Школа ада

      Сидя в машине с перевязанной рукой, юноша чувствовал напряжения исходящее от родителей. Когда мама вошла в комнату из-за звука разбитого стекла, она оказалась крайне шокирована, видя кровь на руке своего ребёнка. Сначала предки хотели отвезти сына к врачу и узнать, что с ним происходит, но юноша убедил их, что и впрямь увидел слишком реальный сон, но теперь всё хорошо. — Как освободишься позвони, — попросил отец, выпуская сына из машины. — Если почувствуешь, что тебя снова трясёт иди к медику. Возможно, это не просто так… — будучи врачом, женщина уже подозревала худшее, но боялось озвучить свои мысли. — Хорошо, спасибо, и извините за сегодняшнее утро. Я правда встал не с той ноги, — с улыбкой проводив родителей, Харуки немного успокоил их, но стоило машине отъехать от школьных ворот, как юноша в миг опустил губы, ощущая по телу холод.       Подросток не знал какие сегодня будут уроки, как пройдёт день, и что в прошлом случилось с ним в этот проклятый четверг. Харуки ничего не знал, но воспоминания ужасного убийства всё ещё не отпускали его. — Харуки-кун!       Услышав знакомый и до боли раздирающий душу голос, парень дернулся, не поворачиваясь к говорившему. — Что с рукой? — поинтересовался Цубаки, как и всегда будучи в отличном настроении. — Поранился утром. — тихо отозвался юноша, не представляя как вести себя с предателем, с которым они общались с самых юных лет. — А с настроением что? — не мог не заметить мрачную ауру вокруг друга парень. — Не выспался. — всё так же плоско отвечал переродившийся. — Ничего, на искусстве поспишь. Идём, — не став заострять внимания на странности юноши, Цубаки взял его за запястья, поведя за собой, словно друг не пошёл бы сам.       Идя по коридору, Харуки ощущал настальгию по былым временам. Временам, когда школа являлась его вторым домом, в котором он проводил все свои счастливые дни, не видя происходящего вокруг. Сейчас же юноша словно открыл связанные глаза, впервые начав замечать ещё кое-что…       К стене прижали толстяка, смеясь над его лишним весом. В параллельном классе три девчонки стоят у парты одноклассницы, говоря ей о том, что она страшила. Учитель отчитывает невинного юношу, зная, что может наораться вдоволь, имея власть над никому не нужным ребёнком.        Все люди в школе разделялись на три класса. Жертвы, охотники и крысы. Охотников было меньше всех, но их силы хватало на поддержания страха во всей школе. Жертв, чуть больше, но они казались так слабы, что хоть удвой или утрой их, толку не будет. Под стоящим камням вода никогда не польётся. Крысами же переполнено всё учебное заведение. Это все те бездушные и равнодушные люди, что видят и знают об издевательствах, но ничего не делают, боясь перенести злость охотников на себя.       Стоя у порога класса, Харуки словно примерз к земле, помня кровавый слет, который он оставлял, пытаясь цепляться за свою жалкую жизнь. В голове словно творился шторм, а к горлу поступала тошнота. Руки парня сжались в дрожащий кулак. Он всеми силами хотел быть сильным и смелым, но собственное тело подводило его, выдавая страх. — Эй, ты чего? — не понял от чего друг оставался Цубаки. — Ничего. — быстро буркнув одно слово, юноша всё же открыл дверь, но вновь оцепенел, видя на последней парте сжавшуюся фигуру.       Сато Широ всегда приходил в школу раньше всех, садясь за своё место и опуская голову, словно таким образом стараясь стать невидимым. Волосы изгоя казались длинноватыми и грязными, будто парню редко удавалось принять душ. От него так же часто пахло чем-то неприятным, от чего многие и старались неопрятного юношу, боясь подцепить от него какую-нибудь заразу. Если Сато удостаивался честь сказать хоть слово, то всегда говорил тихо и с запинкой, словно боясь за каждое не верное предложение получить по голове. Юноша правда был жалок.

Идеальная жертва для издевательств.

