Этюд

Маркиза с кухаркой наводили порядок на кухне - на бедную Дороти всплеснул бульон с кастрюли, как лава с вулкана. В доме были лишь они, в придачу с Франсуа. После случившегося сегодня утром, Маркиза потеряла всякое уважение к давней подруге. Пришлось даже записную книжку открыть, дабы вспомнить выученное у бабушки проклятье. - Дороти, сходи, погляди, что та делает, – Маркиза кивнула на еловую лестницу позади них. – Небось отлынивает. Не успела кухарка и дотронуться до перил, как ключница снова ее окликнула. Толстая рука протягивала тряпку, которой недавно она вытирала сироп с пола. «Если и вправду спит» - прошептала она, подмигивая.                                                                        - Франсуа до сих пор не оправилась после утренней находки. Из одной стопки вылупились две маленькие. Первая для ранних работ, а вторая для поздних. Мадам де Камю, наказав Дороти перенести чаепитие, ушла из дома – рассказать соседям о скрытом таланте сына. До этого дня, матушка совсем не интересовалась его творчеством. «Рисует, ну и славно» - закатывала глаза женщина. Прислуга листала акварельный альбом. В каждом рисунке она узнавала знакомые ей пейзажи. Большой холм Березовки, где она с маленьким де Камю гуляла после дневного сна. Министерство Правды, о котором леди Тойпудлова чуть ли не шипела. Только одного Франсуа не узнала: портрет незнакомой ей дамы. Ее чуть розоватые губы были согнуты в легкой улыбке, а тонкие брови застыли в удивлении. Женщина перебирала в своей памяти всех дам, коих встречала в доме. Леди Пекинессова, Тойпудлова, Скюри.. все не подходили. - Да кто же ты такая? – отбросила альбом Франсуа. Послышались охи и ахи Дороти и Маркизы. Франсуа замерла. «Может, показалось?» - нахмурилась старуха. Но возгласы не прекратились. С трудом поднявшись, прислуга помчалась в прихожую. Внизу женщины встречали с прогулки хозяйку и еще одну даму, чье лицо скрывалось в тени.