. Ты уставилась на дождь впереди, словно он мог дать ответы на все твои проблемы, словно он мог вернуть Джен, и ты смогла бы всё уладить, чтобы ей не пришлось умирать рядом с тобой на такой горькой ноте. — Она может помочь пережить трудные времена, — когда ты посмотрела на него с кривой улыбкой, он снова разглядывал тебя. Опять же, ужасная привычка для водителя. Он поспешно перевел взгляд обратно на дорогу, позволяя музыке и шуму дождя заполнить паузу в разговоре.       I'd wear it on Thanksgiving and I'd laugh in the parade, at all the people hissing, knowing I'm the one they hate.       Песня была бодрой, но навевала на тебя глубокую меланхолию. Ты гадала: может быть, остальные попали в ад? Может, они ждут тебя там? Ты размышляла о том, какие разговоры вы вели бы с Джен, если, конечно, загробная жизнь вообще существует. Если есть хоть что-то, чего мог бы с надеждой ждать такой человек, как ты. Ты спрашивала себя: почему всё это случилось в ту ночь? Зачем они убили всех? Какое им было до этого дело? Неужели вы все просто оказались не в том месте и не в то время? Было ли это и вправду просто случайным актом насилия?       And at the big finale I would tear my face away, and smile as they grip their own and try to do the same.       — О чём задумалась? — непринужденный вопрос Тима вырвал тебя из плена мыслей. Ты и не заметила, как опустила взгляд себе на колени, как крепче стиснула предплечья и как твои губы скривились в угрюмой гримасе.       — Ой! — расслабив мышцы, ты воскликнула: — Да ничего особенного, — он вопросительно смотрел на тебя, голос твой дрожал. — Просто эта песня кое-кого мне напоминает.       I look into my eye holes and what do I see? Look into my eye holes, tell me what you see.       — Правда? — в его голосе проскользнул интерес, но скорее всего, он просто пытался заполнить неловкую паузу в разговоре. — Кого?       Ты не знала, как назвать Дэна. Он никогда не был тебе другом, но ты знала его лучше, чем простого знакомого. То, что он спас твою жизнь, пожертвовав ради этого собой, было последним, чего ты могла от него ожидать, но он всё же сделал это. Слишком уж противоречивые чувства вызывал у тебя этот... покойник.       — Просто... — ты на мгновение запнулась. — Тот, кого я когда-то знала, — ты шумно выдохнула носом, тебе уже хотелось поскорее оказаться дома и выплакаться. — Он любил эту песню, — ты слабо, без особой искренности, улыбнулась в сторону магнитолы.       I look into my eye holes and what do I see? A handsome motherfucker motherfucking looking back at me.       — Должно быть, он был для тебя кем-то особенным, — озвучил свою мысль Тим, глядя на дворники, которые со скрипом и стоном метались туда-сюда по лобовому стеклу.       A mask of my own face, I'd wear that, I'd wear that, I'd wear that mask of my own face.       — Может быть, и был, — ты почувствовала, как на твоем лице появляется грустная улыбка. Ты и сама не знала, кем он тебе приходился, ты знала лишь одно: той ночью в домике он спас твою жизнь. Он пожертвовал собой, чтобы вы с Джен смогли уйти. А ты позволила Джен умереть.       — Вы прибыли в пункт назначения, — роботизированный голос Google Карт окончательно вырвал твои мысли из воспоминаний о Дэне. Ты вздрогнула, нужно было срочно сменить этот голос на что-нибудь менее похожее на дурацкий, искаженный голос Худи.       Заметив, как ты вздрогнула от этого звука, Тим улыбнулся тебе. Тебе хотелось бы, чтобы он не находил твой легкий испуг забавным, но ты знала: он не желает тебе зла. Тим был славным парнем, который просто подвез тебя до дома. Тим не желал тебе зла.       