Открой свою душу (Spill Your Guts)

      Куда именно тебя везли, оставалось загадкой. Разумеется, тебе не собирались сообщать, где находится их логово убийц. Ты не узнавала ни одного ориентира, а названия городов на дорожных указателях ни о чем не говорили. Ты даже не знала, в каком штате находишься. Неизвестно, сколько времени ушло на то, чтобы понять замысел Брайана, но, осознав его, ты пришла в ярость. Поначалу казалось, что он просто срезает путь, петляя по ухабистым проселочным дорогам. Но потом вы описывали огромный круг и снова оказывались на тех же самых дорогах. Ты хотела спросить напрямую, верна ли твоя догадка, но полагала, что он намеренно пытается сбить тебя с толку: запутать, чтобы ты не смогла указать властям место их убежища, если вдруг сбежишь.       Ты, как и любой здравомыслящий человек, ненавидела копов, но не собирались отправлять их на верную гибель. Если бы тебе удалось сбежать, ты бы навсегда порвала с обществом и цивилизацией. Это был единственный вариант, исключающий новые убийства невинных людей, связанных с тобой лично. Перспектива не из приятных, но ты была человеком стойким и умела приспосабливаться, так что придумала бы что-нибудь.       Дорога тянулась бесконечно долго, и не только из-за времени в пути или того, как крепко тебя связали. Тим открывал рот лишь для того, чтобы вкинуть какое-то едкое оскорбление, Тоби подыгрывал ему, и вместе они испытывали твоё терпение, которое и без того было на исходе. Стоило огромных усилий не высказать Тиму всё, что ты думаешь о его плоской как блинчик жопе. Брайан хранил молчание, вмешиваясь лишь тогда, когда его напарники слишком уж увлекались желанием отмудохать тебя. Но делал он это не ради твоей защиты, а чтобы сэкономить время: ему просто хотелось поскорее оказаться дома. Он твердил, что хочет домой, но при этом выбирал до смешного окольные пути. Впрочем, наверное, после столь долгой слежки за кем-то любой бы затосковал по дому. Рядом с Брайаном ты не чувствовала себя в безопасности, ни капли. Напротив, именно он вызывал наибольшие опасения. Он оставался для тебя загадкой, ты никак не могла его раскусить, и это пугало.       У тебя возникло предчувствие, что вы приближаетесь к логову, когда лесная дорога, по которой вы ехали, перестала напоминать проселок и превратилась в импровизированную грунтовую тропу.       Тим также объявил, что вы уже почти на месте:         — Мы почти приехали! — он подался вперед, выглядывая из-за спинки сиденья со зловещей ухмылкой: — Скорее всего, здесь ты и сдохнешь, — затем его лицо озарила приторная улыбка, глаза противно сощурились, и он передразнил твой вежливый тон, с которым ты обычно общалась с клиентами. — Надеюсь, тебе у нас понравится! — господи, как же ты ненавидишь этого типа. Ты сбежишь отсюда, и это будет самый мощный побег в твоей жизни.       Поскольку «дом» был уже близко, ты решила прикусить язык. Одно язвительное замечание, и тебе тут же всыпали бы. Впрочем, не исключено, что тебе и так уже светит взбучка за сказанное ранее.       Ты не сводила глаз с лесной чащи, которую выхватывали из темноты фары минивэна. Солнце давно село, и находиться в тёмной машине, полной убийц, было невыносимо страшно, тревога просто зашкаливала. Свет фар едва освещал заросшую травой дорогу, но Брайан уверенно вел машину. Ты вспомнила о его мотоцикле: куда он делся? Да и где вообще такой, как он, мог его раздобыть?       Ты отогнала эти мысли, готовясь к худшему, когда дорога вывела машину на поляну. Свет фар упал на какое-то строение. В темноте мало что можно было разглядеть, но было ясно, что дом сделан из темного дерева. Никаких деталей разобрать не удавалось, только деревянные стены. Может, хижина? Перспектива оказаться в хижине тебя не радовала: после того, что случилось в прошлый раз, ты их возненавидела. Впрочем, неважно, в каком доме придется жить, ты все равно будешь заперта с этими мужчинами. А находиться рядом с ними уже было сущим кошмаром.       Машина остановилась, Брайан заглушил двигатель и открыл дверь.       — Тоби, мы дома, — сказал Брайан, выбираясь наружу. У тебя все внутри перевернулось, вдруг они убьют тебя прямо здесь и сейчас? Ты твердила себе, что этого не случится: они ведь должны подчиняться тому, кем бы ни был этот их главарь.       Весь последний час поездки Тоби проспал. Сначала ты была счастлива: наконец-то одним ртом меньше, из которого вечно изливались угрозы и жажда тебя прикончить. Но потом он начал храпеть, пиздец как громко. Он обмяк в кресле, и его голова безвольно склонилась в твою сторону. Как только он доел, он снял повязку, обнажив глубокую, рваную рану. Из неё сочилась слюна, стекая по подбородку на плечо. Мерзость.       Тоби продолжал храпеть. Тим открыл дверцу, собираясь выйти, но перед этим развернулся на сиденье, дернул Тоби за штанину и буркнул:        — Эй, чел, приехали, — Тоби проснулся, зевнул и потянулся, вскинув руки над головой. Казалось, Тим даже улыбнулся ему, выбираясь из машины. — Отведи её внутрь, ладно? Мне надо покурить, — ты испытала некоторое облегчение от того, что Тим не дымил без перерыва всю дорогу, — и собаку прихвати.       — Да-д-да, старый п-пердун, — фыркнул Тоби, отстегивая ремень. Тим не стал огрызаться в ответ, что, честно говоря, тебя удивило. Он встал в полный рост, насколько позволяла крыша машины. — Ты, — он повернулся к тебе. Несмотря на то, что он только что спал, под глазами у него залегли глубокие темные тени, а голос звучал хрипло и низко.       — Я? — ты пожалела о своём слегка язвительном тоне, увидев его недовольный взгляд. Видимо, спросонья он бывает не в духе.       Он подошел к тебе и отстегнул ремень безопасности.        — Не в-вздумай бежать, есл-если не хочешь, чтобы я от-отрезал тебе пальцы, — твоё тело с облегчением отозвалось на внезапную свободу. Ты пока не собиралась пускаться наутёк. Побег нужно было планировать так, чтобы выбрать самый удачный момент. Времени у тебя было мало: судя по их словам, решение о твоей судьбе должно было быть принято в ближайшее время.       — Поняла, — ты прикусила губу. Тоби отошёл от тебя и подхватил поводок Губера, валявшийся в проходе между сиденьями.       Выйдя в проход с ярким поводком в руке, Тоби распахнул автомобильную дверь около тебя. Тебе не хотелось, чтобы он силой вытаскивал тебя из машины, поэтому ты с трудом оторвала ноющее тело от кожаного сиденья. Губер потрусил по проходу, послушно следуя за поводком. Проходя мимо, он на секунду остановился, чтобы обнюхать твою грязную штанину. Тоби слегка дернул за поводок, привлекая внимание непоседливого пса. Губер заскулил, но подчинился и выскочил из машины, спрыгнув прямо в траву.       Ты последовала за щенком, чувствуя себя неловко: руки связаны, а задница болит от долгого сидения. Ты осторожно ступила на поляну и огляделась. Вокруг царила кромешная тьма, видно было лишь то, что освещал тусклый свет из салона: Тоби, Губера и траву под твоими побитыми ботинками.       Ты заметила лицо Тима, когда он закуривал сигарету в паре метров от тебя. Он бросил на тебя взгляд, прикуривая:        — Чего?       Тебе так и подмывало сказать «курение убивает», но, с другой стороны, ты ведь сама подожгла ему лицо. И всё же он стоял перед тобой совершенно невредимым, ты даже не была уверена, что его вообще можно убить. К тому же тебе не хотелось, чтобы он подумал, будто тебя хоть сколько-нибудь волнует его благополучие. Ты просто пожала плечами и отвела взгляд.       Крупная ладонь крепко сжала твоё плечо. Ты ахнула, и тело содрогнулось от неожиданности.       — Это всего лишь я, — раздался голос Брайана у тебя за спиной, послышалось какое-то шуршание и шорох. Всего лишь он? Всего лишь тот кто убил твоих друзей и коллегу. Тебе не нравились насмешливые нотки в его голосе и то, как он, казалось, упивался твоим страхом и изумлением. Он был достаточно умен: наверняка понял, что ты не выносишь прикосновений, и использовал это против тебя. То ли как безмолвную угрозу, то ли как способ поиздеваться морально. В любом случае, он — мудак.       Не предупредив, он начал подталкивать тебя вперёд, ты на мгновение споткнулась, и руки машинально, нелепо дернулись вперёд. Ты быстро восстановила равновесие сама, он даже не попытался поддержать тебя, как делал это раньше, когда ты еще считала его нормальным человеком. Значит, его человеческая порядочность тоже была притворной? Потрясающе.       Ты позволила вести себя дальше, не глядя под ноги. Раздался щелчок: судя по звуку, замок двери открылся, а следом послышался глухой скрип дерева. Тебя быстро втолкнули внутрь, воздух здесь был тяжелым и спёртым. Щелкнул выключатель и зажёгся свет.       Глаза на мгновение обожгло, голова невольно дернулась назад от внезапной яркости. Ты часто заморгала, привыкая к свету, и огляделась. Ты оказалась в помещении, которое с большой натяжкой можно было назвать кухней. Здесь не было прихожей: дверь вела прямо в кухню. Пол был из необработанного дерева, стены выкрашены в тускло-желтый цвет. В паре шагов справа стояла прикрепленная к стене кухонная стойка, а рядом с ней в ряд выстроились три табурета. Газовая плита была покрыта пятнами ржавчины и какими-то засохшими, лежащими коркой следами грязи. Рядом с плитой и белым холодильником тянулся ряд кухонных шкафчиков и выдвижных ящиков. На дверце холодильника красовались разноцветные магниты в форме отдельных букв.       Одна из «W» держала помятый лист бумаги с наброском. Рисунок был весьма концептуальным: в хитросплетении линий и форм поначалу трудно было что-либо разобрать, но стоило присмотреться, как становилось ясно, эти каракули изображают трех человек. Фигуры напоминали темные силуэты, составленные из треугольников и завитков. У персонажей было разное телосложение: один силуэт безошибочно узнавался как Брайан, высокий и широкоплечий, у другого угадывался характерный изгиб прически, как у Тима, а самым низким, судя по всему, был Тоби, волосы на его силуэте торчали в разные стороны. Никто из них не казался человеком творческого склада.       Тоби стоял посреди кухни, всё ещё сжимая в руке поводок Губера.       — Тоби, — произнес Брайан, всё ещё мёртвой хваткой сжимая твоё плечо. Парень обернулся к вам, стоя в дверном проёме. Его глаза казались остекленевшими и усталыми. Шатен перевел взгляд на мужчину, стоящего позади тебя, Губер тоже повернулся, увидев вместе двух своих любимых людей. Пока пес радостно вилял хвостом, Брайан продолжил: — Иди спать.       Ты была удивлена, услышав тон Брайана, а Тоби с досадой цокнул языком:       — Не надо со мной с-сюсюкаться, Брайан.       Ты молчала, позволяя событиям идти своим чередом. Голос Брайана стал чуть тише:       — У тебя была тяжелая ночь, — он имел в виду тот срыв, что случился накануне? — Давай собаку и иди спать, — его голос звучал ровно, без властных ноток, скорее как твёрдое предложение.       Плечи Тоби опустились, он тяжело вздохнул. Он пересек кухню и протянул поводок. Брайан отпустил твоё плечо, и ты тут же почувствовала облегчение.       — А ты... — его дыхание шевелило пряди твоих волос, пока он осторожно забирал поводок у Тоби, — ...садись на диван и жди дальнейших указаний, — точно как в той записке, что лежала на груди у Майкла в ту ночь. Эта мысль вызвала в голове ужасную волну воспоминаний. — И не вздумай ничего выкинуть, — теперь в его голосе звучал приказ, а в интонации угадывалось предупреждение: «не испытывай мое терпение».       Ты прикусила губу, пытаясь успокоиться с помощью этой легкой боли. Ты старалась сохранять хладнокровие, находясь в доме, где буквально совершались убийства. Ты просто кивнула.       