Наследие Вольтури

Холод. Первое, что он ощутил — всепоглощающий, костный холод. Он был пламенем, а теперь его залили ледяной водой. Он был мечом, а теперь его бросили в сугроб, чтобы сталь хрупко запела от мороза. Вторым пришло осознание боли. Не той знакомой, глухой боли от раны, а острой, жгучей, будто каждая жилка, каждый нерв, каждая частица его тела была вывернута наизнанку и подожжена. Кайус застонал, пытаясь пошевельнуться. Его мышцы не слушались, скованные неведомой силой. —Тихо, воин. Процесс ещё не завершён. Мужайся. Голос был низким, бархатным, полным спокойной власти. Он звучал прямо у него в голове, заглушая вой ветра снаружи. Кайус силой заставил веки разомкнуться. Мир предстал перед ним в ослепительно чётких, невыносимо ярких detailах. Он лежал на каменном полу пещеры, устланном шкурами. Каждая морщинка на шкуре, каждая пылинка в воздухе была видна ему так, как будто он рассматривал её через лупу. Отблески пламени от костра резали глаза, и он зажмурился. —Постепенно привыкнешь. Зрение, слух, обоняние… всё станет острее. Ты станешь сильнее, чем мог себе представить. Кайус повернул голову. У входа в пещеру, прислонившись к стене, стоял тот, кого он знал как Аро. Но теперь это был уже не просто странный, богатый чужеземец, нанявший его и его отряд для защиты в горных перевалах. Его изящные черты казались высеченными из мрамора, кожа мерцала на огне бледным, неестественным светом. Его глаза, прежде казавшиеся просто тёмными, теперь glowed слабым красноватым отсветом, как тлеющие угли. —Что… что ты со мной сделал? — голос Кайуса прозвучал хрипо, непривычно низко. — Я даровал тебе вечность, — просто ответил Аро, и в его голосе зазвучала улыбка. — Твоё тело было разбито. Ни один смертный лекарь не спас бы тебя от тех ран. Но я увидел в тебе нечто большее. Силу. Волю. Жажду жизни. Я не мог позволить этому угаснуть. Память обрушилась на Кайуса лавиной. Засада в ущелье. Десятеро наёмников против тридцати диких горных разбойников. Клинок, скользнувший под его рёбра, когда он прикрывал спину Аристона. Ошеломляющая боль падения. Тёмное небо над головой, усыпанное безразличными звёздами. И холод. Тот самый холод, что теперь жил внутри него. —Я предпочёл бы достойную смерть солдата, — проскрежетал Кайус, пытаясь встать. Его тело слушалось его лучше, но всё ещё было чужим, неестественно лёгким и могущественным одновременно. Смерть? — Аро — рассмеялся, и в его смехе не было веселья. — Это удел слабых. Ты же всегда презирал слабость, не так ли, Кайус? Ты смотрел на своих dying товарищей и чувствовал не grief, а презрение. Презрение к тому, что они оказались недостаточно сильны, чтобы выжить. Я читал это в тебе с первого дня. Мы с тобой одной крови. Точнее, мы будем одной крови. Аро подошёл ближе и протянул ему плоский серебряный сосуд, похожий на флягу. —Пей. Это единственное, что сможет утолить твой жар теперь. Единственное, что вернёт тебе силу. Кайус взял флягу. Из её горлышка исходил дурманящий, медный запах, от которого свело скулы и заныло всё существо. Кровь. Но не простая. Это был аромат жизни, власти, энергии. Он ненавидел себя за то, как его тело отозвалось на этот запах — животным, неконтролируемым голодом. Он поднёс флягу к губам и сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но та боль моментально сменилась волной всепоглощающей от блаженства и силы, такой мощной, что он простонал. Холод внутри отступил, сменяясь лихорадочным жаром. Его мышцы наполнились стальной мощью, зрение стало ещё острее. Он чувствовал, что может сдвинуть гору, догнать оленя, разорвать любого врага голыми руками. Он опустошил флягу одним долгим глотком и швырнул её в сторону. Его глаза встретились с взглядом Аро. И в них уже не было страха или confusion. Только холодная, трезвая ярость и голод. Голод не только по крови, но и по власти, по контролю. —Кто ты? — спросил Кайус, и его голос уже звучал как скрежет камня по камню. —Я — будущее, — ответил Аро, и его красные глаза сузились. — А ты станешь его грозной тенью. Мир полон хаоса, Кайус. Смертные размножаются как мухи, воюют, умирают. Наша же раса прячется в тени, боясь самой себя. Их нужно объединить. Объединить под одной властью. Под одним законом. И закон этот будет держаться на силе. На той силе, что я вижу в тебе. Аро протянул руку, и его пальцы сжали запястье Кайуса. Прикосновение было холодным, но Кайус не отдернул руку. — Я дал тебе жизнь. Вечную жизнь. А теперь я даю тебе цель. Помоги мне построить империю, которая будет править вечно. Мы будем судить. Мы будем карать. Мы будем теми, кого будут бояться даже боги. Что скажешь, воин? Кайус медленно поднялся на ноги. Он был выше Аро, шире в плечах. Он looked на свои руки — бледные, мощные, способные now на невозможное. Он вспомнил боль от клинка, беспомощность перед лицом смерти. Этого больше никогда не будет. Он больше не был смертным солдатом. Он стал чем-то большим. Орудием. Непобедимой силой. В его глазах, которые теперь сиял тем же алым огнём, что и у Аро, вспыхнуло нечто древнее и жестокое. — Я скажу, что закон должен иметь коготь и клык, — прорычал Кайус. — Я буду этим когтем. Аро улыбнулся, и на этот раз улыбка была искренней, полной удовлетворения. — Я знал, что не ошибся в тебе. Добро пожаловать в бессмертие, Кайус. И два хищника вышли из пещеры в ночь, где их ждал вечный hunt и рождение легенды о Вольтури.