Выключив магнитолу, Тим повернулся к тебе, пока ты отстегивала ремень безопасности.       — Огромное спасибо, что подвез меня, — ты одарила его милой улыбкой. Этого показалось мало, и ты шутливо добавила: — Я буквально жизнью тебе обязана.       Ты потянула за дверную ручку, раздался глухой щелчок. Дверь не открылась. Он еще не разблокировал замки.       Тихо, с придыханием усмехнувшись, он подался вперед:       — Прости, замки иногда капризничают, — его лицо оказалось слишком близко от твоего, а рука скользнула у тебя над головой, когда он потянулся через твое плечо.       — Ничего страшного, — во рту у тебя пересохло от такой близости. И не только потому, что он тебя привлекал: просто всякий раз, когда ты оказывалась так близко к кому-то, этот кто-то либо вел себя мило и нежно, как Салли, либо пытался засадить тебе нож в задницу. Это была непроизвольная реакция твоего израненного тела.       Он резко приблизился и потянул за дверной замок. Ты не понимала: почему он просто не позволил тебе сделать это самой? Он даже не взглянул на замок, его темные глаза просто впились в твои. Со щелчком дверь наконец отперлась, Тим отстранился, откидываясь обратно в кресло. Его рука скользнула мимо твоей головы, поправляя выбившуюся прядь волос. Ты вздрогнула: тебе всегда нужно было знать заранее, когда к тебе прикасаются, если, конечно, была такая возможность.       — Насчет «всей жизни» поговорим позже, — усмехнулся Тим, когда ты открыла дверь. — Ещё увидимся, — он неловко помахал тебе рукой, прежде чем ты выскочила из его машины.       — Ещё раз спасибо! — ты захлопнула дверь, и в ту же секунду холодные струи дождя обрушились на твою кожу. — Пока! — ты помахала рукой через плечо, забегая во вращающуюся дверь подъезда.       Губер подпрыгнул от радости, увидев тебя. Его миски с едой, что, в общем-то, уже нисколько не удивляло, были полными. Им действительно нравилась твоя собака, и это чертовски раздражало. Ведь он был твоим вонючим маленьким сыночком-лапочкой, а не их!       Сбросив мокрый деним с плеч и бросив его на кухонную столешницу, ты удовлетворенно вздохнула. Как же приятно было избавиться от одежды, которая давила на тебя, словно тяжелый кирпич. Однако внутри, в животе, по-прежнему ощущалась тяжесть. Та, что Тоби поселил в тебе несколько дней назад. Тяжесть, которая вопила, заставляя тебя постоянно оглядываться через плечо. Тяжесть, которая твердила: здесь ты в опасности. Тебе нужно было найти способ выбраться из города, и сделать это так, чтобы по пути они не убили ни дорогих тебе людей, ни твою собаку.       Тук-тук.       Ты вздрогнула, поворачиваясь к входной двери. Губер залаял, насторожив уши и радостно виляя хвостом.       Не получив ответа, ты направилась на кухню и выдвинула ящик со столовыми приборами. Ты называла это столовым серебром, но на деле это была скорее пластмасса да пара тупых ножей из дешевого металла, которые гнулись, стоило лишь попытаться разрезать что-нибудь потвёрже. Ты схватила один из ножей, самый острый из всех: крошечный нож для чистки овощей, о который ты однажды порезала палец. По крайней мере, плоть он резать мог, пусть и с трудом.       Тук-тук.       — Чего тебе надо, ублюдок? — прошипела ты в сторону двери, выходя из-за барной стойки. Ты остановилась в нескольких футах от входной двери — там, где сидел Губер, выжидающе помахивая хвостом. Ты угрожающе наставила свой крошечный нож на дверь, со стороны это выглядело довольно глупо.       Тук-тук.       Ты не ответила, лишь злобно сверлила дверь взглядом. Вскоре в щель бесшумно проскользнул желтый клочок бумаги.       Тук-тук.       