— Харуки-кун, ты начинаешь меня пугать, — почесав голову, Цубаки проследил за взглядом друга, нагло ухмыльнувшись, — Что, тоже противно от него стало? Эй, Сато, ты хоть иногда мойся, а то даже отсюда несёт, — громко крикнул юноша, от чего все принялись хохотать, словно эти слова и впрямь содержали какую-то забавную шутку, смыла которой не поняли лишь двое в классе.       Сато, как и всегда, даже не дрогнул от на смешок и грубости в его сторону. Парень настолько привык к этому, что считал нормой и неким ритуалом, без которого не проходил ни единый день. А вот Харуки впервые стало так противно и мерзко от данных смешком. Обычно юноша не придавал значению тому, что вылетает из рта друга, но теперь осознал какое же в нём дерьмо. — И что смешного? — холодный вопрос разрушил весёлую атмосферу в классе.       Ученики как один замолкли, с удивлением смотрев на одноклассника, до этого не смеющего ставить шутки друга под сомнения. Цубаки так же оказался крайне поражён такой подачи от друга, потому подошел к нему, желая что-то сказать, но вошедший учитель прервал момент, приказав всем сесть на места.       Проходя к своей парте, Харуки заметил, что Сато чутка поднял голову, но куда он смотрит парень не понял, сев за своё место, прекрасно видя, как друг странно косится на него, словно видя в юноше другого человека.

И он не ошибался.

      Сидя на уроке литературы, Харуки ощущал ужас, видя живого учитель, которого он недавно узрел с пулей во лбу. Мужчина лет сорока был опрятен, но гнилым. Он часто мог плохо отозваться об каком-нибудь мелком ученике, но вот с более влиятельными вёл себя крайне мило.

Лицемерие в лучшем виде.

      Как и всегда учитель не мог не обратить внимание на своего «Любимого» ученика, отчитал его за длинные волосы, обозвав неопрятным бродяжкой. Слова, вроде, были сказаны в шутку, но очень обидную и неприятную. Стоило уроку закончиться, как компашка Цубаки подошла к Сато, начав покрывать его разыми грубостями. Но если бы только ими. — Может тебе подровнять волосы? Не надо будет тогда их мыть, — усмехнулся глава банды, держа в руке ножницы.       Стоя вместе со всеми, Харуки, как всегда, был лишь наблюдателем. На удивление Цубаки никогда не ввязывал лучшего друга в свои дела, лишь прося составлять им компанию. Стоя словно под гипнозом, юноша пылятся понять, что же это за ситуация, и наконец-то до него дошло.       «Так вот что это за день!» — наконец осознал юноша, что же сегодня случилось с изгоем. Паршивцы выманили беднягу в туалет, там покромсали его волосы, задев не только их, но и ухо Сато, оставив шрам на всю жизнь. Харуки помнил, как тогда испугался при виде крови. Она так долго не останавливалась, оставив небольшую лужицу в туалете. Юноша не знал, что случилось с Сато в тот день, покуда, сделав своё дело, компашка сбежала, оставив беднягу истекать кровью в туалете. — Пойдём-ка поговорим об этом как друзья? — взяв беднягу под шею, словно ведя друга на беседу, стервятники не дошли до выхода, покуда его перегородил тот, от кого этого никто не ожидал. — Харуки-кун, в чём дело? — спросил один из одноклассников, так же обернувшись на своего хозяина, как бы мысленно задавая вопрос: «Почему твоя шавка мешает нам?» — Оставьте его в покое. — приказал юноша, и если вначале класс не обращал внимание на очередные издевательства над изгоем, то теперь все обернулись, смотря на семерых подростков словно на актёров, играющих в спектакле. — Эй, дружище, ты чего? — как всегда с доброй улыбкой пытался похлопать друга по плечу Цубаки, но его ладонь не коснулась своей цели, будучи резко отброшенной. — Не трогай меня! — крикнул парень, на самом деле ведя себя до чёртиков странно и несвойственное.       Харуки никогда не кричал на друга. Никогда не противился его действиям. Никогда не вставал у него на пути. Юноша всегда улыбался и был вежлив с главой их банды, хоть никогда об этом не говоря, но в душе, как и все, понимая о последствиях своих протестов перед королём школы. Боялся ли Харуки лучшего друга? До мурашек... — Я не могу понять мотива твоих действий... — Цубаки смотрел на друга недовольно и даже злобно.       За все годы дружбы Харуки никогда не препятствовал действиям друга. Благо Цубаки не заставлял юношу принимать участия в издевательствах, зная, что тому это не по вкусу. Или же он понимал, что от мягкотелого друга не будет никакой пользы? Что бы то не было, но Харуки прежде никогда не осмелился бы вот так перегородить путь популярным ребятам, ставя под угрозу собственное место в их обществе. — А я не понимаю вашего мотива! Неужто так нравится самоутверждаться за чужой счёт? — бросил юноша, говоря грозно и сердито.       До этого жертва стояла с опущенной головой, уже не ища пути спасения, но стоило парню так громко заявить о себе, как Сато поднял глаза, с удивлением смотря на Харуки. Так же на него смотрел и Цубаки, вот только в глазах чемпиона ещё виднелись искры злости, желающие разорвать наглеца, не дающего им повеселиться. — Ты думаешь, мне нужно самоутверждаться? Да таким как я желают стать все в школе! — устав от препираний, юноша толкнул друга в сторону, как бы показывая своё место.  — Не все, — неожиданно для одноклассников, Харуки вернул толчок, будучи не меньше в ярости от происходящего, чем бывший друг, — Ты пытаешься самоутвердиться не перед ними, а из-за другого человека, — смотря глаза в глаза, юноша вспоминал тот ужас на лице Цубаки. Тот толчёт. То предательство, — И ты знаешь о ком я говорю. — словно угрожая, юноша и впрямь знал о бывшем друге то, чего не ведали остальные.       Отец Цубаки хоть и являлся влиятельным и богатым мужчиной, но был так же и крайне жесток к сыну. Харуки часто видел на теле друга синяки, и лично помогал ему их перевязывать, а иногда и оставляя юношу у себя в гостях, думая и боясь за него. Когда-то друг поклялся, что никогда не выдаст тайну Цубаки, понимая как для него это важно, но сейчас был готов озвучить её на всю школу, всё ещё видя в глазах тот предательский толчок в спину ударивший больнее ножа.       Глава школы смотрел на юношу как на какого-то призрака. Парень явно удивил бывшего друга своим громким заявлением. Некоторое время Цубаки молча пялился на юношу, словно решая, что с ним сделать, и наконец решив грубым голосом приказал: — Отпустите.       Охотники переглянулись, не поняв слов вожака, но и не посмев препятствовать. Отпустив Сато, парни как послушные псы разошлись по своим местам, в то время как два бывших друга продолжали стоять в дверях, ни на секунду не отводя взгляда друг от друга. Посмотрев сквозь Цубаки, юноша заметил удивленного изгоя. Несмотря на то, что его отпустили, парень не ушёл на своём место, а продолжил стоять, словно ожидая и от своего хозяина голос. — Поговорим наедине? — перекрыв взгляд Харуки, глава школы вышел из класса.       Понимая – разговор неизбежен, юноша двинулся за бывшим другом, чувствуя, как сердце готово вырваться наружу от страха и волнения за будущее нахождение в школе. Харуки понимал последствия своих действий, и хоть он пожелал стать героем, это давалось ему ни как в фильмах или сериалах. Парень не смелы и не чертовски умён, чтобы бездумно отбиваться от обидчиков, потому то ему и страшно.

