Открой свою душу (Spill Your Guts)

      В воздухе звучал смех. Идея была простой, но она всех сплотила. Телевизор издал нарастающую музыкальную гамму, оповещая о начале последнего круга.       — Давай, Т/И! Порви его! — подбадривал тебя Генри, глубоко утонув в диване и эгоистично прижимая к себе пачку чипсов. Он в шутку отказывался ими делиться.       — Эй! — заныла Алексис: она держала геймпад в первый раз. — Притормози! Я до сих пор не понимаю, как рулить, — экран был разделен на четыре части. Принцесса Пич в розовой машинке, занимавшей нижний левый сектор, отчаянно крутилась на месте.       Ваши с Джен цифровые машины шли нога в ногу. Она игриво толкнула тебя плечом, хихикая. Она никогда особо не любила видеоигры, да и вообще не фанатела от них. Она играла ради брата, а не ради собственного удовольствия. И всё же ей было весело, с её лица не сходила улыбка.       Ты даже не знала, как Алексис удалось вытащить Дэна из его комнаты, чтобы он побыл со всеми. Последние несколько недель он либо сидел взаперти, либо вообще пропадал с радаров. Он стал еще большим мудаком и еще сильнее отдалился от остальных. Но Алексис смогла, она даже позвала Генри, чтобы еще больше разрядить обстановку. Она позволила тебе и Джен присоединиться к их веселью, пусть и с лёгким недовольством, но было видно, как в её голове лихорадочно работают шестерёнки. Дэн, может, и ненавидел вас обеих, но этот вечер был ему на пользу, и возможно, это могло бы помочь.       Виртуальный Валуиджи, которым управляла Джен, поскользнулся и закрутился на банановой кожуре.        — Да блять, — шутливо фыркнула она, когда ты наконец обошла её.       — Лохушка, — улыбнулась ты ей, не вкладывая в это слово злых умыслов. Она снова толкнула тебя плечом и показала язык.       — Ща вы все тут лохами станете, — слова Дэна прозвучали резко, но в голосе слышалась улыбка. Он всегда любил побеждать. Обычно он вел себя как засранец, когда выигрывал, и беззастенчиво тыкал остальных носом в их поражение. Но сегодня он поддался расслабленной атмосфере и уже почти час никого по-настоящему не оскорблял. Рекорд.       — Только если я позволю! — ты сильнее надавила большим пальцем на джойстик, мысленно подгоняя Луиджи.       — Сделай его! — со смехом крикнул с дивана Генри.       По счастливой случайности тебе попался красный панцирь. Стоило его запустить, как он устремился к едущему впереди игроку, словно самонаводящаяся ракета.        — Пока-а-а! — протянула ты, отправляя панцирь в сторону Дэна. Снаряд врезался в заднюю часть его виртуального транспорта. Машина перевернулась, Боузер издал противный визг удивления, а контроллер в руках Дэна громко завибрировал. Он быстро оправился от удара, как раз в тот момент, когда ты поравнялась с ним.       — О? Хочешь пободаться? — бросил вызов Дэн, толкая своей массивной машиной твой крошечный карт.       — Еще бы! — ты невольно улыбнулась. Ты ненавидела Дэна всей душой, но сегодня он был вполне сносен. Когда Дэн был счастлив, счастлива была и Джен. Конечно, всё зависело от того, вёл ли он себя как придурок. То, что вы с Дэном ладили, случалось крайне редко, и ты знала, что Джен наблюдает за вами, широко раскрыв глаза и хитро улыбаясь.       Финиш был уже близко, вы с Дэном шли ноздря в ноздрю. Победа могла достаться кому угодно.       — Давай, Т/И! — подбадривала тебя Джен, и ты еще сильнее вцепилась в контроллер.       — Дэн! Выиграй ради меня! — Алексис всё еще бессмысленно крутила свою машину на месте, но теперь в основном следила за вами с Дэном.       То Дэн вырывался вперёд, то ты. Лидерство переходило из рук в руки вплоть до самого финиша.       В самую последнюю секунду Дэн обошёл тебя. Из телевизора раздался громкий, торжествующий звук победы.       — Ю-ю-ху! Сюда! — Дэн вскинул руки вверх, едва удерживая контроллер.        — ГГ? — ты не расстроилась из-за поражения: ничто не могло испортить эту лёгкую, веселую атмосферу. Ты протянула руку ладонью вверх, предлагая «дать пять» в знак вашего временного перемирия.       Дэн посмотрел на тебя с легким изумлением. Улыбнувшись, он хлопнул своей ладонью по твоей. Ваши руки соприкоснулись, и в этом жесте не было ни капли злобы. Это не причинило боли, наоборот, заставило тебя улыбнуться.       — Да, непло... — начал он с непринуждённой улыбкой, но тут выражение его лица сменилось на нечитаемое. Возможно, это был ужас: он прижал ладонь ко рту, а тело его затряслось от влажного, хриплого кашля. Поначалу казалось, что это обычный приступ, но он долго не прекращался. Было видно, как между пальцев сочится кровь, а глаза его были крепко зажмурены от боли.       — Дэн? — спросила ты, когда он выронил геймпад и прижал освободившуюся руку к той, что уже закрывала рот.       — Эй, чувак, ты в порядке? — Генри зашевелился на диване, откладывая в сторону пачку чипсов.       — Дэниэль? — Джен подалась к брату, протягивая руку к его дрожащей фигуре. Он резко оттолкнул её руку и вскочил на ноги. Тело продолжало сотрясаться от кашля. Разобрать, что именно он пытался сказать сквозь этот хрип, было невозможно.       — Милый? Ты в порядке? — Алексис начала подниматься с пола. Парень никак не отреагировал на её слова. Вместо этого он резко развернулся и бросился к входной двери. Распахнув её, он выбежал наружу и скрылся в ночи, даже не закрыв за собой дверь.       До самого утра связаться с ним так и не удалось.