Если ты хотела, чтобы тот, кто стоял за дверью, убрался восвояси, записку нужно было прочесть. Одной рукой ты продолжала держать крошечный нож наготове, направляя его в сторону двери, а другой потянулась к полу, осторожно приближаясь к ней. Записка выглядывала из-под двери лишь наполовину. Скорее всего, это было сделано для того, чтобы человек с той стороны мог заметить, когда ты её возьмешь.       Зажав клочок бумаги между большим и указательным пальцами, ты посмотрела на записку, одновременно отступая от двери назад. В ней было: 11010000 10100011 100000 11010000 10111100 11010000 10110101 11010000 10111101 11010001 10001111 100000 11010000 10110101 11010001 10000001 11010001 10000010 11010001 10001100 100000 11010000 10111111 11010000 10111110 11010000 10110100 11010000 10110000 11010001 10000000 11010000 10111110 11010000 10111010 101100 100000 11010000 10111010 11010000 10111110 11010001 10000010 11010000 10111110 11010001 10000000 11010001 10001011 11010000 10111001 100000 11010000 10111111 11010000 10111110 11010000 10111100 11010000 10111110 11010000 10110110 11010000 10110101 11010001 10000010 100000 11010001 10000010 11010000 10110101 11010000 10110001 11010000 10110101 100000 11010000 10111110 11010001 10000010 11010000 10111010 11010001 10000000 11010001 10001011 11010001 10000010 11010001 10001100 100000 11010000 10110100 11010000 10110010 11010000 10110101 11010001 10000000 11010001 10001100 101110       Ты вспомнила, что какая-то заумная сучка с твоих занятий по математике в колледже втирала тебе, будто это дерьмо называется «двоичный код». Ты ни хрена не могла это прочитать, ты же не нёрд блять.        Тук-тук.       Один из них всё ещё стоял за дверью. Вероятно, с нетерпением ожидая, пока ты расшифруешь их гениальную головоломку. Под дверью снова просунули бумажку. Ты снова подошла к двери и схватила листок с пола. 11010000 10101111 100000 11010001 10000001 11010001 10000010 11010000 10111110 11010000 10111011 11010000 10111010 11010000 10111101 11010001 10000011 100000 11010001 10000010 11010000 10110101 11010000 10110001 11010001 10001111 101100 100000 11010000 10110001 11010000 10111011 11010001 10001111 11010001 10000010 11010001 10001100 101100 100000 11010001 10000001 100000 11010000 10110011 11010001 10000000 11010001 10000011 11010000 10110111 11010000 10111110 11010000 10110010 11010000 10111000 11010000 10111010 11010000 10110000 101110 :)       Этот смайлик напомнил тебе о Брайане. О тех маленьких смайликах на его чеках, нарисованных темными чернилами. Это была лишь очередная косвенная улика, дополнявшая досье на него. Ты гадала: знал ли он, что ты начинаешь его раскусывать? Было ли раскрытие личности Тоби частью плана? Или же он оказался неуправляемым психом, который сдал их контору?       Как бы то ни было: Тоби, слушавший его на днях. Тоби, ехавший с ним в одной машине. Смайлики, так напоминавшие тот, что Худи нарисовал на окне в ту ночь... Всё складывалось в единую картину — слишком уж очевидно.       — Я не понимаю эту хуйню! — крикнула ты, стараясь не выдать голосом охвативший тебя страх.       Тук-тук.       Говорить он не желал. Ты и вправду не могла расшифровать код, лежавший перед тобой, и уж точно не собиралась искать онлайн-переводчик или тратить всю ночь на взлом этой дурацкой шифровки. Ты решила ответить ему своим собственным кодом. Была ли это хорошая идея? Отнюдь. Но хорошими идеями ты никогда особо не славилась.       Ты поспешила на кухню и выложила листочки на столешницу. Ты резко распахнула ящик для всякой всячины, и на тебя уставились горы бесполезного хлама. Содержимое ящика зашуршало, пока ты рылась в нем в поисках чего-нибудь пишущего. Наконец ты нащупала зеленую гелевую ручку с блестками. Понятия не имела, откуда она вообще взялась.       