Он не герой, а лишь её жалкая пародия.

      Уведя друга на задний двор, Цубаки остановился в напряжённо позе, смотря на юношу так, словно тот обязан объясниться перед ним. Харуки переживал и волновался, но не хотел, чтобы бывший друг этого увидел, потому спрятал дрожащие ладони в карманы, делая вид, будто ему плевать на всё. — И что ты творишь? — продержав долгую паузу, глава школы всё же сдался первый. — То, что хочу. — Харуки понимал, как же нелепы и необоснованно его действия.       Только вчера он не обращал внимания на Сато, а сегодня рискует из-за него всем. Это и вправду казалось безумно странным поступком, учитывая то, кто убил его в прошлой жизни… В прошлом Харуки, в душе, чувствовал к изгою жалость, но скрывал эти чувства. Для школьных королей жалость – это слабость, которую не имеют право проявлять сильные ребята.       Но вот, перед смертью, видя ужасный и чудовищный образ когда-то тихого парня ощутил двойную жалость, впервые осознав какого это, сделать из кого-то своими руками монстра... — И чего же ты хочешь? Поиграть на моих нервах? Устроит школьный скандал? Стать изгоем? — со смешком бросил Цубару, в отличии от юноши и вправду стоя спокойно.       Разумеется, он ведь ничего не теряет от их разлуки. Всего-то лучшего друга детва, которого он и так был готов бросить в любой подходящий момент. — Да лучше изгоем, чем таким, как вы. — данные слова сняли самодовольную улыбку с лица главаря. — Как мы? То есть, крутым? Хочешь сказать, что тебе не нравится быть популярным? — схватив друга за шиворот, Цубару чуть ли не кричал на него. Несмотря на то, что юноша ничего не терял, после слов Харуки выглядел он достаточно злобно. — Нет, мне не нравятся ваши мерзкие выходки! — оттолкнув от себя бывшего друга, парень встал в твердую позу, — Мне не нравится ваши грязные слова. Не нравится ваша паршивая компания! Мне не нравишься, — подняв руку, Харуки чувствовал, словно в его руке находится пистолет, которым он нацелился на предателя, выпустив курок, — Ты.       Казалось, на школьном дворе в миг подул пронзительный мороз. Хоть юноша и сказал все свои слова от грязной души, но теперь его трясло как осиновый лист. Парню не легко давалась правда. В голове проносились воспоминания безмятежной жизни, когда всё вокруг протекало легко и просто. Когда он не думал ни о ком, кроме самого себя. Когда он был домашней крысой в чужих руках. Но, розовые очки разбила жгучая в груди пуля, показав жертве настоящую картину мира. — Вот как… — стоя с опущенной головой, голос Цубаки звучал холодно, — Так значит, всё это время ты просто терпел меня? — данный вопрос заставил юношу задуматься.       Харуки с детства общался с Цубаки. Они многое проходили вместе, и часто доверяли друг другу тайны. Большую часть своей жизни Харуки помнил именно с лучшим другом. Он и вправду занимал всё его время, будучи для него частью жизни. Юноши нравился друг, но до того момента, пока он не стал брать от отца пример, унижая и избивая тех, кто слабее. Это произошло как раз тогда, когда в их школу перевёлся Сато, застав Цубаки с красными от слёз глазами после очередного взрыва отца по телефону.        В тот день Харуки пришёл в тот момент, когда юноша сказал главе школы о том, что ему жаль его. Вроде в словах не было ничего плохого, но это стало таким унижением для популярного парня, что он возненавидел новенького, пожелав его полного уничтожения. С того дня для новенького и начался настоящий ад… — Ты же сам знаешь, что это не так.       Не успел парень поднять головы, как возле его головы понеслась рука, но не ударила юношу, а лишь легла на его плечо. Цубаку никогда не бил друга, и сегодняшний день не стал исключением из правил. Но, этот замах был чем-то вроде предупреждение. — Харуки-кун, с тобой сегодня явно что-то не так. Если тебе есть что мне сказать, то скажи. Я ведь твой лучший друг и обязательно помогу тебе.       Словно заботясь о дорогом человеке, юноша и впрямь выглядел по-доброму мило несмотря на то, что только что чуть не врезал собственному другу. Харуки очень хотел плюнуть в лицо мерзавцу, но лишь от его вида парень становилось страшно. Он боялся этого человека, прекрасно зная на что тот способен. — Цубаки-кун, я… — желая снова сказать грубость, парень вдруг опустил глаза, от чего-то помня их веселые дни, заглушавшие темную сторону друга.       