***

      Тихое дребезжание, отдававшее в голове, медленно вырвало тебя из сна. С трудом разлепив заспанные глаза, ты увидела перед собой окно, по которому стекал дождь, и спинку впереди стоящего кресла. В этом кресле сидел человек, его волосы были слегка растрёпаны. Ты нахмурилась. Взгляд лениво скользнул в окно: за стеклом размытым пятном проносились асфальт и скромные семейные магазинчики. Ты понятия не имела, где находишься.       — А? — ты оторвала от окна гудящую голову и медленно заморгала, голос звучал хрипло и неприятно резал слух.       — О, глянь-ка! Наконец-то проснулась! — раздался голос спереди. Ты медленно повернула голову, всё ещё не до конца придя в себя.       Увиденное мгновенно тебя взбодрило. Тебе показалось, что это Тим выглядывает из-за переднего пассажирского сиденья и говорит с тобой, но узнать его было трудно. Нижняя часть его носа неестественно запала внутрь, левая щека выглядела так, словно кожу содрали, а затем многократно обработали молотком для мяса: сплошное красное, бугристое, воспалённое месиво. Кожа не была гладкой и ровной, она деформировалась, словно расплавилась и застыла вновь. В чертах лица угадывался знакомый тебе человек, но кое-чего недоставало: левый глаз заплыл и покраснел, а брови были опалены.       — Господи! — прошипела ты, отдёрнувшись назад в ужасе и отвращении. Казалось бы, к этому времени он должен был уже полностью поправиться. Огонь изуродовал его по-настоящему страшно.       Тим усмехнулся, и расплавленная плоть на его левой щеке странно сместилась:        — Представь, каково было мне, когда ты, блять, расплавила мне лицо, — ему доставляло удовольствие видеть твой испуг, но слова он всё равно выплюнул с горечью. И всё же, ты не чувствовала вины за содеянное.       Ты молниеносно подалась вперёд, окончательно проснувшись и готовясь к побегу. Ремень безопасности, плотно охватывающий талию, резко дёрнул тебя назад, едва ты успела сдвинуться хоть на сантиметр, и от этого рывка у тебя перехватило дыхание. Запястья пронзила острая боль. Нет, этого просто не может быть. Ты опустила взгляд на саднящие запястья и увидела, что они туго стянуты веревками. Кожа вокруг них покраснела от сильного раздражения.       — Что? — тупо выдохнула ты. Воспоминания о последних часах жизни разом нахлынули на тебя.       — О-о, ты очн-очнулась! — раздался рядом до тошноты бодрый голос. Ты перевела взгляд с пут на парня, сидевшего в соседнем кресле, вас разделял только проход к заднему ряду сидений. На нём больше не было ни защитных очков, ни маски. Волосы торчали в разные стороны, капюшон сбился на плечах. Под глазами залегли глубокие тени, и казалось, он не спал больше двух суток. Выглядел он паршиво: ты наблюдала, как он потягивается так, как тебе было не под силу, и слышала, как громко хрустят его плечи.       — Господи, теперь и этот проснулся. Щас начнётся, — фыркнул Тим, сдувая темные пряди с изуродованного лица. Он развернулся обратно в кресле, и его расплавленное лицо больше не было обращено к тебе.       — За-завали ебало, Ти-Тимоти, — прорычал на него Тоби, пластыря на его лице не было, и ты видела, как двигаются его язык и зубы в ране, когда он говорил.       Тебе было не до того, чтобы лишний раз ужасаться виду этих мужчин: нужно было выбираться отсюда. Ты оторвала взгляд от парня и уставилась на замок ремня безопасности, лежавший рядом с твоим бедром.       — Даже не пытайся, — бесстрастно произнес Брайан. Ты надеялась, что он говорит со своими подельниками, а не с тобой. Ты понемногу подвигала скованные руки к замку. — На двери стоит детская блокировка, — сказал он, не оборачиваясь с водительского сиденья. — К тому же, мы едем слишком быстро. Если выпрыгнешь, всё равно не выживешь.       Он сидел к тебе спиной, глядя на дорогу. Откуда он узнал? Ты ошарашенно смотрела на его затылок, руки неуверенно вернулись на колени.       Ты закрыла рот, сглотнув подступивший к горлу ком, и отвела взгляд от мужчины. В салоне повисло напряжение. Тебе не хотелось шевелиться, ведь ты не хотела умирать.       Ты до сих пор не могла поверить в случившееся: твоя рука приставляла пистолет к виску, а потом ты пыталась броситься в огонь. Всё это из чистого упрямства и злости. Ты не хотела умирать. У тебя не было суицидальных наклонностей, но в тот момент психика словно рухнула внутри тебя, породив чудовищную черную дыру, поглотившую здравый смысл. Всё то утро превратилось в сплошной нервный срыв. Ты не понимала, где именно всё пошло не так и не до конца осознавала, почему убила того человека. Его прикосновение было простым, но в то же время бесцеремонным, нарушающим границы, и это просто была реакция. Ты словно не владела собой, но при этом предельно ясно осознавала каждое свое действие. Возникло странное ментальное расщепление, которое невозможно было так просто объяснить,. Стоило только задуматься об этом, как в ушах начинал шуметь статический треск, а под кожей ощущалось неприятное покалывание.       — Вуф! — тихий лай Губера вырвал тебя из раздумий. Ремень безопасности слишком туго стягивал грудь, не позволяя перегнуться через сиденье и заглянуть на задний ряд.       — Зачем вы забрали мою собаку? — не удержалась ты, тяжелое напряжение давило на мозг. Ты не хотела думать, хотя и была вынуждена размышлять о своих поступках, но в то же время тебя снедало любопытство.       — Мою собаку, — поправил Брайан, включая поворотник.       — Прошу прощения? — возмущённо бросила ты, сверля взглядом спинку водительского кресла. Брайан промолчал, как всегда загадочный и немногословный, но всё такой же мудак.       — Соба-собачник, — после неловкой паузы пояснил Тоби. — Очень любит этих т-тварей, — Тоби с бесстрастным выражением лица обернулся к заднему сиденью. — Любит собаку. Терпеть не может е-его имя.       Инстинкт самосохранения снова подвёл тебя:        — Губер — хорошее имя! Оно ему подходит! — Губер был милым псом, но довольно противным: каждое утро у него в уголках глаз скапливались густые козявки.       — Э-э-э... да, так себе, дерьмовое имя, — отозвался с переднего сиденья Тим, не особо убедительно. Ты напомнила себе: даже если бы ему и нравилась кличка Губера, он ни за что бы в этом не признался. Ему нравилось действовать тебе на нервы.       Жаль, что тебе не удалось сохранить хладнокровие.        — Нихрена подобного! — огрызнулась ты, сверля взглядом спинку его стула.       — Это... дов-довольно тупо, — когда ты повернула голову к парню, то увидела на его лице озорную ухмылку. Он сидел, закинув ногу на ногу. Казалось, от движения лицевых мышц его изуродованная щека раскрывается еще шире. Ты гадала, почему эта рана не заживает, как ожоги на лице Тима. Впрочем, все они были уродами, и их физиология тебя не касалась.       Ты поджала губы и изо всех сил старалась не реагировать, но сдержаться не могла. Эти ублюдки пиздец как бесили тебя. Фыркнув, ты отвела взгляд от ухмыляющегося парня, его улыбка лишь портила тебе настроение. Они разрушили твою жизнь, не раз пытались убить, а теперь имели наглость оскорблять милое имя, которое ты придумала для своей собаки. Ты до сих пор не понимала, зачем они тебя похитили.       Разговоры с людьми, убивающими с улыбкой на устах, казались тебе не лучшей затеей, но тебя распирало от любопытства и злости.       — Почему? — они были достаточно сообразительны, чтобы понять, о чём ты.       Тим шумно выдохнул и заговорил, не поворачивая к тебе своего уродливого лица:       — Твою кандидатуру рассматривают.       Ну и ну, как туманно и зловеще!       — Для чего? — поторопила ты его, подаваясь вперёд настолько, насколько позволяли путы. Ты ненавидела разговаривать с ними, но лишняя информация о твоём положении никогда не помешает.       — Ты его заинтересовала. Бывает такое, — вздохнул Тим. — Лучше бы он не делал этого как раз тогда, когда мы собирались прикончить тебя, такую тупицу, — он повернул к тебе свое безобразное лицо, и тебя передёрнуло от его довольной ухмылки. Ты постаралась подавить тошноту при виде того, как блестит его кожа. — Но всё будет в порядке, — тебе хотелось стереть эту дурацкую самодовольную улыбку с его рожи, напоминающей обгоревший куриный наггетс. — Скоро он потеряет к тебе интерес. И вот тогда мы повеселимся от души, — к сожалению, он находился вне зоны досягаемости твоих ног.       — И что это должно, блять, значить? — ты нахмурилась. Одна часть тебя твердила, что он просто морочит тебе голову и врёт, а убить тебя могут в любую секунду. Другая же подсказывала: то, о чем он говорит, куда страшнее их самих. Это нечто такое, что им неподвластно.       Тим покачал головой, глядя на твое недоумение:       — Какое-то время ты побудешь в нашей компании. Привыкай почаще видеть эту прелестную рожу, — вглядываясь в него, ты заметила, как его оплавленная кожа медленно возвращается на место. Это было едва заметно.       Его улыбка действовала на нервы, гнев взял верх.       — Прелестную? — ты издала насмешливый смешок и в упор посмотрела на мужчину. — Ты выглядишь как сорокалетний разведенный папаша-неудачник, который ведет консервативную страницу в Фейсбуке.       Ты улыбнулась, когда его улыбка сменилась хмурым выражением лица: вывести его из себя оказалось слишком просто.       — Чё за Ф-фейсбук, блять? — Тоби прервал повисшее между тобой и Тимом короткое напряжение. Роджерс выглядел примерно твоим ровесником, как он мог не знать, что такое Фейсбук?       Тим, проигнорировав вопрос своего младшего напарника, уставился на тебя:       — Ну, ты же всё-таки доверилась этой роже, — он одарил тебя приторно-сладкой улыбкой. — Тупая пизда, — это оскорбление словно сыпало соль на свежую рану от его предательства. Если бы ты могла снова поджечь его, ты бы это сделала.       Ты зарычала: только тебе было позволено называть себя дурой, он не имел на это права.       — Разверни свою уродливую рожу обратно, блять. Выглядишь как дерьмо. Интересно, почему? — ты играла с огнём.       — Брайан, притормози, — Тим резко повернулся к напарнику, который спокойно слушал вашу перепалку. — Дай мне проучить эту сучку! — прошипел он сквозь зубы.       Сердце бешено колотилось в груди: ну вот, ты доигралась. Когда у тебя от страха перехватило дыхание, Тоби усмехнулся, заметив твой испуг. Ты не собиралась извиняться ради спасения собственной шкуры. У тебя не осталось достоинства, зато были гордость и злость.       Брайан издал долгий, почти неслышный вздох:       — У нас нет на это времени. Я хочу поскорее оказаться дома.       — Я быстро! — возразил Тим, но тут же спохватился: — О! Или я могу просто перелезть назад, — он ухватился одной рукой за край сиденья, а другой потянулся расстегнуть ремень безопасности.       Брайан дёрнул руль туда-сюда, заставив машину резко раскачиваться.       — Не надо. Это будет отвлекать, — его слова принесли облегчение, но расслабиться не получилось.       — Потому что хочешь посмотреть, как я отпизжу её, да? — Тим начал возвращаться на своё место, напоследок усмехнувшись тебе.       Молчание Брайана настораживало. Ты боялась за свою безопасность с того самого момента, как пришла в себя. Когда вы доберётесь до этого их "дома", тебя, вероятно, ждёт адская боль. Ты сглотнула тяжелый ком в горле, пока в машине снова воцарялась тишина.       Тим фыркнул, немного успокоившись от мысли, что сможет избить тебя позже:       — Ладно, проехали. Мы все через многое прошли, — в его голосе слышалась горькая злость, ему явно не нравилось, что ты взяла над ним верх. — Я не позволю твоим сраным детсадовским оскорблениям вывести меня из себя. Мы и не с таким сталкивались, — его слова намекали на какое-то мрачное прошлое, связывающее его с напарниками.       