Да пошли вы

— О… о, блядь, — простонал Драко. Он весь дрожал, судорожно впиваясь пальцами в простынь, словно ища опору, пока Гарри засаживал ему по самые яйца. — Да, Гарри, прошу… Мерлин всеблагой… Гарри пожирал его взглядом, будто не мог насытиться. В животе разгорался пожар, горячими струями стекая вниз и опаляя пах. Драко крепко зажмурился. Часто-часто дыша и изнывая от нетерпения, он умолял — молча, без слов. Гарри бездумно зарылся в копну его мягких светлых волос — пальцы, путаясь, утопали в шелковистых прядях. Он наклонился и захватил губы Драко в требовательном поцелуе. Драко весь блестел: от пота его молочная кожа словно светилась. Захмелев от возбуждения, Гарри с силой провёл языком по его губам, чувствуя, как напряглась спина под ладонями, когда он грубо вторгся в рот, целуя Драко так, как тот любил — резко и властно. Драко сводил с ума. Гарри не мог им насытиться. Сладость его губ и запах разгорячённого тела возбуждали до судорог, заставляя желать большего. Хотелось сжимать сильнее, видеть всё до мельчайших деталей, впитывать вкус, исследуя каждый дюйм тела. Драко снова нетерпеливо заёрзал. Выгнув спину дугой, он вскинул ноги и позволил им зависнуть высоко в воздухе. Весь дрожа, он крепко вцепился подрагивающими пальцами в простыни, словно сдерживая себя из последних сил. Гарри чувствовал, как пульсировал член, погружаясь глубоко в тело Драко. С каждым мгновением жар в животе нарастал всё сильней, скручивая возбуждение в тугую спираль, готовую вот-вот разорваться. Он приник к губам Драко в ещё одном поцелуе, и на мгновение ему показалось, что он сорвётся — потеряет контроль. Драко отчаянно извивался, дико впиваясь ногтями в спину, и Гарри захотелось довести его до безумия. Медленно. С наслаждением. Чтобы он выл и молил, чтобы сам потерял голову от возбуждения. Подавив болезненное желание схватить Драко за волосы и начать вбиваться в него, Гарри, будто подчиняясь какому-то внутреннему приказу, заставил себя остановиться. Он нарочно замедлился: повёл бёдрами назад, вышел, а затем снова толкнулся обратно — так мучительно неторопливо, что Драко захныкал и жалобно заскулил. Прильнув в поцелуе и дрожащими руками вцепившись в спину Гарри, он, словно свеча, расплавился под жаром его горячего тела. — Блядь, — выругался Гарри, глотнув воздуха. Он провёл губами по острой линии челюсти, осыпая горячими, влажными поцелуями каждый дюйм. А затем, заставив Драко запрокинуть голову, принялся вылизывать и посасывать бледное горло, вжимаясь языком в пульсацию вен и царапая зубами самые чувствительные места. Сдавленно застонав от отчаяния, Драко резко схватил его за плечо и грубо потянул вверх. — Гарри — ах! — грёбанный ты ублюдок, пожалуйста… — задыхаясь, взмолился он, нетерпеливо раздвигая ноги и толкаясь навстречу, заставляя член Гарри войти глубже. — Шевелись же, ради всего святого… Сердце у Гарри готово было выпрыгнуть из груди. Не сдерживаясь, он с силой вдавил Драко обратно в матрас, с яростью прижав его запястья к подушке. — Терпение, котёнок, — хрипло прошептал он со сбитым дыханием. Драко заметно вздрогнул, и Гарри резко вышел — только чтобы тут же вбиться обратно. Так быстро, что Драко, опешив, насадился ещё сильнее. — А-ах, пресвятая матерь… — полузадушенно простонал он. Гарри задвигался быстро, мощно, вбиваясь в него глубоко и жёстко, сразу задавая бешеный ритм. Драко застонал — громко, с надрывом — и захлёбывающимся шёпотом выдал вереницу проклятий. Он запрокинул голову, прикрыл глаза, и выражение его лица вдруг смягчилось — брови расслабились, а влажные алые от поцелуев губы чуть приоткрылись. — Ты никогда… — прорычал Гарри, — не позволяешь мне быть с тобой нежным. — О, да… наконец-то… — застонал Драко, почти всхлипывая от облегчения. — Вот так, милый. Оттрахай меня… — Только взгляни на себя, — задыхаясь, продолжил Гарри. Пот струйками стекал по лицу. — Тебе ведь нравится чувствовать в себе мой член? — Да, Мерлин, да… Не останавливайся, — неистово умолял Драко, срываясь в хрип, задыхаясь от стонов. В комнате царил полумрак. Полог вокруг старой шаткой кровати Гарри был задёрнут. Но даже в этой тени щёки Драко явственно пылали румянцем. Его всклокоченные золотистые волосы вились небрежными локонами вокруг ушей, беспорядочной россыпью обрамляя красивое лицо. Не испытывая ни капли стыда, Драко продолжал умолять — снова и снова, почти не осознавая, что говорит. Его голос срывался, перемежаясь стонами и бессвязными ругательствами. Не в силах сопротивляться, Гарри осыпал поцелуями уголки его губ — влажными, сбивчивыми, нетерпеливыми. А затем опустился ниже, вгрызаясь в бледную кожу шеи, оставляя мокрые следы, целуя, посасывая — и Драко, задыхаясь, вцепился ему в волосы. Снова застонав, Драко выгнулся. Гарри навалился сильнее, грубо вдавив его обратно в матрас, и, ни на секунду не останавливаясь, принялся вколачиваться ещё быстрее. Каждый прерывистый вздох, каждый дрожащий стон, срывавшийся с губ Драко, отдавался в Гарри жаркой пульсацией, растекающейся по всему телу. Глухо зарычав, Гарри крепко схватил Драко за бёдра и резко притянул ближе. Он только-только нашёл тот самый угол, когда внезапный, отчётливый топот, донёсшийся с лестницы, заставил его замереть. В шоке, едва дыша, Гарри застыл. Драко напрягся всем телом и так сильно сжал член Гарри, что тому аж подурнело от удовольствия. Совершенно обезумев от наслаждения и тяжело дыша, Драко вздрагивал и извивался под ним, подгоняя, не в силах остановиться, несмотря ни на что. — Двигайся давай, идиот, — отчаянно прохрипел он. Гулкие, чёткие удары шагов приблизились к двери. Гарри поспешно зажал Драко рот рукой. — Тихо, — прошипел он, и у Драко из горла вырвался сдавленный всхлип. На краткий миг от возникшей тишины даже зазвенело в ушах, и Гарри было подумал, что ему показалось. Путаясь во вдохах и выдохах, Драко злобно уставился на него, напоминая собой разгневанный помидор — настолько он покраснел. В попытке сгладить ситуацию, задыхаясь и сбивчиво дыша, Гарри мягко провёл губами по линии его челюсти, оставляя влажные поцелуи на шее, прижимаясь к коже и глубоко вдыхая её запах. Дверь внезапно распахнулась, и член Гарри дёрнулся — всё ещё глубоко внутри Драко. Сходя с ума от возбуждения и не в силах больше сопротивляться искушению, Гарри медленно вышел и снова вошёл — мягко, с оттяжкой, глубоко, — лишь бы немного сбросить охватившее тело напряжение. Но это оказалось ужасной ошибкой — Драко сорвался на сдавленный, хриплый стон. — Шшш, — запыхавшись, шикнул Гарри, услышав громкий шорох и возню прямо за занавеской. — Веди себя хорошо. Не шуми. Драко издал сдавленный, болезненно-сладкий звук, и Гарри, будто зачарованный, замер, не в силах отвести взгляд от столь сексуальной картины. Боже, как же он любил Драко в такие моменты — податливого, обессиленного, до дрожи жаждущего разрядки. Его сияющие, влажные от пота платиновые волосы живописно раскинулись по подушке. Он всегда так легко краснел, что и сейчас всё лицо залилось ярким румянцем, рассыпавшимся неровными розовыми пятнышками. Тёмные, длинные ресницы придавали его взгляду наивную, даже какую-то детскую невинность. Он часто моргал, резко вдыхая и прикусывая губу — и каждый раз, когда зубы скользили по пухлой, припухшей нижней губе, сердце Гарри впадало в экстаз. Из-за стараний Гарри, Драко выглядел как воплощение хаоса. И это поразительно резко контрастировало с его обычным видом: надменным, самоуверенным и до мелочей выверенным. Для всех остальных Драко Малфой был олицетворением гордости и высокомерия — заносчивый, напыщенный сноб, всегда безупречно одетый и словно окутанный аурой собственного достоинства. В любой другой день его ослепительно светлые волосы были бы аккуратно зачёсаны назад — не единой, мать её, выбившейся пряди. Строгая, полностью закрытая одежда. И манеры — отточенные до совершенства. Не считая разве что тех моментов, когда он нарочно вёл себя как мудак — но это уже другая история. А затем наступали моменты, как этот — когда Гарри шаг за шагом разбирал его по частям, сдирая каждый грёбаный слой его оболочки, разрушая до основания, обнажая всего — до последнего кусочка. Только Гарри, только он один, видел его таким — раскрытым, с душой нараспашку и полностью обнажённым сердцем, диким, неприличным и абсолютно развратным, с растрёпанными, шелковистыми волосами, бледной кожей, усеянной засосами, громкими, не сдерживаемыми стонами, хрипами и дрожащими вздохами, проникающими в самые потаённые уголки сердца Гарри. Боже, Драко был прекрасен. До одури, до боли. И Гарри больше не мог себя сдерживать. Отстранившись лишь на секунду, он резко вошёл обратно, надеясь, что наложенные Заглушающие чары не подведут. Драко судорожно всхлипнул и простонал: — О Мерлин… Поттер… — Он так тяжело дышал, что Гарри слышал каждый его рваный вздох. — Чёрт, да, просто не останавливайся… Снаружи что-то с грохотом упало, и шаркающие шаги внезапно стихли. Гарри снова застыл. Драко от отчаяния аж заскулил, и Гарри, не задумываясь, зажал ему рот ладонью. — Тише, — прошипел он, замирая и хмурясь. — Ради меня, котёнок, прошу. Задыхаясь и сбивчиво дыша, Гарри чувствовал, как на лбу выступили мелкие бисеринки пота — он ждал. Ждал, пока тот, кто возился в их с Роном спальне наконец уйдёт и оставит их с Драко закончить начатое. Но высокий, едва различимый силуэт за занавеской не двигался — Гарри нахмурился, не понимая, что происходит. Драко раздражённо прикусил ему руку, и Гарри выругался сквозь зубы: — Чёрт, больно же, придурок… — Шевелись давай, иначе я сдохну, блядь, — захрипел Драко в горячке, задыхаясь, крепко обхватывая ногами бёдра Гарри и рывком притягивая его к себе. Гарри сдавленно застонал и рухнул на него всем телом. — Драко, ёб твою мать… — Гарри? Тот тут же замер, а у Драко от шока даже челюсть отвисла. На мгновение комнату затопила ошеломляющая тишина — Драко нервно сглотнул. — Ты… ты же сказал, что Уизли ушёл на завтрак! — выдавил он, в изумлении уставившись на Гарри. Гарри с трудом сглотнул. Низ живота тянуло жаром, заставлявшим его двигаться дальше. Но он знал, что делать этого было нельзя — только не сейчас. — Я думал, так и есть, — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, всё ещё находясь в Драко. — Он обычно никогда не возвращается. Ты же сам знаешь. То, что происходило между Гарри и Драко — чем бы оно ни было — длилось уже довольно давно. Полгода, если быть точнее. Полгода тайных встреч, на которых они, не сдерживаясь, утаскивали друг друга в первые попавшиеся тёмные ниши, обмениваясь торопливыми, жадными поцелуями и спешными ласками. Полгода, проведённых в укромных уголках замка и на самой вершине Астрономической башни, куда они забирались почти каждую ночь — хихикая и пытаясь уместиться вдвоём под мантией-невидимкой, — чтобы потрахаться под ночным звёздным небом. С тех пор как они вернулись на восьмой курс, прошло целых семь месяцев, а жгучая, болезненная тяга Гарри к Драко только усиливалась. Несмотря на абсурдно огромное количество времени, которое они проводили, занимаясь сексом во всех закоулках Хогвартса, ему всё было мало. Но так было не всегда. Учитывая их прошлое, привязанность между ними зародилась до странного обыденным образом. Нехотя вернувшись на дополнительный год в компании Рона и Гермионы, Гарри поначалу испытывал лишь слабое любопытство к судьбе Драко. Просто порой задумывался, что тот будет делать теперь: останется ли он таким же высокомерным и гордым, как раньше, продолжит ли быть эгоистичным мерзавцем или всё-таки изменится, хотя бы немного? Так что сперва в его интересе не было ничего необычного. Но вскоре после их возвращения Гарри понял, что всем его надеждам на спокойную школьную жизнь сбыться не суждено. МакГонагалл — ныне директор Хогвартса — объявила новую инициативу, нацеленную на укрепление единства между факультетами. Первым шагом на пути её реализации стало создание общей гостиной для студентов восьмого курса. И хотя Гарри повезло, что его не поселили с Драко, тот всё равно неожиданно прочно обосновался в его повседневной жизни. Драко со своей щегольской задницей то и дело маячил перед взором Гарри, куда бы тот ни пошёл. Ещё какое-то время спустя МакГонагалл заставила их всех вместе работать над восстановлением замка. Ну, а дальше её уже было не остановить: новые способы укрепить межфакультетское единство появлялись один за другим. Даже тренировки по квиддичу теперь проходили совместно. Гарри и Драко, напрочь забывая о своих командах, устраивали собственное соревнование — только между собой. Ну и в довершение ко всему, Драко принёс извинения. Один тихий сентябрьский день застал Гарри, Рона и Гермиону в библиотеке, поглощёнными выполнением кучи домашних заданий. Однако неожиданное появление Драко прервало сосредоточенную тишину. Без тени смущения он остановился прямо перед их столом — напряжённый, но с твёрдой решимостью свершить задуманное. Взгляд его серых глаз, ни разу не дрогнув, вперился в Гарри — и с губ сорвались неловкие, но абсолютно искренние слова извинений. Без всякой фальши он открыто признал свои ошибки и недостатки, ни разу не попросив прощения. Гарри с друзьями оказались настолько поражены, что не смогли вымолвить ни слова. Драко исчез так же внезапно, как и появился — и на этом всё кончилось. Но всё же он извинился, и Гарри стал замечать его попытки исправиться: Драко помогал тем, на кого раньше и взгляда не бросил бы. Любопытство, которое, по идее, должно было вскоре угаснуть, только крепло — с каждым днём, понемногу, оно разрасталось, становясь всё больше и глубже. В общем, у Гарри не было ни единого, чёрт возьми, шанса устоять перед обаянием Драко. С тех пор прошло шесть сраных месяцев, и, как ни странно, ему всё труднее давалось сдерживать свою грёбанную потребность в Драко. Тайные ночные вылазки в постели друг к другу стали обычным делом, и Гарри уже ни дня не мог прожить, без того чтобы не трахнуться с ним, лишь так усмиряя постоянное искушение нагнуть Драко над первой попавшейся на глаза поверхностью. Он уже не помнил, когда в последний раз засыпал в одиночестве. А с мантией-невидимкой они давно стерли границы дозволенного — в Хогвартсе не осталось ни одного укромного уголка, где бы они не предавались страсти хотя бы единожды. Это было не просто влечение — это было жгучее, болезненное желание, свербящее изнутри, словно зуд, от которого не избавиться, как ни старайся. Порой Гарри хватало одного лишь вида Драко, шагающего по коридору в своих узких штанах, обтягивающих его сексуальную задницу, — и тогда его охватывало такое острое, всепоглощающее желание, ревность и жадность, что он просто затаскивал Драко в ближайшую нишу, наспех накладывал дрожащими пальцами защитные чары и трахал его прямо там, у стены. Это утро началось именно так. Он проснулся от того, что рядом с ним лежал Драко — совершенно