в полной темноте

Пустота. Черное пространство не дает глазам привыкнуть. Холодно. Страшно. Страшно снова оказаться в пучине своих кошмаров. Шаг вперед и ничего не происходит. Черная муть упорно не хочет покидать поле зрения. Шаг, еще шаг, и Нираги срывается на бег. Он бежит пока ноги сами не подкашиваются и падает прямо на пустоту которая его окружает. Мысли. Они опять пожирают его. Они поглощают его целиком и без остатка. Сугуру снова не может здраво мыслить, а сердце начинает биться быстрее. Он вспоминает. Перед глазами всплывает его прошлое. Удар. Удар под ребра. Удар по лицу мячом. Снова удары, но уже ногами. Только когда глаза начинают заплываться от крови, его мучители уходят прочь. Снова тишина и боль. Сломанная дужка очков неприятно трещит от малейшего прикосновения. Никто не придет на помощь. Никто никогда не приходил. Так было всегда. Он всегда все делал сам. Замазывал раны на теле, ходил в больницу, плакал по вечерам в подушку и учился. Все сам. Всегда и везде. Пока в его жизни не появился он. Чишия Шунтаро. Он был как белый луч в темноте, когда протянул свою руку навстречу военнному так открыто. Без притворства, без шуток и без осуждения. Он первый кто не пытался его ударить, задеть или надругаться над ним. Он просто стал для Нираги надеждой. Надеждой на свое спасение. Каждой заблудшей душе хоть раз в жизни было присуще раскаяние. Возможно, Сугуру вовсе не хотел убивать кучу народу на этом пляже. Возможно он вовсе не хотел трогать ни одну из тех дамочек, которые испуганно таращились на него разукрашенными глазами. Возможно... возможно он бы был сейчас совсем другим человеком если бы не его детство. Рано или поздно к человеку приходит осознание. Осознание о всех ошибках прошлого и настоящего. Нираги вовсе не исключение. Сквозь темную пелену перед глазами ему кажется что какой-то светлый блик пытается прорваться через нее, но все тщетно. Снова воспоминания. Громкие крики родителей. Отец снова с бутылкой орет на мать и даже поднимает на нее руку. В свои 8 лет Сугуру пытается защитить маму, но только получает удар по лицу и громкие оскорбления в свою сторону. "Щенок, лучше бы ты не родился" "Такая же шавка как и твоя мать" Мама же улыбается Нираги от чего-то своим мягким взглядом, будто бы успокаивая и извиняясь за все что сделала. Снова удары от отца по нежным маминым щекам. Слезы уже застилают горло и маленький Сугуру совсем не может дышать. Лишь громкие крики о помощи и дрожащее: "Мама...мама", –единственное что остается в памяти брюнета. Ее увозят на скорой. С виска стекает алая кровь, а мамины губы все также растянуты в извиняющейся улыбке. Отца тоже забирают. Нираги заставляют поехать вместе с незнакомыми ему людьми, а он все вырывается и старается протиснуться к маме. Ему не дают этого сделать. И только из черного лобового стекла автомобиля он видит удаляющуюся скорую помощь. Его отвозят в детский дом. Видение мгновенно рассеивается и Сугуру снова оказывается в кромешной тьме. Конечности отказываются слушать хозяина, упрямо застыв в растрепанных волосах. – Эй, – тихое и обеспокоенное прерывает тишину. Нираги кажется что это просто звук. Его очередное видение. Сквозь тьму его снова поглощают воспоминания.