An Eye For An Eye // Око за око

— Пятый? — позвала Эллисон. — Пятый! — Она ущипнула себя за переносицу. Они оставили его на несколько минут. Откуда у него вообще взялись силы, чтобы так быстро потеряться? У неё скрутило живот. А что, если он ушёл не сам? Конечно, они бы заметили, что кто-то проник в дом, но дом большой, Гарольд уже бывал здесь, а Пятый в данный момент практически беспомощен. Эллисон сомневалась, что он сейчас сможет стоять. Она знала, что Пятый не ребёнок, как бы он ни выглядел. Она также знала, что в детстве его оторвали от мира и привычной жизни, и в глубине души это делало его уязвимым, как и любого ребёнка. Она знала, что он всегда ненавидел быть беспомощным, даже в детстве, и видела, как он стискивал зубы, чтобы сдержать слёзы, когда после тяжёлых миссий не мог телепортироваться, и отказывался от помощи, даже когда едва мог доползти до лестницы, чтобы залечить раны. Если бы кто-то добрался до него и держал его против воли, слабого и напуганного, и если бы они причинили ему вред... Чёрт, Эллисон собиралась нарушить своё обещание не использовать силу ради личной выгоды и заставить их пожалеть о том, что они родились. Внезапная вспышка света и грохот заставили её очнуться от мрачных мыслей, и она инстинктивно отскочила назад. — Боже, — сказала она, прежде чем мозг успел сообразить, и она бросилась вперёд. — Пятый! Он появился где-то рядом с одной из статуй и тут же упал, повалив её за собой. Он заморгал, как сова, и с трудом поднялся на колени, словно ожидая нападения. Он покачивался, изо всех сил стараясь удержаться в вертикальном положении, упираясь одной рукой и обоими коленями в пол, чтобы не упасть. — Что случилось? — взволнованно спросила Эллисон. — Кто-то сделал это с тобой? — Электричество, — невнятно произнёс Пятый, глядя на ближайшую лампу. — Все лампы горят… Я справился? — Пятый, — сказала Эллисон, поспешно обнимая его за плечи, чтобы поддержать. Он весь горел. — Как ты вообще сейчас прыгаешь? Пятый наконец посмотрел на неё и быстро протянул руку, чтобы тронуть её запястье, словно хотел украдкой прикоснуться к ней, пока его никто не остановил. — Эллисон, — пробормотал он. — Ты настоящая? Живая? — Да, я живая и настоящая, а ты по-настоящему болен, — сказала она. — Да ладно тебе, я могу... И тут он исчез. Эллисон со стоном опустила руки. — Серьёзно? — прошептала она, поднимаясь. — Пятый!

_________________

Пятый прыгнул бесшумно, но Лютер уже прислушивался и уловил тихий звук, донёсшийся из-за двери в конце коридора. — Пятый, — выдохнул он и бросился на звук. Пятый поднял на него взгляд, не вставая с пола. Он выглядел ещё более невменяемым, чем когда они нашли его 'пьяным в стельку'. — Боже, Пятый, — сказал Лютер, помогая ему сесть. Пятый застонал от боли. — Что, чёрт возьми, случилось? — Бен... — пробормотал Пятый, пытаясь сфокусировать взгляд на Лютере. Он неопределённо махнул рукой, как бы показывая, что Бен сейчас не мёртв. — Мы правда это сделали? — Он чуть не упал навзничь, с трудом удерживая голову прямо. — Что с Хейзел и Ча-Ча? — Э-э, — сказал Лютер. Он не знал, что делать. Он не хотел лгать, но понимал, что его брат не в том состоянии, чтобы бросаться в погоню за парой убийц, которые едва не убили их троих. Он также знал, что, если Пятый поймёт, что они всё ещё представляют угрозу, а он будет настолько в бреду, что не осознает, насколько он болен, то он будет настаивать на том, чтобы отправиться за ними, и остальным членам семьи придётся пойти на крайние меры, например, задушить его или запугать, чтобы он остался на месте. — Они ещё