Хоть Харуки и не нравилось то, что творит его друг, но ему нравилось их общения. Их дружба, посиделки, времяпровождения. Парень не представлял как теперь будет жить без этого, но и не мог оставить всё как есть, помня и о последствиях через год. — Хочу, чтобы ты перестал издеваться над Сато. — вдруг выдал юноша, вновь выведя друга из себя. — Какое тебе дело до этого неудачника? — Если наша дружба тебе важна, то перестань издеваться над ним. Тогда я продолжу дружить с тобой. — твёрдо изрёк Харуки, сам не понимая, чего хочет.       Юноша словно пытался плыть на двух спасательных шлюпках. Он хотел сохранить своё статус в школе. Не потерять хоть и предавшего его, но близкого друга. Помочь изгою не сойти с ума и не превратиться в убивцу. Но, к сожалению, у жизни есть правило: за двумя зайцами погонишься… — Почему ты ставишь мне условие? — бросил Цубаки, скрестив руки на груди. — Так значит, это настолько трудно для тебя?       Вопрос заставил главу школы раскрыть удивленные глаза. Он никогда не шёл ни с кем на компромисс, считая своё мнения важнее остальных. Казалось бы, такая простая просьба от дорогого человека – оставь в покое несчастную душу, но для Цубаки изгой являлся неким успокоительным, на которое он жёстко подсел. Каждый раз, когда парню становилось паршиво он делал с Сато страшные вещи, так успокаивая свой гнев внутри. — Приходи в себя, и завтра поговорим, — словно осознав – сегодня что-то выяснять с другом невозможно, юноша пошёл прочь.       «Прийти в себя…» — задумался Харуки, повернув голову к окну, видя там своё отражения. Только утром он дал себе слово стать новым человеком, но вот опять трусит и пытается сделать всё, дабы самому не пострадать от своих же действий. Но, так не бывает. Если ты решил стать для кого-то героем, для другого ты явно станешь злодеем. И здесь нельзя стоять на двух сторонах. Нужно выбрать одну.       «Может, просто перевестись в другую школу?» — упарившись лбом в окно, Харуки уже не видел ту силу в глазах, желающую отомстить обидчикам и вершить справедливость миру. Юноша не думал, что вставая поперёк бывшим друзьям он ощутит такую пустоту и страх в груди одновременно.       Сначала парень хорошо держался, даже сумев отбить Сато от стервятников, но стоило ему оказаться с другом один на один, как он сдулся словно шарик, переполненный эмоциями. Каждый боится за свою жизнь и Харуки тоже боялся... Он боялся потерять всё встав за одного человека, который убил его. С которым у него нет ни одного приятного воспоминания. Который для него ничего не значит.       Только подумав о Сато, юноша ощутил чужое присутствие, а открыв глаза увидел в отражении позади себя тёмную фигуру, слегка испахавшись её внезапному появлению. Обернувшись, парень пару секунд смотрел на изгоя, стоявшего примерно в пяти шагах от него с опущенной головой. Несмотря на свою худобу, Сато был достаточно высоким, а помня как он безжалостно убил его, Харуки ощутил страх, находясь со своим убийцей наедине. — Спа….. — послышался тихий и ели слышный голос, — спасибо…тебе… — сделав поклон, всё же смог договорить изгой свои слова. — За что…? — ничего не понимал Харуки, с удивлением стоя на месте. — За то… что заступился… Спасибо. — снова сделал поклон юноша, будто такая мелочь, как помощь являлась для него ценнее миллиона.       Хотя, смотря на беззащитного и пугливого парнишку, Харуки понимал – что для него хорошее слово или поступок от другого человека — это такая же редкость, как для юноши получение менее 80 баллов. Даже сейчас, просто благодаря юношу, Сато выглядел напуганным. Парень явно понимал – эта была однодневная акция и завтра всё будет как прежде.  — Скажи, как ты каждый день терпишь всё это? — данный вопрос появился само собой.       Харуки правда не понимал, как человек может так долго терпеть издевательства над собой, не в силах ничего с этим сделать. Как можно не иметь никаких друзей, что готовы тебе помочь и разделить тяжёлую ношу. Как можно не иметь родных, которые разнесут всю школу, стоит их ребёнку сказать об издевательствах над ним и отсутствия помощи от учителей. Сато выглядел обделённым счастливой судьбой человеком.

