Боль заставляет меня контролировать

24 года

Нью-Йорк.

      Нью-Йорк никогда не спит. Он просто иногда закрывает один глаз. Второй остается открытым – следит.       Я люблю города, которые не делают вид, что им есть до тебя дело. Здесь никто не задает вопросов. Здесь каждый слишком занят собой, чтобы заметить еще одного хищника в толпе. Идеальная среда.       Люди – не стая. Это ошибка.       Стая предполагает иерархию, правила, границы.       Люди – это хаотичный рой. Стоит одному почувствовать кровь, остальные подлетают сами. Не чтобы помочь. Чтобы урвать.       Единственный способ выжить – не пахнуть страхом.       Иметь зубы длиннее.       Контролировать.       До окончания временного окна оставалось два часа семнадцать минут. Этого должно было хватить. По расчетам – с запасом. По ощущениям – впритык.       На экране – половина готового пака. Чисто. Красиво. Сухо. Я выстраивал цепочки доступа так, будто собирал часовой механизм: без лишних деталей, без эмоций.       Ошибок быть не должно. Ошибка здесь – не баг. Ошибка – это я.       Я слишком давно работал в тени.       Слишком привык, что правда – это товар для закрытых рынков.       Но в этот раз мне хотелось, чтобы она вышла наружу. Без купюр. Без шифров. Чтобы политики, корпорации и все их карманные боги остались голыми под холодным светом.       Почему?       Я не знаю.       Иногда достаточно просто хотеть.       Иногда этого уже слишком много.       — Килл, ты идешь или ты опять решил трахнуть мир в одиночку? — голос Джексона пробивался сквозь музыку, как тупой гвоздь через фанеру. Его заглушала адски орущая из колонок музыка. Ну зачем так громко? Почему у всего в этом мире Джексон хочет прибавить звук? От раздражающей бессмысленной музыки до легкодоступных шлюх, с радостью заглатывающих его член в каждом предложенном Джексоном уголке нашего лофта.       — Убавь, — сказал я, не оборачиваясь.       — Это искусство, — возразил Джексон.       — Это мусор, — уточнил я. — И он мешает думать.       — Ты слишком много думаешь, брат, — он рассмеялся. — Вот твоя проблема.       — Я не хочу быть третьим, — я раздраженно посмотрел на ловившего наркоглюки Джексона и продолжил корпеть над ноутбуком. — И сделай, блять, потише!       — Ты думаешь, что опять сорвешься? — Джексон закинул голову назад, пропуская волны удовольствия через себя, отчего последние слова потерялись где-то под потолком.       — Я думаю, что на этот раз мы не успеем ее откачать, слишком далеко от города.       — Малышка, сегодня мы без этого психа, — туманно пробормотал Джексон, хватая до одури пьяную блондинку за волосы и поднимая ее с уже разбитых колен. — Килл слишком правильный для нас с тобой.       — Килл слишком занят уничтожением чьего-то очень внушительного банковского счета, — сказал я раздраженно, провожая Джексона и блондинку взглядом. — И слишком не хочет опять кого-то убивать, — пробормотал я себе уже под нос, чтобы меня никто не услышал.       Я был не против присоединиться, но не сейчас. Времени слишком мало, а нервный я очень похож на смертоносного меня. Буквально.       Наконец, они скрылись за дверями спальни, а я продолжил пялиться в монитор. Чувствую себя идиотом. Мозг завис, как кривой скрипт, выдавая ошибку на ровном месте. Знакомые переменные, а результат не сходится.       Я услышал стоны безымянной блондинки.       Очень громкие стоны.       Как будто ее ублажает десяток женщин и пара мужчин, а не один Джексон.       Нет, ну это издевательство.       Я запрокинул голову наверх, рассматривая потолок и заставлял легкие дышать как можно глубже.       Дрочка сейчас ничем не поможет, а время идет.       А может, забить на все это и присоединиться?..       Я боролся с желанием несколько минут, пока крик оргазма блондинки не долетел до моих ушей.       Да пошло оно все.       Сосредоточиться с таким музыкальным сопровождением все равно не получится, а быстрый секс вполне может снизить уровень стресса.       Я посмотрел на таймер.       Два часа десять минут.       Хватит.       — Джексон! — закричал я в сторону двери, параллельно снимая футболку, — Иди погуляй полчаса.       Стоны не стали тише, шлепки не прекратились, никто не вышел из спальни.       Как же не хочется этого делать…       Я встал с барного стула, захлопнул крышку ноутбука и направился в сторону спальни Джексон.       — Джексон, — я занес ногу повыше, готовясь выбить дверь, — я сказал — резкий удар и дверной замок полетел на пол, отскочив со звонким стуком, — погуляй. — закончил я твердо, потянувшись к ремню джинсов.       Замок вылетел красиво. Почти эстетично.       Полностью обнаженная девушка, сидевшая на таком же обнаженном Джексоне, лениво вздохнула и ухмыльнулась, покачивая бедрами. Ей ничуть не мешал его член, все еще вбивающийся в ее задницу с остервенелым темпом.       — Джексон, — повторил я в третий раз уже с явной злостью, — свали отсюда нахуй, пожалуйста.       — Смотрите-ка кто тут, — ничуть не смутился Джексон, грубо сбрасывая девушку с себя, отчего она быстро выругалась, но сразу же прильнула к его члену своими губами, заглатывая его по самые яйца.       — Стресс нужно снять, — коротко бросил я.       — А-а-а… — протянул Джексон с кончающим довольным видом.       Так и есть. Он заполнил рот блондинки своей спермой, а та была буквально на седьмом небе от такой радости. Как будто ей на Рождество подарили давно обещанного щенка.       Джексон приподнялся на локтях и рассматривал блондинку, которая легла на спину и начала поигрывать своим клитором, совсем не стесняясь меня.       Даже напротив. Она смотрела мне прямо в глаза и прикусывала губы с явным желанием, пока ее тонкие пальчики делали за меня всю работу.       Не спорю, шоу потрясающее, но мне нужно совсем не то.       Эта нежнятина останется на потом, сейчас действуем в режиме ускоренного получения удовольствия.       — Килл?.. — Джексон вопросительно посмотрел на меня, пока я тупо гипнотизировал блондинку. Я соображал, как правильнее поступить.       — Ты там шел куда-то? — процедил я сквозь зубы. — Ну так и иди нахуй.       Джексон ухмыльнулся и вышел в коридор, прикрыв за собой двери. Его не волновало, что он будет разгуливать по лофту в костюме Адама.       Самовлюбленный нарцисс.       По моим подсчетам, двадцати минут будет вполне достаточно, чтобы блондинка с неизвестным для меня именем сделала свою работу, чтобы я спокойно мог вернуться к своей. Ладно, возьму с запасом. Пятнадцать минут.       Пятнадцать минут взрослых развлечений для разрядки, доделаю работу и можно будет трахать ее всю ночь, как я изначально и планировал.       Только вот Джексон, мать его и его самого, решил, что его член важнее всех сроков и не важно, что сегодняшний день у меня был расписан буквально по минутам.       Я снова посмотрел на девушку. Она выглядела так, как будто вторая волна оргазма вот-вот накроет ее. Хорошо, не будем мешать. Женские оргазмы дарят не меньше визуального удовольствия, чем, скажем, корректный с первого раза код.       Пока девушка развлекалась сама с собой, я разглядывал спальню Джексона. У нас было не принято заходить в пространство друг друга без причины, только по острой нужде или в случае присутствия готовой на все девушки. Кровать кинг-сайз, гардеробная, бар. Все.       Джексон говорит, что он из минималистов. Я говорю, что он долбоеб.       Я знаю этого засранца еще с приюта, но по-настоящему близки мы стали после довольно опасного заказа, когда нам пришлось работать вместе, чтобы не сдохнуть.       С кровати раздался пронзительно-сладкий стон. Я повернулся к девушке. Она все так же лежала, играя с собой, смотря на меня выжидающе-голодным взглядом. Как кошка у миски с молоком.       — Как тебя зовут? — спросил я без эмоций.       — Сандра, — выдохнула она, выгибаясь.       — В целом-то мне насрать. У тебя есть пятнадцать минут, Сандра, чтобы я забыл, как пахнет перегоревший процессор. Не справляешься — уходишь. Понятно?       Я не стал ждать ответа. Скинул джинсы и пристроился над ней, одной рукой прижимая ее плечи к матрасу, другой направляя себя. Ее глаза округлились от неожиданной грубости, но протеста не последовало. Ей, похоже, это даже нравилось.       Я двигался механически, почти не глядя на нее, прокручивая в голове строки кода. Переменная... Где я ошибся? Нужно было проверить...       — Жестче, — просипела Сандра подо мной, впиваясь ногтями мне в спину.       Ее голос вернул меня в комнату. С раздражением я ускорился, зажав ее рот ладонью, чтобы заглушить ее стоны. Мне нужна была тишина. Мне нужна была та самая ошибка…       Я входил в нее грубо, без подготовки, без поцелуев, без ласки. Просто движение – точное, жесткое, как нажатие клавиши Enter. Сандра вскрикивала, цепляясь за простыни, но не пыталась отстраниться. Напротив – подавалась навстречу.       