An Eye For An Eye // Око за око

Ничто в жизни семьи Харгривз не было нормальным. Не было ни единого момента, когда можно было бы забыть о странностях этих детей, не говоря уже об их воспитании. Их распорядок дня был строго регламентирован, а стены были увешаны весёлыми схемами по борьбе с преступностью. Они всегда ели молча, слушая описания методов выживания в самых безвыходных ситуациях. Однако, время от времени, даже в их странной жизни происходило что-то необычное. Одной лишь вспышки гнева Пятого было недостаточно, чтобы это можно было расценить таковым. Пятый всегда был амбициозным, и его стремление делать больше и знать больше не было чем-то новым. Втыкание ножа в стол, чтобы привлечь к себе внимание, уже начинало казаться странным, но только когда он выбежал из столовой, остальные дети Харгривз поняли, что произошло нечто необычное. Однако правила есть правила, и они продолжили есть в тишине. Пятый вернётся. Наверное, он пошёл в свою комнату, чтобы позлиться, или, в худшем случае, забрался в кабинет отца, чтобы отомстить, испортив его бумаги. За такое ему придётся несладко, но никто из них не был новичком в наказаниях или в том, чтобы смотреть, как наказывают их братьев и сестёр. Дети продолжали делать то, что им было сказано. Они будут искать Пятого, когда у них будет свободное время. По крайней мере, так было в первый раз. В первый раз они все терпеливо ждали, а потом отправились на поиски. Они обыскали кабинет отца, ожидая увидеть Пятого в угрюмом настроении, пока отец отчитывает его. Но отец был в кабинете и даже не взглянул на них, когда они пришли. Они продолжали поиски в комнате Пятого, на балконах. Через несколько часов они рассредоточились. Пятый мог перепрыгивать из одного укрытия в другое, но они научились не отставать от него. Он мог сделать лишь несколько прыжков, прежде чем выбился бы из сил. Но они так и остались ни с чем. Они постепенно смирились, что Пятый ушёл. Затем они постепенно начали задаваться вопросом, вернётся ли Пятый. Некоторые из них постепенно осознали, что Пятый не вернётся. Но только в первый раз. Во второй раз, когда Пятый выбежал из комнаты, оставив после себя лишь тишину и неловкое позвякивание столовых приборов, прошло всего несколько мгновений, прежде чем что-то в воздухе резко изменилось. Все дети замерли. Шесть комплектов столовых приборов упали на пол. Наступила напряжённая тишина, все в замешательстве повернули головы. Ваня Харгривз с громким стуком упала со стула, и в комнате воцарился хаос.

_________________

В памяти Пятого Харгривза не осталось ни одного дня, который был бы так же ярко запечатлён, как тот, когда он проигнорировал своего отца и переместился во времени в будущее. Он помнил каждое мгновение: нож в столе, нелепую, но, к сожалению, точную метафору, которую придумал его отец, витрину магазина, перед которой он стоял, когда прыгнул в лето. Вот почему, когда он почувствовал, как плотина времени рушится, высвобождая его сознание в прежнее тело, он точно знал, в какой момент времени он вернулся. Он споткнулся и сильно ударился коленями о землю. Усталость от такого прыжка обрушилась на него, как удар кувалдой в грудь. Пятый подавил позыв к рвоте. Он попытался встать – до Академии было ровно 3,81 метра, – но ноги задрожали от напряжения, и он снова оказался на коленях. Это требовало немалых усилий – просто повернуться так, чтобы увидеть Академию, не потеряв сознание и не вывернув желудок наизнанку. Она была в поле зрения, и это было настоящим ударом под дых. И вот он сидит в том самом месте и в то самое время, когда совершил свою самую большую ошибку, смотрит на семейный дом, который он покинул, и ничто не мешает ему вернуться, но он всё ещё не может этого сделать. — Ублюдок, — прохрипел он. — О, милый, тебе нужна помощь? — спросила женщина средних лет. Пятый прекрасно понимал, что достаточно просто улыбнуться, чтобы его поскорее проводили обратно в Академию, но, честно говоря, ему было всё равно. — Отвали, леди, — выплюнул он. Она состроила гримасу, к которой Пятый в последнее время так привык, – шокированную и суровую, от которой так и веяло "молодой человек, где ваши родители", – и поспешила прочь. Пятый вздохнул и позволил себе упасть. В конце концов, он либо избавится от усталости, либо кому-то из его братьев и сестёр придётся выйти на улицу или он потеряет сознание, и кто-нибудь заметит связь между его формой и гигантским зданием прямо рядом с ним, до которого не дотянуться, и отведёт его домой.