Ты уже открыла рот, чтобы спросить: «А кто спрашивал, мелкописечный?». Тебе было плевать на трагические истории этих убийц, разрушивших твою жизнь. Ты знала, что Тим болезненно реагирует на оскорбления: он чуть с ума не сошел, когда ты называла его микропенисом, и хотела вновь расколупать его старые раны.       — Брайан умер! — крикнул Тоби, как только Тим замолчал. Ты вздрогнула, не ожидая, что кто-то заговорит так громко и неожиданно.       — Что? — невольно спросила ты. Пожалуй, этот факт тебя всё же волновал. Он утверждал, что Брайан умер, но тот сидел прямо перед тобой, живой и, к сожалению, вполне здоровый.       — Тоби! Заткнись нахуй! — рявкнул Тим со своего места, звуча как раздражённая мамаша. Он вспыхнул мгновенно, словно по щелчку.       — Е-её кандидатуру рассматривают! — прощебетал Тоби, глядя на тебя с улыбкой, которую трудно было назвать теплой. — Даже если её от-отвергнут, это не имеет з-значения! Она всё равно у-умрёт! — его недавний выкрик о смерти Брайана звучал по-детски, но теперь в голосе зазвучали игриво-зловещие нотки.       — Да уж, кто бы сомневался! Но всё равно! — фыркнул Тим, когда машина подъехала к светофору. Ты гадала, видит ли кто-нибудь твое положение через окна автомобиля, выглядишь ли ты так, словно тебя взяла в заложники троица мужчин. Впрочем, твои запястья лежали на коленях, скрытые от глаз прохожих. — Нельзя просто так распёздывать всё, идиот!       Тоби нахмурился, ничуть не удивившись оскорблению. Он глубоко вздохнул, возможно, чтобы успокоить нервы.       — Нам не разре-разрешено убивать тебя, пока он рассматривает твою кандидатуру, — Тоби с сухим щелчком резко повернул к тебе голову, расправляя плечи.       — Тоби, — бесстрастный тон Брайана пугал куда сильнее, чем вечный лай Тима.       — Роджерс, тупоголовый ты ублюдок! Ты, блять, серьезно?! — Тим снова резко обернулся за сиденье, рыча на шатена.       Тоби пожал плечами, скалясь в широкой ухмылке, шрамы на его лице при этом приходили в движение.       — Не-нечего было на-называть меня идиотом! Бу-буду говорить, что захочу! — они напоминали двух вечно грызущихся братьев. От этой нездоровой, почти семейной атмосферы тебя тошнило.       — Погодите, — ты была в полном замешательстве. Должно быть, от удара по голове твои мозги стало разъедать. — Он умер?       Тебе не стоило вступать с ними в диалог, но ты ничего не могла с собой поделать: язык у тебя был без костей, и держать его за зубами удавалось с трудом. И если он уже умирал раньше, можно ли убить его снова? Существовал ли способ навсегда избавиться от этих ублюдков?       — Не твое дело! — огрызнулся Тим, поворачивая к тебе своё изуродованное, но постепенно заживающее лицо.       — Тим меня убил, — сказал Брайан, усмехнувшись. Машину тряхнуло на повороте.       — Брайан! — огрызнулся Тим, резко повернув голову к напарнику. Похоже, день у него выдался паршивый.       Тоби заржал, хлопая себя по бёдрам и запрокидывая голову. Через рваную рану на щеке было видно внутреннюю сторону рта: обнаженные десны и зубы грязно-белого цвета. Зрелище было жутким.       — Заткнись! Заткнись, блять! — Тим не то чтобы по-настоящему злился, но был явно раздражен. Он и так уже был зол на тебя, а тебе хотелось дожить до завтра, поэтому ты решила не вмешиваться и просто наблюдать за происходящим — редкий случай, когда ты проявила благоразумие.       — Ну, это правда, — подтвердил Брайан, лениво пожав плечами. Должно быть, они просто морочили тебе голову, или, может, Брайан однажды официально умер на операционном столе, кто знает. Ты не понимала этих придурков. Их перепалка переросла в мелкую ссору, и ты перестала вслушиваться в слова. Тебе хотелось думать о чём-то другом. Ты отвернулась к окну, позволяя мелькающим за стеклом серым и зеленым пятнам унести твои мысли прочь.       Ты убила человека. Это было второе убийство в твоей жизни. Одного раза хватило бы на всю жизнь, но теперь на твоём счету был еще один труп. Ты пыталась добавить к списку и третий — свой собственный. Интересно, наблюдает ли за тобой твоя “команда” откуда-то свыше, или, может, из места похуже? Разочарованы ли они в тебе? В тех решениях, что привели тебя в минивэн Бейкеров, со связанными запястьями и слишком туго затянутым ремнём безопасности. Теперь, когда они все были мертвы, ты думала о них чаще, чем за все три года после отъезда из Таскалусы. Наверное потому, что их всех зверски убили у тебя на глазах. Всех, кроме Дэна, но о его участи ты знала, и она была незавидной.       Ты старалась быть хорошим человеком. Улыбалась незнакомцам, была добра к детям. Пыталась хоть как-то искупить свои грехи. И всё это привело тебя сюда. Всё привело тебя туда, где ты сейчас сидишь: грешница с поличным, с покрасневшими от веревки руками — и при этом ещё до смешного вспотевшая, блять. Ты всегда старалась видеть светлую сторону жизни, была оптимисткой. Ты была чертовски стойкой, но где-то на задворках сознания маячила мысль: какой бы выбор ты ни сделала, всё равно оказалась бы здесь. От этого становилось до тошноты паршиво, хотелось думать о чем-то другом.       Ты никак не могла уложить в голове то, что сказал Тим. Возможно, он просто морочил тебе голову, заставляя верить, будто у тебя еще есть время выжить или сбежать, и даря ложную надежду, когда на самом деле у тебя не было ничего. А потом он сорвал бы с тебя розовые очки, вогнав нож в живот или осуществив какой-нибудь другой ублюдочный план твоей ликвидации. Впрочем, существовала вероятность, что он говорит правду: все они были неестественными уродами. Разве могла одна деталь что-то изменить в списке их жутких особенностей? Так или иначе, ты не понимала, что значит «быть на примете», и не хотела иметь с этим ничего общего. Ты не знала, кто он такой и почему тобой заинтересовался. Но если этот его интерес мог спасти твое жалкое подобие жизни... что ж, тогда он вполне сгодится.       