голый. Судя по всему, Рон, как водится, уже ушёл на завтрак, не дождавшись его. Комната оказалась пуста. А Драко — прекрасный, соблазнительный, спящий Драко, с бесконечно бледной кожей, усеянной следами страсти с их прошлой ночи, — просто лежал перед ним. Такой красивый, такой желанный, словно изысканное угощение, приготовленное специально для Гарри. И в тот миг ничто в мире не могло быть важнее. — Гарри, какого хрена ты там делаешь? — донёсся до него потрясённый голос Рона. Гарри задыхался, и каждый вздох отдавался хрипом в горле. Он с виноватым выражением смотрел вниз на перекошенное лицо Драко. Драко, который, казалось, вот-вот готов был сорваться в отчаянные слёзы, гневно смотрел в ответ. Сглотнув, Гарри заставил себя потянуться за палочкой и ненадолго снял Заглушающее. — Э-э… ничего, — прохрипел он. — Ничего, Рон. Я просто… Почему ты вернулся? — Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Рон. — Звучишь так, словно всю ночь карабкался в гору. Я учебник по Трансфигурации забыл. Вот, вернулся за ним. Ты уже встал? Что-то случилось? — Нет-нет! — просипел Гарри. — Всё в порядке, Рон. Я встал. Скоро спущусь… ай, твою мать… Драко резко укусил его за мочку уха и принялся целовать, кусать и посасывать шею. — Верни Заглушающие и трахни меня, — прошептал он с хрипотцой в голосе, нетерпеливо извиваясь. Он поднял ноги, цепляясь за простыни до побелевших костяшек, и начал двигаться сам, неуклюже пытаясь трахнуть себя членом Гарри. Гарри хрипло зарычал. — Блядь, Драко, не смей… — Дружище, ты точно в порядке? — В голосе Рона послышалась паника, в тишине комнаты вновь зазвучали приближающиеся шаги. — В чём дело? — Всё хорошо! — выкрикнул Гарри охрипшим голосом и в ту же секунду посмотрел вниз и обхватил горло Драко рукой — не крепко, но достаточно, чтобы тот наконец остановился. — Я в порядке! Просто икру свело. — На завтрак пора, — слегка неуверенно объявил Рон. — Ты не идёшь? Послышались тихие шорохи, шарканье ногами и звуки перебираемых вещей — Гарри понял: Рон собирал сумку. — Иду, — прохрипел Гарри, не отрывая взгляда от ярко-розового члена Драко, на кончике которого скопилась смазка, оставившая влажное пятно на худом животе. — Да ради Мерлина, — выдохнул Драко, на мгновение уставившись в потолок, и зажмурил глаза. — Чёрт возьми, я почти кончил… — Тогда давай уже, — растерянно протянул Рон. — Чего ждёшь? Гермиона уже внизу, и она явно недовольна — мы немного опаздываем. Драко открыл глаза, и в его отчаянном взгляде промелькнул гневный блеск. Всё ещё злобно глядя на Гарри, он опустил руку, чтобы жадно погладить свой член, и глубоко вздохнул с облегчением, издав намеренно громкий, скулящий стон. Гарри резко прижал ладонь к губам Драко и прошипел: — Драко, ты чёртов идиот, клянусь богом… — Гарри? — Иди уже, Рон! — рявкнул Гарри. — Я скоро спущусь. Просто… подожду, пока чёртова судорога пройдёт! Повисла пауза. Робкая, тревожная тишина. — Ты там точно в порядке? — снова спросил Рон, теперь с явной тревогой. В его тоне слышались подозрение и сомнение. — Да! — Тогда к чему эти прятки? — разочарованно вздохнул Рон. — Последнее время ты постоянно держишь полог закрытым. Ощущение, что ты избегаешь меня. Я чем-то тебя обидел? Но Гарри не мог вымолвить ни слова — Драко, лежащий под ним, прожигал его взглядом и медленно дрочил, тихонько вздыхая и задыхаясь от удовольствия. Блядь, Драко его в могилу сведёт. — Гарри, послушай… — продолжил Рон. — Мы с Гермионой… как раз говорили о тебе. Ты так отдалился от нас. Постоянно сбегаешь, чтобы побыть в одиночестве. Если честно, мы оба очень переживаем за тебя. Если вдруг что-то случилось… — О боже! Мы можем поговорить об этом потом?! — сорвался Гарри, резко сглотнув, когда язык Драко скользнул по его пальцам, обвивая их и посасывая, дразня в мучительной пытке. Последовала ещё одна долгая пауза. А затем: — Дружище, я понимаю, что война тебя изменила. Всех нас, но тебя особенно. Но ты не обязан носить всё в себе. Мы же рядом. — В голосе Рона звучала печаль. — Просто, Гарри… ты сам не свой. В последнее время ты почти не разговариваешь со мной. Если я чем-то тебя задел — хоть словом, хоть поступком, — то прости меня… — Ради всего святого, Рон, оставь меня в покое! — выкрикнул Гарри, тщетно пытаясь удержать разгорячённого Драко, который не сдаваясь, пытался укусить его пальцы, чтобы заставить двигаться дальше. — Мерлин! — потрясённо выдохнул Рон. — Так ты и правда злишься на меня… Но за что? Прошу, объясни, потому что я, блядь, понятия не имею, что такого… — Я не злюсь, клянусь! Просто мне нездоровится, Рон! — выкрикнул Гарри, отчаянно двигаясь вперёд, снова вжимаясь в дрожащего Драко. — Так что просто отвали от меня! — Эй, необязательно так грубить, приятель, — потрясённо ответил Рон. — Я уже ухожу. Драко внезапно сжался, и Гарри едва не согнулся от мощной волны удовольствия. Из его горла вырвался хриплый, сдавленный стон облегчения. На губах Драко расплылась