_________________

Прошло много времени с тех пор, как Лютер Харгривз в последний раз чувствовал своё тело своим. Это было такое абсурдное ощущение – смотреть вниз и видеть свои руки без длинных пучков волос, к которым он так привык, что ему потребовалось больше времени, чем следовало бы, чтобы осознать, что изменилось не только это. Из-за воздействия сыворотки он стал намного крупнее, но сейчас всё равно был намного меньше, чем до того, как препарат изменил его. Судя по остальным его братьям и сёстрам, ему было около тринадцати. Он посмотрел на Эллисон, которая всегда сидела напротив него во время еды, но сейчас была занята тем, что перепрыгнула через свой стул, чтобы подбежать к Ване. Лютер вскочил так быстро, как только мог. — Эллисон! — крикнул он. Ему всё ещё было больно об этом думать, но Ваня представляла угрозу, нравилось им это или нет. Она могла убить Эллисон раньше, и не было никакой гарантии, что она не сделает это снова. Эллисон бросила на него такой острый взгляд, что он замер. Лютер не совсем понял, что она хотела сказать этим взглядом, но знал, что она, скорее всего, права. Он медлил, внезапно растерявшись и не зная, что делать. Он хотел защитить каждого члена своей семьи, включая Ваню, но был только один член семьи, перерезавший горло другому. — Просто будь осторожна. — Она всё равно без сознания, так что всё в порядке, — сказал Клаус. — Дети, садитесь обратно, — раздался резкий голос отца. Тот факт, что он испытывал такое сильное желание подчиниться даже после откровений последних нескольких дней – или будущих нескольких дней? – несколько настораживал, но он стиснул зубы и посмотрел на внезапно ожившего отца. — Ваша мать присмотрит за Номером Семь. То, что ваш брат нарушил правила, не означает, что мы погрузимся в анархию. Повисла ошеломлённая тишина, прежде чем Клаус выпалил: — Заткнись, ты, злой старик. Лютер выразился бы мягче, но не мог не согласиться с этим утверждением. — Номер Четыре, — сказал Реджинальд, и Лютер постарался не вздрогнуть от его сурового тона. Они уже не были детьми, по крайней мере, в психологическом плане, но этот голос всегда предвещал жестокие наказания. Десять тысяч отжиманий в изнуряющую жару, стрельба по мишеням для «укрепления доверия и точности» или любое другое количество домашних дел, с которыми легко могли бы справиться Пого и Грейс, но которые было невероятно сложно совмещать с уроками… список можно продолжать. — До меня дошли слухи, что ты... э-э... проспишь три дня! — выпалила Эллисон. Лютер вздрогнул, увидев, как их отец рухнул на землю, раскинув руки в жесте искреннего сожаления. — Боже мой, Эллисон, — прошептал Клаус, не зная, ужасаться ему или радоваться. — Ты вырубила папу. — Я запаниковала! — сказала Эллисон. — А что, если он нам нужен, — сказал Лютер. — Я имею в виду, он знал об апокалипсисе, может, мы… рассказали ему? — Апокалипсис действительно случился, помнишь? — сказал Клаус. — Если мы ему рассказали, значит, мы провалились. Лютер сделал паузу. — О, — сказал он. — Это правда. Но это не значит, что он нам не понадобится! — Ребята, подождите, — вмешался Диего. — Забудьте про папу. Лютер беспомощно развёл руками. Их отец не был добрым человеком, и Лютер всё ещё злился из-за ситуации с Луной, но ему всё равно казалось неправильным просто оставить отца лежать на полу под столом. — Он упомянул нашего брата, — сказал Диего, указывая на стол. Точнее, на нож в столе. — А у Пятого ещё осталась еда. Думаю, он только что ушёл. — О! — ахнул Клаус, слегка пританцовывая от волнения. — Это тот самый день, когда он сбежал! — Мы должны его найти, — сказал Диего. — Давайте, мы должны его найти! — Подожди, нам хотя бы нужно спрятать папу! — крикнул ему вслед Лютер, но в комнате, кроме Эллисон, уже никого не было, и она явно не слушала. Лютер застонал, затаскивая Реджинальда под стол и придвигая к нему стулья. — Будь осторожна, хорошо? — сказал он Эллисон и поспешил за остальными.

