Этюд

- Подай вина. То, что слева. – указала леди пальцем. Другой рукой она придерживала одеяло, чтобы не обнажить голое тело. Спальня покоев Тойпудловы была плохо освещена – лишь одна свеча могла позволить даме разглядеть лицо Фристе. Перед кроватью с блестящим балдахином красовался портрет бабушки хозяйки. Любовник всегда просил Тойпудлову прикрывать ее лицо простыней, когда они придавались любви. «Она так смотрела.. то ли со злобой.. то ли с стыдом..» - отзывался он тогда. - Поосторожнее с алкоголем, - обернулся Фристе, все еще держа две бутылки вина в руках – выбирал, что лучше. – помнишь, что было той ночью? Тойпудлова хищно улыбнулась: - Это невозможно забыть. Наконец выбрав «правильную» бутылку, Фристе разлил бордовую жидкость по бокалам. Дама не могла не отвести взгляда от него. Греческий нос, контрастирующий с чуть пухлыми губами, заставлял задуматься ее о не самых приличных сценариях. Канув в своих мыслях, Фристе нахмурился: - Тебе известно, когда муж вернется от прихожан? - Да, он послал мне весточку, - Тойпудлова опрокинулась на шелковые подушки, чуть опустив одеяло. – «Милая, не печалься – я задержусь.» - повторила она занудным голосом. Фристе с неловкой улыбкой протянул ей бокал. Свет, идущий сквозь прикроватные занавески, заставлял его казаться блестящим. Глаза обрели блеск, а густые брови уже не хмурились. Но взгляд, избегающий ее глаз, несколько озадачил Тойпудлову: - Что? - Ты … уверенна, что нас не раскроют? – прикусил губы Фристе. В такие моменты он ей казался совсем юнцом, над которым можно обрести тотальный контроль. Щеночком, просившим ласку. Бедный, бедный мальчик! - Нет, – улыбнулась она, водя рукой по его оголенной груди – Не тревожься. - Не хотел бы я быть твоим мужем. - Поверь, будь ты женат на мне – мы бы часами не покидали эту комнату.