не... пытались нас убить... — Технически это было правдой. Пятый вздрогнул, а затем исчез. — Чёрт, — сказал Лютер, моля бога, что Пятый не собирается самолично убедиться в состоянии этих убийц. — Эллисон! Я нашёл его, но он...! — Я знаю! — крикнула Эллисон в ответ, направляясь к нему, и Лютер сделал то же самое. — Он прыгает туда-сюда. И он сказал что-то про электричество и спросил меня, настоящая ли я? — Он спросил меня о Хейзел и Ча-Ча, — сказал Лютер. — Ну, в этом больше смысла, — сказала Эллисон. — Да, и если он побежит за этими сумасшедшими, будучи полумёртвым, они позаботятся о другой половине, — сказал Лютер. — Он не сможет уйти далеко. Как он вообще может использовать свои силы? — Я не знаю, но нам нужно найти остальных. — Они начали спускаться по лестнице и увидели поднимающихся Диего и Клауса. — Вы тоже его видели? — спросил Диего. — Да, а вы? — ответил Лютер. — Он сказал мне уйти, а потом исчез, — сказал Клаус. — Ну, как обычно. — Не думаю, что он понимает, что происходит, он весь горит, — сказала Эллисон. — Может, Бену и Ване повезло больше. — Не повезло, — сказала Ваня, подходя к ним сзади. — Мы просто пошли вас искать. Мы увидели его на секунду, он узнал Бена, а потом исчез. — Ладно, всё это логично, но почему он говорил об электричестве? — вмешалась Эллисон. — Или спрашивал, жива ли я? — Потому что его... — Клаус поморщился, словно пытаясь подобрать деликатные слова, но потом понял, что это пустая трата времени, — ...мозги вытекают у него из ушей? — Нам нужно найти его, пока он не навредил себе, — сказал Лютер. — Давайте ещё раз пройдёмся сверху донизу, и кто-нибудь должен проверить территорию перед Академией. — Он очень надеялся, что Пятый либо в здравом уме, либо настолько не в себе, что не попытается сбежать и самостоятельно разобраться с Комиссией. — Туда! — сказал Бен, указывая пальцем. Диего проследил взглядом за его пальцем и поспешил вперёд. Лютер практически скатился по лестнице, чтобы последовать за ними. — Пятый! — крикнул Диего, резко затормозив перед диваном, на котором, к счастью, на этот раз появился Пятый. — О, слава богу, — выдохнул Лютер. — Я думал, ты собираешься пойти за Хейзел и Ча-Ча. Пятый уставился на них, опасно покачиваясь. — Хейзел и что? Вы, ребята, мой лихорадочный сон или нет? — спросил он с отчаянием и раздражением в голосе. — Э-э, — сказал Лютер. — Нет? — Это был риторический вопрос, — сказал Пятый с поразительной снисходительностью для человека, который не мог сфокусировать оба глаза на одном и том же месте. Он с трудом поднялся на ноги, и Лютер бросился вперёд, чтобы подхватить Пятого, если тот упадёт. — Я чувствую себя дерьмово, вы все несёте какую-то чушь, и я знаю, когда я... — Пятый, это не лихорадочный сон! — рявкнул Диего. — А теперь просто дыши и постарайся оставаться на... — Он замолчал, когда Пятый наклонился вперёд, и они с Лютером бросились его ловить. Но прежде чем Пятый успел приземлиться в объятия Диего, он снова исчез, однако на этот раз Лютер услышал глухой удар всего в нескольких метрах от себя. — ...