Хисын случайно разбивает зелье, открывающее тайны чужих чувств. Теперь он видит, что аура Пак Чонсона – Джея, его злейшего врага – пылает совсем не тем цветом, который он ожидал

Учитель что-то говорил о синусах, но Хисын почти не слушал. Его взгляд скользнул к Джею, который сидел через несколько парт, небрежно делая заметки в тетради. Он выглядел таким спокойным, таким уверенным, что Хисын невольно почувствовал зависть. Пак Чонсон, ты всегда такой? Ничего тебя не трогает?

– Слушай, Франкенштейн, если ты собираешься ковыряться в моём чипе, я лучше сам себя взломаю. Минхо, приподнимая бровь, с лёгкой ухмылкой: –Расслабься, Хван. Я не кусаюсь. Хотя, если будешь дёргаться, могу случайно пришить тебе лишнюю руку. – Только попробуй, и я взломаю твою кофемашину. Будешь пить воду из фильтра. – Это уже война, хакер.

Джисон, всё ещё сидя на будке, достал телефон из кармана, его пальцы дрожали. На экране светилось сообщение от Хенджина: «Всё норм? Ты куда-то пропал. Заливаешь горе от отказа Минхо алкоголем?» Джисон усмехнулся, несмотря на слабость, и быстро набрал ответ: «Всё норм, я на крыше с Минхо. Мы играли в догонялки, мне сделали укол, и, кажется, я назначил ему свидание» Ответ от Хенджина пришёл мгновенно: «Что?! Прошло минут пятнадцать, Хан, как ты, блять, так умудряешься?!»

– Джисон? – спросил Минхо, подойдя к кабинету Квона, у которого Хан трясся около десяти минут, не решаясь войти. Медленно переведя взгляд в сторону Минхо и отметив на том врачебный халат, Джисон в очередной раз убедился, что доверять Хван Хенджину нельзя. Никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя