An Eye For An Eye // Око за око

В том, как Пятый проснулся, было много неприятных моментов. Во-первых, у него так разболелась голова, что положила конец всем головным болям. 45 лет он провёл в бесплодной пустоши, где в воздухе висел пепел и никто не мешал ему пить, но такой сильной головной боли у него ещё не было. Это было похоже на десять похмелий от путешествий во времени одновременно, и единственным плюсом было то, что боль была настолько сильной, что отвлекала его от зуда. Во-вторых, его братья и сёстры каким-то образом восприняли его недавнюю лихорадку как приглашение пообниматься, потому что Эллисон спала у него на одном плече, Бен – под другим, а Ваня растянулась на кровати горизонтально, положив голову ему на грудь. Если он не сможет выбраться из этой ситуации, то убьёт их всех троих. Он глубоко вдохнул и сумел совершить небольшой прыжок, просто к изножью кровати. От этого у него так сильно закружилась голова, что он чуть не упал лицом на пол, но через несколько минут после того, как он вцепился в матрас и дышал, мир почти перестал вращаться. Однако прыжок не пошёл на пользу его голове. Он, пошатываясь, направился к двери, изо всех сил цепляясь за перила и переставляя ноги одну за другой, пытаясь отдышаться. Прошлая ночь была… странной. Он не очень хорошо помнил, что произошло – вероятно, он был в бреду, – но между туманными воспоминаниями о том, как с ним разговаривали братья и сёстры, проносились обрывки чего-то, что казалось другой жизнью. Однако сейчас он ничего не помнил. Это было досадно. Ему казалось, что это могло бы пригодиться. Он, пошатываясь, направился на кухню. Он был так голоден, что подумывал просто отказаться от бутерброда и съесть арахисовое масло прямо из банки. Боже, он надеялся, что у них дома ещё есть арахисовое масло. После своего письма он вроде как надеялся, что Ваня перестала делать ему бутерброды без всякой причины, но арахисовое масло неплохо хранится, если его часто пополнять. Крепко упираясь в стену, он сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги одну за другой. Он был так поглощён этим на удивление сложным процессом, что чуть не пропустил ссору Диего, Лютера и Клауса из-за чего-то в гостиной. Он чуть не упал, пытаясь попятиться и прислониться к двери, но в их голосах слышалась какая-то спешка, которая ему не понравилась. — Какого чёрта вы тут делаете? — прохрипел он. Все очень быстро замолчали. Лютер с грохотом швырнул что-то большое за диван, но периферийное зрение Пятого было недостаточно развито, чтобы понять, что именно он бросил. Скорее всего, это была одна из грифельных досок, которые папа иногда использовал для занятий. Диего уставился на Лютера с недоверием и обидой, а Лютер неловко поёрзал, явно понимая, насколько глупо он поступил. Клаус, однако, резко обернулся и посмотрел на Пятого, явно держа что-то за спиной. — Привет, приятель, — сказал он слишком непринуждённо. — Что ты держишь? — потребовал Пятый, прищурившись. Он оглядел Клауса с ног до головы. Тот выглядел так, будто после деловой встречи занялся сексом с единорогом. Диего тоже был в костюме, а Лютер был явно меньше. И если только у Пятого не было галлюцинаций прошлой ночью, Бен был жив, а это были хорошие новости, но все смотрели на него так, будто у них были плохие новости, которые они не хотели ему сообщать. — Я? Ничего, — сказал Клаус. Он, похоже, сразу понял, что это не сработает, и помрачнел. — Наркотики. Так много наркотиков. Я так старался оставаться трезвым, но я просто... — Он сделал сожалеющее лицо. — На самом деле, мы сейчас проводим интервенцию, но всё идёт очень хорошо, так что тебе не о чем беспокоиться. Диего и Лютер попытались подтвердить его слова неловкими кивками, но ни у одного из них не было невозмутимого выражения лица, и они не выглядели убеждёнными в том, что хотят поддержать очевидную ложь Клауса. Клаус неловко ухмыльнулся. — Хочешь сэндвич? Пятый был слишком измотан, чтобы даже пытаться притворяться, будто он не хочет убить своего брата. Он схватился за спинку ближайшего к нему стула, чтобы не упасть, и протянул руку. — Дай мне это, — сказал он. — Э-э, — сказал Клаус. — Нет. — Пятый, — осторожно произнёс Диего. — Да ладно тебе, ты еле стоишь, хоть бы поел сначала. — Покажи. Мне. — Было настоящим чудом, что он не упал, натыкаясь на Клауса и пытаясь просунуть руку ему за спину. Клаус, словно поддавшись порыву, задрал руку над головой. У Пятого кровь закипела в жилах. Это и раньше раздражало, когда они хотя бы физически были одного возраста, но теперь, когда Клаус стал ещё выше, а Пятый всё ещё застрял в своём 13-летнем теле, он был на волосок от того, чтобы вонзить брату в горло ближайший предмет, если тот не отдаст то, что у него в руке. Клаус посмотрел на него сверху вниз, как строгий родитель на малыша. Он был мёртв. — Я отдам это тебе, когда ты поешь. — Нет, — прошипел Пятый. Он знал, в чём дело. Он понял это по тому, как Клаус смотрел на него, по этой глупой тревоге. Клаус был единственным, кто видел, как Пятый справляется с апокалипсисом, который, казалось бы, закончился, и это было написано ясно как божий день у него на лице. Пятому просто нужно было увидеть это. Ему нужно было знать, что это не просто у него в голове. — Сейчас. Клаус застонал, уставившись в потолок, словно ждал знака от Бога. Затем он наконец сделал шаг вперёд, вложил свой кулак в руку Пятого и медленно, осторожно разжал его, словно надеялся, что Пятый смягчится, прежде чем он отдаст это ему, и пойдёт поесть и попить, а потом уже будет решать этот вопрос. Пятый не сводил глаз с Клауса, пока тот наконец не разжал пальцы. Холодное стекло коснулось ладони Пятого, когда Клаус наконец сдался и отошёл. Пятый отдёрнул руку, прежде чем кто-то успел заметить, что она дрожит, и посмотрел на глаз. Тот смотрел на него в ответ. Тот же глаз. Тот же цвет. Тот же серийный номер. Он почувствовал запах дыма, настолько сильный, что его чуть не стошнило. — Чёрт, чёрт, — услышал он у двери, когда Ваня, Эллисон и Бен вбежали на кухню вслед за ним. — Извините, мы, наверное, задремали… — Их голоса доносились как будто издалека. — Вы все действительно такие чертовски тупые? — процедил Пятый. Почему они этого не поняли? Они видели, как это произошло, так почему же этого недостаточно? Что требуется для этого, увидеть безжизненные тела, как это сделал Пятый? Десятилетиями бродить в одиночестве по кладбищу своей семьи? — Пятый, — предупредил Диего. — Апокалипсис всё ещё продолжается, а вы просто решили дать мне поспать? — прорычал Пятый. Возвращаться сюда было ошибкой. Боже, какой смысл был пытаться спасти людей, которые были слишком глупы, чтобы понять, что все они умрут, что все они будут лежать здесь, холодные трупы в руинах этого дома… Он отогнал образы, всплывшие в его памяти. — У нас нет времени на то, чтобы вы все нянчились со мной! Мне. Чёрт возьми. Не тринадцать! — Пятый, — сказала Эллисон, но Пятый не собирался останавливаться, пока они наконец не врубятся. — Мне не нужна ваша помощь! Мне не нужно, чтобы вы относились ко мне, как к ребёнку, мне нужно, чтобы вы все сосредоточились на том, чтобы остановить это! — Он крепко сжал глаз. — Как я могу объяснить это всем вам, идиотам, чтобы вы поняли? Вы все умрёте. Все умрут. Я останусь единственным живым человеком на этой грёбаной планете, если вы, ребята, не перестанете вести себя как грёбаные дети. — Пятый! — крикнула Ваня. Это заставило Пятого засомневаться. Если причиной была она, он не мог вести себя с ней небрежно. — У тебя была температура 40. Ты был при смерти. — Так дайте мне самое сильное жаропонижающее, какое только можно купить за деньги, и не мешайте мне! — прошипел в ответ Пятый. — Ты не помнил, сколько тебе лет! Ты не мог оставаться на месте дольше минуты! — крикнула Ваня в ответ. Картины и стулья вокруг них загрохотали, но Ваня