_________________

— Вы долго возились, — пробормотал Пятый, бросая на Клауса свой фирменный взгляд, когда тот склонился над ним. Он был засранцем ещё до того, как ушёл, но теперь это превратилось в его фирменное блюдо. Однако то, как он выглядел сейчас, лишало это блюдо части его привлекательности. Он был весь в поту, колени содраны, похоже, при неудачном падении, а лицо было цвета выброшенного матраса. — Привет, дружище, — сказал Клаус, стараясь говорить как можно веселее, просто назло. Диего врезался в него сзади, чуть не сбив с ног. Клаус недоверчиво посмотрел на него. — Серьёзно? — Он по привычке взглянул на Бена и скорчил гримасу. Бен закатил глаза, глядя на Пятого. — Ты ранен? — спросил Диего, помогая Пятому сесть. — Нет, — отрезал Пятый. — Я измотан от перетаскивания всех ваших задниц обратно во времени. — Это была твоя идея... — прошептал Клаус себе под нос. — Ладно, давай, может, мама сможет помочь, — сказал Диего. — Я бы предпочёл кофе. — Или сон, — предложил Клаус. Это был плохой знак, если он говорил о заботе о себе, но, взглянув на Бена, он понял, что это правда, потому что Бен кивнул ему. — Сон звучит как хорошая идея. Лютер схватился за его плечо и резко повернулся, чтобы встать перед Пятым. Диего взял Пятого за руку и помог ему подняться. — Давайте сначала заведём его внутрь, — сказал он, обнимая Пятого за талию, чтобы тот не упал. Пятый успел сделать полшага, прежде чем согнулся пополам, чтобы его не стошнило прямо на ботинки. Клаус попятился. Если бы он был трезв, то не стал бы рисковать испачкать себя рвотой, что, пожалуй, является одним из самых больших недостатков состояния под кайфом. Или, возможно, просто одним из многих недостатков состояния под кайфом. На самом деле… — Погодите, — сказал он. — Чёрт возьми, ребята, я совершенно трезв! — Рады за тебя, мы дадим тебе чипсину с после того, как разберёмся с апокалипсисом, — съязвил Диего, наблюдая за тем, как Пятый пытается избавиться от рвотных позывов. — Он не может идти, — сказал Лютер. — Я понесу его. — Нет, — сказал Пятый, но уже не стоял на ногах, когда Лютер направился обратно в Академию. Клаус улыбнулся проходящей мимо женщине. — Плохой сэндвич, — прошептал он. — КЛАУС. — Иду! Он бросился за ними, врезался лицом в спину Бена и чуть не упал с лестницы. — Чёрт, насколько я трезв? — пробормотал он, а затем остановился. — Подождите, а кто-нибудь ещё видит Бена? — Чёрт возьми, Бен, — выпалил Лютер, резко обернувшись на лестнице. Диего на мгновение застыл, глядя на Бена. — Ребята, — медленно произнёс Бен, — вы и понятия не имеете, как тяжело, когда Клаус – единственный, с кем ты можешь поговорить. Клаус драматично ахнул. — Эй. Диего скатился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы схватить Бена и обнять его. Лютер хотел последовать за ним, но Пятый взбрыкнул. — Если ты меня уронишь, я убью тебя, — прошипел он, для верности вцепившись в волосы Лютера. Тот остановился и бросил на Бена почти смущённый по его меркам взгляд. — Привет, Бен. — Привет, — сказал Бен, ухмыляясь через плечо Диего. — Ладно, это трогательно, но, думаю, Пятого стошнит на Лютера, если мы не уложим его в постель и не дадим ему поспать, — сказал Клаус. — Да, — пробормотал Бен, отстраняя Диего. — Давайте позовём маму. — Мне не нужна помощь. — Как я и сказал, сон. — К сожалению, Клаус, похоже, прав. — Пятый поморщился. — Я прислушиваюсь к советам о том, как позаботиться о себе, от Клауса. — Эй, я сейчас такой трезвый, что у меня голова раскалывается от одной мысли об этом, — сказал Клаус. — Ребята, я теперь буквально объект психологического эксперимента! Зависимость – это всё в голове или всё дело в химии? Пятый застонал, побледнев и с трудом сглотнув. — Пожалуйста, заткнись, — прохрипел он. — Да, прости, — сказал Лютер, продолжая подниматься по лестнице.

_________________

Было странно, что он мог разговаривать со всеми. Бен постоянно забывал, ожидая, что то, что он мог бы сказать Клаусу, придёт в голову рефлекторно. Лютер то и дело поглядывал на него искоса. Бен чувствовал, что тот вот-вот извинится, но надеялся, что сможет избежать этого как можно дольше. Он не хотел думать о своей смерти, особенно в компании людей, которые не могли шутить на эту тему, как Клаус. Не говоря уже о том, что он не был уверен, винит ли он Лютера или нет. Ему никогда особо не нравились миссии. Бену было трудно не убивать людей с помощью своей силы. Лютер всегда подталкивал его к этому, но и он сам старался, чтобы миссии проходили гладко. Бен посмотрел на Пятого, который в этот момент пускал слюни на подушку и крепко спал. С тех пор как он вернулся, он пил кофе без остановки и выглядел измотанным во всех смыслах. С эмоциональным истощением, накопившимся за несколько десятилетий, мало что можно было сделать, но хотя бы немного поспать – уже неплохое начало. — Итак, у кого-нибудь есть идеи, что делать с Ваней? — спросил он. Было странно, что он вообще мог об этом спросить. Ему всегда приходилось ждать, пока Клаус его выслушает или пока семья сама до этого додумается. За это время он понял, насколько они все медлительны. — Я не знаю, — сказал Лютер. — Пятый сказал, что нужно её поддержать, но… я имею в виду… мы что, собираемся просто… начать жизнь с чистого листа? — Это не изменит того, что случилось с Ваней в первый раз, — сказал Бен. Эта идея казалась разумной, когда метеоритный дождь нёсся к Земле, но теперь, когда они оказались здесь, было трудно понять, что делать дальше. — Ладно, — сказал Диего, жестом приглашая их пройти за ним. — Я, э-э... позаботился о Пого. — Что ты сделал? — спросил Лютер с нелепо встревоженным видом. — Я убедил маму сказать ему, что папа хочет, чтобы он выполнил одно поручение в Бразилии, — сказал Диего. — Ты рассказал ей, что происходит? — спросил Бен. — Нет, — ответил Диего с виноватым видом. — Она говорит, что её программа не позволяет ей хранить секреты от папы, поэтому я просто… типа… попросил её довериться мне. — Эллисон сейчас одна с Ваней? — спросил Лютер. — Да ладно тебе, Диего, я же тебе говорил... — Эллисон говорит, что справится, — сказал Диего. Он закатил глаза. — Она также сказала напомнить тебе о том, что она была права, когда пошла одна к Ване в концертный зал. — Эй, эй, мы этого не знаем, — сказал Лютер. — Я хочу сказать, что она, конечно, легко нас одолела, но это не значит, что она не убила бы Эллисон. На самом деле это повышает вероятность того, что Эллисон была в опасности! — Лютер, — сказал Бен, поднимая руку. — Успокойся. Я почти уверен, что Эллисон справится. К тому же мы даже не знаем, очнётся ли Ваня. Я имею в виду, что она использовала так много своих сил, что взорвала луну. Клаус кивнул и жестом указал на Бена, как бы показывая, что он говорит. Бен улыбнулся ему. В каком-то смысле он был почти уверен, что скучает по роли призрака Клауса. Клаус улыбнулся в ответ, но как-то криво. Бен достаточно долго наблюдал за Клаусом, чтобы понять: Клаус осознаёт, что ему будет намного сложнее приспособиться, чем Бену. Лютер застонал. — Хорошо, но мне было бы спокойнее, если бы она не оставалась наедине с Ваней. Диего закатил глаза. — Если Пятому ничего не нужно, я попрошу маму остаться с ними. — Пятому просто нужно немного поспать, — сказал Бен. — На самом деле нам лучше оставить его в покое. Он сейчас крепко спит, но он нас услышит, если мы продолжим разговаривать. — Уже, придурки, — пробормотал Пятый, переворачиваясь на спину и натягивая подушку на голову. — Прости, — прошептал Клаус, с наименьшей осторожностью, на какую только способен человек, вышел из комнаты на цыпочках и закрыл за собой дверь.