месте, — вздохнул Диего. — По крайней мере, его прыжки становятся короче. Надеюсь. Лютер перепрыгнул через диван и поспешил туда, откуда донёсся стук. Ваня и Эллисон сидели рядом с Пятым, который выглядел всё более измождённым. — Как я и говорил, — вздохнул Диего, — это не лихорадочный сон, так что просто сиди на месте. — Кто, чёрт возьми, сказал, что это лихорадочные сны? — спросил Пятый, пытаясь сесть самостоятельно, но в итоге прислонился к Эллисон, пока Ваня убирала волосы с его лица. — Ты это сделал. Буквально три секунды назад, — ответил Диего, явно сдерживаясь, чтобы не взорваться от гнева. Пятый прищурился. — А, точно, — пробормотал он. — Я это сказал. — Его голос дрогнул от смущения. — Не помню, почему я... Ещё одна дрожь, и он исчез, хотя на этот раз Клаус был достаточно близко, чтобы поймать его до того, как он упадёт на пол, по крайней мере, замедлив падение. Пятый обмяк в его руках, слишком занятый своими руками, чтобы обращать внимание на то, что Клаус всё ещё пытается восстановить равновесие, не отпуская Пятого. — Я что, ребёнок? — Что? — выпалил Диего. — Клаус был прав, у него кипят мозги, я позову маму. — Маму? — переспросил Пятый почти с надеждой. Такое для него было странно. — Хорошо, да, мама все поймёт. — Подождите, подождите, — сказал Бен, жестом останавливая их, чтобы присесть на корточки перед Пятым. — У меня есть идея. — Он взглянул на Клауса, который уже почти пришёл в себя, держа Пятого на руках, а затем снова посмотрел на Пятого. — Пятый, сколько тебе должно быть лет? Пятый прищурился. — 27, очевидно. — Кипят, — подтвердил Диего, поворачиваясь, чтобы уйти. — Просто постарайтесь, чтобы он не ударился головой, пока я не доберусь до-о-... о чёрт! — Пятый появился прямо перед ним, и Диего едва успел подставить себя под Пятого, прежде чем тот упал лицом на твёрдый пол. — Чёрт возьми. — Хорошо, верно, а теперь ответь на вопрос ещё раз, — сказал Бен, выглядя слишком взволнованным для сложившейся ситуации. — Какой вопрос? — спросил Пятый, как всегда, агрессивно настроенный. — Сколько тебе лет, хронологически? — 58, — отрезал Файв. — Я говорил вам это миллион раз. — Да, но ты буквально только что сказал, что тебе 27, — прорычал Диего. — Не знаю, зачем я это сказал, — произнёс Пятый, как будто они были виноваты в том, что оказались настолько глупы, что послушали его несколькими секундами ранее. — Потому что сейчас ты – это сразу две версии тебя! — сказал Бен. — Или… или ты как будто… колеблешься между двумя версиями себя. Лютер нахмурился. — Подожди, что? — Это не как… вот так… — сказал Пятый, нахмурив брови. — Может быть это… — Он издал почти милый разочарованный звук. — Я не знаю, заткнитесь. — Да, с такой реакцией, Бен совершенно прав, — пробормотал Клаус. — Однако, если отбросить в сторону махинации с путешествиями во времени, я не могу поверить, что я должен быть единственным, кто видит, что мозг Пятого всё еще кипит, и нам нужно что-то с этим делать. Пространство вокруг Пятого исказилось, и все снова бросились его ловить. К счастью, на этот раз он оказался не дальше полуметра от того места, где стоял, и Ваня смогла смягчить его падение, а Лютер подбежал и подхватил его. — Ладно, — сказал Диего, медленно вставая и пятясь назад. — Просто... Не дайте ему... Не дайте ему самому себя покалечить. А я буду... Прямо... Сзади. Он свернул за угол и побежал. — Мне кажется, он сбавляет темп, — сказал Бен. — Чёрт, — пробормотал Пятый. — Вы все из временной линии 2… а я из… чего? — простонал он. — Мой мозг не… справляется с квантовой физикой… — Он непонимающе посмотрел на Бена. — Что ты там говорил про кипение? — Да, — сказал Бен, помогая Пятому лечь к нему на колени. — Ты чертовски болен, но ты справишься. Вроде того. Можешь посчитать позже. — А теперь просто, пожалуйста, постарайся не двигаться, — взмолился Клаус. — Я заплачу тебе, чтобы ты просто остался на месте. — Конечно, — выдохнул Пятый, уставившись в пол. — Только заткнись, чтобы я мог подумать, есть ли у понятия «я» собственное состояние. Лютер вздохнул. — Что ж, по крайней мере, он неизменен во всех временных линиях.

