Hunted and Bound

Большой зал Университета Монако был залит золотистым светом и тихим гулом возбуждения. Со сводчатых потолков свисали знамена темно-синего и серебряного цветов. Ряды за рядами студентов в мантиях и шапочках выстроились вдоль пространства, гул их смеха смешивался со случайным эмоциональным сопением гордых членов семьи, разбросанных по сиденьям на балконе. Перед сценой стоял профессор Тото Вольф, безупречно одетый в академический костюм, аккуратно сложив руки на груди, когда он кивнул профессору Кристиану Хорнеру, который стоял рядом с ним с самодовольной ухмылкой, поправляя галстук. Тото постучал по микрофону. — Добрый день, выпускники. Родители. Опекуны. Друзья. И, — его взгляд понимающе скользнул по хаотичным первым нескольким рядам выпускного класса, — в случае с некоторыми нашими наиболее энергичными учениками… телохранители. По комнате прокатился смех. За кулисами Чистокровные, Полукровки и очень эмоционально перегруженный Омега пытались организовать себя. Или, точнее, Джордж пытался разгладить свою мантию, в то время как Ландо пытался использовать свою кепку в качестве самолетика. — Ландо, если эта штука отлетит и попадет в профессора Вольфа, я не приму удар на себя, — предупредил Шарль, зорко косясь в сторону. — Расслабься, Леклер, — протянул Ландо. — Я заканчиваю университет. Теперь они не смогут достать меня. Джордж тихо рассмеялся, но его пальцы все еще нервно теребили завязки на мантии. Он почувствовал, как рука Макса скользнула в его руку и нежно сжала. — Ты выглядишь идеально, — пробормотал Макс себе под нос, его глаза смягчились. — Ты так говоришь, потому что теперь я твой, — поддразнил Джордж, его щеки вспыхнули, хотя он прислонился к плечу Макс. Макс ухмыльнулся. — Вот именно. Позади них Оскар поправлял ленту Логана, который выглядел так, словно натянул его во время бега, а Даниэль загнал Карлоса в угол какой—то историей о «выпускном розыгрыше». Алекс, как всегда спокойный во время шторма, поправил Карлосу воротник с улыбкой, которая заставила Ландо немедленно приподнять бровь. — Боже мой, — прошептал Ландо, широко раскрыв глаза. — Это нечто. Это на самом деле нечто. Джордж попытался подавить смех. — Они поцеловались месяца три назад, приятель. — Я отстал от сплетен, — прошептал Ландо. — Оскар и Логан возглавили этот отдел. — Я ЭТО СЛЫШАЛ, — сказал Оскар с двух рядов дальше, хмуро глядя в ответ. — У нас есть источники, Ландо. Ты не один из них. Профессор Хорнер сделал шаг вперед. — Давайте начнем. Одно за другим назывались имена, гремели аплодисменты. — Карлос Сайнс-младший — толпа засвистела и зааплодировала, особенно когда он поклонился с театральным талантом. — Алекс Албон. — гордый, но сдержанный, с подмигиванием в сторону Даниэля, когда тот проходил мимо. — Оскар Пиастри. — сдержанный, достойный… пока Логан не заключил его в объятия посреди сцены. — Логан Сержант. — каким-то образом умудрился сбить с себя фуражку, схватить ее и все еще отдавать честь профессорам. — Ландо Норрис. — крутанулся, подмигнул Шарлю и получил угрозы от службы безопасности за попытку совершить сценический прыжок. — Шарль Леклер. — элегантный, официальный и все время закатывающий глаза. — Даниэль Риккардо. — послал воздушные поцелуи толпе и притворно поклонился обоим профессорам, чем вызвал самый настоящий смех у Тото. — Серхио Перес. — Чеко шел спокойно, собранно. Верная правая рука Макса до самого конца. И… — Джордж Рассел. Казалось, что зал затих. У Джорджа перехватило дыхание. Он медленно шагнул вперед, его пальцы коснулись гладкой ткани мантии. Его сердце бешено колотилось, когда он шел по сцене — лица его друзей, его избранной семьи, улыбающиеся со своих мест, Логан и Оскар, показывающие ему большие пальцы, Шарль, гордо кивающий, Алекс, ухмыляющийся, и Макс… Макс стоит в самом конце сцены, следующим идет его собственное имя. Джордж повернулся к Тото, который с гордой улыбкой вручил ему диплом. — Мистер Рассел. Отличник международных отношений и прав Омег. Настоящая сила для будущего. Когда Джордж пересекал сцену, вступая в следующую главу своей жизни, аплодисменты раздавались не только из толпы. Это результат многих лет борьбы, выживания, становления. Потом… — Макс Ферстаппен. Тишина. Тишина другого рода. Макс прошелся по сцене так, словно входил в драку, — невозмутимый, царственный, его аура окутывала воздух, как бархатистая сталь. Но его взгляд смягчился в тот момент, когда он проходил мимо Джорджа, который одними губами произнес: У тебя получилось. Тото поколебался, затем улыбнулся и протянул Максу диплом. — Мистер Ферстаппен. Отличник стратегической политики и глобальных энергетических систем. Это… были незабываемые четыре года. — Полагаю, что да, — спокойно ответил Макс. Толпа рассмеялась, но профессор Хорнер смог только пробормотать себе под нос: «Боже, помоги нам всем» Когда церемония закончилась и в воздух полетели кепки, воцарился хаос. Джордж был немедленно заключен в массовые объятия, Ландо орал что-то о шампанском, Даниэль пытался открыть бутылку (и чуть не сбил Логана), а Алекса притянули в объятия Карлоса на виду у всех. Макс подошел к Джорджу, наблюдая, как тот светится от счастья в окружении друзей. И когда Джордж увидел его, мир, казалось, замер. Он протолкался сквозь толпу и бросился в объятия Макса, смех вырвался из них обоих. — Ты закончил университет, — прошептал Джордж. — Ты тоже, — пробормотала Макс в его волосы. — И ты был прекрасен, делая это. Они оставались так еще долго, среди радостного хаоса, окруженные людьми, которые любили их больше всего. *** Внутренний двор перед выпускным залом был полон праздника. Смех эхом отдавался между каменными колоннами, сверкали фотоаппараты, выпускники сияли, высоко держа свои дипломы. Джордж стоял немного в стороне от этого хаоса, уставившись на толстый свиток в кожаном переплете, который держал в руках. Его имя было выбито золотыми буквами. Джордж Уильям Рассел Выпускник с отличием — Университет Монако Он переливался в лучах теплого средиземноморского солнца. Он сделал вдох. Тот, который был на вкус как свобода. Тот, который ощущался как выживание. Внезапно кто—то позвал его по имени — тихо, но безошибочно знакомо. — Джордж. Он обернулся. Там, в нескольких футах от него, стояла Кара— его старшая сестра, элегантная в светлом летнем платье, с зачесанными назад волосами, с глазами, блестящими от непролитых слез. Она выглядела точно такой, какой он ее запомнил, и в то же время старше и мудрее, как—то так. Прежде чем он успел что-либо сказать, она бросилась вперед и обняла его. Джордж замер всего на секунду, прежде чем растаял в ее объятиях. — Боже мой, — прошептала она хриплым голосом. — Посмотри на себя. Посмотри, что ты наделал. Джордж почувствовал, как у него защипало в горле. — Я не думал, что ты придешь, — признался он. — Я бы не пропустила это, — сказала она, отступая. — Ни за что. Какое-то время они стояли так, с лицами, полными слов, которые еще не были сказаны. Но потом он увидел их— прямо за плечом Кары. У него перехватило дыхание. Бенджи. А сразу за ним —Стив и Элисон Рассел. Его брат выглядел разрывающимся между радостью и чувством вины, а родители представляли собой хрупкую смесь гордости и колебаний. Они были одеты официально, как будто долго готовились к этому дню, даже если не знали, будут ли им рады. Сердце Джорджа