Ритм был резкий, выверенный, почти злой. Я смотрел не на нее. Взгляд скользил мимо, за ее плечо, в пустоту, где все еще всплывали строки кода. Где-то там была ошибка. Маленькая, мерзкая, ускользающая.       Не здесь.       Потом.       Я ускорился, потому что раздражение искало выход. Потому что тело – самый быстрый способ сбросить напряжение, если мозг перегружен.       — Черт… — выдохнула Сандра. — Да… так…       Я зажал ей рот ладонью, сильнее, чем нужно.       — Тише, — прошипел я. Не зло. Просто как факт.       Ее стоны стали глухими, сдавленными. Тело подо мной дрожало, отзывалось охотно, слишком охотно. Она была удобной. Податливой. Временной.       И именно поэтому я увлекся.       В какой-то момент ритм сбился. Не из-за нее – из-за меня. Движения стали глубже, злее, менее расчетливыми. Я потерял счет толчкам. Потерял ощущение времени. Потерял ту холодную часть себя, которая всегда следила за секундной стрелкой.       Где-то на границе сознания мелькнула мысль:       Слишком долго.       Сандра кончила первой – резко, с криком, выгнувшись дугой. Я почувствовал это почти отстраненно. Моя собственная разрядка накрыла чуть позже, тяжело, с раздражением, как сброс перегруженного сервера. Я вышел из нее и сразу отступил, даже не глядя.       — Одевайся, — бросил я, уже натягивая джинсы. — И жди в гостиной.       — Эй… — начала она, улыбаясь, — а как же…       — Я сказал – жди.       Тон не оставлял пространства для диалога.       Я вышел из спальни, захлопнув дверь с выломанным замком. Музыка все еще орала. Мир все еще был слишком громким.       Я подошел к барной стойке, чтобы продолжить втыкать в монитор. Ноутбук стоял там же, где я его оставил.       Черный. Спокойный. Невинный.       Я открыл крышку.       Экран загорелся.       Секунда.       Вторая.       И потом – уведомление.       Окно было простым. Без дизайна. Без логотипов. Без угроз.       Всего одна строка.       «Время вышло.»       Блять.       Сердце ударило раз, второй – и сбилось. Холод медленно, методично разлился по позвоночнику. Я не сразу моргнул. Не сразу вдохнул.       Опоздал.       Не на минуту.       Не на секунду.       Опоздал навсегда.       Ничего не упало, не зазвенело, не погас свет. Музыка продолжала орать где-то в глубине квартиры, бас все так же бил по стенам. Город за окном жил своей жизнью — такси сигналили, кто-то смеялся, кто-то умирал, и никому не было до меня дела.       Именно это и было самым страшным.       Мозг сработал раньше чувств.       Подтверждение входа.       Локализация.       Временная метка.       Задержка отклика – меньше секунды.       Это не бот.       Не шутка.       Не предупреждение.       Это был ответ.       Меня не искали.       Меня вели.       Я почувствовал, как тело начинает отставать от мыслей. Пальцы стали тяжелыми, будто их окунули в холодный металл. Сердце ударило слишком сильно, слишком рано, сбилось с ритма.       Дыши.       Сначала дыши.       Я вдохнул – резко, жадно. Воздух обжег горло. Выдох вышел рваным. Второй вдох не получился сразу. Грудная клетка словно застряла.       Паника – это не страх.       Паника – это когда ты понимаешь все сразу.       Четыре уровня доступа.       Три резервных канала.       Один фальшивый маршрут.       Все они – скомпрометированы.       Я резко развернул ноутбук. Экран снова загорелся, но это был уже не мой рабочий стол. Не мой порядок. Не моя логика.       Кто-то был внутри.       Спокойно. Уверенно. Как хозяин, который зашел проверить, все ли на месте.       — Нет… — вырвалось у меня. Тихо. Почти жалко.       Я вбил команду вручную. Пальцы дрожали, и это бесило сильнее всего. Я никогда не позволял себе дрожать. Дрожь — это роскошь для тех, у кого есть запасной план.       Ответ пришел мгновенно.       Экран заполнился строками, которые я не писал.       Хорошая работа, Килл.       Было весело за тобой наблюдать.       Имя.       Они знали имя.       Килл. Не Наймос.       Внутри что-то оборвалось. Не громко — сухо, как лопнувшая струна.       ФБР?       АНБ?       Частная контора?       Кто-то похуже?       Неважно.       