Тук-тук.       Ну и нетерпение. Ты склонилась над столешницей, сняла колпачок с ручки и перевернула один из листков. На его чистой обратной стороне ты вывела: «Я н3 п0ним4ю яз8к н3рд0в, д0лб03б». Довольно улыбнувшись, ты обогнула столешницу, опустилась на колени и просунула листок под дверь.       Мгновенное сожаление.       Ты отскочила от двери, угрожающе направив на неё нож для чистки овощей. Не стоило показывать характер, лучше было бы просто позволить ему стучать в твою дверь всю ночь напролёт. Но ты уже провела целую ночь под этот стук и не была уверена, что сможешь выдержать это снова.       Ты даже не услышала, как открылась дверь. Ты лишь услышала радостный лай Губера, и вдруг в твою квартиру скользнул какой-то мужчина. Это был тот самый ублюдок с вечным грустным смайликом на маске, которого ты вышвырнула из кузова пикапа где-то в Алабаме.       Это был Худи. Он вошел быстро и бесшумно. Едва ты успела заметить, как он открывает дверь, она уже захлопнулась у него за спиной и, скорее всего, он успел её запереть. Огромная винтовка не висела у него за плечами, но и без того его исполинская фигура выглядела весьма внушительно.       Ты и не думала кланяться этому ублюдку: Губер мог тебя защитить, да и сама ты кое-что умела. Ну, во всяком случае, отчасти.       — Губер! Фас! — выкрикнула ты, наставив клинок на гиганта.       Губер лишь завилял хвостом и принялся кружить вокруг человека в капюшоне, который так и стоял неподвижно прямо перед твоей дверью. Вместо того чтобы отгрызть ему яйца и оторвать руки, на что ты так надеялась, Губер с радостью позволил этому жуткому типу погладить себя по голове.       — Губер! — позвала ты пса, и в его глазах, устремленных на тебя, искрилась радость. Он выглядел абсолютно счастливым, словно увидел в одной комнате двух самых любимых людей на свете. — Ну же! Давай!       Губер мило склонил голову набок и тихонько гавкнул. Ты узнала этот влюбленный взгляд, которым Губер одаривал незнакомца: точно так же он смотрел и на тебя.       Обутый в ботинок со стальным носком человек сделал тихий шаг вперед, Губер посторонился, но остался рядом с ним. Ты чувствовала одновременно и дикий страх, и горькое чувство предательства. Худи сделал ещё один, выверенный шаг. Ты отступила назад, уходя в коридор. У тебя был нож, а у него лишь он сам. Это был неравный бой. Он перекрывал все пути к отступлению, всем своим видом он словно бросал тебе вызов: попробуй только сбежать!       Когда он сделал очередной шаг, ты снова отступила назад, покрепче перехватывая нож и направляя его на мужчину:       — Назад, сука!       Он рванул к тебе, словно бесшумно несущийся на таран бык. С визгом от неожиданности ты развернулась, чтобы запереться в ванной, ближайшей к тебе комнате. В то же мгновение чья-то рука легла тебе на шею. Она полностью охватила твою шею сзади, холодная, обтянутая кожей. Ты испуганно ахнула: хватка усилилась, и тебя оторвало от пола. Вторая рука схватила тебя спереди, прямо за горло. Тот, кто стоял у тебя за спиной, отпустил тебя, и тебя резко развернул, с силой вжав в стену коридора.       Ты не могла дышать. Ты отчаянно дрыгала ногами, пытаясь найти опору в стене, но всё тщетно. В панике ты на мгновение забыла о ноже, который сжимала в руке. Задыхаясь и вырываясь из его хватки, ты метнула нож в ту руку, что тебя удерживала. Он поймал его свободной рукой. Ему едва пришлось повернуть твоё запястье и твоя рука инстинктивно разжала пальцы, выпуская крошечное лезвие.       