Безумная любовная одержимость

Энвер Ходжа сидел за столом, залитым мягким светом лампы, которая отбрасывала длинные тени на стены его кабинета. Вокруг были книги, карты и документы, но его мысли блуждали далеко от политики и дел. Он не мог избавиться от образа Иосифа Сталина, который, словно призрак, витал в его сознании с момента его смерти. Степень его одержимости можно было бы назвать болезненной. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел Сталина — его жесткое лицо, пронизывающий взгляд и ту силу, с которой он управлял своим народом. Этот человек стал для Ходжи не просто кумиром, но и объектом безумной страсти. Он чувствовал, как волны желаний пронизывают его, и это пламя не оставляло его в покое. Каждый вечер, когда темнота окутывала кабинет, Энвер закрывал двери и начинал погружаться в свои фантазии. Он представлял, как Сталин сидит напротив, как его руки нежно касаются его лица, как голос, полный власти и уверенности, шепчет ему на ухо слова, которые заставляют его дрожать от страсти и страха. Вопрос о том, что бы он сделал, если бы Сталин был жив, терзал его разум, как брутальная пытка. Он часто мастурбировал, представляя себе, как его кумир контролирует его, как Сталин приказывает ему подчиниться. Эти мысли были одновременно возбуждающими и мучительными. Энвер ощущал, как его собственный нарциссизм приводит к еще большей одержимости, ведь он был не просто влюблен — он хотел быть обладанным, желал, чтобы его репутация и амбиции были подчинены силе, с которой Сталин управлял страной. Однажды он уселся на диван, закурил сигарету и задумался о том, что значит быть одним из тех, кто был рядом со Сталиным. В его воображении возникали образы жестокости и насилия, которые сопровождали советский режим. Он понимал, что эта жестокость притягательна, она придавала жизни смысл. Он вспоминал о пытках и расправах, которые происходили за стенами Кремля, и его собственная душа металась между желанием быть жестоким и стремлением быть любимым. Но на этом темном пути его мысли не оставляли ему шансов на спасение. Он погружался все глубже в свою одержимость, мечтая о том, как его кумир пришел бы к нему, чтобы забрать его в мир власти и безумия, где не было бы места слабости. Словно в ответ на его мысли, в комнате раздались шаги — кто-то пытался войти. Это был его помощник, но Ходжа не хотел, чтобы кто-то видел его в этом состоянии. Он быстро спрятал свои желания за маской холодного политиканта, но в его сердце бушевал ураган. Энвер знал, что его любовь к Сталину приведет его к гибели. Эта одержимость была одновременно его силой и слабостью. И через несколько лет, когда его собственный режим начнет рушиться, он вспомнит эти моменты как самые яркие, но и самые страшные в своей жизни. Любовь, которая поглотила его, станет его последним мучением, а сама смерть — единственным спасением.