Если они пишут - значит, игра закончена.       Следующий этап – захват.       Я вскочил так резко, что стул опрокинулся. Ударился о пол, но звук утонул в музыке. Я огляделся, будто впервые увидел эту квартиру.       Открытые бутылки.       Чужие вещи.       Следы чужой жизни.       Ошибка.       Все это – ошибка.       — Джексон! — заорал я не своим голосом, на ходу натягивая футболку.       Джексон лениво зашел в гостиную, потягивая сигарету. Он видел панику в моих глазах и тут же отрезвел.       Забавно. Если бы я знал, что это способно привести его в чувства, то давно бы…       Нет, даже тогда нет.       — Ты меня пугаешь, псих, — сказал Джексон, высматривая Сандру в пространстве лофта.       — Беги, — коротко бросил я, указывая на ноутбук.       Джексон понял все без объяснений.       Каким бы обдолбанным он ни был – он достаточно умен.       — А ты в курсе, что если они сюда завалятся, то я тебя знать не знаю? — заявил Джексон.       Я не мог винить его в предательстве или трусости. В нашем деле нет и не может быть родственных связей или близких отношений. Каждый сам за себя. Одиночки, иногда пересекающиеся дорогами.       — А ты в курсе, что я обеспечил твое алиби еще месяц назад?       — А ты в курсе, что ты снова мой самый любимый брат?       — А ты в курсе, что я – твой единственный брат?       Я начал двигаться. Быстро. Резко. Без плана – план рождался на ходу.       Ноутбук – в сумку. Жесткий диск – в карман куртки. Второй – в рюкзак. Сим-карты – в раковину, ножом, в крошку. Роутер – вырвать из стены, швырнуть в ванну, открыть кран.       Вода зашипела, попадая на электронику.       — Сука… — прошептал я.       Внутри нарастало ощущение, что за мной уже смотрят. Не физически – через пространство. Как будто каждый предмет в квартире стал глазом.       Сандра.       Она сидела в гостиной, на краю дивана, уже одетая, с телефоном в руках. Смотрела на меня широко раскрытыми глазами.       — Ты… ты в порядке? — спросила она.       Я остановился. Медленно повернулся к ней.       — Уходи.       — Что?       — Сейчас же.       — Ты меня пугаешь…       — УХОДИ.       Я повысил голос. Она вздрогнула, вскочила, схватила сумку.       — Ты ненормальный! — выкрикнула она, пятясь к двери.       — Возможно, — ответил я. — Но ты – живая. Уходи, если хочешь и дальше быть живой.       Она вылетела за дверь, хлопнув так, что задрожали стены.       Хорошо.       Ее здесь больше нет.       Теперь Джексон.       — Скажи мне, Джексон. Ты кому-нибудь говорил, чем я занимаюсь?       — Ты охренел? Конечно нет!       — Никому? Ни одной шлюхе? Ни одному бармену? Ни одному «другу», которому хотелось казаться важным?       — Да пошел ты! — вспыхнул он. — Это не я!       — Я знаю, — сказал я тихо. — Но ты был рядом. А рядом со мной нельзя быть.       Он смотрел на меня, и в его глазах впервые мелькнул страх. Настоящий. Не за себя – за меня.       — Что ты собираешься делать?       Я застегнул куртку. Проверил карманы. Все на месте.       — Исчезнуть.       — На сколько?       Я посмотрел на него.       — Навсегда.       Он выругался.       — Ты вернешься.       — Нет.       — Ты не можешь просто…       — Могу.       Я взял сумку.       — Если тебя спросят - ты меня не видел. Не знал. Не помнишь.       — Килл…       — Если ты мне друг… брат…, — перебил я, — ты забудешь мое лицо.       Он молчал.       Я уже шел к двери, когда он сказал:       — А если они придут за ней? За твоей куклой?       Я остановился.       — Не придут, — ответил я.       Я вышел.       Лифт ехал слишком медленно. Каждая секунда – как нож под кожу. Я вышел на лестницу и побежал вниз, перепрыгивая через ступени, чувствуя, как сердце колотится в горле.       На улице было холодно. Свежо. Реально.       Я смешался с толпой. Снял куртку. Вывернул ее наизнанку. Натянул капюшон. Достал телефон – старый, резервный.       Я перепроверил геоточку Кэсси, снова посмотрел на ее ледяные глаза на фото и мысленно попрощался.       Потому что если я исчезаю – то по-настоящему.       И пока город гудел вокруг, я впервые за много лет понял:       Моя жизнь закончилась.       Все, что будет дальше – уже не жизнь.       Это будет уклонение от смерти.       Четыре года.       Я еще не знал этого.       Но уже отсчитывала время до встречи с моим ангелом.