бешено заколотилось. Бенджи шагнул вперед первым. — Привет, Джо, — тихо сказал он. — Мы можем поговорить? Джордж слегка напрягся, но кивнул. Кара легонько толкнула его в плечо, прежде чем отступить назад, давая пространство. Стив заговорил первым. — Мы гордимся тобой, сынок. Элисон кивнула рядом с ним, ее голос был тише, но дрожал. — Так горжусь». Джордж сглотнул. — Вы… здесь. Челюсть Бенджи сжалась. — Мы должны были присутствовать при всем этом. Не только в конце. Руки Джорджа крепче сжали его диплом. — Вы заперли меня. Вы сказали, что я слишком хрупкий, чтобы выходить на улицу. Вы отняли у меня детство, мою дружбу, мою свободу. Вы говорите, что гордитесь мной, но заставил меня почувствовать себя пленником. Глаза Элисон наполнились слезами. -тМы были напуганы. Таким омегам, как ты, угрожали — политика Чистокровных, от которой мы не могли тебя защитить. Мы думали… изолировав тебя, ты будешь в безопасности. Мы не знали, что еще можно сделать. — Мы совершали ошибки, — добавил Стив, понизив голос. — Ужасные. Но они были вызваны любовью. Страхом. Желанием, чтобы ты выжил. Бенджи шагнул вперед, вина читалась в каждой черточке его лица. — Я знаю, мне следовало бороться сильнее. Я должен был защитить тебя от них, а не помогать запирать тебя. Но когда ты исчез, я..... Я думал, что потерял тебя навсегда. Джордж быстро заморгал. Он посмотрел на них всех — на свою мать, заламывающую руки, на отца, выглядящего постаревшим, на брата, держащегося как человек, который тоже не простил себя. — Я не готов все прощать», — сказал наконец Джордж. — Но я… больше не сержусь. Элисон резко выдохнула, и по щекам потекли слезы. — Я изменился, — сказал Джордж, теперь его голос звучал мягче. — Я не тот мальчик, которого вы заперли. Я боролся за себя. Я нашел свою семью. И если вы хотите быть в моей жизни сейчас — если вы действительно хотите, — ваи нужно принять его. Он почувствовал это раньше, чем увидел: теплое, властное присутствие позади него. Макс. Король Чистокровных, не говоря ни слова, подошел к нему и собственнически, но нежно обнял Джорджа за талию. Другой рукой он слегка коснулся руки Джорджа, удерживая его на ногах. Стив моргнул, но ничего не сказал. Элисон нервно переводила взгляд с одного на другого. Челюсть Бенджи напряглась. Макс поднял бровь с непроницаемым выражением лица. — Добрый день, — холодно сказал он. — Полагаю, в представлении нет необходимости… но, полагаю, я должен быть вежливым. Я Макс Ферстаппен. Пара Джорджа. И твой зять. Бенджи открыл рот, но Кара вмешалась сбоку, ее голос был спокоен, но тверд. — Ты согласился, Бенджи. Вы все согласились. Если Джордж выберет его, мы будем уважать это. Джордж поднял глаза на Макса, и жесткие черты Макса сразу смягчились под его пристальным взглядом. — Я люблю его, — просто сказал Джордж. — Он не идеален. Я тоже. Но мы пытаемся. И если мы действительно хотим начать все сначала, как семья, вам нужно будет доверять мне. Довериться тому, кого я выбрал. Стив медленно кивнул. — Мы попробуем. Элисон наклонилась вперед и нежно погладила Джорджа по щеке. — Мы так много упустили. Мы не хотим больше ничего упускать. Джордж наклонился в ответ на прикосновение, совсем чуть-чуть. Бенджи шагнул вперед и неловко протянул Максу руку. Макс долго смотрел на нее сверху вниз, затем крепко пожал — сила встретилась с мощью, но без угрозы. — Позаботься о нем, — сказал Бенджи. Глаза Макса не дрогнули. — Ценой моей жизни. Повисло долгое молчание, затем Кара выдохнула с натянутой улыбкой. — Хорошо. Теперь, когда мы с этим разобрались— где Софи? Я умирала от желания познакомиться с ней. Макс ухмыльнулся и наклонился ближе к уху Джорджа. — Ну же, милый, — прошептал он теплым и низким голосом. — Давай навестим мою маму, пока Даниэль не попытался рассказать ей о проделке Ландо. Джордж тихо рассмеялся, еще больше расслабляясь в объятиях Макса, когда они отвернулись от его прошлого и вместе вошли в следующую часть своего будущего — рука об руку, сердце к сердцу, связанные во всех отношениях. *** Празднование было в самом разгаре. Звякнули бокалы с шампанским. Смех зазвенел под сводчатыми потолками большого зала университета Монако. Где-то на заднем плане Шарль и Даниэль спорили о том, считается ли тирамису тортом, в то время как Ландо пытался украдкой посыпать рубашку Логана конфетти. Джордж прислонился к боку Макса, сидевшего на одном из длинных бархатных диванов, все еще одетый в темно-синюю церемониальную мантию. Его щеки раскраснелись от чрезмерного волнения и, возможно, от выпитого вина. Золотая кисточка его выпускной фуражки была зажата в пальцах. Напротив них, как центральное украшение, возвышался многоярусный выпускной торт — белая глазурь, украшения из золотой помадки, герб университета наверху и крошечный съедобный свиток с нацарапанными на нем Легендами класса. — Открой рот, — спокойно сказал Макс, с хирургической точностью отрезая ломтик. Джордж прищурился. — Ты это несерьезно. Макс, уже взявший полную вилку, ухмыльнулся как грешник. — Всегда. Джордж закатил глаза, но послушно наклонился вперед, приоткрыв губы как раз вовремя, чтобы Макс осторожно скормил ему кусочек торта. Он жевал, глаза трепетали. — Хорошо. Я прощаю тебя за все. Макс усмехнулся. — Я же тебе говорил. Лучшая пекарня в Монте-Карло. Когда Джордж уже собирался отпустить саркастическое замечание в ответ, знакомый голос прорезал шум вечеринки. — Прошу прощения! В комнате постепенно воцарилась тишина. На углу, держа бокал с шампанским вместо микрофона, стоял Льюис Хэмилтон, высокий и эффектный, в шелковой рубашке и золотых серьгах, с гордой усмешкой на губах. Рядом с ним стоял Нико Росберг, щеки его порозовели, но он не протестовал, его рука была незаметно переплетена с рукой Льюиса. — У меня есть объявление», — сказал Льюис, обводя взглядом комнату. Тишина. Даже Ландо перестал бросать закуски в лицо Пьера. — Я официально отметил Нико как свою пару», — сказал Льюис спокойно, без фанфар. — С сегодняшнего утра. — ЧТО?! — Юки взвизгнул, вскакивая с того места, где он сидел с Эстебаном и Лэнсом. Зал взорвался шумом — смехом, одобрительными возгласами, свистом. Несколько человек ахнули, но большинство рванулись вперед. У Джорджа отвисла челюсть, он забыл про торт. — Помечен? — Переспросил Оскар, быстро моргая. — То есть… навсегда?! — Выпалил Алекс. — Чистокровный Альфа и Бета? — Карлос недоверчиво пробормотал, прежде чем улыбнуться. — Это безумие. Мне это нравится. Макс поднял бровь, медленно моргая. — Будь я проклят. Джордж просиял. — Ты должен пойти и сказать им что-нибудь. Макс хмыкнул, явно не в восторге от предложения, но Джордж уже тянул его за руку. — Ну же, милый, — сказал Джордж умоляющим голосом. — Они заслуживают поддержки. Это важно. С драматическим вздохом Макс встал, позволив Джорджу потащить его через комнату — мимо возбужденной толпы, мимо других выпускников, таких как Лэнс, Эстебан, Пьер и Юки, которые все смотрели на Льюиса со смесью ошеломленного восхищения и трепета. Джордж практически подскочил к ним, первым схватив Нико за руки. — Ты действительно позволил ему сделать это? Джордж поддразнил его, сверкнув глазами. — Ты понимаешь, что это означает, что теперь ты застрял с Льюисом навсегда, да? Нико покраснел, но кивнул. — Это казалось правильным. Наконец-то. Льюис выглядел самодовольным. — Я же тебе сказал. Я получаю