Тоби лениво окинул тебя взглядом, казалось, ему действительно был необходим сон. Ты решила последовать за Тоби туда, где стоял упомянутый диван. Пока ты ковыляла вперёд, Тоби выпустил поводок из рук. Тебе всё ещё не нравилась мысль о том, что Брайан вообразил себя новым хозяином Губера. Пёс было дёрнулся за тобой, вместо того чтобы идти гулять с Брайаном, и проходя мимо него, ты улыбнулась и ласково проворковала:       — Привет, Губби-Бубби!       — Иди, — скомандовал Брайан. Ты сдержала улыбку, зная, что Губер любит тебя больше. В конце концов, ты была его мамой. Стоило тебе лишь раз поздороваться с щенком, как его хвост завертелся, словно лопасть вертолёта.       Брайан слегка дернул Губера за поводок, чтобы привлечь его внимание. Пес неохотно переключился с тебя на мужчину, стоявшего в дверном проеме, хвост его вилял в предвкушении прогулки, но уже не так активно, как когда ты с ним заговорила. Тебе показалось, что ты уловила тихое торжествующее хмыканье Брайана. Он с глухим стуком опустил что-то тяжёлое на пол, прежде чем дверь с скрипом закрылась.       — П-пошли, — Тоби резко развернулся на пятках, и Брайан повел Губера на улицу через дверь, находившуюся позади тебя.       Ты шла поодаль за сутулым парнем, он расправлял плечи, и суставы при этом неприятно громко хрустели. Пришлось признать: ты уже начала привыкать к его странным привычкам. Он повёл тебя в обход стойки с высокими стульями, мельком взглянув на кухонную раковину, ты увидела гору грязной посуды, пахло там отвратительно, а выглядело всё ещё хуже. Они знали, что уезжают надолго, но не удосужились убраться перед отъездом. Почему мужчины вечно так поступают?       Вы прошли через проем, где когда-то была дверь: щепки торчали из плохо закрепленных петель. Они разъебали дверь. Раздался ещё один тихий щелчок, и свет залил новое помещение, заставив тебя отвести взгляд от изуродованного дверного проёма.       Ты вошла в комнату, которая, судя по всему, служила гостиной. Стены были выкрашены в тот же тускло-желтый цвет, что и на кухне, а пол был застелен грубым серым ковролином. У стены стоял черный мягкий диван, на подушках которого виднелись крошки. Рядом, в углу, стояло кресло и простой высокий торшер. Перед диваном располагался черный журнальный столик высотой по колено, точь-в-точь такой же, как в той самой хижине. Перед глазами тут же возник образ Дэна, чье безжизненное тело лежало на таком же сломанном столике.       — Я и-иду спать. С-сиди здесь, а не то я пере-переломаю тебе, блять, ноги, — Тоби бросил на тебя обвиняющий взгляд и резко повернул налево, в широкий коридор. Справа виднелись две двери, слева одна, и еще одна в самом конце коридора. Ты предположила, что это их спальни и ванная. Разве что они просто гадят где-нибудь на улице, от них всего можно ожидать. Может, вместо ванной у них там пыточная или комната, увешанная жуткими сувенирами, собранными на местах преступлений, которые они же и устроили.       Ты смотрела, как Тоби, шаркая, идет по коридору и толкает первую дверь справа. Напоследок он бросил на тебя злобный взгляд и прорычал:       — Э-это твоё последнее пре-предупреждение, — после чего скрылся в комнате, которая, судя по всему, принадлежала ему. Приятным человеком его точно не назовешь, но было видно, что настроение у него паршивое.       Ты была одна. Находилась в грязном холостяцком логове троих убийц. Запястья связаны, задница ноет после долгой поездки в машине. Ты решила пойти наперекор словам Брайана и встать. Расслабляться на усыпанном крошками диване, принадлежащем убийцам, было как-то не по себе. К тому же это был своего рода акт неповиновения: в последнее время ты вела себя слишком уж послушно, как тебе казалось. Вряд ли за это тебя бы избили, но этого было достаточно, чтобы дать им понять: ты всё ещё намерена доставлять им неприятности.       Тебе нужно было сохранить тело целым для побега, ведь в конце концов, без ног не убежишь. И всё же ты не хотела полностью подчиняться их воле. Ты была сильной, независимой последней выжившей. Девушкой, которая ненавидела этих вонючих маньяков.       Дверь со стороны кухни со скрипом отворилась. Раздались тяжелые шаги, на стене, которую ты видела со своего места посреди гостиной, заплясала тень. Эти шаги вызывали у тебя внутреннюю дрожь, сердце бешено колотилось в груди. Каждый раз, когда ты слышала их тяжелую поступь, это означало, что они либо гонятся за тобой, либо терроризируют. Ты поджала пальцы ног в кроссовках, пытаясь взять себя в руки. Тебе не хотелось, чтобы они видели, насколько сильный страх они в тебя вселяют.       В пустом дверном проёме показался Тим, его куртка песочного цвета была расстегнута, открывая вид на слегка опаленную фланелевую рубашку. В одной руке он держал свою изуродованную маску, кожаные ремешки были намотаны на пальцы, и маска покачивалась при ходьбе. В другой он небрежно сжимал монтировку.       Увидев тебя, одиноко стоящую посреди комнаты со связанными руками, он ухмыльнулся. Тим склонил голову набок, и широкая ухмылка сменилась насмешливой полуулыбкой. Он неспешно, но уверенно направился к тебе, монтировка волочилась по ворсистому ковру. Ты сглотнула ком в горле, но осталась стоять на месте. Ты не собиралась съеживаться перед ним от страха. Мозг кричал: «Беги! Попробуй прорваться через дверь, в которую он только что вошел». Но ты знала, что этот номер не пройдёт.       Тим в очередной раз доказал, что либо не понимает личных границ, либо намеренно их игнорирует: он подошел к тебе вплотную. Буквально, носки его ботинок касались твоих потрепанных кроссовок, слегка наступая тебе на пальцы. Ты подняла на него взгляд, изобразив полное безразличие, на какое только была способна.       — Хочешь повторить ту хрень, что ты мне в машине ляпнула? — Тим улыбался, но его глаза впивались в твои, словно бросая вызов.       