_________________

Поднять Пятого по лестнице было непросто из-за его беспорядочных прыжков, как в абсурдной игре в догонялки, когда ты идёшь с 45-килограммовым мячом, у которого слишком много конечностей. Но, в конце концов, им удалось уложить его обратно в постель. Мальчики решили окружить его, по одному с каждой стороны, чтобы он не упал, пока Грейс пыталась дать ему жаропонижающее. — Ему нужно отдохнуть, — прошептала Ваня Эллисон. — Он не сможет этого сделать, если будет так метаться. Эллисон хмыкнула, словно говоря: «Ну да, конечно». — У тебя есть идеи? Потому что, честно говоря, я даже не уверена, сможет ли он так вымотаться или это какая-то странная... квантовая... штука, которая даже не подчиняется обычным правилам его способностей. — Мои таблетки, — сказала Ваня. — Если они ещё остались, мы могли бы попробовать... может быть, дать ему отдохнуть от его способностей, пока они не придут в норму. Эллисон вздохнула. — Даже если он согласится на это, чего он не сделает, он точно будет на взводе, если мы так поступим. Ему нужно отдохнуть, а если он будет чувствовать себя беззащитным, то не сможет уснуть, даже если очень будет этого хотеть. — Она посмотрела на Пятого. — Такое случалось каждый раз, когда он болел, начиная с семи лет. Ваня нахмурилась. — У меня есть идея. Но сначала я проверю, смогу ли найти какие-нибудь таблетки. Она убежала. Эллисон прикусила губу, наблюдая за Пятым. Такое колебание, должно быть, похоже на то, как человек не может перестать дрожать после того, как пробежал два марафона подряд. По зеленоватому оттенку его потного лица она поняла, что он так сильно метался между состояниями, что ему было больно. Если у Вани и была хорошая идея, то Эллисон была почти готова к тому, чтобы пустить слух и заставить Пятого не замечать, что он принял её таблетку. Её терзало чувство вины за эту чистую мысль. Она столько всего испортила, пытаясь исправить ситуацию с помощью слухов. Но это было другое. Пятому необходимо несколько часов сна. Насколько плохой должна быть ситуация, чтобы можно было использовать слух, чтобы помочь ему? Она услышала грохот в комнате Вани, прежде чем она наконец вернулась. — Один пузырёк, — сказала она, слегка запыхавшись. Ваня открыла её и заглянула внутрь. — С… тремя таблетками. Это полтора дня. — Если это не поможет, нам всё равно придётся придумать что-то получше, — пробормотала Эллисон. — Надеюсь, если он просто поспит ещё немного, это поможет ему стабилизироваться в… кого-то. — Она понятия не имела, что значит, когда человек становится двумя людьми одновременно, происходит ли это на самом деле и каким будет конечный результат. Вспомнит ли он что-нибудь из своей другой жизни? Ваня кивнула. — Согласна. — Итак, каков план? — спросила Эллисон. — Ты должна пустить слух, — сказала Ваня. Эллисон поморщилась. — Ваня, я не знаю, смогу ли я… — Подожди, выслушай меня, — сказала Ваня, поднимая руки. — Не чтобы он принял таблетки или что-то в этом роде. Чтобы расслабился и немного поспал. И сначала мы спросим его об этом. Эллисон сделала паузу. — Хорошо, — медленно произнесла она, поняв, что имела в виду Ваня. — Да, хорошо, я могу это сделать. Если он согласится. — Пойдём, — сказала Ваня, жестом приглашая Эллисон следовать за ней, и села на кровать Пятого. — Пятый? Эй, Пятый, посмотри на меня. Пятый вздрогнул и прыгнул на Бена вместо Лютера. Бен усадил его и указал на Ваню. — Мы с Эллисон почти уверены, что ты сможешь