Что черт возьми значит красный?

Магическая академия сияла под лучами утреннего солнца, её шпили из белого мрамора отражали свет, словно звёзды в дневном небе. В одной из аудиторий боевой магии, где витал лёгкий дымок от недавних чар, Ли Хисын готовился к своему моменту триумфа. Хисын стоял в центре круга, вычерченного на полу мелом, его тёмные волосы слегка растрепались от недавнего порыва ветра. Плащ академии с золотой каймой развевался за спиной, а в руках он сжимал тонкий жезл, инкрустированный кристаллом, который слабо мерцал, реагируя на его энергию. Сегодня он собирался показать профессору Джеральду и всему классу, на что способен. Не то чтобы ему всегда нужно было выделяться, но в боевой магии он чувствовал себя как рыба в воде, и упустить шанс доказать это было бы преступлением против его собственной гордости. Класс затаил дыхание, когда Хисын поднял жезл, шепча слова заклинания. Его голос звучал уверенно, почти вызывающе, и в следующий момент из кристалла вырвался поток огненных искр, закружившихся в воздухе. Искры сформировали пылающий вихрь, который поднялся к потолку, превращаясь в фигуру дракона. Пламенные крылья осветили аудиторию алым сиянием, жар ощущался даже на задних рядах, где студенты ахнули, а некоторые невольно отшатнулись. Хисын опустил жезл, и дракон растворился, оставив лишь лёгкий запах горелого пергамента. Класс взорвался аплодисментами. Ники вскочил с первого ряда, его глаза сияли от восторга. – Чувак, ты был шикарен! Как будто реальный вулкан взорвался! – выкрикнул он, хлопая так громко, что заглушал остальных ребят. Как только Хисын подошёл к ним, Ники сразу же бросился ему на шею, а Сону, сидевший рядом, поправил светлые волосы и улыбнулся, но в его тоне сквозила мягкая ирония. – Ты был крут, но Джеральд, похоже, не впечатлился, – заметил он. Хисын обернулся к преподавательскому столу, где профессор Джеральд, мужчина с суровым лицом и вечно недовольным взглядом, что-то записывал в журнал. Его мантия, расшитая серебряными рунами, слегка колыхалась, когда он поднял голову, чтобы бросить на Хисына холодный взгляд. – Хисын, твоё заклинание эффектное, но не эффективное. Минус балл за излишнюю театральность, – произнёс Джеральд, его голос был сухим, как осенние листья. Хисын почувствовал, как кровь прилила к щекам. Он стиснул жезл так, что пальцы побелели. – Минус балл? Да я идеально всё сделал! – пробормотал он, стараясь говорить тише, чтобы не нарваться на ещё одно замечание. – Он всегда такой, – пожимает плечами Сону. – Едва ли во всей академии найдется хоть один человек, который ему нравится. – Да пошёл он нахуй, – прошипел Хисын чуть громче, но всё ещё шепотом, повернувшись к друзьям. – Весь класс знает, что он мне занижает. В следующий раз покажу что-нибудь покруче, чтобы он язык свой проглотил. Сонхун, лениво развалившийся на стуле сзади, хмыкнул, его тёмные глаза искрились насмешкой. – Аудиторию главное не спали, Хисын. Нам нужно где-то прятать чуррос. – Откуда у вас чуррос? – скептически поднимает бровь Хисын. – Скажем так: чтобы достать их, потребовалось подключить универсальные магические навыки. – Вы просто свистнули их из столовки? – ухмыляется Хисын. – Именно, – кивает Чонвон. – Не говори так, будто это легко. Хотя, для тебя, это, конечно, раз плюнуть. Вот поэтому в следующий раз пойдешь ты. – А насчёт твоей магии – это было реально круто – добавляет Сону. – Джеральд просто мудак. Надеюсь, ты не будешь из-за этого делать что-то импульсивное, да? – Хочешь спросить, не сожгу ли я класс? – поднимает бровь Хисын. – Типа того. Хисын закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Он любил друзей за их умение разрядить обстановку, даже когда внутри всё кипело от раздражения. Его взгляд невольно скользнул по аудитории, ища того, кто всегда умел вывести его из равновесия сильнее, чем Джеральд. Сегодня утром Пак Чонсон, или Джей, как его все называли, сидел в дальнем углу, скрестив руки на груди. Его тёмные волосы падали на лоб, а холодная ухмылка, как всегда, играла на губах. Он смотрел на Хисына, начинавшего тренировку, но молчал, и это молчаливое превосходство бесило больше любых слов. Хисын демонстративно отвернулся, всем видом показывая, что Джей его не волнует. А теперь он куда-то исчез. – Если и захочу поразвлечься, то только мантию Джея подпалю, – бросил он с ухмылкой, достаточно