Ты молчала. Сдаваться полностью не хотелось, но ты училась понимать, когда лучше отступить, особенно когда находишься в их доме, будучи связанной.       — Эй, — его горячее дыхание, пахнущее сигаретами, обдало твоё лицо. Ты не ответила словами, лишь медленно моргнула, словно говоря: «Ну и что, сука?». Ты не заметила, как он двинул монтировкой, но ее холодный изогнутый конец внезапно коснулся твоего виска. Еще одно мрачное напоминание о той ночи в хижине. Ты не шелохнулась, не хотела позволить ему одержать верх в этой стычке, только лишь плотно сжала губы. Монтировку отвели от виска, но тут же приложили снова, чуть сильнее. Больно не было, но в этом прикосновении таилась угроза. — Отвечай мне.       — Нет, не хочу, — ты прорычала это сквозь стиснутые зубы, а связанные руки попытались сжаться в кулаки. Это был очередной акт неповиновения, но ты знала: он удовлетворит Тима настолько, что тот, возможно, отвалит. Тебе претила мысль, что его может устроить твое вынужденное, неискреннее подчинение, но иного выхода не было. Тебе очень хотелось сохранить руки целыми, а зубы на месте.       Он слегка прижал холодную сталь к твоей грязной коже.       — Тебе есть что мне сказать? — он не требовал извинений, да и не получил бы их, даже если бы попросил. Когда ты тупо уставилась на него, приоткрыв рот, он нахмурился. Плохой знак. Недовольный Тим означал одно: тебе мог настать пиздец.       — Что я вообще могу тебе сказать? — выпалила ты, пока он не начал применять силу. Вышло гораздо резче, чем ты хотела. Ты старалась угодить ему, чтобы держать на расстоянии, но извиняться перед ним не собиралась. Ни за что на свете.       Тим снова ухмыльнулся: отвратительное выражение, которое тебе было неприятно видеть на его лице, но пришлось стерпеть. Ты еще покажешь ему, на что способна.       — Родители тебя хоть каким-нибудь манерам учили? — он цокнул языком, продолжая давить тебе на висок. — Полагаю, что нет, судя по твоим прошлым выходкам, — разумеется, хорошие манеры не спасли бы тебя при встрече с такими людьми, и ты вовсе не собиралась быть с ними любезной. Это была лишь попытка задеть тебя за живое. Ты изо всех сил старалась не обращать внимания: если бы ты вспылила, защищая родителей, он мог бы использовать это против тебя в будущем.       — Нет, — отчетливо проговорила ты, стараясь изо всех сил не дрожать под его хищным взглядом.       Дверь на кухню с громким скрипом распахнулась. До слуха донеслось знакомое цоканье собачьих когтей по плитке вперемешку с тяжелыми шагами в ботинках. Тим оглянулся через плечо. Ты не видела дверного проёма, так как он загораживал его своим телом. Из невидимой комнаты донесся быстрый скрежет, а затем звук шагов стал громче. Тим в последний раз одарил тебя жуткой улыбкой и убрал холодный металл от твоей кожи. Ты сдержала вздох облегчения. Тим отошёл от тебя, негромко ступая к креслу, и тяжело рухнул в него.       В комнату ворвался Губер, а следом за ним Брайан, несущий на плече что-то громоздкое. Губер помчался к тебе, виляя хвостом. Ты приготовилась к столкновению, когда пес подпрыгнул. Губер встал на задние лапы, упершись передними тебе в грудь. Встав во весь рост, он оказался около твоего носа, и громко обнюхал твоё лицо, покрытое засохшей коркой грязи и крови. Понюхав тебя несколько секунд, он открыл пасть и лизнул твое лицо, от челюсти до самой скулы. Ты искренне улыбнулась животному, и с твоих губ сорвался смешок облегчения. Было приятно чувствовать, что тебя любят. Было приятно получать эту собачью ласку прямо на глазах у Брайана, который, казалось, вообразил, будто Губер принадлежит ему.       Пока Губер продолжал лизать тебе лицо, в комнату вошёл и сам Брайан. Он позволил ноше, лежавшей у него на плече, соскользнуть вниз, раздался глухой стук. Губер отстранился от тебя и снова встал на все четыре лапы. Ты перевела взгляд с пса на мужчину, стоявшего на другом конце комнаты. Брайан ничуть не изменился за это время. По дороге, в машине, он снял черную куртку, в которой был в закусочной в ту ночь, когда всё полетело к чертям. Он стряхнул большую часть рассыпавшейся на него муки, но на тускло-желтой ткани все еще виднелись крупные белые пятна. На груди угадывались пятна крови Эмиля, которые давно высохли и стали темно-коричневыми. Тебе пришлось отвести взгляд.       У его ног стоял большой чемодан, твой чемодан. Ты вспомнила, как собирала его, плача в своей комнате за несколько ночей до того, как окончательно уехать из Таскалусы. Ты помнишь, как впервые тащила эту вещь вверх по крутой лестнице в своей квартире, потому что лифт тогда не работал. Тогда ты ещё чуть не упала.       И вот теперь он был здесь, с тобой, в этом доме убийц. Ты засунула его в самый дальний угол шкафа и почти забыла о нем за последние три года.       Его каре-зеленые глаза метнулись от Губера к тебе: судя по всему, эта сцена нежности ему не понравилась. Ты заметила, как его губы тронула тень недовольства, то ли из-за того, что пёс явно отдавал тебе предпочтение, или того, что ты не сидела на диване, как он просил. Он никак не отреагировал на твоё неповиновение и просто сказал:       — Твоя одежда.       Ты не сдержалась, тебя это совершенно сбило с толку.       — Ты рылся в моих вещах?! — ты просто не могла поверить, что они шарились по твоей комнате и трогали твои личные вещи.       — Ну, мы же не собираемся давать тебе носить нашу одежду, — язвительно заметил Тим, наблюдая за твоим ошарашенным лицом с самодовольной ухмылкой.       Тебя коробило от мысли, что они трогали твои вещи без разрешения, которое ты всё равно бы им не дала.       — Я бы скорее лизала задницу, чем надела хоть что-то из ваших обносков, — огрызнулась ты. Сама мысль о том, чтобы носить их одежду, вызывала у тебя отвращение.       — Хочешь повторить это дерьмо? — Тим начал подниматься с кресла.       