проспать все эти колебания, если просто перестанешь… колебаться хотя бы ненадолго. Пятый прищурился, глядя на неё с поразительным для такого молодого человека недовольством. — Мне ведь не нужно объяснять тебе, сколько логических ошибок в том, что ты только что сказала, верно? — У меня осталось три таблетки, которыми папа подавлял мои способности, — сказала Ваня. — Этого хватит, чтобы ты мог отдохнуть от этого полтора дня. Пятому потребовалось мгновение, чтобы сфокусировать взгляд на ней и понять, что она говорит. — Отвали, — прорычал он, как только до него дошло. — Просто выпей одну, — умоляла Ваня. — А потом Эллисон пустит слух, чтобы ты расслабился, и ты сразу уснёшь. — Какую часть слова "отвали" ты не поняла? — выплюнул Пятый. — Пятый, — сказала Ваня мягким, но непривычно непреклонным голосом. — Тебе нужно поспать. Я знаю, ты привык полагаться только на себя, но сейчас тебе нужно довериться нам, чтобы мы тебя защитили. Это самый быстрый способ встать на ноги, потому что сейчас ты не можешь позаботиться о себе ни с помощью своих способностей, ни без них. Пятый вздрогнул и чуть не свалился с кровати, но Лютер подхватил его и с лёгкостью уложил обратно. — Но… — сказал он, на этот раз тише. — Я… — Это три таблетки, — сказала Эллисон. — На полтора дня. Если этого времени будет недостаточно, нам придётся придумать что-то получше, и, надеюсь, к тому времени температура у тебя спадёт. Клаус сделал страдальческое лицо, когда Пятый внезапно оказался у него на коленях и чуть не ударил его в нос. Клаус отвернулся, приподняв бровь, и отодвинул Пятого на безопасное расстояние. — Он опасен, даже когда ничего не может сделать. Настоящий вундеркинд, — прошептал он Бену, который шлёпнул его по руке. — Боже, отлично, — сплюнул Пятый. — Просто дай мне их. Грейс протянула Ване чашку, а Ваня достала таблетку, чтобы дать её Пятому. Она помогла ему положить таблетку в рот, а затем поднесла чашку с водой к его губам. Он пил так, словно умирал от жажды, а затем посмотрел на Эллисон почти с опаской. Может, с опаской, как гремучая змея в ловушке. Его стеклянные глаза скользили по её телу, а челюсти сжимались, когда Эллисон садилась рядом с ним, стараясь не делать резких движений. — Ты уверен, что тебя это устраивает? — спросила она. — Конечно, нет. У тебя есть идея получше? — пробормотал Пятый. Он угрюмо посмотрел на неё. — Просто сделай это. Эллисон вздохнула. — Хорошо. — Она взяла его за руку и слегка сжала. От этого подозрения Пятого только усилились. Его рука напряглась, как будто прикосновение Эллисон причинило ему боль. Вместо этого она легонько положила руку на его локоть, обтянутый одеждой. — Как насчёт… до меня дошёл слух, что, когда ты закроешь глаза, ты настолько расслабишься, что сможешь просто утонуть в подушках и спокойно погрузиться в сон, пока не отдохнёшь как следует. Она смотрела, как глаза Пятого загораются силой слуха. Его ресницы затрепетали, словно он не хотел закрывать глаза и активировать слух. Она улыбнулась ему и взбила подушки вокруг. — Пятый, мы все здесь, мы все за тобой присматриваем, хорошо? — Ты больше не один, — сказал Бен. — Я знаю, что после стольких лет в это трудно поверить, но мы ни на секунду не оставим тебя одного, и с тобой ничего плохого не случится. Пятый снова вздрогнул, прыгнув чуть ближе к краю кровати. Эллисон остановила его, положив руку ему на плечо, и толкнула обратно на подушки. Он быстро моргнул, как будто боялся, что если он