громко, чтобы друзья услышали. Он снова оглянулся на место у стены. – Где он, кстати, шляется? Ники пожал плечами, всё ещё сияя от восторга. – Кто знает? Может, пошёл полировать своё эго в зеркале, – хмыкнул он. Сону хихикнул, но тут же посерьёзнел, заметив, как Хисын стиснул кулаки. – Хисын, не зацикливайся на нём. Джей просто… ну, Джей. Такой у него характер, – сказал он мягко. – Такой – это невыносимый, – отрезал Хисын, но в его голосе было больше раздражения, чем настоящей злобы. Он не мог объяснить, почему Джей так легко выводил его из себя. Может, дело было в его вечной холодной уверенности, в том, как он смотрел на всех сверху вниз, будто знал что-то, чего не знали другие. Или в том, как он всегда умудрялся быть на шаг впереди, даже когда Хисын старался его обойти. Аудитория начала пустеть, студенты потянулись к выходу, обсуждая заклинания и экзамены. Хисын бросил последний взгляд на стол Джeральда, где тот всё ещё что-то писал, и почувствовал знакомый укол раздражения. Этот старик явно имел к нему личную неприязнь, и он был намерен доказать, что тот глубоко заблуждается, если думает, что Хисын спустит ему это с рук. Но мысли о Джеральде быстро сменились образом Джея, чья ухмылка будто отпечаталась у него в голове. – Ладно, идёмте, – сказал он друзьям, закидывая сумку на плечо. – Надо подготовиться к алхимии. Я покажу этому Джеральду, что значит эффективное заклинание. Ники подскочил, хлопнув Хисына по спине. – Вот это дух, Хисын! Покажем им всем! – воскликнул он. Сону покачал головой, но его улыбка была тёплой. — Только не взорви лабораторию, хорошо? — попросил он. Сонхун, уже направляясь к двери, бросил через плечо: — И не забудь про чуррос. Я за них со львом драться готов, Джеральд в этом настолько плох, что даже не противник. Хисын рассмеялся, но его мысли всё ещё цеплялись за Джея. Почему тот всегда исчезал, когда Хисын был готов дать отпор? И почему его холодная ухмылка так цепляла? Он покачал головой, отгоняя эти мысли. Пак Чонсон был просто раздражающим соперником, не больше. Но где-то в глубине души Хисын чувствовал, что их противостояние – это нечто большее, чем просто вражда.

***

В столовой как всегда шумно. Длинные деревянные столы, отполированные до блеска, уставлены подносами с дымящейся едой: золотистые пироги с травами, супы в тарелках, искрящихся магическими узорами, и десерты, которые, кажется сами парят над тарелками. Огромные окна пропускали потоки солнечного света, отражавшегося в хрустальных люстрах, а в воздухе витал аромат свежей выпечки и лёгкий металлический привкус заклинаний, которыми студенты баловались между делом. Хисын сидел за одним из столов в окружении своих друзей – Ники, Сону, Сонхуна и Чонвона, – лениво ковыряя ложкой суп, тарелка которого подозрительно меняла цвет с зелёного на фиолетовый. Его мысли всё ещё были заняты утренним уроком боевой магии, где он, несмотря на триумф, получил выговор от Джеральда. И, конечно, эта проклятая ухмылка Джея, котоую ему не повезло застать утром. – Ты чего такой хмурый? – Ники, сидевший напротив, откусил огромный кусок пирога и теперь говорил с набитым ртом. Его тёмные волосы падали на глаза, но он даже не пытался их убрать, слишком увлечённый едой. – Ты утром всех уделал! Джеральд просто старый ворчун-придурок, не парься. – Ага, – подхватил Сону, аккуратно разрезая свой десерт на идеальные кусочки. Его светлые волосы блестели под светом люстр, а улыбка была, как всегда, мягкой и чуть насмешливой – Но, должно быть, для Джеральда твой огненный дракон был перебором. Он хочет, чтобы ты был сдержаннее. Хисын фыркнул, откидываясь на спинку стула. Его тёмные глаза сверкнули раздражением, но уголки губ невольно дрогнули в улыбке – друзья всегда знали, как его поддеть. – Сдержаннее? – переспросил он, вскинув бровь. – Это Джеральду стоит быть сдержаннее с его несправедливыми оценками. Я всё сделал идеально, и он это знает. – Ну, получается не совсем идеально, –Сонхун, сидевший вальяжно с другой стороны стола, потянулся, заложив руки за голову. Его мантия была слегка расстёгнута, придавая ему вид человека, которому всё происходящее слегка лень. –Если бы ты не выпендривался с этим драконом, может, и не получил бы минус. Хисын хмыкнул, понимая, что друзья просто над ним прикалываются, чтобы вывести из себя. – Слушай, мастер чуррос, – Хисын ткнул ложкой в сторону Сонхуна, – если бы я не сделал дракона, вы бы сейчас не сидели тут, обсуждая, какой я крутой. Чонвон, сидевший рядом с Сонхуном, подавился соком и закашлялся, прикрывая рот рукой. Его глаза искрились весельем. – Крутой? – переспросил он, едва сдерживая смех. – Хён, ты чуть потолок не спалил. Джеральд, наверное, до сих пор считает угольки. Хисын закатил глаза, но не успел ответить, потому что в этот момент на их стол легла тень. Он поднял взгляд и почувствовал, как внутри всё напряглось, словно кто-то натянул невидимую струну. Пак Чонсон, он же Джей, стоял перед ними, лениво прислонившись к краю стола. Его тёмные волосы были слегка растрепаны, а холодная ухмылка, как всегда, играла на губах. Мантия академии сидела на нём безупречно, подчёркивая его высокую фигуру, а взгляд, направленный на Хисына, был острым, как лезвие. – Хисын, твой фокус в классе был милым, – произнёс Джей, его голос был низким, с лёгкой насмешкой, но в нём чувствовалась какая-то холодная расчётливость. – Пытался кого-то впечатлить? Хисын почувствовал, как кровь закипела. Он откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и сверкнул глазами. – Тебя, что ли? – бросил он, в его тоне смешались сарказм и вызов. – Поумерь пыл, мастер читать заклинания по бумажке. Джей прищурился, но его ухмылка стала только шире, словно Хисын сказал что-то забавное. Он скрестил руки, слегка наклонившись ближе к столу, и его взгляд стал ещё более пронзительным. – Зато я не спотыкаюсь о своё самомнение каждые пять минут, – парировал он, его голос оставался холодным, но в нём чувствовалась какая-то скрытая искра, будто он наслаждался этой перепалкой. Хисын фыркнул, его пальцы невольно сжались в кулаки под столом. – Я бы с этим поспорил, – бросил он, стараясь сохранить лёгкий тон, но внутри всё кипело. Джей всегда знал, как задеть его, как найти ту самую точку, которая заставляла Хисына терять контроль. – Ну, так или иначе, баллы у тебя ниже плинтуса. Скука смертная. Хисын сжал вилку в пальцах, чувствуя что от злости может просто погнуть металл. – Пошел ты, Джей, – ответил он, медленно возвращая себе контроль. – Следи за своими оценками и не лезь куда не просят. Джей только хмыкнул, выпрямляясь. Он лениво потянулся, будто вся эта сцена его слегка утомила, и, не оборачиваясь, направился к выходу из столовой. Его походка была неспешной, уверенной, как будто он знал, что все взгляды сейчас прикованы к нему. И, черт возьми, так оно и было – студенты за соседними столами шептались, бросая любопытные взгляды на Хисына и его друзей. – Придурок, – пробормотал Хисын, глядя в спину Джея, пока тот не скрылся за дверью. – Когда он уже отвяжется? Сону вздохнул, качая головой, его мягкий голос был полон смирения. – Точно не в этом семестре. И, похоже, не в этом году. Может, даже не в этом веке, – сказал он, аккуратно складывая салфетку. Хисын фыркнул, бросив на Сону взгляд, полный притворного возмущения. – Спасибо, очень поддержал! — съязвил он, настроение, и без того не очень воодушевленное, стремительно падало вниз. Ники, который до этого молча жевал пирог, вдруг задумался. Его лицо осветилось догадкой, но в голосе проскальзывали нотки скептицизма. – Возможно, он отстанет, если ты начистишь ему рожу, – предложил он, продолжая жевать. – Один хороший удар, и всё, конец войне. – О, я бы заплатил, чтобы посмотреть, как Хисын сотрёт эту ухмылку с лица Джея, – сказал Сонхун, откидываясь на спинку стула. – Серьёзно, Хисын, устрой шоу. Хисын закатил глаза, но его губы невольно дрогнули в улыбке. Он отодвинул свой поднос, скрестив руки на груди. – Да толку-то? – сказал он, его голос был полон раздражения, но в нём чувствовалась какая-то усталость. – Мы уже дрались пару раз, ему всё нипочём. Мёдом возле меня намазано, что ли? Ники подавился пирогом и закашлялся, его глаза заблестели от смеха. – Мёдом? – переспросил он, едва сдерживая хохот. – Скорее уж говн… Хисын резко раскрыл ладонь, и на ней тут же заплясали крошечные огоньки, потрескивая, как миниатюрные молнии. Он прищурился, глядя на Ники с притворной угрозой. – Чего-чего, Ники? – спросил он, его голос был опасно спокойным, но глаза искрились весельем. Ники тут же поднял руки, делая шуточный поклон, его лицо расплылось в широкой улыбке. – Гладиолусами, о мой великий лучший друг! – воскликнул он, театрально склоняясь. – Конечно же, я имел в виду гладиолусы! Сону рассмеялся, прикрывая рот рукой, а Чонвон покачал головой, явно пытаясь не хихикать. Сонхун, не сдерживаясь, громко расхохотался, хлопнув по столу. – Гладиолусы! – повторил он, вытирая слёзы с глаз. – Ники, ты гений. Надо записать это в анналы академии. – Анналы? – прищурился Ники и все застонали, предчувствуя очередную непристойную шутку. – О каких анналах речь, господа? Я точно не перепутал стол? – Если мы говорим о тех анналах, про которые ты подумал, то ты точно за тем столом сидишь, Ники, – не остался в долгу Сонхун. Хисын покачал головой, но не смог сдержать улыбку. Его друзья всегда умели вытащить его из хмурого настроения, даже когда Джей умудрялся испортить ему день одним своим появлением. Но мысль о Паке всё ещё крутилась в голове, как назойливая муха. Почему он всегда лезет под кожу? Почему его ухмылка так цепляет – Хисын, просто игнорируй Джея. Он не стоит твоих нервов, – посоветовал Чонвон, когда они уходили. Хисын кивнул, но в глубине души знал, что игнорировать Джея у него никогда не получалось. Его холодная ухмылка, его резкие слова, его манера держаться так, будто он всегда на шаг впереди – всё это было как вызов, который Хисын не мог не принять. И пока они шли по коридору, окружённые смехом и подколками друзей, Хисын чувствовал, что их с Джеем холодная война далека от завершения. Но он ещё не знал, что уже завтра в алхимической лаборатории произойдет то, что спутает вообще все карты.

***

Аудитория алхимии в этот поздний час казалась другой – не той шумной, полной жизни комнатой, где днём студенты смешивали зелья под строгим взглядом профессора Джеральда. Сейчас она утопала в полумраке, освещённая лишь слабым мерцанием магических светильников, которые лениво покачивались под потолком, отбрасывая голубоватые блики на каменные стены. Длинные столы были завалены колбами, пузырьками и свитками, а в воздухе витал густой запах сушёных трав, смешанный с едким дымом от недавних экспериментов. Половицы поскрипывали под ногами Ли Хисына, который крался по аудитории, стараясь ступать как можно тише. Студенты могли свободно бродить по главному корпусу академии хоть до утра, но корпус алхимии был строго закрыт в отсутствие Джеральда. Нарушение этого правила грозило как минимум неделей отработок, а Хисын и так уже был на плохом счету у старого ворчуна. Он шипел про себя, проклиная собственную забывчивость. Учебник по алхимии, этот проклятый талмуд с формулами, остался где-то здесь, и если он не найдёт его до завтрашнего теста, Джеральд точно устроит ему весёлую жизнь. Хисын пробирался между столами, его мантия цеплялась за углы, а сердце колотилось от смеси раздражения и азарта. Нарушать правила было не в новинку, но каждый раз это будоражило кровь. – Ну, конечно, Хисын, забыть учебник перед тестом у Джеральда – просто гениально, – пробормотал он, роясь в специальном кармашке для учебных принадлежностей под одним из столов. – Если этот старпер спросит про те дебильные формулы, я же чёрт что ответить смогу! Его пальцы нащупали что-то твёрдое, и он с облегчением вытащил потрёпанный учебник, пахнущий бумагой и какими-то травами. Хисын выпрямился, отряхивая мантию, и уже собирался уйти, когда его локоть задел что-то на краю стола. Раздался звон стекла, и маленькая пыльная склянка, стоявшая в отделе для одобренных, но ненужных зелий, полетела на пол. Она разбилась с громким хлопком, и облако серебристого дыма с фиолетовыми искрами взвилось в воздух, окутывая Хисына. – Чёрт! – выругался он, закашлявшись и махая руками, чтобы разогнать пар. Дым был густым, с резким запахом, напоминающим прогорклый чай с мятой. Хисын морщился, чувствуя лёгкое жжение в глазах, но дым быстро рассеялся, оставив лишь слабое послевкусие во рту. – Отлично, просто блять отлично, – проворчал он, отступая от осколков. – У Джеральда же каждая банка посчитана. Если узнает, что это я разбил, до конца года буду котлы драить. Он отряхнулся, морщась от неприятного запаха, и бросил взгляд на разбитую склянку. Она выглядела старой, с выцветшей этикеткой, и, судя по её местоположению в отделе хранения, была одной из тех, что студенты сдали на проверку и забыли забрать. Хисын пожал плечами, решив, что это просто какое-то безобидное зелье, давно потерявшее силу. «Да что это вообще за хрень? – думает он, отмахиваясь