Я всегда с тобой

Она переживает сильнее, чем следовало бы. Умом она понимает, что не должна придавать этому такого большого значения, что Рейнджеры сами его отдали и были бы счастливы, что он снова в деле. И она бы согласилась, будь она с ними, но видя его здесь, она не уверена. Потому что от одного взгляда на него ей не по себе. Ей тревожно, когда она видит корабль, мирно стоящим в стыковочном отсеке, а не бороздящим космические просторы, когда открывает шкафчик для хранения и обнаруживает, что он пуст, когда замечает отсутствие Галактических Глайдеров, когда видит, как Альфа в одиночестве прохаживается по главной палубе. Ей было не по себе, когда она впервые ступила на Мегакорабль в качестве Могучего Рейнджера и услышала прохладный чистый голос ДЕКи: «С возвращением, Карон». Ей не по себе и сейчас, когда ДЕКА приветствует ее. Беспокоит ее не само приветствие, а то, как оно напоминает, что она здесь уже была, но в то же время не здесь, как оно напоминает, что кораблю здесь не место, что ей здесь не место. Каждой ночью мысли о Мегакорабле, о том, как все неправильно, не дают ей уснуть. Она ночует на корабле чаще, чем следовало бы. Она знает, Майя хочет, чтобы она разделила с ней комнату, их комнату, но она не хочет занимать место, которое некогда принадлежало Кендрикс. Этой ночью она также встает не в состоянии уснуть и бродит по кораблю, пока Терра Венче дрейфует в пустоте Потерянной Галактики. Главная палуба пустует. Альфа, по-видимому, отключился на ночь на какой-то из палуб корабля. — Тебе что-нибудь нужно, Карон? — спрашивает ДЕКА. — Спи, ДЕКА. — Она качает головой. Красный огонек ДЕКи гаснет, и Карон улыбается. Она чуть ли не слышит, как Карлос шепчет «Благосклонность» себе под нос. Он и Ти Джей клялись, что ДЕКе девушки нравились больше, и она их слушала чаще. Улыбка сходит с ее губ, когда ее взгляд падает на рабочее место Карлоса. В первую ночь на Мегакорабле она не могла спать. Неизвестное место и ее собственное слишком сильное беспокойство не давали сомкнуть глаза. Она подождала, пока Андрос уснет, и выскользнула в коридор. Они ее приковали, но она с легкостью сняла наручники. Она бродила по кораблю, пока не пришла к капитанскому мостику, думая, что все Рейнджеры спят. Но за пультом управления сидел Карлос, склонившись над компьютером, нажимал какие-то кнопки. Она осторожно ушла, не желая его беспокоить, чтобы он не подумал, что она что-то задумала. Он искал Зордона. Зордона, которого похитили, а она держала в заточении и который в итоге погиб из-за нее. Вот почему Карлос не спал той ночью. Не отдавая себе отчета, Карон подходит к рабочему месту Андроса, кладет руки на модуль управления и хмурится. — Это не правильно, — говорит она вслух, как будто от того, что она это озвучит, что-то изменится. — Что не правильно? — позади раздается голос. Она резко оборачивается, вставая в боевую стойку, и только потом осознает, что это голос друга, а не врага и расслабляется. — Майк? Что ты здесь делаешь? — Забыл здесь кое-что? — Он входит через дверной проем. — Пришел забрать. Что-то не так с модулем управления? Карон качает головой. — Тогда что ты имела в виду, когда… — Мегакорабль. Ощущения от него не те. Она ожидает, что Майк решит, что она сумасшедшая, но выражение его лица не меняется. — В каком смысле? — Не знаю. — Она пожимает плечами. — Здесь просто… слишком тихо. На этот раз выражение лица Майка меняется, но не от неверия. Он как будто пытается осознать правдивость ее слов. — Потому что Космические Рейнджеры здесь больше не живут, — предполагает он. Карон не отвечает, лишь подходит к экрану наблюдения и переводит на него взгляд. Не в силах смотреть на черноту экрана она выводит на него изображение окружающей среды. На экране появляется Потерянная Галактика. Майк подходит к ней, пристально рассматривая неизвестную галактику. — Когда я была маленькой, в свободное время чертила карты галактик, — произносит она после долгого молчания. — Эклиптор придумал своего рода систему вознаграждения: если я на тот день заканчивала тренировки, то выбирала галактику, в которую мы потом отправлялись. Я часами сидела на смотровой палубе, чертя карту галактики. Я побывала более, чем в трех тысячах галактик, но ни разу не бывала в этой. Майк проводит рукой по созвездиям на экране. — Полагаю, поэтому ее и называют Потерянной, потому что никто не может ее найти, даже если хочет. — Возможно, она не потерянная, — шепчет Карон после недолгого молчания. — Возможно, она покинутая. — Майк не отвечает, лишь опускает руку. — Корабль кажется покинутым, — тихо выдыхает она спустя