то, что хочу. Макс шагнул вперед, тихо, но крепко пожав руку Льюису, затем Нико. — Поздравляю, — сказал он, понизив голос. — Ты храбрее большинства из нас. Джордж ухмыльнулся и взглянул на Макса. — Включая тебя? Макс проигнорировал его и повернулся к Льюису. — Ты ведь понимаешь, что это значит, верно? Льюис поднял бровь. — Ты должен вступить в клуб «Занятые Чистокровные Альфы», — сухо сказал Макс. — Мы встречаемся раз в год, чтобы пожаловаться на то, что все мы совершенно разбиты. — Для меня большая честь, — невозмутимо произнес Льюис. — У нас будет групповой чат? — Мы добавим тебя, — весело сказал Джордж, и Нико рассмеялся. На другом конце зала остальная часть группы уже скандировала: «Лосберг! Лосберг!», в то время как Даниэль крутил Ландо, как балерину, а Чеко угрожал ворваться в караоке. Джордж поднял глаза на Макса, который уже наблюдал за ним с какой-то щемящей нежностью в выражении лица. — Что? — Спросил Джордж. Макс покачал головой, просто коснувшись большим пальцем нежной кожи под глазом Джорджа. — Ничего, — пробормотал он. — Просто… Я не могу поверить, что ты мой. Джордж наклонился и поцеловал его, прямо там, со звуком радости и бунта, разнесшимся по стенам поместья, и вкусом торта и шампанского на губах. *** Ритм стал жестким — басы сотрясали богато украшенный пол бального зала колледжа, огни на потолке переливались дикими цветами, а ди-джей (какой-то друг Юки, который утверждал, что однажды разогревал the Chainsmokers) наотрез отказывался играть что-либо ниже 120 ударов в минуту. Джордж стоял на краю танцпола, скрестив руки на груди и постукивая одной ногой. Его кепки давно не было, халат наполовину наброшен на плечи, а галстук был развязан в какой-то момент во время праздничных боев шампанским с Оскаром и Логаном. Позади него танцпол был живым — вибрирующим и хаотичным, полным энергии, которую могли вызвать только недавно освободившиеся выпускники. И все же… Джордж обернулся и свирепо посмотрел на него. — Ты не будешь прятаться в тени всю ночь, — сказал он Максу, который сидел за одним из боковых столиков, скрестив руки на груди, с невозмутимым выражением лица, потягивая чистый скотч, как король мафии, которым он и был. — Я не танцую, — категорично ответил Макс, как будто это был закон страны. Джордж подошел и выхватил стакан у него из рук. — Ты только что закончил университет лучшим в своем классе и пережил гон Чистокровных, не покалечив меня. Это заслуживает танца. Макс приподнял бровь. — Это твои критерии? Джордж ухмыльнулся. — Это — и я хочу показать, что горячий, загадочный, печально известный опасностью Макс Ферстаппен — мой парень. Макс закатил глаза. — Пара. — Пара, — поправил Джордж с усмешкой. — Даже лучше. Не дожидаясь дальнейших протестов, Джордж схватил его за руку и потащил на танцпол. — Джордж… — Не-а, — перебил Джордж, поворачиваясь к нему лицом, теперь пятясь и протягивая обе руки. — Я танцевал с Оскаром. Я танцевал с Льюисом. Если у меня не получится со своей парой, я разрываю брачные узы из принципа. Макс драматично вздохнул, но позволил втянуть себя в этот хаос. И это был хаос. В центре внимания Логан и Оскар были абсолютно расстроены. Логан был в солнцезащитных очках в помещении, рубашка наполовину расстегнута, в одной руке он держал бутылку шампанского, а в другой — своего парня, двигаясь так, словно проходил прослушивание для клипа бойз-бэнда 2012 года. Оскар выкрикивал слова к ремиксу Dua Lipa, весь мокрый от пота и истерически смеялся, когда Логан попытался раскрутить его, но в итоге споткнулся только о собственные ноги. — ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ Об ЭТОМ! — крикнул Оскар, спотыкаясь. — Я УЖЕ ОБО ВСЕМ ЖАЛЕЮ! — Логан заорал в ответ, затем попытался исполнить тверк на очень испуганном Пьере Гасли. Карлос и Алекс неловко покачивались у края танцпола, притворяясь не парой, но абсолютно были парой. Рука Карлоса лежала на бедре Алекса, и Алекс пытался (и безуспешно) не улыбнуться, когда Карлос наклонился, чтобы пробормотать что-то, что заставило его ярко покраснеть. Ландо и Даниэль? Беспорядок. Даниэль вращал Ландо быстрыми кругами, маниакально смеясь, в то время как Ландо кричал: — Я СЛИШКОМ ХОРОШЕНЬКИЙ, ЧТОБЫ БЛЕВАТЬ. Шарль, Чеко, Юки и Эстебан образовали очень сомнительный танцевальный кружок, где Юки изображала ветряные мельницы, а Шарль пытался отбивать ритм. Это не сработало. Эстебан пытался научить их хореографии. Чеко сдался и просто пил. И посреди всего этого Джордж хлопнул Макса руками по бедрам и заставил его покачнуться. Макс выглядел глубоко моральным противником танцев. Джордж ухмыльнулся. — Да ладно, это просто покачивание. Макс сверкнул глазами. — Ты раскачиваешься, как стриптизерша. Джордж наклонился. — Но тебе это нравится. Макс пробормотал себе под нос что—то по-голландски, подозрительно похожее на ругательство, но затем его руки слегка сжались на талии Джорджа, и тело сдалось. Они двигались вместе, медленно, несмотря на быстрый ритм, буря вокруг них утихла, когда Джордж уткнулся подбородком в плечо Макса и прошептал: — У тебя отлично получается, Макси. Макс фыркнул. — Я управляю международной криминальной империей. У меня не все получается. Я действительно устрашающий. Джордж рассмеялся. — Да? Ты сейчас ужасно милый. Макс застонал. — Это хуже, чем когда Логан дрочит Оскару. — Эй! — Логан крикнул неподалеку, все еще цепляясь за Оскара и теперь пытаясь изобразить лунную походку. — Я потрясающий! — Ты пьян! — Крикнул Оскар. — Я влюблен! — Мне БОЛЬНО! — Оскар закричал, наступив кому-то на ногу. Макс наклонился и поцеловал Джорджа в висок. — Я хочу уйти. Джордж поднял на него глаза. — Еще пять минут. А потом мы пойдем домой, и я испеку тебе блинчики. Макс моргнул. — С шоколадной крошкой? Джордж ухмыльнулся. — И с кленовым сиропом. — …Прекрасно» . Они потанцевали еще немного. Или, скорее, Джордж танцевал, а Макс стоял позади него, обняв его за талию и положив подбородок ему на плечо, с нежным изнеможением наблюдая за разворачивающимся хаосом. В какой-то момент Нико вытащил Льюиса в центр, их движения стали гораздо более элегантными и отточенными, Льюис опустил Нико со слишком большой грацией для человека, который однажды чуть не упал со стула. Карлос поцеловал Алекс в щеку. Даниэль взвалил Ландо на плечо и объявил, что «похищает гремлина». Шарлю наконец-то удалось попасть в такт аплодисментам. А Джордж? Он прислонился спиной к Максу, закрыв глаза, вес его пары за спиной удерживал его посреди кружащегося света и звука. Он был в безопасности. Его любили. Он был свободен И когда ритм, наконец, замедлился и песня стала мягкой — что—то джазовое и теплое — Макс повернул его в своих объятиях и прижался их лбами друг к другу. — Горжусь тобой, — пробормотал Макс. Джордж улыбнулся и прошептал в ответ: — Нами. А вокруг них бушевал хаос, ночь превратилась в калейдоскоп воспоминаний, безумия и любви. *** Звезды начали меркнуть на бархатном небе, мягкий индиго окрасил горизонт, как первые мазки зари. Вечеринка перешла в ленивое затишье, смех стал тихим, музыка приглушенной, некоторые люди дремали на диванах, другие уже разошлись по домам. Джордж стоял босиком на лужайке за Университетом Монако, все еще в своем выпускном костюме, мантия перекинута через плечо, кудри взъерошены после многочасовых танцев и хаоса, вызванного шампанским. Его друзья были