опасная, самодовольная ухмылка, и в груди Гарри вспыхнула ярость. — Драко, блядь, я тебя уничтожу, — прошипел он, заставив того сглотнуть и уставиться в ожидании. — Гарри, какого чёрта ты там делаешь?! — вновь раздался полный подозрения голос Рона. — Всё в порядке! Просто… чёрт бы тебя побрал, уйди уже! — рявкнул Гарри, а затем понизил голос и добавил: — Драко, а ну прекрати! Ответом ему снова стала долгая тишина. — Охренеть, Гарри… — выдохнул Рон. — Ты реально делаешь то, о чем я подумал? — Что?.. — охрип Гарри, снова застыв. — Что, по-твоему, я делаю? — Домашку по Зельям! — с обидой выпалил Рон. — Я должен был догадаться! Из рта Драко вырвался внезапный смешок. Гарри тут же поспешил заглушить его грубым поцелуем. — Какого чёрта ты несёшь… — Так вот почему ты прячешься, да?! — вскрикнул Рон. — Ты же говорил, что не знаешь, как её делать! Обещал помочь уговорить Гермиону дать списать! Гарри, как ты мог так предать меня?! — Рон, чёрт бы тебя побрал, не делаю я никакую домашку! — взорвался Гарри. — Богом клянусь, я обязательно уговорю Гермиону дать нам списать! — О… — Рон замолчал, явно сбитый с толку. — Ну, тогда ладно… — Послышался звук удаляющихся шагов. — Просто ты… немного странный в последнее время. Ладно, не буду мешать. Спускайся, когда почувствуешь себя лучше. Гарри выдохнул с облегчением. — Да, спасибо тебе! Но тут шаги снова остановились, и Гарри громко, с раздражением застонал. — Эй, Гарри? — Что? — Ты… — Рон запнулся. — Ты там, случайно, не с девушкой? Гарри напрягся и просипел: — Н-нет?.. И не соврал ведь. — Конечно, — поспешно ответил Рон, быстро направляясь к двери. — Я знаю, ты всё ещё не оправился от того ужаса, что тебе пришлось пережить. Ты слишком подавлен, чтобы хоть что-то предпринимать, — он звучал так, будто прежде всего хотел убедить в этом себя. — Прости, приятель. Зря я это сказал. С этими словами Рон ушёл, и звук захлопнувшейся двери эхом разнёсся в тишине спальни. Драко тихо хихикал, прикрыв лицо рукой. Щёки его пылали — то ли от смеха, то ли от неутолимой страсти. Вспыхнувшая в Гарри ярость ему не подчинялась. Он больше не мог сдерживаться — желание вырвалось наружу с неистовой силой. Предел был достигнут давно, но Драко всё продолжал и продолжал толкать его к краю. Член пульсировал, отчаянно требуя облегчения. Драко тут же затих. На его лице отразился страх — жгучая смесь внезапного ужаса, нетерпеливого ожидания и отчаянной страсти, которая едва не свела Гарри с ума. С единственной целью, с единственной мыслью, вытеснившей все остальные, Гарри схватил Драко за бёдра — так сильно, что наверняка останутся синяки, — перевернул и рывком насадил на себя. Драко весь задрожал, выдавил из себя судорожный стон и неловко попытался упереться руками и коленями в матрас, но тут же бессильно осел вперёд, подчинившись воле Гарри без остатка — какой бы она ни была. Гарри словно вспыхнул изнутри — огонь ожёг живот и раскалённой волной спустился к паху. Тяжело дыша и стоная, Гарри начал вколачиваться в Драко, позабыв обо всём на свете. Драко задыхался от боли и наслаждения, пальцы его метались по простыням, тщетно и отчаянно ища опору, пока каждый яростный толчок сотрясал всё его существо. — Чёрт, наконец-то… — только и сумел прохрипеть он. — Озабоченный ублюдок, — простонал Гарри, сбивчиво дыша, беспощадно раскачиваясь взад-вперёд под нужным углом, снова и снова находя точку, от которой Драко терял остатки самообладания. Его ладонь легко обвила бледную шею, удерживая Драко на месте, пока он яростно вбивался в него. — Тебе это нравится, да? Мелкий засранец… Так и жаждешь, чтобы все узнали, какая ты отчаянная шлюшка, изнывающая по моему члену? Драко дрожал всем телом, громко стонал, судорожно дроча, со слезами на глазах умоляя о большем: — Да, блядь, да… Да… Из груди Гарри вырвался низкий, звериный рык, и он ускорился. В комнате, кроме их рваного дыхания, прерывистых стонов и скрипа кровати, не было ничего. Не останавливаясь ни на мгновение, Гарри вцепился в потные пряди волос Драко, крепко фиксируя того на месте, и продолжил трахать его, оставляя на шее синеющие отметины, которые все увидят. Драко сдался, абсолютно не сопротивляясь, безвольно позволяя толчкам уносить его силы. За считанные секунды он превратился в неотразимый сгусток из стонов и брани. Из его горла вырывались хриплые, беспомощные всхлипы, перемежаемые с тяжёлым дыханием, сливающиеся с глухими ударами члена, таранящим его тугую, мокрую дырку. Гарри терял рассудок от наслаждения. Это было невероятно, возбуждающе, захватывающе — где-то за гранью реальности. Он словно пылал изнутри: после столь долгой оттяжки неизбежного, после нетерпеливого и отчаянного ожидания, волны облегчения, катившиеся по телу, пока он вбивался в задницу Драко, казались неописуемы. Сменив угол, чтобы попадать точно в простату, Гарри с силой вошёл несколько раз, и Драко потерял силы и двигаться, и стонать. Сквозь жаркий, дурманящий транс Гарри почувствовал, как