сжала кулаки и сделала несколько глубоких вдохов, пока всё не успокоилось. — Ты то и дело впадал в лихорадочный бред, потому что не мог вспомнить, в какой временной линии находишься… — Она резко выдохнула от разочарования. — Я знаю, как тяжело тебе это слышать, правда, но ты бы нам не помог! — Она сделала паузу и понизила голос. — Ты бы только замедлил нас. Пятый сел на диван, на который опирался, сам того не желая. Он хотел возразить, что не имеет значения, что он помнит. Он уставился на глаз. Он был точно таким же. Если он был точно таким же, то и апокалипсис должен был быть таким же. И всё же где-то в глубине души он чувствовал, что Ваня права. Каким бы ни было будущее, из которого он прибыл на этот раз, оно изменилось, и сейчас он не мог его вспомнить. — Ты помнишь апокалипсис из этой временной линии? — спросила Эллисон. — Он… другой. — Нет, — пробормотал Пятый. Он помнил только, как в пепле Академии нашёл четыре тела, которые не мог – не хотел – опознать, пока не увидел их татуировки. Он слишком ясно помнил всё это и попытался сосредоточиться на происходящем в комнате. Звуки шагов, машины снаружи, крыша над ними. Если бы у него сейчас случился флешбэк, его братья и сёстры никогда бы не вернулись на правильный путь. — В чём разница? — Что бы ни случилось на этот раз, были выжившие, — сказала Эллисон, доставая из кармана куртки небольшой блокнот и протягивая его. Пятый пролистал его. Расчёты были знакомыми, но на одной странице было много наборов записей, которые он делал в течение нескольких месяцев, как будто он сделал их за один присест. Пятый провёл пальцами по другим почеркам. Они казались знакомыми, но он не мог вспомнить, кто их сделал. Люди. — Тогда почему это всё ещё здесь? — спросил он, снова взглянув на глаз. Пятый посмотрел на Ваню. — Мы пока точно не знаем, — сказал Диего. — Но мы точно знаем, что Хейзел и Ча-Ча много лет назад вызволили Гарольда Дженкинса из тюрьмы. Возможно, мы получили наводку на Хейзел, но я всё ещё жду ответа от ребят, которые отправились проверить эту информацию. — Кто-нибудь из вас выжил? — спросил Пятый. Он не хотел думать о том, насколько проще было бы жить в конце света, если бы с ним был хоть кто-то из его семьи. — Нет, — ответила Эллисон. — Мы пытались определить, где это произошло, чтобы найти хоть какую-то зацепку. — Она взяла блокнот и открыла его на новой странице. — Вчера у тебя, кажется, были проблески воспоминаний из второй временной линии. Что-то из этого кажется тебе знакомым? Я почти уверена, что это код для обозначения тех частей города, где ты искал припасы и выживших. — Номинально, — ответил Пятый. Ему казалось, что он видел все эти страницы во сне, как при дежавю. — Но я не помню, что они означают. — Он нахмурился, глядя на незнакомые схемы. Он занимался чем-то другим, а не возвращением домой, что было странно, но… Внезапно его осенило, и он пожалел об этом. — Мама. — А? — спросил Диего. Пятый показал ему страницу. — Я нашёл маму. Должно быть, я её починил, потому что это её схемы. — У него перехватило дыхание. Он снова почувствовал запах пепла, и перед его глазами пронеслась картина того момента, когда он понял, что остался один. Тосковать по альтернативной реальности, в которой у него хотя бы была Грейс, было пустой тратой времени, но не думать об этом было невозможно. Эллисон сжала его плечо. От этого прикосновения в нём вспыхнула такая сильная тоска, что ему показалось, будто его сейчас стошнит, и он оттолкнул её руку, пока не стало ещё хуже. Она подняла руки в знак примирения, но он не мог смотреть ей в глаза. — Хорошо, — тихо сказала Эллисон. — Послушай, мы продолжим работать над этим, но сначала тебе нужно поесть, иначе ты потеряешь сознание. — Я сделаю тебе сэндвич, — предложила Ваня. Он понял, что она использовала свои силы, когда кричала на него, а потом восстановила контроль. — Значит, ты больше не причина апокалипсиса? — пробормотал