от последних клочков дыма. – Пахнет, как бабушкин чай с плесенью» Спешно собрав осколки и прикрыв их бумагами в мусорном ведре, Хисын схватил учебник и направился к двери. Полумрак аудитории, скрип половиц и слабое мерцание светильников создавали ощущение, будто он вторгся в запретное место. Хисын ускорил шаг, чувствуя, как азарт от нарушения правил сменяется лёгкой тревогой. Надо было валить, пока смотритель не заметил. Выйдя в главный коридор, где запрета на ночные прогулки не было, Хисын вдохнул свежий воздух, пропитанный запахом воска от свечей и ночной прохлады. Коридор был оживлённым, несмотря на поздний час: студенты возвращались с вечерних занятий или тайных посиделок, шёпот и смех эхом отражались от высоких стен. Хисын сделал шаг вперёд и замер, как вкопанный. Вокруг людей, мимо которых он проходил, мерцали странные ореолы света. Незнакомцы, пробегавшие мимо, были окутаны тусклым серым свечением, словно дымкой. Группа младшекурсников, хихикавших в углу, светилась мягким жёлтым, как солнечный свет сквозь листву. А затем он увидел Ники, который шёл навстречу, лениво жуя яблоко, и вокруг него сиял тёплый зелёный свет, словно изумрудное пламя. Хисын моргнул, думая, что ему показалось, но свечение не исчезало. Оно пульсировало, меняя интенсивность, когда люди двигались или говорили. Его сердце заколотилось быстрее, а в голове завертелись вопросы. – Хисын, ты чего тут делаешь? – окликнул Ники, заметив его. Он остановился, косо глянув на учебник в руках Хисына и вскинул бровь. Его зелёная оболочка слегка вспыхнула, как будто отражая его любопытство. – Алхимию ночью зубришь? Хисын, всё ещё в шоке, уставился на зелёное свечение, пытаясь собраться с мыслями. – Я… э-э, учебник забыл, – выдавил он, его голос звучал рассеянно. – А ты чего шатаешься? Ники хмыкнул, откусив ещё кусок яблока. – Да так, с Сонхуном спорил, кто лучше заклинание левитации исполнит за спиной у Суджин, – сказал он с ухмылкой. – Я выиграл, кстати. Хисын кивнул, едва слушая. Его взгляд метался между Ники и другими студентами, которые продолжали мерцать разными цветами. – Ага, молодец… – пробормотал он. – Слушай, Ники, ты… ничего странного не замечаешь? Ники вскинул бровь, его ухмылка стала подозрительной. – Странного? – переспросил он. – Пока что только ты выглядишь странно. Ты бледный, Хисын, все нормально? Хисын быстро мотнул головой, пытаясь скрыть замешательство. – Да, всё норм! – выпалил он, слишком поспешно. – Просто… устал. Пойду, лягу, наверное. Ники прищурился, явно не поверив. – Ну, смотри, – сказал он, пожав плечами. – Если что, я в комнате, приходи за чуррос. Сонхун их опять перепрятал. Хисын выдавил слабую улыбку и кивнул, но его мысли были далеко. Он повернулся и почти бегом вернулся в аудиторию алхимии, игнорируя лёгкое головокружение. Что-то явно было не так. Этот дым, это зелье… оно не было обычным. Он должен был узнать, что натворил. В аудитории было так же тихо и мрачно, как и раньше. Хисын бросился к мусорной корзине у стола, куда смахнул осколки, и начал рыться в ней, не обращая внимания на запах старых зелий и бумаги. Его пальцы наткнулись на что-то острое, и он вздрогнул от резкой боли. – Блять, – шипел он, морщась. Кровь капнула на пол, и Хисын, чертыхаясь, вытащил осколок склянки, который оставил на его пальце кровавую полоску – Ещё порезаться в этой дыре не хватало. Он быстро оторвал кусок ткани от подкладки мантии и наспех перемотал палец, стиснув зубы. Затем поднял осколок к свету, пытаясь разглядеть выцветшую надпись. Буквы были едва различимы, но он напряг зрение и прочёл: «Зелье Ауры». Он метнулся к концу аудитории – где возвышался стеллаж со склянками и списком зелий, принявшись искать. Его палец остановился на 28 номере. «Зелье Ауры – раскрывает отношение окружающих к наблюдателю». Хисын замер, его сердце пропустило удар. Он перечитал надпись, пытаясь осмыслить слова. «Что за… как это понимать? – подумал он, вглядываясь в осколок. – Раскрывает отношение? Типа я могу видеть кто и что обо мне думает?» Он фыркнул, но его голос дрожал от смеси сарказма и тревоги. – Ну, класс, – саркастично бросил он, затягивая узел на импровизированной повязке. – Теперь я буду знать, как сильно Джеральд хочет меня придушить. Хисын спрятал осколок в карман, чувствуя, как его мысли мечутся. Он не знал, что делать с этим открытием. Ауры, чувства, цвета… Это было слишком. Он вышел из аудитории, стараясь не думать о том, что натворил. Коридор встретил его гулом голосов и всё теми же мерцающими ореолами вокруг студентов. В описании на стеллаже они назывались аурами. Теперь Хисын видел ауры и их было так много, что глаза разбегались от разнообразия цветов. «Зеленый, жёлтый, серый... – размышлял он, шагая по коридору. – Что это все значит? Как вообще это интерпретировать? У Ники зелёный... Наверное, это хорошо? Зелёный – безопасный цвет, он мне нравится» Он почти дошёл до общежития, и на их этаже наткнулся на Сону. Тот нёс под мышкой свиток и выглядел сонным, но, как всегда, безупречно аккуратным. – Хён, ты чего такой бледный? – спросил Сону, его светлые брови нахмурились. Он заметил повязку на руке Хисына. – И что с рукой? Ты порезался? Хисын вздрогнул, пряча руку за спину. – Да ерунда, зацепился за что-то, – буркнул он, стараясь говорить небрежно. – Не парься, Сону. Сону прищурился, его взгляд стал подозрительным. – Ты точно в порядке? – спросил он. – Выглядишь так, будто сделал что-то, за что могут наказать. Хисын фыркнул, пытаясь скрыть нервозность за привычным сарказмом. – Ха, а ты догадливый, – сказал он, думая, что Сону слишком хорошо его знает, – Но никто не видел, и я в порядке, правда. Иди спать, детектив. Сону улыбнулся, но его глаза всё ещё изучали Хисына. – Ладно, – сказал он, пожав плечами. – Но если что, я в комнате. Ники там же –уплетает чуррос. Хисын кивнул, рассеянно пробормотав: – Ага, чуррос… Я подумаю. Он повернулся и побрёл к своей комнате, сжимая в кармане осколок склянки. Его мысли были заняты увиденными аурами, и он чувствовал, что это зелье изменит всё. Завтра он начнёт наблюдать за людьми, чтобы понять, что означают эти цвета. Но пока он шёл по тёмному коридору, его сердце колотилось от предчувствия, что эта ночь стала началом чего-то большого – и, возможно, опасного.

***

Утро в магической академии бурлило жизнью. Коридоры гудели от голосов студентов, спешащих на занятия, их мантии развевались, как разноцветные флаги, а высокие арочные окна пропускали потоки солнечного света, который играл на гобеленах, где магические сцены оживали: драконы взмывали в небо, звёзды мерцали на вышитых небесах. В воздухе витал запах воска от свечей, смешанный с резким озоном от заклинаний, которые студенты небрежно бросали, хвастаясь перед друзьями. Ли Хисын пробирался через толпу, сжимая в кармане осколок разбитой склянки, который он так и не выбросил. Его мысли были в хаосе после вчерашнего инцидента в аудитории алхимии. Эти проклятые ауры – серые вокруг незнакомцев, жёлтые у младшекурсников, зелёные у друзей – не давали ему покоя. Он не понимал, что они значат, и боялся, что кто-то заметит, как он пялится на людей, словно сумасшедший. – Ну, отлично, теперь я вижу какое-то свечение, как будто мне это вообще нужно... – пробормотал он, лавируя между студентами. Его мантия зацепилась за чей-то локоть, и он раздражённо дёрнул её обратно. – Если это зелье не выветрится за неделю, я точно влипну. Он поправил мантию, чувствуя, как осколок склянки колет пальцы через ткань кармана. Мысль о том, что Джеральд может узнать о разбитом зелье, заставила его поморщиться. Он продолжал идти, и его взгляд невольно цеплялся за ауры: тусклое серое свечение вокруг незнакомой девушки, которая листала свиток, жёлтое – вокруг группы первокурсников, хихикавших у стены. – Зелёный у Ники, жёлтый у малявок… Это типа дружба? Или что-то другое? Чёрт, ну почему там не было инструкции... Хисын ускорил шаг, направляясь к аудитории боевой магии, но его мысли прервал знакомый холодный голос, раздавшийся неподалёку. – Ну как, Хисын, потренировал новые фокусы? – Джей стоял, прислонившись к стене и скрестил руки на груди. Его тёмные волосы падали на лоб, а холодная ухмылка, как всегда, играла на губах, будто он знал что-то, чего не знали другие. Его мантия была безупречно выглажена, а взгляд – острый, как лезвие. Хисын замер, его сердце пропустило удар, но не от привычного раздражения. Вокруг Джея пылала яркая красная аура, пульсирующая в такт его словам. Хисын стиснул кулаки, его глаза недобро прищурились. «Ну конечно, у него будет красный, – подумал он. – Чёртов придурок ненавидит меня до такой степени, что почти горит» – Не успел, – медленно и едко ответил Хисын, стараясь держать голос