где-то внутри: Оскар, вероятно, пытался вырвать у Логана вспомогательный шнур, Льюис уговаривал Нико лечь спать, Алекс отключился рядом с Карлосом, перепутавшись, как щенята. Макс появился позади него, как всегда бесшумно, его шаги были неторопливы в покрытой росой траве. — Ты украл мой галстук, — пробормотал Макс, подойдя к нему. Джордж ухмыльнулся. — Ты им не пользовался. Макс фыркнул. — Это был шелк. — Я избирательный. Макс издал хриплый смешок, низкий и мягкий. Он протянул руку и взял Джорджа за руку. — Пойдем со мной. Джордж моргнул. — Сейчас? — Сейчас. Поездка была тихой. Макс не сказал, куда они едут, просто держал руку Джорджа, как будто не мог ее отпустить. Огни города померкли. По обе стороны росли деревья. Дороги сузились. А потом… Небольшая, посыпанная гравием дорожка. Калитка. Знак. Перед ними открылось поле с полевыми цветами, серебрящееся в лунном свете, колеблемое легчайшим ветерком. Макс припарковался. Глубоко вздохнул. Вышел. Джордж последовал за ним, совершенно сбитый с толку, но слишком уставший и слишком влюбленный, чтобы задавать вопросы. Момент был тяжелым. Священный. Макс повел его вверх по небольшому холму в центре луга, где росла высокая трава и под ивой стояла маленькая старая скамейка. — Это принадлежало моей матери, — сказал Макс низким, хрипловатым голосом. — Ее любимое место. Глаза Джорджа расширились. — Ты привел меня сюда? Макс кивнула. — Она… обычно сидела здесь, когда чувствовала себя подавленной. Она сказала, что ветер делает все тише. Джордж медленно сел, неуверенный, следует ли ему, но Макс последовал за ним, опустившись рядом. — Я никого сюда раньше не приводил, — признался Макс. — Ни своих друзей. Ни Викторию. Ни моего отца. Джордж сглотнул. — Почему сейчас? Макс повернулся, глядя на него. И внезапно он стал таким молодым. Больше не холодный, расчетливый Чистокровный Альфа империи. Больше не первоклассный выпускник. Даже не дикий хищник в гоне. Только Макс. Просто влюбленный мужчина. — Раньше я думал, что власть — это все, — тихо сказал Макс. — Я хотел быть неприкасаемым. Неубиваемым. Наследником. — Он помолчал, затем полез во внутренний карман пиджака. — Но я уже познакомился со своим наследием. У него добрые глаза и глупейший смех, и он носит мои шелковые галстуки как дань моде. У Джорджа перехватило дыхание, когда Макс опустился на одно колено. — Я думал, что не способен никого любить. Пока ты. Ты, Джордж Рассел, не научил меня, что мое сердце не умерло — оно просто ждало подходящего человека, который оживит его. Ты сделал меня человеком. Ты сделал меня своим. Макс открыл коробку. Внутри было кольцо из матовой платины, простое, элегантное, а внутри лежали два маленьких камешка. Один сапфир, другой бриллиант. Один для глаз Джорджа. Один для Макса. — Выходи за меня замуж, — прошептал Макс. — Не ради политики. Не ради империи. Не потому, что ты моя омега. Но потому, что я твой, и я хочу быть твоим во всех отношениях, которые имеют значение. Джордж долго молчал. Слезы навернулись ему на глаза. Затем он рассмеялся — плакал и смеялся, обхватил лицо Макса ладонями, притянул его к себе и прошептал: — Да, идиот. Да, да, конечно да. Макс прижал его к груди, его руки дрожали. И под ивой, под небом, залитым рассветом, они поцеловались. Этот отличался от остальных — его подпитывали не жара, не отчаяние и не голод. Это было мягко. Уверенно. Вечно. Вокруг них шелестел ветер. Цветы наклонились. И Макс Ферстаппен, Чистокровный Альфа, король мафии, тиран, защитник и влюбленный дурак, вздохнул с облегчением. Потому что Джордж сказал «да». Потому что любовь победила. Потому что это был не просто конец их истории. Это было началом всего.