тело Драко охватила дрожь, а затем тот слабо застонал и кончил с его именем на губах — белые, горячие струи оросили простыни. Гарри, не отрывая взгляда, следил за его оргазмом — настолько сильным, что тот отдавался и в нём. Он вздрогнул, живот свело судорогой. Драко обмяк, колени больше не держали его, но Гарри обхватил его сильной рукой и притянул к себе, прижав к груди. Из горла Драко вырвался тихий хрип, он задрожал, позволяя Гарри вбиваться в него отчаянными, ленивыми толчками, пока того тоже не накрыло оргазмом. Мир вокруг Гарри потерял очертания, искажая реальность. Член пульсировал. Сам того не осознавая, Гарри, теряя дыхание, с хрипом и рыком уткнулся Драко в плечо и грубо притянул того к себе — красная от шлепков задница уткнулась в бёдра. От оргазма кружило голову. Загнав член глубоко в дырку Драко, Гарри заполнял его спермой, пока не почувствовал, что выжат досуха. Драко задрожал, его мышцы то расслаблялись, то напрягались вновь, пока Гарри продолжал ленивые движения, размазывая сперму по его сочащейся дырке. Окончательно выбившись из сил, Драко упал на кровать, и его голова с глухим стуком ударилась о подушку. Член, громко хлюпнув, выскользнул наружу. На постель из раскрасневшегося ануса потекла сперма. — Лучший трах… из всех, что у нас был, — задыхаясь, прохрипел Драко. Не в силах ответить, Гарри в изнеможении привалился на Драко. Долгое время комнату наполняло лишь их тяжёлое, сбивчивое дыхание. И только когда наступила глухая, звенящая тишина, Гарри осознал, насколько громкими они были до этого. Драко под ним едва заметно дрожал, а сам он чувствовал, как будто из него вытянули всё до последней капли. Целую минуту он неподвижно и молча лежал, пытаясь отдышаться, тайком наслаждаясь разлившимся по телу после секса блаженством. Ни слов, ни движений — казалось, прошла целая вечность. Гарри был измучен, но удовлетворён. Секунды тянулись, превращаясь в минуты. Наконец дыхание выровнялось, а руки и ноги вновь наполнились жизнью. Почти сам того не осознавая, Гарри покусывал местечко на шее в изгибе плеча Драко, не в силах унять жажду даже после столь бурного секса. Холодный, колкий воздух внезапно ударил по обнажённой коже, и Гарри поёжился. Драко хрипло вздохнул — лицо его всё ещё пылало алым, а во взгляде читались шок и изнеможение. Гарри молча притянул его ближе и прижался губами к плечу. — Ты в порядке, котёнок? — мягко и тихо спросил он. Драко глубоко вздохнул и попытался оттолкнуть его. — Слезь, — вяло пробормотал он. — Ты тяжёлый. — А затем покраснел и добавил: — И не смей так меня называть, пока мы не трахаемся, Поттер. Гарри усмехнулся. — Прости, — примирительно ответил он и отодвинулся в сторону. От его члена к анусу Драко протянулась тонкая липкая ниточка спермы. — Опять опоздаем на завтрак, — с досадой посетовал он. Драко вздохнул, нехотя сел, отодвинул полог и без колебаний шагнул наружу. По его ногам заструилась густая струйка спермы, а яркие лучи утреннего солнца, проникавшие через окна, заставили маленькие следы укусов и отпечатков рук на его бледной коже стать ещё ярче. Сглотнув, Гарри почувствовал, как его член снова напрягся. Не зная об этом, Драко наклонился, чтобы подобрать брюки, соскользнувшие с кровати во время их небольшого свидания. Гарри снова сглотнул и не удержался — подался вперёд и сжал округлые, восхитительно вызывающие ягодицы. Драко издал удивлённый, болезненный звук и оттолкнул его. — Мерлин, Поттер. Ты ненасытен, — проворчал он. — Хватит пялиться, поднимайся давай. И живо на завтрак. Мы не можем опоздать туда оба. Гарри с громким стоном рухнул обратно на кровать. — К чёрту завтрак, — пробормотал он, закинув руки за голову. — Давай обнимемся и снова уснём. Драко закатил глаза. — Кого ты пытаешься обмануть, Поттер? Всё равно же спать не дашь. Тебе просто нужен повод, чтобы снова полапать меня, — протянул он, и по его лицу медленно расплылась ухмылка. — Не делай вид, будто тебе это не нравится, — изогнув бровь, фыркнул Гарри и, пародируя Драко, скорчил лицо и нарочито высоким голосом простонал: — О, Гарри! Еби меня жестче! Да, Гарри, я сдохну, если ты не трахнешь меня! Щёки Драко вспыхнули ярким румянцем, и он швырнул в Гарри штаны. — Ублюдок… Гарри без труда поймал брошенные в него штаны и звонко рассмеялся. — О, Драко. Ты такой милый, — произнёс он, покачав головой и раскрыв объятия. — Ну же, любимый, подари мне свой поцелуй. Драко вспыхнул с головы до пят, явно смущённый, сердито зашагал обратно, выхватил у него штаны и процедил сквозь зубы: — Да пошёл ты. — Уже сходил, — ухмыльнулся Гарри и, когда Драко отвернулся, с надеждой добавил: — Так что насчёт поцелуя? Закатив глаза, Драко решительно схватил его за лицо, чмокнул, громко и нарочито влажно, а затем отстранился и тяжело вздохнул: — Доволен? У Гарри перехватило дыхание, и он изумлённо кивнул: — Более чем. Драко фыркнул и отвернулся, неодобрительно покачав головой. Он ещё какое-то время