будет моргать слишком медленно, то внушение подействует, затем вздохнул и моргнул ещё раз, но уже медленнее. Он посмотрел на Эллисон затуманенным взглядом, а затем наконец-то закрыл глаза. Он вздрогнул ещё раз, пространство вокруг него исказилось, как будто его тело всё ещё пыталось телепортироваться, но он не пошевелился, и его конечности расслабились, когда он погрузился в сон. — Ну, это было странно, — сказал Клаус. — Ребёнку действительно нужно определиться с возрастом. — Я думаю, нам, может быть, стоит… не оставлять больше Пятого одного? — Предложила Эллисон. — Да, ты думаешь? — Сказал Лютер отрывисто, и это показало Эллисон, что он ужасно волновался из-за Пятого. — Он теперь останется на месте? — Будем надеяться, что это так, — сказала Эллисон, убирая волосы с его лица. — Но я останусь с ним на всякий случай. Грейс наклонилась, чтобы потрогать его лоб. — Я принесу лёд, — сказала она, улыбаясь им. — Спасибо, мам, — сказал Диего. Лютер повторил его слова, глядя ей вслед. — Да, я тоже останусь, — сказал Бен. Он уже сидел на кровати, скрестив ноги. — Я третья, — тихо сказала Ваня. — Я собираюсь организовать место, где мы будем собирать информацию, которую получим от Юдоры, — сказал Диего. — Она говорит, что я не могу заниматься этим делом самостоятельно, но она будет давать мне информацию, так что… — Он пожал плечами. — О, пробковая доска, как в детективных сериалах! — сказал Клаус. — Я помогу, мне всегда хотелось задумчиво смотреть на такую. Лютер кивнул. — Да, я тоже помогу.

_________________

Эллисон вздохнула и перевернула страницу в блокноте, в котором, казалось, больше не осталось ни слова. Тихий храп отвлёк её от безуспешных попыток читать, и она посмотрела на Пятого, чувствуя, как уголки её губ приподнимаются в улыбке. — Он и в детстве так спал, помните? — сказала Эллисон, невольно улыбнувшись. Пятый перевернулся на живот, распластался, как морская звезда, и пускал слюни на подушку. Он выглядел более умиротворённым, чем когда-либо с тех пор, как вернулся. Внезапно, это заставило её скучать по Клэр и по тому, как он был таким молодым, каким выглядел. Она погладила его по голове и убрала волосы с лица, чтобы лучше его рассмотреть. Такое же лицо, как в тот день, когда он пропал. — Боже, он выглядит таким юным. Это заставляет меня многое вспомнить. — До того, как Пятый ушёл, жизнь не казалась такой тяжёлой, не так ли? — сказал Бен. — Тогда тоже было тяжело, — пробормотала Эллисон. — Мы просто… не понимали, что можем потерять друг друга. — Без него мне было намного более одиноко, — заметила Ваня. Она устроилась в кресле, положив ноги на кровать Пятого. — Он охотно со мной разговаривал, даже когда я не участвовала в происходящем. Думаю, ему нравилось, что я не составляла ему конкуренцию. — Думаю, тот факт, что мы не соперничали, помог ему признать, что ему могут нравиться люди, — сказал Бен. — Он всегда вёл себя так, будто это может быть использовано против него. С тех пор, как ему исполнилось… шесть, помните? Эллисон фыркнула. — Это правда, иногда он вёл себя так, будто мы убьём его при первых признаках слабости. — Она улыбнулась. — Но всегда было очевидно, что мы ему небезразличны. Он подыгрывал нам каждый раз, когда мы приходили пожелать папе спокойной ночи, помните? Хотя он и говорил нам, что папа никогда не ответит. — Она делала это в основном ради Диего и Лютера. Они надеялись на папу гораздо дольше, чем она. — Он странный ребёнок, — сказала