_________________

Пятый проснулся всё ещё больным и уставшим. Единственным вариантом для него было незаметно выскользнуть из дома и выпить чашку кофе, пока братья и сёстры не заметили его и не начали расспрашивать о планах. Он не собирался ничего планировать без кофеина. У них больше не было ограничений по времени, а значит, у него было семнадцать лет, чтобы сходить за кофе. Он застонал и быстро схватил одежду, чтобы переодеться как можно скорее. Пятый не был уверен, что сможет телепортироваться на улицу, но, если он будет держаться лестничных пролётов, то, вероятно, сможет сделать пару небольших прыжков подряд, после чего, возможно, сможет дойти до закусочной... — Я уже принёс тебе кофе, — сказал Бен от двери, заставив Пятого подпрыгнуть. Теперь подобраться к нему незаметно было непросто. Он прищурился. — Как ты это сделал? — У меня большой опыт в том, чтобы быть призраком, — сказал Бен с кривой улыбкой. Конечно, после стольких лет, проведённых с Клаусом, он мог и легкомысленно относиться к собственной смерти, но почему-то это всё равно задевало. Пятый думал, что пережил горе после стольких лет одиночества, но увидеть Бена, особенно Бена, которому было столько же лет, сколько было Пятому, когда он их покинул, – это совсем другое дело. Лютер, Диего, Эллисон и Клаус были погребены под обломками, когда Пятый прибыл. Он видел их взрослыми, с незнакомыми лицами. Осознание пришло к нему не сразу, и у него было время подготовиться к тому моменту, когда он наконец увидел татуировку Клауса. (Не то чтобы это чем-то помогло.) Он узнал о Бене из книги. Пятый был так рад увидеть лицо Вани, пусть даже на обложке, что схватил книгу, как человек, умирающий от жажды. Он примерно этого и ожидал. Даже смерть Бена не стала для него неожиданностью, но Пятый всё равно пошёл домой к Долорес и проплакал три дня. После этого он чуть не умер от жажды. Если бы он случайно не наткнулся на бутилированную воду, которую он не заметил возле своего убежища, он, вероятно, упал бы в обморок во время своих бесцельных блужданий в полубессознательном состоянии. Бен и Ваня всегда были его любимыми братьями и сёстрами. Они были ниже его по номеру, что было приятно, но они также были тихими, спокойными и умными – качества, которые Реджинальд в большинстве своём не ценил. Пятый осторожно взял чашку у Бена. — Сочувствую твоей смерти и всё такое, — пробормотал он, отводя взгляд так быстро, как только мог. Чёрт возьми, он не плакал больше пятнадцати лет и не собирался прекращать это сейчас. Он сделал большой глоток кофе. — Жаль, что тебе пришлось узнать об этом в одиночестве, в бесплодной пустоши, из книги, — сказал Бен. Чтобы проглотить