бурчал под нос, раздражённо вздыхал и тихо бранил Гарри, жалуясь, что тот — невоспитанный хам без малейшего представления о приличиях; грубый, примитивный дикарь, лишённый грации и утончённости. Щёки у него пылали, но он не умолкал, даже пока взмахами палочки приводил себя в порядок. Гарри же всё это время лишь молча наблюдал за ним с лёгкой и жутко ласковой улыбкой на губах. Через пару минут часы пробили восемь, и Драко в ужасе повернулся к Гарри: — Поттер, тебе правда пора. Мы не можем оба опоздать на завтрак — это вызовет подозрения. Кто-нибудь… — Почему именно я должен всё время спешить? — нахмурился Гарри. — Иди ты. А я спущусь через пятнадцать минут. Драко моргнул, взглянул на себя — растрёпанного и измятого, — а затем потрясённо уставился на Гарри. — Я не могу показаться в таком виде! — в шоке воскликнул он. Хмурясь ещё сильнее, Гарри окинул взглядом своё взмокшее тело. — А мне, значит, можно? — У тебя и так вечно вид, будто ты извалялся в куче великаньего дерьма, Поттер, — с небрежной ухмылкой заявил Драко. — Вряд ли кто-то заметит разницу.

***

Через пару минут Гарри наконец поддался настойчивым просьбам Драко и поспешил вниз по лестнице, надеясь успеть показаться на завтраке до его окончания. По какой-то непонятной причине этим утром в Большом зале царило необычное волнение и беспорядок. Как только он подошёл к массивным двустворчатым дверям, ведущим внутрь, его резко оттолкнула какая-то девчонка из Рейвенкло, в слезах выбежавшая из зала. — Эй, смотри, куда идёшь! — раздражённо бросил он ей и озадаченно проводил её взглядом, заметив длинный пушистый хвост, торчащий из-под её юбки. В следующее мгновение мимо него пронёсся парень с таким же хвостом. Он бросился за девушкой, отчаянно выкрикивая её имя и выглядя совершенно растерянным. Гарри несколько секунд с изумлением смотрел им вслед, а затем, недоумённо покачав головой, поспешил внутрь, желая выяснить, что стало причиной внезапной суматохи. Когда он наконец вошёл, его встретило одно из самых странных зрелищ, что он когда-либо видел. Ученики хихикали, смеялись и указывали друг на друга пальцами. Весь зал стоял на ушах — происходило нечто, явно выходящее за рамки нормального. У некоторых появились странные маленькие рожки, кто-то покрылся перьями, а у кого-то отрасли крошечные крылья, хвостики и другие странные звероподобные черты. Люди пребывали в полнейшем шоке. На какое-то мгновение Гарри просто застыл, ошеломлённый происходящим. Открывшаяся картина напомнила ему тот случай на втором курсе, когда Гермиона случайно превратилась в кошку после неудачного использования Оборотного зелья. Младшие курсы, похоже, не подверглись странной метаморфозе, а вот среди старшекурсников у более чем половины обнаружились странные животные признаки. И даже некоторые преподаватели — например, профессор Флитвик и мадам Пинс — щеголяли лоснящимися кошачьими усами или длинными заячьими ушами. Некоторые плакали, смущённо краснели или прятали лица, тогда как другие, смеясь, переглядывались и показывали на тех, кто оказался «похож» на них. Хмурясь от недоумения и чувствуя себя совершенно сбитым с толку, Гарри медленно направился к столу восьмого курса, расположенному прямо перед преподавательским — ещё одно блестящее решение МакГонагалл, призванное укрепить единство между факультетами. Как обычно, за столом восьмикурсников было невероятно тесно: все вернувшиеся ученики с четырёх факультетов сидели плечом к плечу, болтали, смеялись и в полной мере наслаждались послевоенным покоем и счастьем. По крайней мере, за этим столом царило относительно бодрое настроение — несколько человек с усмешками показывали на паникующих студентов вокруг. Бывшие гриффиндорцы, слизеринцы, рейвенкловцы и хаффлпаффцы сидели вперемешку. После семи месяцев совместных трапез, занятий и множества общих мероприятий, организованных лично МакГонагалл, большая часть вражды сошла на нет. Каким-то образом даже слизеринцы влились в коллектив и теперь своим громким хохотом не уступали всем остальным. Время от времени можно было заметить, как МакГонагалл бросала в их сторону взгляды, полные гордости и довольства. — А что насчёт Флитвика? — глухо поинтересовался Рон как раз в тот момент, когда Гарри подошёл к ним. — Рон! — с возмущением прошипела Гермиона, бросив предостерегающий взгляд на Луну, которая внезапно прыснула от смеха. Рон и Гермиона сидели рядом возле единственных трёх свободных мест за всем столом. Луна, которая в последнее время всё чаще присоединялась к восьмикурсникам, тихо хихикала в кулак. Удивительно, но ни у одного из них не было ни хвостов, ни ушей, ни других странных звериных черт — и это лишь усилило растущую тревогу и любопытство Гарри. — Кто вообще станет с ним спать? — спросил Рон с неподдельным ужасом. — И зачем? И как вообще? Мерлин помилуй… Только посмотрите на эти заячьи уши! Луна, ты видишь кого-нибудь ещё с заячьими ушами? Гарри нахмурился, бросив растерянный