И тут тебя осенило. Если он реален, а не просто часть их издевательской игры, значит, у них есть какой-то босс. Ну или некто, с кем они сотрудничают или кому подчиняются. Кто-то более могущественный и неудержимый, чем они сами. Даже тех скудных и смутных сведений, что у тебя были, хватало, чтобы понять: называть его просто боссом было бы неверно. Это нечто большее.       Чья-то рука сжала твое плечо — это было прикосновение. Ты ахнула, вздрогнув от неожиданности, а мышцы сковало напряжением. Ты резко развернулась, насколько позволяли путы. Тело очнулось от задумчивости: сердце колотилось, кровь стучала в висках, кожа горела.       Лицо Тоби оказалось в паре сантиметров от твоего, слишком близко для ваших отношений. А отношения эти напоминали связь хищника и жертвы, и ты не хотела, чтобы кто-то подбирался так близко, если только у него не было добрых намерений, вроде нежного поцелуя или ласкового жеста, убирающего волосы с глаз. Тоби же был далёк от нежности, ты ненавидела его всей душой и мечтала, чтобы он сдох: сдох окончательно и бесповоротно, за то, что он сотворил с братом и сестрой семьи Бейкер.       Его горячее дыхание опаляло твоё лицо, пока он смеялся над твоим испугом. Ты заставишь его об этом пожалеть. Ты буравила его взглядом, пытаясь как можно незаметнее отодвинуть голову назад. А он всё продолжал смеяться над тобой. Мразь.       С глухим рычанием резко подавшись вперёд и дёрнувшись на ремне безопасности, ты с силой ударилась лбом о его лоб. От столкновения черепов по телу прошла жуткая дрожь, и ты отпрянула назад с болезненным вскриком. Было больно, но оно того стоило, ведь ты смогла причинить ему вред. В висках пульсировала свежая боль, и потребовалось несколько мгновений, чтобы разлепить веки, зажмуренные от мгновенного приступа острых ощущений.       С улыбкой на губах ты распахнула глаза, ожидая увидеть, что мужчина отстранился и теперь прижимает руку ко лбу, пытаясь унять боль. Но вместо этого он оставался на прежнем месте, склонив голову набок и приподняв брови, впечатленный твоей дерзкой выходкой.       Его губы изогнулись в ухмылке, а носом он издал короткий смешок.       — И ч-чем это должно б-было быть? — голова резко дёрнулась в сторону: непроизвольная гримаса, вызванная тиком. Он тут же вернул её в исходное положение, и на лице снова заиграла та самая наглая, издевательская ухмылка.       — Должно было сделать тебе больно, — бросила ты, скаля зубы в злобном оскале. Тебя явно не устраивало отсутствие реакции с его стороны.       — Ты правда т-тупая, да? — ухмыльнулся он. Ты зарычала, чувствуя, как близко он подобрался. Ты заставишь его отступить и поплатиться за эти слова.       По счастливой случайности твои ноги не были связаны. Ты занесла ногу и со всей силы ударила пяткой прямо ему по голени. Он опустил взгляд на ногу: твоя ступня всё ещё вдавливалась в ткань его джинсов.       — Прямо совсем туп-тупая, — его плечи мелко затряслись, он смеялся над тобой. Ты убрала ногу, но тут же снова с силой ударила его по голени. Он даже не вздрогнул. — В смысле, я могу п-подождать, пока до тебя д-дойдет. Еды ты не п-получишь, но если хочешь продолжать, то в-вперёд, валяй.       Это заставило тебя прекратить жалкие попытки ударить его, ты неохотно опустила ногу на пол. Внезапно ты остро ощутила, как пуст твой желудок. Ты была глупой, упрямой, безрассудной, но базовые потребности своего организма понимала. Если собираешься продолжать борьбу, нужны силы, а их дает еда.       — В-выплюнула всё из орг-организма? — Тоби размял плечи и наконец отодвинулся от тебя.       — Может быть, — язвительно ответила ты, хотя на самом деле это было не так.       Тоби насмешливо фыркнул и плюхнулся на свое сиденье. Ты завидовала той свободе движений, которая у него была. В руках ощущалось покалывание и судорога. Повернув голову, чтобы посмотреть на мужчину, у которого, предположительно, была еда, ты заметила два пустующих места: стоило догадаться об этом по тишине со стороны Тима. Передние сиденья пустовали, двигателя машины не было слышно. Сквозь лобовое стекло виднелся интерьер какого-то ресторана. Взгляд зацепился за яркую рекламу, наклеенную на стекло: «Биг Мак теперь за 2,99!». Макдональдс.       Сквозь окно было видно, что внутри полно народу. Если бы только посетители знали, какая опасность находится среди них. В толпе, за столиком, ты заметила макушку: судя по всему, это были светлые волосы Брайана. Ты смутно припоминала, что он хотел как можно скорее попасть домой. Может, ему понадобился перерыв в вождении, а маньяку-убийце тоже нужно подкрепиться.       — На, — Тоби наклонился и полез в большой коричневый пакет со следами жира. Он вытащил ярко-красную коробку с двумя желтыми арками наверху — «Хэппи Мил». Ты недоверчиво уставилась на коробку: неужели они приняли тебя за ребенка? Предположение было обидным, но вполне обоснованным. — Лови! — он бросил коробку тебе, и она упала на скованные предплечья.       Тебе совсем не хотелось просить его о помощи, но как, блять, предполагалось есть в таком положении? Неужели он ждал, что ты будешь рвать тонкий картон зубами и совать голову прямо в коробку? Ты фыркнула, готовясь к унизительной процедуре.       Услышав твой недовольный выдох, Тоби обернулся, вытаскивая из пакета завернутый бургер. Он усмехнулся, глядя на твоё беспомощное состояние, и ты метнула в него гневный взгляд. Он положил еду в обёртке в проход между вами и встал со своего места. Ты поспешно отодвинулась от него.       — Даже не д-думай об этом, пёс, — Тоби резко повернулся к Губеру, который все еще сидел позади тебя. Губер разочарованно заныл, но не попытался стащить бургер. Пока что.       Снова повернувшись к тебе, он присел на одно колено. Он забрал красную коробку у тебя из рук и поставил ее под ноги. Неужели он положил еду на колени только для того, чтобы она оказалась вне досягаемости? Если придется, ты поднимешь её ногами, потому что ты умирала от голода. Его руки в перчатках вцепились в веревки, стягивающие твои запястья. Ты никогда не видела его кистей так, как видела руки Тима или Брайана: он вечно носил одни и те же грязноватые черные перчатки. Тоби был своего рода странным психом-убийцей, по крайней мере, на фоне тех немногих подобных личностей, которых ты знала, поэтому ты не особо задавалась вопросами на этот счёт.       — Не д-делай ничего глу-глупого, — Тоби на мгновение задержал на тебе взгляд, глядя снизу вверх. С этого ракурса особенно выделялись мешки у него под глазами. — Не заставляй меня з-забить тебя до смерти на этой п-парковке Макдональдса. — Он дёрнул веревки на твоих запястьях, слишком уж грубо, как тебе показалось. Его движения были резкими и неуклюжими, но лишенными злобы. Это было что-то новое. Формально вы не соприкасались кожей, но от осознания того, как близко его руки находятся к твоему телу, тебя передёргивало от отвращения, а по коже бежали мурашки.       В голове снова всплыли слова, которые он выпалил ранее, к явному недовольству Тима:       — Я думала, вы не можете меня убить, — эта мысль придала тебе капельку самоуверенности, но лишь самую малость.       — О, я могу убить тебя в любой момент, когда захочу, — серьезность в его голосе заставила тебя вздрогнуть от пробежавшего по спине холодка. — Но не буду, — он дёрнул веревки чуть сильнее, чем следовало, и они больно врезались в уже раздражённую кожу. — Но я вс-всё ещё могу причинить тебе боль, — он вернулся к тому тону, который ты уже успела счесть привычным, и для пущей убедительности резко дёрнул путы.       — Почему? — спросила ты сквозь зубы, Тим уже в общих чертах объяснил ситуацию, но ты всё никак не могла уложить это в голове.       — Слушай, ты тупеешь с к-каждой минутой, — веревки ослабли и соскользнули с запястий, кровь хлынула к кистям, и ты недоверчиво зашевелила пальцами.       — Я не тупая, — тебе не стоило с ним спорить, но его слова всё же задели, и ты принялась слегка растирать ноющие запястья.       — Т-тупая, — усмехнулся Тоби. — Ты до сих пор так и не п-поняла.       — Не поняла чего? — тебе хотелось, чтобы он наконец отошёл: тебе совсем не нравилась эта близость и то, как он смотрел на тебя снизу вверх с этой больной ухмылкой.       — Видишь? Ту-тупая, — руки были нужны, чтобы поесть, но тебя так и подмывало сбить эту самодовольную ухмылку с лица Тоби. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не врезать ему, останавливала лишь мысль о том, что за еще один удар по нему тебе сломают чертовы коленные чашечки.       Впрочем, это не помешало тебе огрызнуться:       — Я не могу понять, о чём ты, блять, говоришь, если в твоих словах вообще нет никакого смысла.       Тоби на мгновение опешил, а затем расхохотался, запрокинув голову и принявшись с хрустом разминать запястье:       — Ох-охренеть! Ну ты и тупая! — он подставил горло, так и хотелось врезать ему прямо по кадыку. Ты понятия не имела, что, блять, показалось ему таким смешным, но не считала себя настолько уж тупой. Он опустил голову и повел плечом: — Я не чувствую никакой бол-боли, — в его голосе сквозило снисхождение, словно ты должна была и так это знать. Что ж, это многое бы объяснило.       Ты всё равно решила, что он врёт:       — Пиздишь.       Он приподнял брови, улыбаясь:       — З-значит, я просто отмахнулся от удара ножом в ярёмную вену?       — Ты меня отпустил! Наверное, потому что было пиздец как больно, — ты вспомнила ту жуткую схватку, ты тогда здорово его отделала.       — Я тебя отпустил! — прощебетал он, прижимая руки в перчатках к коленям. — Брайан хотел, чтобы мы з-заставили тебя поверить, будто у тебя есть ш-шанс сбежать, — он наверняка лгал: ты победила в той схватке честно, а не потому, что он позволил.       — Вы, психи, вечно отмахиваетесь от всякого дерьма, — заявила ты, сверля парня взглядом. Даже стоя на коленях ниже уровня твоих глаз, он внушал жуткий страх. Он был не таким крупным, как его напарники, но сильнее, чем казался.       — В-всё-таки больно. Другим, но не мне, — Тоби пожал плечами, словно это было проще простого: — Почему бы тебе не проверить? Посмотрим, что будет, — он подался вперед, улыбаясь и бросая тебе вызов. Голос его звучал совсем не дружелюбно. Казалось, он подначивает тебя, чтобы ты нарвалась на хорошую трепку.       Ты плотно сжала губы:       — Верю, — слова дались тебе с трудом, сквозь стиснутые зубы. Ты вспомнила, как ударила его электрошокером в горло, а он мгновенно оправился, словно боли и не было вовсе. Единственной его реакцией на удар ключами в шею было то, что он поднес к ране руку: ни крика, ни падения назад, ему было совершенно плевать.       — Хорошо! — прощебетал он, наконец отстранившись и выйдя из твоего личного пространства. Салон наполнился тихим шуршанием, когда Тоби начал разворачиваться. — Ой. С-собакам ведь можно есть бургеры, п-правда? — он снова устроился на сиденье.       Тебе ужасно хотелось отстегнуть ремень безопасности, чтобы посмотреть, что происходит позади. Губер всегда ел так уморительно и шумно, особенно когда ему что-то очень нравилось. В такой паршивый момент тебе бы точно не помешало полюбоваться этим милым зрелищем. Но ты пока не хотела испытывать границы той свободы, которую даровал тебе Тоби.       — Ему можно.       Тоби что-то тихо напевал, снова запуская руку в пакет. Ты сосредоточилась на красной коробке у своих ног, но наклониться вперёд, чтобы достать ее, было невозможно. Ты расставила ноги по обе стороны от коробки и потянулась к ней руками, насколько хватало длины. Тихо кряхтя, ты подтянула колени к груди — насколько позволяло пространство. Наконец тебе удалось ухватить теплую коробку, лежавшую между ступнями. Ты была пиздец как голодна.       Раздался звук разрываемой упаковки, ты была рада, что Тоби на это не смотрит. Ты открыла коробку, всё ещё недоумевая, зачем тебе купили «Хэппи Мил». Впрочем, жаловаться не стоило, это всё же лучше, чем ничего. Внутри лежала горстка размокшей картошки фри, коробочка с надписью, обещавшей четыре куриных наггетса, пакетик с дольками яблока, крошечная бутылочка шоколадного молока и яркая пластиковая игрушка. У тебя потекли слюнки сильнее, чем хотелось бы признавать. Ты схватила горсть картошки и быстро запихнула её в рот.       — Ка-какая тебе игрушка попалась? — ты взглянула на самодовольного Тоби: пластырь, к которому ты привыкла, глядя на нормального Тоби, закрывал глубокую рану. Пожалуй, есть, когда у тебя отсутствует часть щеки, было бы довольно трудно.       Тебе не нравилось, что с тобой обращаются как с ребёнком, но ты всё же ответила, опасаясь за свои коленные чашечки.       — Эм... — пробормотала ты с набитым ртом, снова опуская жирную руку в коробку. Ты нащупала пластиковую фигурку, завёрнутую в прозрачную плёнку. Проглотив картошку, ты поднесла предмет к лицу. Сквозь прозрачную упаковку проглядывал длинный, довольно плоский овал из твёрдого пластика. Раскрашен он был ужасно, но в нём угадывался клоун. — Клоун?       Тоби хмыкнул:       — Клоун по-получает клоуна, — он отвернулся, чтобы откусить кусок своего бургера.       Ты уже собиралась бросить игрушку обратно в коробку, как вдруг тебя осенило. Если тебе предстояло провести с этими людьми долгое время, ты определённо попытаешься сбежать. Клоун был сделан из твёрдого пластика, его можно было бы обточить и превратить в самодельный нож. Толку от него было бы немного, но, возможно, если бы удалось ткнуть им кому-то из них в глаз, противник был бы слишком дезориентирован, чтобы пуститься в погоню. Пока Тоби был занят бургером, ты постаралась как можно тише сунуть пластиковый диск с изображением клоуна в карман брюк. Тебе пришлось сдержать вздох облегчения: он не услышал тихого шуршания упаковки, когда ты прятала её в карман.       Ты снова сунула руку в коробку, чувствуя, что твой призрачный шанс на побег стал чуть более реальным. Ты разорвала упаковку с наггетсами и закинула один в рот. Быстро проглотив его, ты тут же отправила следом еще один, желудок требовал добавки.       Слышно было лишь то, как ты жуешь, как чавкает Тоби и как Губер неряшливо ест бургер. Вскоре еда закончилась, и остался только маленький пакетик шоколадного молока. Он напомнил тебе о Даге: каждый третий вторник месяца тот приходил и часами пил только шоколадное молоко. Во время перерывов ты составляла ему компанию со своим напитком. Хорошее было время.       Ты не видела его целую вечность.       — Вы убили Дага? — эта мысль, полная обвинения, сорвалась с твоих губ. Пожалуйста, скажи «нет».       — Кого? — спросил Тоби, не переставая жевать. Ты посмотрела на него, внутри все сжалось от тревоги.       — Белые крашеные волосы, стрижка маллет, выглядит как ходячий маркер-выделитель, — он был из тех людей, которых узнаешь мгновенно, даже со спины и с расстояния в сотни футов.       — Не-а. Мы у-убили только того пацана, — Тоби говорил о жестокой расправе над Эмилем слишком уж буднично, тебе это совсем не нравилось. Ты почувствовала некоторое облегчение за Дага. Конечно, он мог бы передознуться где-нибудь в подворотне Лас-Вегаса, но тебе это казалось маловероятным. Он был куда умнее, чем хотел казаться.       Срывая крышечку с пакетика молока, ты с досадой произнесла:       — Его... — ты запнулась: он ведь был мертв, — ... звали Эмиль, — тебе было паршиво называть его имя одному из убийц, но ты ничего не могла с собой поделать. Тоби говорил об убийстве парня так, словно обсуждал погоду. А ведь это был человек. Ты вцепилась в молоко мертвой хваткой, рука дрожала. — Блять, зачем вы его убили?       Тоби перестал жевать и проглотил еду. Он хрустнул шеей, впившись в тебя взглядом.       — Да бля, ответь уже! — рявкнула ты. Он участвовал в твоём похищении, так что вполне мог бы ответить на твои вопросы.       — Идея Брайана, — по словам Тоби, всё это, похоже, было идеей Брайана: — Он был не очень р-рад тому, что его сбро-сбросили с грузовика.       Не верилось, что ты столько раз называла его «папочкой» в разговорах с Салли или в переписке, это было чертовски стыдно. Ты не чувствовала телефона в кармане, рассеянно глядя вперед, пока в голове роились мысли. Однако ты заметила его, он лежал в подстаканнике рядом с водительским креслом. Толку от него не было: помочь себе могла только ты сама. Оставалось лишь надеяться, что они не подобрали код разблокировки.       Ты ощутила мощную волну ненависти к этому человеку. И знала, что это чувство было глубоко взаимным. Ты уязвила его самолюбие и он убил подростка. Он не казался мелочным типом, скорее, производил впечатление сильного и немногословного человека, из тех, кто не держит зла. Но при этом он оказался убийцей, да еще и, судя по всему, обладающим способностью к исцелению. Возможно было всё что угодно, даже то, что здоровенный мужик настолько взбесился из-за поражения перед тобой, что решил убить твоего коллегу.       