Ваня. — Всегда был таким. — Она вздохнула. — Думаю, теперь он странный взрослый. — О, во многих отношениях, я думаю, он всё тот же 13-летний сорванец, которого мы все знали, — сказала Эллисон, взъерошив ему волосы. Он тихо фыркнул. Его кожа уже не была такой горячей. — Как и все мы, — пробормотал Бен. Он сполз вниз, пока его голова не оказалась у Пятого на пояснице, и, зевая, продолжил читать. Пространство вокруг Пятого слегка исказилось, но он не пошевелился. — Чёрт, — сказала Ваня, садясь. — Нужно дать ему ещё одну таблетку. Вы можете его разбудить? — Нет, но у меня есть план. Думаю, — сказала Эллисон. Она хотела сказать: «Я же мама», но вряд ли воспитание совершенно обычного малыша можно сравнить с этим. — Дай мне ещё жаропонижающее. — Ваня протянула ей таблетку, а Эллисон взяла Пятого на руки и положила его голову себе на плечо. — Хорошая ли это идея? — спросил Бен. — Глотание – это рефлекс, верно? — спросила Эллисон. — Если не торопиться… — Боже, дай мне, — сказал Бен, забирая лекарство у неё из рук. — По крайней мере, разломи их. — Он разломил таблетки на несколько частей и осторожно положил их в рот Пятому. Ваня поспешила поднести стакан с водой к его губам и медленно наклоняла его, пока Пятый не проглотил таблетку. — Ну вот, — проворковала Эллисон. Она надеялась, что Пятый этого не вспомнит. Она говорила таким тоном машинально – после Клэр она не думала, что сможет ухаживать за кем-то во время болезни, не относясь к нему, хотя бы немного как к малышу. А Пятый во многих отношениях всё ещё был ребёнком, и не только внешне. Она крепко обнимала его, внимательно следя за тем, чтобы он не подавился таблетками. Он слегка всхлипнул, уткнувшись ей в плечо, и Эллисон вдруг поняла, что не хочет его отпускать. — Боже, мне нужно позвонить дочери, — сказала она. — Кажется, я схожу… по-мамьи с ума без неё. Ваня рассмеялась. — Это не так. — Ну, я это чувствую. — Это просто потому, что он такой маленький, — сказала Ваня. Её улыбка стала задумчивой. — И он наш брат, который пропал семнадцать лет назад. — Наш маленький брат, — поддразнил Бен. — Выброси это из головы, пока он не проснулся, если только ты не готов снова умереть, — сказала Ваня. Она побледнела. — Прости, я не хотела... — Я застрял с Клаусом, — сказал Бен. — Думаешь, я не слышал ни одной чёрной шутки, которую кто-либо мог когда-либо выдать? — Верно, — сказала Ваня, расслабляясь. — Но всё же... — Она вздохнула и потёрла лоб. — Да. Ты прав, я не могу сказать ничего более грубого, чем всё... поведение Клауса. Бен фыркнул. — Честно говоря, приятно слышать, как ты подшучиваешь, — сказал он. — Похоже, мы хорошо постарались, чтобы ты почувствовала себя частью семьи. Ваня устало улыбнулась ему. — Верно. Я и забыла, что в этом доме нужно быть придурком. Пятый слегка пошевелился, издав тихий писк из глубины горла, и уткнулся носом в более удобное место на плече Эллисон. Сама того не желая, она рассмеялась, беспомощно глядя на Ваню. — Он такой крошечный, — прошептала она. — Было приятно познакомиться с тобой, Эллисон, — сказал Бен. — Заткнись, это мой единственный шанс получить удовольствие! Я никогда не смогу сделать это после того, как он проснётся, — сказала Эллисон, крепко обнимая его. — Если я хотя бы сделаю вид, что пытаюсь его обнять, когда он придёт в себя, он ударит меня ножом в лицо. Сейчас или никогда. — Она посмотрела на Ваню и Бена, заметив их задумчивые взгляды. — О, просто залезайте сюда, быстро.