взгляд на профессора Флитвика, и, усевшись рядом с Луной, тихо произнёс: — Что, чёрт побери, тут происходит? — Рон, это чертовски грубо, — потрясённо прошипела Гермиона. — Профессор Флитвик такой же человек, как и все остальные. Как ты вообще можешь такое говорить… — О! Нашла! — с восторгом воскликнула Луна. — Вон там! Человек с заячьими ушами! Это Филч! — Филч? Филч?! — ахнул Рон, в панике оборачиваясь и лихорадочно выискивая того, с выражением ужаса на лице — Где он? — Да ради всего святого, это не Филч! — резко одёрнула его Гермиона. — Рон, если ты сейчас же не перестанешь орать и тыкать в людей пальцем, богом клянусь, я заставлю тебя замолчать с помощью магии! Гарри уставился на Филча, который тихо и незаметно крался к двери. — О, слава Мерлину, у него кошачьи уши, — с облегчением выдохнул Рон, тут же скривившись. — Ужас. Филч и Флитвик! Даже представлять не хочу! Луна снова громко засмеялась. — О, теперь мне действительно ужасно интересно, кто нравится профессору Флитвику! — Как он вообще… — Рон задумчиво нахмурил брови. — Он ведь маленький. Прям крошечный. У него, наверное, и размер… Луна расхохоталась, хлопая себя по коленям, а Гермиона злобно уставилась на них обоих. — Вы просто отвратительны. Гарри нахмурился и открыл рот, быстро сообразив, что, если он хочет получить хоть какое-то объяснение, ему придётся повторить свой вопрос громче. Но прежде чем он успел заговорить, мимо пронеслась вспышка ярко-рыжих волос. — Это профессор Стебль, — заявила Джинни, возникнув рядом с Гарри словно из ниоткуда. Кожа на её руках была покрыта чёткими чёрно-белыми полосами, прямо как у зебры. С привычной невозмутимостью она откинула назад блестящие рыжие волосы и села напротив Рона, лениво глядя на него снизу вверх с лёгкой, почти насмешливой полуулыбкой. — У неё тоже заячьи уши. Я видела, как она, рыдая, выбежала из зала. Если честно, мне даже стало её немного жаль. — Джинни? — прохрипел Рон, глядя на сестру с выражением ужаса на лице, едва выговаривая слова. — Святой Мерлин, Джин… Поверить не могу… Кто этот тип? Я его прикончу. Гарри с недоумением уставился на Рона, пытаясь осмыслить происходящее. И вдруг, почему-то, и Рон, и Гермиона одновременно обернулись к нему. Они тщательно осмотрели его, проследя взглядами его тело с ног до головы, будто выискивая нечто конкретное. А затем снова взглянули на Джинни — их глаза горели от любопытства. — Это?.. — Рон уставился на Гарри, и тот в полном недоумении оглядел остальных. Гермиона сощурилась, пристально вглядываясь в него, и прошептала: — Нет, не может быть… Гарри понятия не имел, о чём идёт речь, но инстинктивно почувствовал, что ему срочно нужно всё отрицать. — Это не я, клянусь! — поспешно выпалил он. Гермиона кивнула. — Это не он, Рон, — согласилась она. — У него нет полос на руках. Джинни закатила глаза, жадно накладывая себе еду на тарелку. — Это не твоё дело, Рон, — фыркнула она, отхлебнув из кубка и с аппетитом принявшись за еду. — И мне плевать, что ты там себе думаешь, так что лучше заткнись. Не обращая на неё внимания, Рон мрачно огляделся по сторонам. — Клянусь, я найду его. И заколдую так, что он очнётся в Мунго. — Ой, как страшно, — без тени эмоций произнесла Джинни. — Я прямо в ужасе. — Рон, прекрати, — неодобрительно покачала головой Гермиона. — Ты ничего такого не сделаешь… Но Рон уже не слушал. Он продолжал сверлить взглядом толпу, от злости стиснув зубы. — Я найду его… — Рон, да здесь больше ни у кого нет кожи в полоску! — Вот именно, — спокойно подхватила Джинни, лениво пожимая плечами. — Ты зря пыжишься. Я оставила его в Выручай-комнате. Скорее всего, он сейчас мирно дрыхнет. — В Выручай-комнате? — ахнул Рон, разинув рот. — Ты ведь моя сестра! Джинни устало вздохнула и закатила глаза. — И что? — протянула она, бросив на него вызывающий взгляд. — То, что у тебя ничего не выходит, не даёт тебе права лишать остальных прелестей бурной юности. Лицо Рона тут же побагровело. — Да… как ты смеешь? Мы с Гермионой… — Он бросил взгляд на Гермиону и запнулся. — А что, собственно, плохого в том, чтобы… ну, подождать до свадьбы? — Господи, Рон, замолчи уже, — резко оборвала его Гермиона, и её щёки вспыхнули розовым. — Просто хватит болтать. Немедленно. Рон поспешно захлопнул рот. Джинни с нескрываемым весельем наблюдала за ними обоими, и в воздухе повисла неловкая тишина. Гарри, окончательно сбитый с толку, понял, что настало время хоть как-то озвучить своё полнейшее недоумение. — Кто-нибудь мне вообще объяснит, что тут, чёрт побери, происходит? — хмуро поинтересовался он, оглядев зал и отпив сок из бокала. — Это что, какой-то новый модный тренд? Почему у всех вдруг появились хвосты, собачьи уши и усы? Едва он договорил, как все четверо синхронно повернулись к нему, с одинаково приподнятыми бровями. — Ты что, не слышал? — удивился Рон. — Какой-то бедняга купил пакет бракованной секс-пыльцы и случайно распылил её по всему замку. И вот тебе результат.