этот глоток, потребовалось три попытки. — Я справился, — сказал Пятый. — Нет, это не так, — ответил Бен. Пятый развернулся на пятках и протиснулся мимо него, прежде чем эта мысль успела оформиться. — Эй, — позвал Бен. — Меня не проведёшь, я уже много лет являюсь лихорадочным сном Клауса! Пятый спрыгнул на этаж ниже, чтобы найти ближайшую лестницу, на которой можно было бы посидеть, отдышаться и подумать. Ваня. Причиной апокалипсиса была Ваня. Никакие вероятностные карты в мире не могли бы привести его к такому выводу. Та его часть, которая провела эти годы в Комиссии, говорила, что это упрощает задачу – убей Ваню, и проблема решена. И всё же он никак на самом деле не мог убить Ваню. Он прикусил щеку изнутри и горько вздохнул. Нет, ему нужно проявить изобретательность. Ему нужно придумать, как спасти Ваню. Он допил кофе и направился в гостиную. Было бы заманчиво выпить пару рюмок до того, как придут его братья и сёстры и начнут его доставать, но ему нужно было быть в ясном уме, чтобы всё получилось. Как бы ни было тяжело видеть Бена – чёрт, видеть всех снова детьми. Это было почти так же больно, как если бы он никогда не уходил. — Эй, ты очнулся, — сказал Диего. — Ты в порядке? — Я в порядке, — отрезал Пятый. — Нам нужен план. Диего кивнул, но всё ещё выглядел обеспокоенным. — Как мы поможем Ване, если она… ну, ты понимаешь… — Всё ещё Ваня? — спросил Пятый. — Ну. Полагаю, её будущая версия. — Я имел в виду, без сознания, — сказал Диего. — Но да, и это тоже. — То, что она без сознания, может сыграть нам на руку, — пробормотал Пятый. — По крайней мере, так меньше шансов, что она снова взорвётся и убьёт нас. И весь остальной мир. — Ладно, хорошо, — сказал Диего. — Но, э-э... я имею в виду, что даже если мы начнём всё сначала с тринадцати лет, то дерьмо, через которое мы прошли в первый раз, просто так не исчезнет, верно? Я имею в виду, что мы всё ещё сохраним наши старые сознания, или как там это называется? — Да, Диего, — сказал Пятый, засунув руки в карманы и задумчиво глядя в потолок. — Мы не можем остаться в этом времени. Нам придётся вернуться в ваше настоящее. — Разве это не противоречит цели нашего визита? — спросил Лютер, стоя в дверях. — Нет, если мы изменим прошлое, пока будем здесь, — сказал Пятый. Он поднял палец, и до него начало доходить. — Когда мы отправимся в будущее, наши – или, скорее, ваши – тринадцатилетние сознания должны вернуться. Но они вернутся к тому, что мы оставили позади. Так что, если мы оставим вашим прошлым «я» подсказки о том, как измениться… Диего выпрямился и перевёл взгляд с Лютера на Пятого, пытаясь всё сопоставить. — ...Тогда мы вернёмся в другое настоящее.