Его эго было хрупким, куда более хрупким, чем ты ожидала. Несмотря на то, что он был против того, чтобы ты носила его одежду, но твой немного грубый отказ разозлил его. Честно говоря, поражало, как легко его можно было вывести из себя.       — Тим, — бесстрастный голос Брайана напомнил о его присутствии. Он был крупным парнем, но умел настолько легко растворяться на заднем плане, что это даже пугало.       Тим с раздраженным вздохом посмотрел на напарника и снова опустился в кресло. Ты была искренне удивлена: Тим казался упрямым и не склонным слушать чужие указания. И всё же Брайану стоило лишь произнести его имя, как тот успокоился. Ну, не совсем. На лице Тима, когда он буравил тебя взглядом, всё ещё читалось: «Я хочу набить тебе морду».       — Ты, — теперь настала твоя очередь беспрекословно выполнять команды Брайана. — Возьми что-нибудь из одежды, — когда ты, с трудом передвигаясь из-за скованности движений, подошла к чемодану, стоявшему у ног мужчины, то почувствовала на себе его взгляд. — Тебе нужно в душ, — голос его звучал спокойно, но ты понимала: это колкий намек на твой, мягко говоря, потрепанный вид. Ты и сама знала, что выглядишь ужасно, но напоминание об этом, особенно от него, который был весь в муке и крови, было лишним.       Ты промолчала в ответ Брайану. Он был для тебя чужим человеком, и испытывать его терпение тебе не хотелось. Отводя взгляд, ты опустилась на колени перед чемоданом. Твои запястья все еще были связаны, а ладони обращены друг к другу. Благодаря тому, что Тоби связал тебя не слишком надежно, руки сохраняли некоторую подвижность, и ты даже чувствовала пальцы.       Открывать чемодан со связанными руками было неудобно, но ты всё же справилась. Ты ни за что не стала бы просить помощи у этих ублюдков. Они молчали, пока ты откидывала крышку чемодана. Внутри лежала куча скомканной одежды, сваленной как попало. Поверх этого безобразного нагромождения вещей валялись случайные туалетные принадлежности, выгребенные из ящика в твоей ванной. Они просто перерыли твои вещи и схватили всё, что попалось под руку: флаконы с гелем для душа, шампунем и кондиционером. Было очевидно, что они не особо выбирали, что брать, там оказались даже старые пузырьки с лаком для ногтей.       Ты схватила первый попавшийся наряд. Прикосновение к собственному белью вызвало у тебя отвращение. Было ужасно неприятно осознавать, что твои мучители теперь знают о трусах с надписью «hewwo» на заднице. Ты не могла просто объяснить, что это был шуточный подарок от Салли на день рождения. Приходилось просто смириться с тем, что один или несколько из них знали об этом, и ты молились Богу, чтобы они не читали текст или им было все равно.       Ты прихватила несколько флаконов со средствами гигиены, не было никакой уверенности, что у этих мужчин найдется мыло. Зажав одежду в сгибе локтя, ты поднялась на ноги. Повисшее в воздухе молчаливое напряжение тебе совсем не нравилось. Ты повернулась в сторону коридора, предположив, что ванная комната находится там.       Чья-то рука легла сзади на твою шею. Ты напряглась: мозолистая ладонь Брайана прижалась к коже, и по спине пробежала дрожь. Он просто держал руку на месте, даже не сжимая её, но ты знала: стоит тебе сделать хоть одно неверное движение, как всё мгновенно изменится. Ты помнила ощущение его пальцев, сжимающих горло так, что перехватывало дыхание, и не хотела испытать это снова.       — Сюда, — сказал Брайан и повел тебя за собой. Ты шла рядом, пошатываясь и стараясь не отставать.       Губы невольно сжались в тонкую линию, дыхание стало частым и прерывистым. Со стороны было прекрасно видно, как сильно ты боишься этого человека. Дело было не в том, что ты до смерти боялась других мужчин, всё дело было в руке Брайана, лежащей у тебя на шее. В прошлый раз, когда она там оказалась, он прижал тебя к стене, это было пугающе и оставило тяжелый след в памяти. Ты чувствовала, как его пальцы слегка надавливают на синяки, оставшиеся с того раза.       Пока вы шли по коридору, из-за двери, за которой скрылся Тоби, доносился тихий храп. Видимо, он был очень уставшим. Брайан остановился, открыл соседнюю дверь и включил свет. Он подтолкнул тебя в ванную. Стоило тебе переступить порог, как он отпустил твою шею. Напряженные мышцы лишь немного расслабились, и из груди вырвался судорожный вздох. Ты положила свои вещи рядом с раковиной, в целом она была чистой, если не считать остатков сбритых волос.       Ты растерянно посмотрела на свои связанные руки, а затем на Брайана. Сама развязаться ты, разумеется, не могла. Брайан стоял в дверях, глядя на тебя со скучающим видом. Щетина на его лице стала гуще, чем при вашей последней встрече, под глазами залегли темные тени, он выглядел изможденным. Ты надеялась, что он слишком устал, чтобы избить тебя или мучить.       — Иди сюда, — позвал Брайан, переминаясь в дверном проеме и опираясь на косяк. От этой команды внутри всё сжалось, его карие глаза буравили тебя, словно заставляя подойти одними лишь этими простыми, но пугающими словами. Ты повиновалась, надеясь, что он не свернет тебе шею. Шатаясь, ты подошла ближе и осторожно протянула к нему связанные запястья.       Он схватился за верёвки, но не стал развязывать их сразу. Сердце у тебя пропустило удар. Заметил ли он, что узлы завязаны иначе? Его руки быстро принялись распутывать сбившиеся верёвки. Всё произошло в мгновение ока. Он скомкал веревку в кулаке и сунул её в карман своей толстовки. Запястья отозвались облегчением, но тут же заныли от боли: кожа была стерта до красноты. Ты посмотрела вниз, потирая ушибленные места и ощупывая пальцами глубокие следы от веревки.       Наконец освободившись от пут и собираясь принять, вероятно, вполне сносный душ, ты понимала, что в твоем распоряжении будет лишь несколько минут относительной свободы.       