ровным, но его взгляд то и дело возвращался к ауре, которая вспыхнула ярче, когда он заговорил. – На тебе потренирую во время занятия. Джей прищурился, его ухмылка стала шире, а аура слегка моргнула, словно отражая его насмешку. – На мне ты максимум потренируешь талант позориться, – парировал Джей, оттолкнувшись от стены. Его аура запульсировала сильнее, как живое пламя, и Хисын подумал, что эти издёвки, вероятно, доставляют ему искреннее удовольствие. – Посмотрим ещё, – бросил Хисын, но его голос звучал не так уверенно. Красное свечение сбивало с толку, мешая сосредоточиться. Джей хмыкнул, его взгляд скользнул по перевязанной руке Хисына – уже не с импровизированной повязкой, а со стерильным бинтом из медпункта, куда он обратился после вчерашней травмы. Аура Джея вдруг моргнула, на мгновение став чуть тусклее, а затем снова вспыхнула. «Его бесит мой порез? Неужели он настолько придурок?» – Береги руки, Ли, – бросил Джей напоследок, его голос был пропитан холодной насмешкой. – А то в следующий раз повредишь себе что-нибудь поважнее, и останемся без твоих занимательных шоу. Он ушёл, не оборачиваясь, а красная аура, казалось, тянулась за ним, как шлейф. Хисын стоял, стиснув зубы, окружённый шепотками и хихиканьем студентов, которые наблюдали за их очередной стычкой. – Как же бесит… – пробормотал он, глядя ему вслед. – Я так и знал, что он меня ненавидит. Хисын покачал головой, пытаясь отогнать мысли и злобу на Джея. Он направился во внутренний двор, где надеялся проветриться.

***

Внутренний двор академии был оазисом спокойствия среди бурлящей жизни кампуса. Магические растения, чьи лепестки слабо светились голубым, колыхались на лёгком ветру, а фонтан в центре искрился заколдованной водой, отбрасывая радужные блики на мощёную дорожку. Хисын сидел на скамейке, прислонившись к спинке, его взгляд блуждал по переливающейся воде, но мысли улетали далеко. В кармане всё ещё лежал осколок разбитой склянки, колющий пальцы через ткань, – напоминание о его вчерашней глупости. Ауры, которые он теперь видел вокруг людей, не давали ему покоя. Зелёная у Ники, жёлтая у младшекурсников, серая у незнакомцев – и эта проклятая красная аура Джея, яркая, как горящее пламя, которая не вписывалась ни в какие рамки. Хисын был уверен, что красный означает ненависть, но не ожидал, что у Джея ее будет так много. Ники сидел рядом, болтая ногами и жуя очередное яблоко, которые, казалось, были его вечными спутниками. Его зелёная аура сияла мягко, как изумрудный свет, и Хисын невольно расслабился, глядя на неё. – Ну, так что думаешь? – спросил Ники, его голос был полон энтузиазма. – Белый медведь или инопланетянин? Я ставлю на медведя, он просто разорвёт этого зелёного чувака с антеннами. Хисын фыркнул, пытаясь включиться в разговор, но его мысли были заняты другим. – Инопланетянин, – буркнул он, не особо вникая. – У него лазеры или что там у них бывает. – Лазеры? – Ники вскинул бровь, его ухмылка стала шире. – Чувак, ты явно не в теме. Медведь его одной лапой прихлопнет, и всё, конец фильма. Хисын открыл было рот, чтобы ответить, но его взгляд зацепился за фигуру, мелькнувшую в стороне. Пак Гону, их давний недруг, шагал через двор с высоко задранным носом, его мантия развевалась, как у какого-то короля. Вокруг него клубилась чёрная аура – мрачная, тяжёлая, как грозовая туча, поглощающая свет. Хисын замер, забыв ответить Ники. Его сердце пропустило удар. «Чёрный? — подумал он. — Что блять означает чёрный?» Гону прошёл мимо, даже не взглянув на них, но Хисын не мог отвести глаз от его ауры. Они с Гону дрались пару раз – один раз из-за спора на тренировке, другой из-за того, что Гону обвинил Хисына в подтасовке результатов на соревновании. Ненависть Гону была очевидной, и чёрный цвет, казалось, идеально ей соответствовал. Но тогда почему у Джея аура красная? Если они оба его ненавидят, почему цвета разные? Хисын почувствовал, как его мозг начинает закипать от попыток разобраться. – Хисын, ты чего? – Ники ткнул его локтем, его зелёная аура слегка вспыхнула. – Я тебе про медведя, а ты пялишься на Гону, как будто он не просто придурок, которого мы договорились игнорить. – Да ничего, – буркнул Хисын, отводя взгляд. — Я не из-за Гону. Просто… задумался. – Задумался? – хмыкнул Ники. – О чем? Неужели снова о Джее? Хисын вздрогнул, его щёки вспыхнули. – С чего