Он не проявлял бурных эмоций, разве что пару раз коротко крикнул, и всё. Самой сильной его реакцией был рывок в твою сторону, когда он сам уже был охвачен пламенем. Ты видела лишь один его глаз, но в нем читалась ярость. Он стоически перенес выстрел в спину от Дэна. Конечно, после случая с грузовиком он затаил злобу, но в том взгляде сквозила чистая ненависть. Он даже не так уж сильно обгорел, точнее не так как его напарник. Двое его подельников были полностью выведены из строя, а он оставался вполне боеспособным. И всё же тебя не покидал вопрос: почему он повернул назад, услышав крики Тоби? Ты знала: в тот момент он жаждал тебя убить, но Тоби так легко вырвал его из этого состояния кровавого безумия.       Ты уже начала было гадать, что их связывало в прошлом, но тут же мысленно одёрнула себя. Ты ведь не хотела знать о них ровным счетом ничего. Хотела забыть их имена и лица, оставить их мертвыми и похороненными.       Ты остудила пыл, залпом выпив шоколадное молоко. Допив его и шумно переведя дух, ты почувствовала некоторое облегчение. Стало чуточку легче, хотя бы не так паршиво. Кожа всё еще саднила и пульсировала от боли, душевное состояние было в полной жопе, Эмиль был мертв, как и тот безымянный мужчина. Это облегчение казалось призрачной победой: тебе всё равно было ужасно плохо.       — Чёрт! — прошипел Тоби, глядя в окно. Он резко подался к тебе, и ты отпрянула. Он схватил верёвки, до этого без дела лежавшие у тебя на коленях.       — Эй! — шикнула ты, пытаясь вырвать руки. Кровь только-только начала нормально циркулировать, и ты не собиралась позволять ему так быстро всё испортить.       — Это для т-твоего же блага, — тихо сказал Тоби, одной рукой перехватывая оба твоих запястья. — Н-не говори им, что я тебя раз-развязал, а то тебе пи-пизда, — ты замерла, сбитая с толку. Он быстро снова обмотал веревками твои воспалённые запястья. На глаза навернулись слёзы, когда грубая веревка задела раздражённую кожу.       Ты позволила ему связать себя, тебе безумно хотелось брыкаться и кричать, но ты была просто ошарашена. Разве ему не следовало тебя развязывать? Ты понимала, почему тебя не выпускали из машины и почему один из них следил за тобой, но решение развязать тебя было глупым даже для него. Впрочем, он мог бы скрутить тебя еще до того, как ты дотянулась бы до дверной ручки. Ты выжидала, подбирая идеальный момент.       Тоби казался кровожадным подростком, совершенно не умеющим вести себя в обществе. Похоже, у него не было особого опыта нормального общения с людьми: ты помнила, как яростно он реагировал, когда ты намекала, что в школе его, должно быть, травили. Ты судила лишь по тому, что видела сама, так что полной уверенности не было. Судя по тем крохам информации, что удалось собрать, он не был тем человеком, у которого много друзей. Да и откуда у серийного убийцы друзья? В голове тут же всплыли примеры маньяков, годами живших у всех на виду, но ты тут же отогнала эти мысли к черту. Те случаи были совсем другими.       Если уж он решил оставить тебя без пут, это что-то да значило. Он жаждал чего-то нового, общества, отличного от его двух подельников и голосов тех, кого они убили вместе. Общества, с которым он, вероятно, обращался бы как с игрушкой, но все же общества. Он, похоже, не понимал, как заводят друзей, возможно, развязав тебя, он пытался, пусть и неуклюже, заставить тебя заговорить с ним. Ты не верила, что он хочет дружить, его поведение говорило об обратном. Он хотел тебя убить. Ему просто нужен был собеседник. Ты подумала, что можешь этим воспользоваться: раз ему нужен новый человек для разговора, пожалуйста. А там, глядишь, и сбежать удастся.       Путы были наложены кое-как, грубо. Узлы не отличались той аккуратностью и единообразием, что были раньше. Было ясно, что связывал тебя кто-то другой.       Тоби отпрянул от тебя и плюхнулся на свое сиденье. Руки на коленях, нога закинута на ногу. Он выглядел так, словно пытался не вызывать подозрений. Это граничило с детским поведением. Закатив глаза, ты отвернулась от парня, тревожно глядевшего в окно. Ты увидела, как к машине возвращаются двое мужчин, их внушительные фигуры становились все ближе и ближе в темноте.       Ты заёрзала на сиденье, пытаясь хоть немного устроиться поудобнее в своей ужасной позе. Это мало помогало: рваная одежда все еще обнажала твою израненную кожу, делая удобную позу практически невозможной.       Затем открылась одна дверца машины. Тебе не нужно было смотреть, чтобы увидеть, кто это.       — Привет, подруга! — Тим, казалось, был в лучшем настроении, к твоему неудовольствию.       Ты резко оторвала голову от окна, прорычав:       — Не смей, блять, меня так называть! — тебе не нравилось, как это слишком фамильярное слово слетало с его языка.       Тим закрыл дверь, пока Брайан пристёгивался, и повернулся к тебе. Его лицо выглядело так же, как в закусочной — совершенно обычно. От этого тебя тошнило: напоминало о твоём глупом решении. Хотелось бы, чтобы оно осталось частично оплавленным, как зримое напоминание о твоём звездном часе.       С наглой ухмылкой Тим произнес:       — Не выйдет, дорогуша, — Брайан начал выезжать с парковочного места, в зеркале заднего вида была видна легкая усмешка, игравшая на его губах.       Он обернулся, глядя через плечо при движении задним ходом.       — Тоби, — произнес он ледяным тоном: по спине у тебя пробежала дрожь. Неужели он заметил, что веревки ослабли?       — А? — отозвался Тоби, пытаясь говорить небрежно, хотя его пальцы нервно перебирали друг друга на коленях, выгибаясь под странными углами.       — Ты что, скормил собаке бургер?