в полной темноте

Ненавистные скрепящие двери на входе. Забор, больше походящий на тюремный с колючей проволкой. Громкие крики сверстников и бесчувственные лица воспитателей. Детский дом был еще одной ступенью ада в жизни Сугуру. Каждое утро теперь было по расписанию. Каждое действие сопровождалось упреком или ударом. Каждая попытка противоречить заканчивалась ночью в темном подвале рядом с дохлыми мышами. Такие же как он дети увидели в нем слабого человека. Вовсе не друга, нет. Он был чужаком. Таких как Нираги никогда не принимали в свой коллектив так просто. Снова куча не своего домашнего задания лежит перед лицом мальчика в потертых очках. Снова он должен делать все задания за остальных чтобы избежать избиения. Он уже не может плакать. Ему остается только тупо пялиться в чью-то тетрадь с корявым почерком пока на его двери выводят очередное "лузер". Нираги мелко дрожит. Мелкие капли пота скатываются с висков, падая на давно мокрую от слез подушку. Почему так темно? Где? Где его луч света? – Эй, эй! Сугуру, просыпайся! Громкий голос заставляет Нираги увидеть в конце длинного темного туннеля чьи-то обеспокоенные карие глаза. И он тянется к ним как к спасательному кругу. И выплывает. Тьма начинает рассеиваться. Чья-то теплая рука держит Сугуру за руку, а вторая перебирает скомканные от сна темные волосы. – Конечно я. Я здесь, я рядом. – обеспокоенные руки поглаживают щеки, стирая капли слез непрерывно стекающих вниз по шее. – Прошу, – рука отчаянно хватается за тонкое запястье Шунтаро, – Не оставляй меня в полной темноте, Чишия. Снова всхлип. Нираги замечает как блондин нежно улыбается, приглашая к себе в объятия. И Сугуру видит в них свое спасение. Голова упирается в плечо Шунтаро, а руки обхватывают его шею. Нираги честно старается не плакать, но у него это получается весьма плохо. Теплые руки согревают и не дают снова провалиться в пучину самобичевания. Не дают снова почувствовать всю боль своей никчемной жизни. Только мягкие поглаживания по спине и мягкий успокаивающий голос. Этого Сугуру вполне хватает чтобы придти в себя. Отодвигаясь от своего спасителя,  Нираги всматривается в мягкие черты лица Чишии. Такие родные пересушенные волосы, такую любимую родинку под левым глазом, такие необычайно красивые глаза и губы, растянутые в нежной улыбке. Ангел во плоти улыбается Сугуру и он совсем забывает что хотел поблагодарить Шунтаро за свое спасение. – Нираги. Что тебе снилось? – рука тянет военного обратно к себе в объятия, и Нираги невольно вздыхает, желая просто помолчать ничего не отвечая. – Мое прошлое. Опять. Мне кажется я никогда не смогу его отпустить. Оно настигает меня снова и снова. И с каждой ночью кошмары становятся все реалистичнее, что весьма пугает. Спасибо тебе, Чишия. Я не знаю что бы делал без твоей помощи. – Но я ведь совсем ничего не сделал, – усмехается Шунтаро, зарываясь рукой в смоляных волосах, – Я просто был рядом. – Этого хватило. Я не знаю что бы и  делал без твоего присутствия. – тихий вздох и дыхание наконец начинает приходить в норму. – Нираги, обещай что сходишь к врачу снова. Если не помог один, то поможет другой. Я не могу смотреть на тебя в таком состоянии. – обеспокоенными глазами смотрит Шунтаро на темную макушку, которая покоится на его плече. – Я...постараюсь. Только вместе с тобой, ладно? – смертельно холодные руки притягивают обеспокоенное лицо к своему, аккуратно убирая одну из обесцвеченных прядей за ухо. – Хорошо, тогда завтра после моей смены сразу туда. – губы блондина  растягиваются в улыбке, будто бы приглашая поцеловать их. И кто Нираги такой чтобы упустить эту возможность. Поцелуй получается слишком нежный. Казалось бы такой нетипичный для них двоих, но только через него Сугуру может показать свою привязанность и любовь к Шунтаро. – Постарайся уснуть, Нираги. – оторвавшись от чужих губ улыбается Чишия, – Я буду рядом. И никогда не дам тебя в обиду, обещаю. И только в объятьях блондина Сугуру наконец становится спокойно. Он тихо выдыхает и ближе притягивает к себе теплое тело. Кошмары этой ночью его больше не беспокоят.