он, прежде чем она успела уйти. — Насколько мне известно, нет, — сказала Ваня, оборачиваясь. — Ты нашёл её мёртвой вместе с остальными, — сказала Эллисон с мучительной нежностью в голосе. — Выстрел, — произнёс Пятый, легко находя нужную страницу. Он не был уверен, было ли это мышечной памятью или просто потому, что страница была самой потрёпанной, как будто он возвращался к ней снова и снова. Слова «Нашёл их. Все шестеро мертвы», смотрели на него в ответ, несмотря на то, что его альтернативная версия пыталась перечеркнуть их уравнениями, сужающими временные рамки, в которые он мог бы переместиться, чтобы остановить это, и различными размышлениями о баллистике, которые могли означать только одно. — Хейзел и Ча-Ча? — Похоже на то, — сказала Эллисон. — Тем более, мы думаем, что Гарольд с ними, — добавил Диего. Пятый кивнул, и в комнате воцарилась тишина. Ваня откашлялась и вышла, чтобы принести ему поесть. Он добился успеха. Он сделал всё, что хотел. Он дал Ване контроль, сохранил жизнь Бену, предположительно сплотил семью, но апокалипсис всё равно наступил. Что бы он ни делал… — Эй, — сказал Клаус, пододвигая стул. — Послушай, не стоит делать поспешных выводов о будущем на голодный желудок. Я знаю, что ситуация, наверное, выглядит очень мрачно, но… — Просто заткнись, Клаус, — сказал Пятый, хотя и болезненно понимал, что у него не так много власти, чтобы заставить его замолчать. Клаус слишком легко уловил усталость в его голосе. — Конечно, дружище, — сказал он и хотел похлопать Пятого по плечу, но, встретившись с ним взглядом, передумал.

_________________

— Хорошо. Люблю тебя, — сказал Диего и медленно повесил трубку, как будто не мог заставить себя отпустить телефон. — Ладно, новый поворот. Наводка, которую мы получили на Хейзела, похоже, полностью соответствует описанию, которое Клаус дал художнику, но… в остальном мы не уверены. — Почему? Где они его нашли? — спросил Пятый, резко вскинув голову. Он сидел на полу, прислонившись к дивану, и был явно поглощён рюкзаком, с которым его нашли. Он снова и снова вертел его в руках. Ему наконец отдали рюкзак после того, как он умял целую тарелку сэндвичей, и теперь, похоже, он мог думать только о нём. Бен пытался придумать, как бы ему тактично вмешаться, чтобы Пятый тут же не вцепился ему в глотку. — Птичий заповедник. Никаких следов Гарольда или Ча-Ча, только женщина. Команда, проверявшая наводку, сказала, что она выглядела настолько безобидно, насколько это вообще возможно. — Постарше, блондинка? — спросил Пятый, не поднимая глаз. — Худая, выглядит так, будто зарабатывает на жизнь пончиками? — Ну, — сказал Диего, растерянно моргая, — насчёт последнего не знаю, но в остальном описание подходит, да. — Ха, — сказал Пятый, и в его тоне снова послышались нотки сухого юмора. — Сукин сын на пенсии. — Он несколько раз подкинул рюкзак в руках и снова уставился на него. — Конечно, это, вероятно, означает, что новым напарником Ча-Ча стал Гарольд Дженкинс. Теперь он проходит подготовку в качестве временного убийцы. — И что именно это подразумевает? — спросил Диего. — Не знаю, — ответил Пятый. — Мне это никогда не было нужно. — Он улыбнулся с долей гордости и горечи. — В конце концов, я прирождённый убийца. — Он протянул руку. — Дай мне нож. Диего нахмурился, но достал нож из кармана куртки и протянул ему. Пятый сунул его в задний карман рюкзака и осторожно разрезал ткань. Затем он перевернул рюкзак, и из него выпала стопка бумаг. — Чёрт, — сказал Бен. Как они могли это пропустить? Пятый наклонился, чтобы поднять их. Там была небольшая книга, папка из манильской бумаги и большой конверт. Пятый сначала осмотрел книгу и слегка фыркнул. — Спасибо, Бен, — сказал он. Бен приподнял бровь и протянул руку за книгой. Пятый протянул ему её. «Основы квантовой физики путешествий во времени, сокращённая версия», — гласил заголовок. — Автор – доктор Бен Харгривз, — сказал он. Он