ты взял? – огрызнулся он. – Я вообще про… про медведей думаю. – Ага, конечно, – Ники закатил глаза, откусывая яблоко. – Слушай, если Гону тебя так бесит, давай я ему заклинание левитации на ботинки кину. Представляешь, как комично он будет болтаться в воздухе? – Не надо, – пробормотал Хисын, его мысли всё ещё были заняты аурами. – Этот тип и без того меня ненавидит. Он попытался сосредоточиться на разговоре, но тут его взгляд упал на профессора Джеральда, который шагал через двор, неся под мышкой стопку свитков. Вокруг него тоже клубилась чёрная аура – такая же мрачная, как у Гону, но чуть менее плотная, словно дымка. Хисын встал в ступоре, его сердце заколотилось быстрее. Джеральд всегда занижал ему оценки, цеплялся за каждую мелочь, и Хисын был уверен, что старик его недолюбливает. Но чёрная аура? Это было слишком. Его мысли закружились. В последующее время он пристально уделил внимание цветам своих знакомых. Он встретил ещё пару человек, которых видел сегодня утром: Ким Минджун, который до сих пор злился за проигрыш в соревновании, и Чхве Йена, которая называла его выскочкой. У обоих были чёрные ауры, хоть их эмоции казались разными – Минджун был скорее завистливым, а Йена – открыто злой. Хисын нахмурился, его мозг едва не ломался от попыток понять. «У них у всех разная степень отрицательных чувств ко мне, но цвета чёрные, – размышлял Хисын, – А Джей… почему его аура красная? Она тоже означает ненависть? В чем тогда отличие?» – Хисын, ты реально странный сегодня, – сказал Ники в следующую их встречу, его голос был полон подозрения. – Ты точно не заболел? Или Джеральд тебя достал? – Я в порядке, – буркнул Хисын, но его голос дрожал. – Просто… голова болит. – Голова болит? – Ники вскинул бровь. – Тогда иди в лазарет, чувак. Или хотя бы чуррос у Сонхуна возьми, помогает от всего. Проверено. Хисын выдавил слабую улыбку, но его мысли были далеко. Он видел десятки людей с разными цветами – зелёными, жёлтыми, серыми, чёрными, – но красный был только у Джея. «Это что-то должно значить, – подумал он. – Может, его ненависть… эмоциональная? Не втихушку, как у других, а более... Яркая? Импульсивная?» Но это не объясняло, почему аура потускнела, когда Джей посмотрел на его порез. Хисын покачал головой, чувствуя, как его раздражение растёт. Он должен был разобраться. – Слушай, Ники, – сказал он, вставая. – Я в библиотеку. Надо… кое-что проверить. – В библиотеку? – Ники округлил глаза. – Чувак, ты серьёзно? Джеральд тебя так запугал, что ты зубрить пошёл? – Не зубрить, – отмахнулся Хисын. – Просто… дела. Не парься. Ники пожал плечами, но его зелёная аура слегка мигнула, словно от беспокойства. – Ну, как знаешь, – сказал он. – Если что, я в комнате. Хисын кивнул и направился к библиотеке, его шаги были быстрыми, почти торопливыми. Он должен был найти ответы. Библиотека академии была огромной: высокие стеллажи уходили под потолок, книги шептались друг с другом, их страницы шелестели, как живые. Магические светильники парили в воздухе, отбрасывая мягкий золотистый свет. Хисын пробрался в отдел запретных зелий, игнорируя строгий взгляд библиотекаря, и начал рыться в старых фолиантах. – Где-то же должно быть… – пробормотал он, листая пыльную книгу с потрёпанной обложкой. Его пальцы замерли, когда он нашёл нужную страницу. Описание было тем же, что и на стеллаже: «Зелье Ауры – раскрывает отношение окружающих к наблюдателю». Хисын затаил дыхание, его сердце заколотилось. Он начал читать. Свечения, исходящие от людей, как он и думал, назывались аурами. Цвет ауры напрямую указывал на преобладающую эмоцию человека по отношению к тому, кто находится под действием зелья. «Позволяет узнать своих недругов и союзников, а также врагов и… любовников». Хисын нахмурился, его пальцы задрожали. Он стал читать цвета по порядку, предчувствуя что-то нехорошее. – Серый – безразличие или отсутствие знакомства, нейтральное отношение – шептал он, его голос был едва слышен. –Зелёный – близкая дружба и преданность. Жёлтый – приятельство, человеку приятно проводить с вами время. Белый – искреннее восхищение. Оранжевый – глубокая обида. Чёрный – ненависть, неприязнь, зависть. Синий – уважение, человек хочет быть на вас похож. Его палец замер над последней строчкой. Он перечитал её дважды, не веря своим глазам. «Красный – высокая симпатия. Человек в вас влюблен»