Твою шею вдруг охватила чья-то рука. Его пальцы грубо сомкнулись на месте старых синяков, и твои глаза широко распахнулись. Он едва ли сжимал горло, если вообще давил на него, но тебе стало трудно дышать. Ты не знала, что делать, и могла лишь представлять, как бешено колотится пульс под его пальцами.       Глядя на тебя сверху вниз, он тихо произнес:       — Я знаю, что Тоби тебя развязал, — ты невольно приоткрыла рот от шока, широко распахнув глаза. Узлы были завязаны совсем иначе, и тебя удивляло, что Тим ничего об этом не сказал. Ты просто смотрела на руку, сжимавшую твое горло, слишком напуганная, чтобы что-то сказать или как-то отреагировать на его присутствие. — Смотри на меня, — его пальцы сильнее впились в твою плоть, ушибленная кожа отозвалась болью, заставив тебя судорожно вздохнуть.       Ты не смела пошевелить головой, двигались лишь твои широко раскрытые глаза. На его губах играла легкая улыбка, то ли от вида твоего смятения, то ли от осознания власти над тобой, то ли от того и другого сразу. Он склонил голову набок, его короткие светлые волосы подались вперед, когда он заговорил, тихо, вкрадчиво, интимно, и ты ощутила на своей щеке его дыхание.       — Даже не вздумай манипулировать Тоби, Т/Ф Т/И, — это пугало: жесткие нотки в его голосе, эта наигранная близость и фамильярность заставляли тебя содрогаться от отвращения и страха. Осознание того, что он знает твоё полное имя, хотя ты никогда не называла ему свою фамилию, бросало в дрожь. Ты не знала, умеет ли он читать мысли или что-то в этом роде, но он, блять, знал о твоём плане еще до того, как ты начала его осуществлять. — Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь, — продолжал он, не переставая улыбаться. Его слова, лишенные подробностей, заставили твой мозг лихорадочно работать: что именно ему известно?       — Я был там в ту ночь, — твоё сердце замерло, челюсть отвисла, тело била дрожь. Тебе стоило огромных усилий не заскулить от страха. Ты сразу поняла, о чём он, хотя и не видела его тогда. Должно быть, он просто блефует, но уверенность, с которой он произнес эти слова, заставила тебя усомниться в этом.       — От меня ничего не скроешь, — его улыбка казалась милой, но взгляд ощущался так, словно ты муравей под лупой в солнечный день, испепеляемый жаром, от которого некуда деться. Ты изо всех сил старалась не заплакать, но как ни странно, слёз пока не было, хоть ты и была уже на грани. После нескольких мгновений молчаливого противостояния взглядов он слегка, но резко сжал твою шею. Ты ахнула и попыталась вырваться из его хватки. Уйти от его рук не получалось: он слишком крепко удерживал тебя. Он наклонился, и теперь его глаза оказались на одном уровне с твоими, всего в паре сантиметров, когда он прошептал: — Поняла?       Во рту пересохло, дыхание перехватило. Ты не могла отделаться от мысли, что он, возможно, был там в ту ночь. Ты коротко кивнула, насколько это было возможно, пока его огромная ладонь сжимала твое горло.       — Хорошо, — он отпустил тебя, но ты всё ещё не решалась вдохнуть. Он схватился за дверную ручку. — Я буду за дверью, — в словах Брайана не было заботы радушного хозяина, это было предупреждение не пытаться ничего предпринять. Он оскалился в улыбке, щербинка между зубами, которую ты раньше связывала с образом милого парня, теперь стала чертой человека, внушавшего тебе наибольший страх.       Дверь закрылась, оставив тебя стоять и в неверии смотреть на дерево, пока всё тело била дрожь. Откуда он мог знать? О твоих планах насчёт Тоби. О той ночи. Сколько он видел? На ручке двери была щеколда, на мгновение у тебя возникло искушение повернуть её. Но он мог выбить дверь даже не задумываясь, так что толку от этого было бы мало.       И всё же дрожащие пальцы потянулись к ручке.       — Даже не вздумай запирать дверь, — ты замерла. Либо он удачно подгадал момент, либо действительно знал тебя настолько хорошо. Ты промолчала: слишком уж напугала тебя только что произошедшая стычка. Он лишил тебя дара речи, повергнув в непривычное молчание.       Пытаясь отогнать эти мысли, ты отвернулась от двери. В ванной стояла небольшая тумба со встроенной раковиной и двумя шкафчиками внизу. Рядом с раковиной находился унитаз с опущенной крышкой. Напротив них располагался душ, закрытый серой шторкой. Ты отодвинула шторку в сторону, разыскивая смеситель. Он был закреплен на белой стене душа, серый и, на удивление, не слишком грязный. Казалось, у таких людей даже ручка душа непременно должна быть грязной, несмотря на то, что её сложно засрать из-за её положения. От них можно было ожидать чего угодно, и всё это были ужасные сюрпризы.       Ты схватилась за ручку смесителя и с усилием повернула её. Ничего не произошло. Ты повернула в другую сторону. Снова ничего.       — Сначала нужно потянуть, — раздался голос Брайана из-за двери. Он и правда прислушивался к тому, что ты делаешь. Оказалось, что в одиночестве ты чувствуешь себя вовсе не так спокойно и расслабленно, как ожидала.       — Понятно, — тихо ответила ты. Тебе не хотелось его благодарить, но ты боялась: если проигнорируешь его подсказку, он поведет себя как Тим, и вспылит из-за какой-нибудь ерунды.       Ты сделала так, как он велел: сначала потянула ручку на себя, а потом повернула её. Из лейки с шумом ударила струя воды, с грохотом разбиваясь о поддон душевой кабины. Ты поспешно стянула с себя рваную и грязную одежду. Снимая водолазку, ты уловила исходящий от неё запах. Она пахла тухлыми отходами. Ты уже собиралась снять брюки, когда вспомнила о маленьком клоуне в кармане. Достав его, ты уставилась на игрушку широко раскрытыми глазами. А что, если Брайан узнает о ней?       Этого нельзя было допустить. Шум воды заглушал тихое шуршание, и ты принялась медленно и осторожно разворачивать диск с изображением лица клоуна. Ты вздрагивала и оглядывалась на дверь всякий раз, когда обертка издавала хоть малейший звук.       