открыл книгу. «Для пятого номера. Надеюсь, это поможет», — говорилось в благодарностях. Бен тихо рассмеялся про себя. Это объясняло наличие докторской степени. У Пятого здесь тоже были заметки. Бену потребовалось всего несколько секунд, чтобы просмотреть книгу и найти большой круг, нарисованный красной ручкой, а за ним – большое красное НЕВЕРНО и целую страницу уравнений, написанных поверх текста книги. Он рассмеялся и перевернул книгу, чтобы показать Пятому. Удивительно, но Пятый ответил на это практически искренней улыбкой. — Что ж, если ты ошибаешься, то ты ошибаешься, — сказал он, открывая следующую папку. — Чёрт. Диего поднял глаза. — Что? — Папка с делом Гарольда, — сказал Пятый. — Она была у меня с собой. — Ты предупреждал нас о нём в этой временной линии, — сказал Бен. — Так что, возможно… — Да, но где я её нашёл? Почему меня это вообще волновало? — пробормотал Пятый. Он закрыл папку и присмотрелся к ней повнимательнее. — Вот. — Он указал на небольшой набор цифр в углу. — Это один из кодов зон. Должно быть, я где-то её нашёл и не хотел забывать, где именно. — Значит, это может быть точкой отсчёта для кодов, — выпалил Клаус. — Да, вот только мы не знаем, где я её нашёл, — сказал Пятый. Теперь он больше походил на самого себя: сосредоточенный, но постоянно раздражённый из-за всего и всех. — В полицейском участке, где я работаю? — предположил Диего. — Сейчас, думаю, она у Юдоры, так что… — Но только потому, что ты знаешь, что наступит конец света, — сказал Пятый. — Если бы мы не вмешались, зачем бы тебе было?.. — Убийство папы? — предположил Бен. — Если бы мы в первый раз заподозрили неладное... Диего кивнул. — И, естественно, первым подозреваемым стал бы Гарольд, раз Пятый рассказывал нам о нём. — Я вас ясно предупредил насчёт него, хоть и не сказал почему, — пробормотал Пятый. Он вздохнул. — Думаю, в этом есть смысл. Но это значит, что вы уже искали его в прошлый раз, и из-за этого вы все погибли, так что нам нужно быть осторожными. — В первый раз мы не знали, что он стал путешествующим во времени убийцей, — сказал Диего. — Теперь знаем. — Мы до сих пор не знаем, на что он способен, — сказал Пятый. — Если он заменил Хейзела, то, вероятно, они провели остаток контракта Хейзела до его выхода на пенсию, выполняя задания, чтобы Хейзел мог убедиться, что он – подходящая замена. Они могли работать сколько угодно, прежде чем вернуться и убедиться, что апокалипсис произойдёт. — Чёрт, ты прав, — сказал Диего. — Но, — сказал Пятый, — в этой временной линии я так и не вступил в Комиссию, верно? Так что они также не знают обо мне. — Верно, — пробормотал Бен. Пятый отложил папку и поспешно потянулся за конвертом. — Посмотрим, что в нём, — пробормотал он, вскрывая конверт и заглядывая внутрь. Он замер. Бен наклонился. Такого выражения на лице Пятого он ещё не видел: тот явно не знал, что делать или говорить. — Что такое? Пятый протянул руку и достал фотографию, глядя на неё так, словно она могла укусить. Диего поспешил подойти и тоже посмотреть. Это была семейная фотография. Все шестеро: Грейс, Юдора, Хелен и маленькая девочка, в которой Бен узнал Клэр по тому, как она сидела на руках у Эллисон. Все они выглядели счастливыми. — Фотографии, — сказал Пятый невыносимо тихим голосом. — Не думаю, что хоть одна из них уцелела после пожаров в моей временной линии, но… — Он заглянул в конверт. Там, кажется, было несколько десятков фотографий. — Ты в порядке? — спросил Бен, но Пятый уже исчез, прихватив с собой конверт. — Думаю, мы можем дать ему немного времени, — тихо сказал Диего, поднимая папку. — Я отнесу это Эллисон. Клаус проводил его взглядом, а затем наклонился к Бену. — Думаю, нам пора начать безжалостно беспокоиться о нашем маленьком Пятом и заботиться о нём, пока мы не станем проклятием его жизни. Что думаешь? — Кажется, ты на меня влияешь, вот что я думаю, — сказал Бен. Клаус ухмыльнулся. — Чудесно.