Ты издала сдавленный писк, пытаясь, уже во второй раз в жизни, ударить его ногой по яйцам. Он прижался к тебе всем телом, и у твоих ног больше не осталось шанса дотянуться до его крошечного члена. Его маска оказалась всего в паре сантиметрах от твоего лица, сквозь маску на твоё лицо неровными толчками вырывалось его горячее дыхание.       Твои легкие кричали и молили об кислороде, перед глазами всё расплывалось, а его маска казалась лишь мешаниной красных, черных и серых пятен, пока твоё тело отчаянно боролось. Ты впивалась ногтями в его руку, что держала тебя на весу над полом, но это не приносило никакого результата. Задыхаясь и пытаясь выдавить из себя неохотную, но полную презрения мольбу остановиться, ты увидела, как он полез рукой в карман своей толстовки. Он собирался, блять, вспороть тебе живот. Тебе пришел конец, и твоими последними словами стали: «Назад, сука!».       Пока ты пыталась судорожно вдохнуть, он вытащил из кармана что-то черное. Неужели он собирался тебя пристрелить?       Он поднес предмет к уровню твоих глаз, зрение стремительно мутнело, и ты была уверена: если тебе вообще удастся пережить эту жуткую встречу, на шее непременно останется огромный синяк.       Между его большим и указательным пальцами был электрошокер, тот самый, который ты когда-то приставляла к горлу Тоби. Что это, какая-то извращенная попытка отомстить? Ты набросилась на шею Тоби, и теперь он решил поступить с тобой точно так же?       Ты зарычала на него, настолько грозно, насколько позволяли силы, оскалив те самые зубы, которыми когда-то рвала плоть на его запястье. Тебе потребовалась каждая крупица оставшегося достоинства, чтобы не разрыдаться от боли и страха. Электрошокер опустился вместе с его рукой, и вдруг ты услышала тихий глухой стук. Своими выпученными от напряжения глазами ты увидела, что он просто уронил шокер на ковер. Ты уже ничего не понимала.       Рука, что еще мгновение назад душила твою шею, внезапно исчезла, и ты рухнула вниз. Худи отступил в сторону, пока ты, свалившись бесформенной кучей, падала на четвереньки. Ты схватилась рукой за горло, жадно глотая воздух и слабо покашливая. Ты смотрела на него затуманенным, полным слёз взглядом, совершенно сбитая с толку.       Мысли путались в голове, но ты пришла к смутному выводу: он хочет продлить эту игру. Если уж они и собирались тебя убивать, то делали бы это все вместе, скопом. Ты отчаянно хватала ртом воздух, но внутри тебя по-прежнему кипели ярость и злоба. Ты потянулась к электрошокеру. Он быстрым движением отшвырнул его ногой в сторону, и ты, отчаянно пытаясь дотянуться до цели, завалилась вперёд, опираясь на предплечья. Ты подняла мутный взгляд на Худи, на его фигуру, что отбрасывала тень, полностью поглотившую твое тело.       Из-под его маски вырвался громкий, искаженный электроникой смешок. Ещё несколько мгновений глядя сверху на твою искажённую ненавистью гримасу, он резко развернулся на каблуках, ещё раз погладил Губера по голове и бесшумно открыл твою дверь.       Твой взгляд застилали слёзы, пока ты судорожно глотала воздух, и сколько бы ты этого не делала, кислорода всё равно казалось мало. В горле жгло, в висках болезненно стучало. Вместе с физической болью тебя захлестнула смесь чувств: горечь предательства со стороны твоего до глупости наивного пса и страх за собственную жизнь. Ты ненавидела их блять, этих самодовольных ублюдков, всей душой.       Откуда-то издалека доносился рокот мотоциклетного мотора. Тебе казалось, что звук шёл из переулка прямо под окном твоей гостиной.       Худи — это, вне всяких сомнений, Брайан.       С этой мыслью было тяжело смириться, но кое-что пугало тебя ещё сильнее:       Кто — Маски?