Сильно обделённым…

— Как…? — тихо переспросил юноша, всё так же смотря себе под ноги, но подумав всего пару секунд, как ни в чём не бывало выдал, — А разве, может быть как-то по-другому…?       От данных слов Харуки аж дрогнул, ощутив, как по телу прошла дрожь — «А ведь, за всё время я ни разу не видел, чтобы к Сато хоть кто-то относился по-человечески. Хотя бы по-человечески…». Изгой и впрямь не знал иного, как каждодневные издевательства, насмешки и полное равнодушие к своей персоне. — Может. — вдруг чётко изрёк парень, сделав пару шагов и положив свои руки на плечи Сато, уверенно сказав, — И я покажу тебе как.       До этого всё время стоя с опушенной головой, Сато вдруг поднял её, посмотрев прямо в зелёные глаза юноши. Из-за пристального взгляда Харуки на некоторое время выпал из реальности, помня те бездушные зрачки, которые он видел при своей смерти, но сейчас перед юношей предстала другая картина. Глаза Сато казались живыми, хоть и не лишённые печали. Но они ещё не познали ту боль, сделавшую из тихого мальчика убийцу.       «Я этого не допущу!» — хоть недавно парен думал как обычно сбежать от проблемы, но слова Сато и его появления стало решающим толчком для парня в его выборе. Выборе изменить судьбу и самого себя. «Ни один человек не должен так страдать» — сжался юноша, отведя свой взгляд, чувствуя вину и страх от прошлой жизни, окончившуюся печальным концом для них двоих.       Сато даже не моргал, продолжая в упор пялиться на парня, слово пытался осознать смысла его слов и убедить себя в том, что он не спит. Харуки тоже осознавал текущее положение дел, но больше не смел позволять себе отступать, понимая, что если он не измениться, то и его судьба так же не поменяется. «Не важно кем или чем придётся для этого пожертвовать, ведь теперь…» — сжав кулак, от чего из утренней рады снова пошла кровь, парень был твёрд и уверен как никогда, дав самому себе кровавую клятву, — «Я готов на всё».