Наконец освободив игрушку от упаковки, ты зажала твердый пластик в ладони. Ты подошла к приготовленной сменной одежде и сунула диск в карман спортивных штанов, девать его было больше некуда. Пластиковую обертку с логотипом McDonald’s ты осторожно запихнула поглубже в карман своих испорченных джинсов. Ты была уверена, что их либо выбросят без лишних раздумий, либо ты сама больше никогда их не наденешь. Если бы кто-то заглянул в карман любых из этих брюк, это вызвало бы подозрения. Над тобой, скорее всего, посмеялись бы, а потом начали допрашивать. Вряд ли похищенной девушке за двадцать мог понадобиться кусок твердого пластика для чего-то иного, кроме как для изготовления самодельного ножа.       Оставалось лишь надеяться, что Брайан не станет проверять, на месте ли игрушка в твоем Хэппи Миле. Тебе это казалось маловероятным: он был бдителен, но не настолько.       Ты взяла три флакона: гель для душа, шампунь и кондиционер. В последние дни удача тебе не сопутствовала, но сейчас она улыбнулась тебе в виде этого геля для душа. Это был подарок от кого-то из родных, ты уже не помнила, от кого именно. Его купили в одном из тех модных магазинов, где продают товары для того, чтобы побаловать себя. Ты пользовалась этим гелем только по особым случаям, например, собираясь куда-то вечером или после особенно тяжелого рабочего дня. Ты расходовала его очень экономно, потому что это было лучшее средство, которое у тебя когда-либо было, а всё что угодно хорошее стоит недёшево. К тому же, оно пахло маслом какао. Аромат был насыщенным и держался на коже дольше, чем у других гелей для душа. Ты оказалась в чертовски паршивой ситуации, но, по крайней мере, от тебя приятно пахло, а кожа стала гладкой. Ну, или там, где она не была содрана до мяса и покрыта ранами.       Ты шагнула под теплые струи воды. Только сейчас ты задумалась о том, как в этом логове холостяков-убийц, затерянном в глуши, вообще оказались электричество и водопровод. Неизвестно, как они это устроили, но было отрадно не пользоваться свечами вместо ламп и не мыться в ближайшем водоеме. Твое пребывание здесь, пусть и временное, обещало быть сущим кошмаром, но хотя бы элементарные удобства имелись.       И тут ты заметила кое-что, нечто совершенно ужасное. На полке в душе стоял большой флакон, единственный, помимо тех, что принесла с собой ты. Это было средство три в одном: шампунь, кондиционер и гель для душа в одном флаконе. Ужасная затея, которая редко приводит к хорошему результату. Нельзя же получить всё и сразу, эти средства должны быть раздельно! Ты понимала, что в тяжелых обстоятельствах приходится идти на компромиссы, но не сомневалась: эти парни вполне способны и на кражу. Это лишь лишний раз напоминало тебе, что тебя удерживают в плену мужчины.       Что делало ситуацию ещё хуже, на флаконе было крупно написано «ДЛЯ НАСТОЯЩИХ МУЖЧИН». От этого тебя передёргивало. Мужская кожа ничем не отличается от женской, но мужики упорно покупают только то, где написано «для мужчин». И с такими идиотскими названиями, которые буквально кричат: «Я мужик! Не называй мой член маленьким!»       Сдерживая смешок, ты поставила свои флаконы и принялась за дело. Не было ни мочалки, ни полотенца, чтобы вытереться потом. Впрочем, ты бы всё равно не стала пользоваться тем, что касалось их тел.       Когда ты впервые встала под теплую струю, поврежденная кожа отозвалась жжением, заставив тебя зашипеть, но боль быстро утихла, сменившись тупой пульсацией. Тело с благодарностью приняло тепло, и напряженные мышцы расслабились. Настолько, насколько это вообще было возможно, пока за дверью находился Брайан. На содранной коже, поврежденной, когда ты выпрыгнула из машины Эмиля, уже начала образовываться корочка. Обработка ран не причинила такой сильной боли, как ты ожидала. С запястьями всё было в порядке, разве что кожа была немного натерта, но следы от сдавливания постепенно исчезали.       Пока ты приводила себя в порядок, мысли невольно вернулись к Салли. К этому моменту он наверняка уже узнал об убийстве Эмиля. Они дружили, пусть и не были близкими друзьями, но всё же были как минимум знакомыми. Прошлым летом вы все вместе ходили на первый для Эмиля прайд. Он как раз только что совершил каминг-аут перед родителями, и всё прошло хорошо. Хоть вы с Эмилем и не были близки, он был хорошим парнем. Пусть и любил иногда съязвить. Он не заслужил того, что с ним случилось.       Ты думала о матери Салли. Сопоставив факты, ты поняла: именно Тим причинил вред этой женщине, настоящему ангелу. Он заявился поздно, промокший до нитки, вскоре после того, как Салли уехал в больницу. Иногда уход человека из твоей жизни сопровождается драмой, слезами и горестными прощаниями. А порой всё проходит болезненно, со скандалами и гневом. В вашей с Салли ситуации всё случилось совершенно неожиданно. Вы даже не успели толком попрощаться.       Ты сомневалась, что тебе разрешат позвонить ему. Скорее всего, сим-карту с телефона уже вытащили, так что звонки стали невозможны. Ты гадала, заявили ли уже о твоём исчезновении. Думал ли Салли, что ты мертва? Знал ли он о том полицейском, которого ты убила?       Выключив воду, ты вышла из душа. Полотенца не было, а просить Брайана о помощи ты не собиралась. Тебе мешала гордость, к тому же ты ужасно его боялась. Как бы неприятно это ни было, ты натянула одежду прямо на мокрое тело. Ничего, справишься.       Твой наряд состоял из плотных серых спортивных штанов и мешковатого свитера с крупной надписью: «Southern Indiana State University». Ты помнила, как купила его за бешеные деньги, но решила, что оно того стоит. Уж больно уютным он выглядел. Ты снова надела кроссовки, радуясь, что захватила носки: не хотелось, чтобы кожа соприкасалась с внутренней поверхностью этой затхлой обуви.       Ты оставила свои флаконы в ванной, ибо нет смысла уносить их, если собираешься воспользоваться ими снова. Скомкав грязную одежду, ты зажала её под мышкой. Ты убрала с лица несколько мокрых прядей волос, направляясь к двери. Маленький клоун, лежавший глубоко в кармане твоих спортивных штанов, казался тяжелым, как кирпич, хотя на самом деле был таким тонким и легким, что его очертания даже не проступали сквозь ткань. Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда ты собиралась постучать, чтобы без слов дать Брайану понять, что закончила. То, что он услышал твое приближение, не слишком удивило, но лишь подтвердило: он чертовски наблюдателен.       Он шагнул в сторону, освобождая проход. Его рука снова легла тебе на плечо, направляя тебя. Тебя бесило, что он постоянно норовит к тебе прикоснуться. Его прикосновение не было грубым, но в нем таилась молчаливая угроза. Он подтолкнул тебя обратно в гостиную, туда, откуда ты пришла, и остановился у твоего чемодана. Поняв намек, ты бросила грязную одежду поверх остальных вещей. Оставалось надеяться, что она не слишком сильно испачкает твоё остальное имущество.       Он провел тебя мимо журнального столика к дивану, его тяжелая рука все еще лежала у тебя на плече.       — Садись, — бросил он бесстрастно. Возможно, он был слегка раздражен твоим недавним проявлением легкого неповиновения. Ты промолчала, хотя и хотела спросить, не считает ли он тебя собакой. Он наверняка ответил бы «считаю», а вступать с ним в спор сейчас тебе совсем не хотелось. Ты быстро села на диван, стараясь казаться как можно меньше. — Не двигайся, — его короткие приказы действовали тебе на нервы. Ты ведь не псина.       Он вышел в коридор. Должно быть, Тим ушел спать, пока ты была в душе. Ты была рада этой короткой передышке, свободной от чужих глаз и ушей. Ты гадала, где сейчас Губер: если бы он спал на краю кровати Брайана так же, как спал с тобой, у тебя возникло бы жгучее желание засунуть ногу Брайану в задницу. Ты бы этого не сделала, но желание такое определенно возникло бы.       Он быстро вернулся в комнату, зажав под мышкой подушку без наволочки и тонкое одеяло, а в другой руке держа пластиковые стяжки. Ты напряглась, но не попыталась бежать. Ты знала, что в первые дни твоего пребывания здесь они будут проявлять повышенную бдительность, следя за тем, чтобы ты была надежно зафиксирована. Ты радовалась хотя бы тому, что это не наручники, кандалы или очередная верёвка. Он бросил подушку на край дивана, у подлокотника. Подойдя ближе, он небрежно швырнул на диван одеяло.       Переведя взгляд на тебя, он скомандовал:       — Руки за спину, — эта фраза напомнила тебе о полицейском, и о том, что ты убила его. Ты подчинилась и завела руки за спину. Он склонился над тобой, нависая всей своей фигурой. Его рука легла тебе на плечо, заставляя наклониться вперёд, чтобы ему было удобнее добраться до твоих рук. Тебе не понравилось такое грубое обращение, но ты промолчала.       Вж-ж-жик! Щёлк!       Он быстро стянул твои лодыжки пластиковыми хомутами. Чтобы сбежать, пришлось бы прыгать или катиться по полу. Ты не собиралась опускаться до такого унижения, хотя мысль была заманчивой.       — В постель, — он не стал произносить это мягким, приглашающим тоном, как в случае с Тоби. С тобой это прозвучало как приказ. Ты терпеть не могла этого парня и необходимость выполнять каждое его слово. Если бы ты не была так скована, слаба, медлительна и измотана, ты бы точно задала ему жару.       Поджав губы, ты подчинилась. Он отступил назад, пока ты, ёрзая, спускалась по дивану, чтобы забраться под одеяло. Залезть под одеяло без помощи рук оказалось довольно сложно. Пока ты возилась, пытаясь справиться с задачей, Брайан прислонился к стене напротив. Ты не смотрела на него: тебя сковывал страх, и все внимание было сосредоточено на том, чтобы укрыться.       Ты почувствовала себя олимпийской чемпионкой, когда наконец оказалась под одеялом. Устроив голову на тонкой подушке, ты заставила себя посмотреть на мужчину напротив. Его спутники определенно спали, а он даже не собирался ложиться.       — Так и будешь там сидеть? — спросила ты, приподняв бровь и стараясь звучать как можно более непринужденно, чтобы скрыть ужас.       — Да, — по коже пробежал холодок: тебе совсем не нравилась мысль, что за тобой будут наблюдать во сне.       — Всю ночь? — пожалуйста, скажи «нет».       — Я уже много раз наблюдал, как ты спишь, — сообщил Брайан, скалясь в широкой улыбке. — И ни разу не причинил тебе вреда. С тобой все будет в порядке.       Внутри все сжалось, и ты почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Ты сглотнула ком в горле: ты увязла в этой ситуации гораздо глубже, чем думала.       — Ты выглядишь уставшим. Не хочешь... э-э... — ты нервно рассмеялась под его взглядом, — ...лечь спать? Обещаю, я не укачусь, — ты нервно перебирала пальцами за спиной, все еще пытаясь переварить услышанное.       — Вовсе нет, — сказал он, и ты заметила темные круги под его глазами. — Я буду бодрствовать и следить за тобой всю ночь, — он даже не пытался больше скрывать свою пугающую, жуткую натуру. Ты просто смотрела на него, раскрыв рот от изумления. — Я, скорее всего, не причиню тебе вреда, — ты напомнила себе, что он просто пытается вывести тебя из себя. Просто хочет напугать. И всё же взгляд его глаз говорил о том, что он жаждет вонзить нож тебе в грудь тридцать семь раз.       — Круто, — цокнула ты языком, чувствуя, как выступает пот. — Развлекайся, — ты тут же пожалела об этой колкости, но он не предпринял попытки напасть. Ты резко развернулась, следуя детской логике: если я его не вижу, то и он меня не видит. Ты знала, что он сверлит взглядом твой затылок, но то, что ты не видела этого взгляда, приносило хоть какое-то облегчение. Пусть сама мысль о том, чтобы повернуться к нему спиной, была тебе противна.       — Приятных снов.