время. — Словно он утратил свою цель. Майк продолжает наблюдать за звездами. — Это не так, — наконец так же тихо отвечает он. — Деймон любит корабль как собственного ребенка, поводит диагностику каждый день. Лео на нем постоянно летает. Мы используем его в битвах и для путешествий. Он не покинутый. — Но мы не используем его по первоначальному предназначению, — произносит она, обхватывая себя руками. Майк в недоумении переводит на нее взгляд. — Это боевой корабль, Карон. Мы используем его в битвах. — Вовсе нет. — Она качает головой. — Я знаю разницу. Он, может, и построен как боевой корабль, но изначально у него было другое предназначение. — Не понимаю, — откликается Майк, помолчав пару мгновений. — Я полагал, это был мегазорд Космических Рейнджеров. — Да, был, — подтверждает она. — Тогда что… Карон поворачивается к нему. Она хочет, чтобы он понял. — Майк, я всю жизнь прожила на боевом корабле. Я знаю, какие от него ощущения. Темная Крепость была… холодной. Безликой. Это был боевой корабль, на котором можно было жить. Моя спальня была стратегическим центром. На Мегакорабле настоящие встроенные спальни. На нем есть место, где можно перекусить, где можно потренироваться. И он никогда не использовался исключительно для убийства. — Она замечает, как Майк чуть вздрагивает от резкости в ее голосе. Рейнджеры не любят думать о своем деле как об убийстве. Ей виднее. — Поначалу это был дом… поисковое и спасательное судно, которое пришлось использовать в битвах, потому что я их заставила. — На этот раз Майк вздрагивает сильнее. Никому из Рейнджеров не нравится, когда она говорит об Астронеме в первом лице. Обычно ей удается себя сдерживать, но иногда трудно помнить, что они думают о ее прошлом как о прошлом совсем другого человека, в отличие от того, кем она является сейчас. Хотя сама она так не считает. Она продолжает: — А сейчас… сейчас никто здесь не живет. Не поет песни в душе, не проводит диагностику за завтраком, не засыпает в Семудеке. Никто не использует корабль по его прямому назначению: как дом. И это неправильно. — Потому что Космические Рейнджеры здесь больше не живут, — повторяет Майк. Она открывает рот в попытке возразить, однако не находит нужного аргумента. Потому что он прав. Корабль ощущался домом благодаря Космическим Рейнджерам. И сейчас их нет. — Я понимаю твои чувства, Карон, — продолжает Майк. — Чувства, когда место, которое некогда было домом, внезапно становится холодным и чужим. Так случилось с моим домом после смерти мамы. Именно поэтому я здесь, поэтому решил улететь на Терра Венче. Потому что дом больше не ощущался домом без дорогих людей. Эти же чувства одолевают Майю всякий раз, когда она ночью возвращается в свою комнату. — Он замолчал на мгновение. — Ничто не меняется в этом месте, не физически. Дом — это не место, это люди, которые вдыхают в него жизнь. Она не сразу отворачивается от него и смотрит в пустоту, лишь бы не на человека, который слишком хорошо понимает, каково это — потерять дом. Она окидывает взглядом капитанский мостик, погруженная в воспоминания. — Я скучаю по ним, — наконец шепчет она, нарушая тишину. — Ты не единственная, кто по ком-то скучает, Карон, — отвечает Майк, и она морщится. — Но, — с нажимом продолжает он, — ты сейчас здесь, а ее нет и их тоже. Все кажется неправильным, и я не утверждаю, что это когда-то изменится, но… ты бы хотела попробовать? — Не понимаю. — Она вновь переводит на него взгляд. Он беспомощно осматривается по сторонам в попытке подобрать слова. — Я… Просто… Когда мама умерла, я не думал, что смогу когда-либо посмотреть на Лео, не говоря уже о том, чтобы поладить с ним. Мы справлялись по-разному, но наши методы слишком противоречили друг другу. Но мы оба здесь, и находясь рядом с ним, я снова чувствую себя как дома. Хотя это не заменяет того чувства, когда мама была жива. Я хочу сказать… Мы не собираемся заменять тебе твою команду, и я знаю, ты не намерена заменять Кендрикс, но… У человека может быть больше одной команды, больше одного дома, даже если один утрачен навсегда. Просто… мы можем попытаться, Карон? Мы можем попробовать жить дальше? Он смотрит так умоляюще, так растеряно, что Карон сомневается, сможет ли отказать, но она не уверена, под силу ли ей согласиться. Вместо ответа она отворачивается и откашливается. — Что ты забыл на Мегакорабле, что вернулся забрать? — Тебя, — просто отвечает Майк. Она окидывает его резким взглядом, а он невозмутимо продолжает: — Майя переезжает в новую комнату и хочет, чтобы ты заняла вторую кровать. Люди, не место. Не сразу, но она смотрит ему в глаза. — Хорошо.