Откровения

      — Мне такой странный сон приснился, ты не представляешь, это такой бред, Керри. Мне приснилось, что я оказался в Пёсьем городе, со мной связалась нетраннерша по имени Сойка… Пришлось спасать президента НСША, работать с фру… А по итогу я всё равно остался ни с чем, бредовый сон ведь, правда? Я потерял там больше, чем нашёл.       Он и вправду бредит, но это было реально. Начиная от падения президентского шаттла и заканчивая отправкой Соми в лучший мир. Джонни только сильнее подкреплял его паранойю относительно фру и правительства, военных и, если обобщать, всего, что конечно же сказалось и на ментальном состоянии. Он и раньше спал с оружием в тумбе или где-нибудь в пределах доступности, но теперь пистолет всегда под подушкой, когда он ложится дремать, о полноценном 8-ми часовом сне пришлось забыть.       Керри смотрит на него, заглядывая прямо в глаза, и не знает, что сказать. Он не понимает, что вообще происходит: стал этот «заказ» для Ви настоящей психологической травмой и, может, даже каким-нибудь ПТСР, или же всё настолько хуёво с биочипом. Ви не так давно вернулся из Пёсьего города, может, это состояние аффекта, и он просто не может поверить в это? Что с ним происходит?       Страшно сука, страшно.       Ему страшно наблюдать за Ви, по ощущениям, сходящим с ума. Так отчаянно пытающимся держаться и делать что-то. Выбирающего по итогу кого угодно, но не себя. Всё всегда для всех, но никогда для себя. Найт-Сити не перемолол его, как бы ни старался. Ви всегда помогал, поступал, по совести, как сердце скажет. Тех, кто мерзко пытался обвести его — убивал. С Соми была отдельная история. Она обвела его вокруг пальца похлеще всех. В конечном итоге он… Объебался по полной. Он думал, что делает правильно, верил Риду, но зря. К тому моменту, когда он нашёл Соми — было поздно. Майерс не одобрила его подход к делам, отбилась парой тысяч, которые Ви сжёг, не желая иметь ничего общего с этими людьми. Зная всю правду. зная, что они делали с ней. За такую работу ни о какой помощи и речи идти не могло, да и принципы были сильнее. Значит, поговорит с Ханако и разъебёт «Арасаку», Джонни точно понравится.       — Такой дурной сон. Этот агент, Рид, он всё равно как цепной пёс пошёл спасать Сойку, и помогать ФРУ, хотя они его предали и вонзили нож в спину. И мне пришлось выбирать, на чьей же стороне быть, кого предать, кому помочь… Я думал, что делаю всё правильно. Как же я ошибался… Я поверил ему. Поверил, что она сошла с ума из-за чёрного заслона, что фру ей поможет. Только в «Киносуре» я понял в какое дерьмо вогнал её. Она открыла мне душу. Я видел её прошлое, видел, как мерзко Рид завербовал её, видел каждую операцию… Она особенная, Керр. Она единственная смогла вызвать во мне такое сильное желание застрелиться от собственного выбора. Я не просто ублюдок… Она только и могла что надеяться на меня. Да, она во многом врала, но я понимаю её. И это желание выжить…       Под руками чувствуется холодная кожа, он прижимает Ви к себе, обнимает, поглаживает по спине, давая ему понять, что всё закончилось, что он дома, что всё относительно хорошо… Но Ви трясло без остановки. Смотреть ему в глаза было пиздец как страшно. С каждым новым откровением хотелось просто заткнуть Ви, не слышать этот ужас, но он понимает, Ви ещё хуже. Его воротит от одних только историй, а Винсент прошёл через это всё. Страшно не только это слышать, страшно что Ви станет хуже от этих воспоминаний.       — Я пошёл с Ридом. Мне всё ещё кажется, что этот «Цербер» гонится за мной в «Киносуре»… Ха-ха-ха… Боже. Я был идиотом, я правда считал, что они ей помогут. Или хотел так считать. Хотел, чтобы всё закончилось хорошо для всех, но так не бывает, не в этом сука городе. Она молила, чтобы я убил её. Я думал, что никогда не смогу этого сделать, но я сделал… Я убил её. Вроде от наёмника такое слышать не странно, но у меня рука не поднималась. Но стоило только представить, что будет дальше… Они ведь не вылечат её, Майерс продолжит отправлять Соми за чёрный заслон, она окончательно перестанет быть собой, даже чем-то напоминающим себя… Блядь, хотел бы я изначально пойти с ней. Перехуярить фру, помочь ей спастись… Если бы она сразу сказала всё как есть, объяснила, без этих умалчиваний. Блядь, Керр, всё было бы по-другому. Я бы… Правда спас её.       На глазах невольно наворачиваются слёзы, он жмётся ближе, зарывается лицом куда-то в область шеи Евродина. Он понимал, что с каждым новым словом вгоняет себя в непроглядную тьму и до усрачки пугает Керри, но держаться «сильным» не удаётся. Не посреди ночи, проснувшись в ледяном поту и с криками от кошмаров. Не когда тебя преследует «Киносура» и чёрный заслон.       — А ещё Вик меня убьёт. Сойка подключалась ко мне через протокол чёрного заслона, а с моим чипом это только добавило проблем. Я всегда ходил только к Вику, но тут у меня не было ни возможности, ни времени мотаться в город, пришлось заползать к местным риперам. Ставить хром посильнее, чтобы заслон так не плавил при подключениях… А потом я просто начал игнорировать симптомы. Стал съезжать с катушек во время боёв. Не мог остановиться месить очередной труп, всаживал всю обойму, расшибал череп и продолжал бить. Джонни сказал, что у меня пугающий смех в такие моменты. Только вот я знаю, что не так, я знаю, что такое киберпсихоз. Я знаю, что такое перегрузка нервной системы.       Сука. Керр всё же поднимает голову, разворачивая его лицо, заставляя смотреть в свои голубые глаза. Страшно пиздец. А с последним откровением просто ебануться. Мало того, что Ви ебнулся окончательно, перенял характер Джонни в кой-то мере, полез в этот сраный Пёсий город, так ещё и вышел оттуда с ПТСР и киберпсихозом, вместо обещанной ему помощи. Ну пиздец. Только этого не хватало. И так каждый раз было страшно видеть в крови с ног до головы и пытаться понять чья это кровь — его или ещё чья, каждый раз было страшно осматривать его, находя новые раны, каждый раз было страшно что Ви исчезнет, а теперь становилось страшно что Ви окончательно съедет с катушек и его просто поймает макс-так на одном задании, упечёт куда-то на опыты и прощай. За себя он не боялся. Это было тупо. Но он верил, что тоже особенный. Что Ви его никогда и ни за что не тронет.       Тупее не бывает.       Но это факт.       — Ты мне нужен, Керр, — говорит Ви, и в голосе появляется новый оттенок, просящий, почти что молящий. — Просто… будь рядом. Не уходи. Пожалуйста… Керри, я не хочу потерять и тебя.       — Я никуда не уйду, — Керри отвечает не сразу. Он борется с удивлением от такого признания, как будто до этого потока информации ему не хватило. — Я здесь. Я никуда не денусь.       Он прижимает Ви ещё крепче, чувствуя, как тот трясётся, будто вот-вот тело парализует в самых страшных судорогах. Именно так ощущается этот мандраж. Эта ночь. Единственное ощущение — ожидание худшего. В горле стоит ком. Керри не знает, что делать. Не знает, как лечить разбитую психику и чип, пожирающий сознание. Он может только быть рядом. Держать блядь.       — Всё кончилось, Ви. Ты дома. Со мной.       Но слова звучат пусто, даже для него самого. Какой дом, какой покой, когда за окном вечно гремит война между корпорациями, между корпорациями и простым народом, между бандами, между всеми, а в голове у человека, которого он любит, воет другой призрак — нахальный, циничный, мёртвый рокер-террорист, выступающий в свои великие годы в одной из таких войн.       Ви замолкает, дрожь понемногу стихает, смениваясь тяжёлой, почти звериной апатией. Он обречённо смотрит в потолок, и Керри видит в его глазах ту самую «Киносуру» — бесконечные коридоры, холодный свет и тень девушки, которую он был вынужден прикончить.       — Она сказала «спасибо», — вдруг выдыхает Ви, и голос до мороза по коже спокоен, пугающе пуст. — Когда я навёл на неё ствол. Посмотрела прямо в глаза и сказала «спасибо». А потом… Пришёл Рид. Он тоже ничего не понял. Думал, мы свои. Думал, я вытащу её и отдам Майерс.       Керри молча проводит ладонью по его коротко стриженному затылку. Говорить нечего. Остаётся только слушать и гасить в себе леденящий ужас. Он представляет это: Ви, стоящего над телом девушки, подключённой к ядру, дым от выстрела, обвинение в глазах другого человека. И его Ви, который вечно тянет на себе всех, ломается, но не гнётся.       — Ладно, — Керри отстраняется, берёт Ви за подбородок, заставляя встретиться взглядом. В голосе появляется сталь, та самая, что выводит на сцену миллионы. — Всё. Хватит. Сегодня ты спишь. Вырубаешься. А я буду тут. И если тебе приснится эта хуйня — я тебя разбужу. Понял?       Ви слабо кивает, в глазах мелькает что-то вроде облегчения. Возможно, ему и нужно было это — выговориться, выплеснуть ад наружу, разделить с кем-то, чтобы он не разорвал его изнутри. Пусть даже и в вот такой, уродливой форме.       — А завтра… — Керри тяжко вздыхает. — Завтра я лично позвоню твоему риперу. Заставим его посмотреть на твой хром. Ложись, — приказывает Керри, накрывая его одеялом. — Закрывай глаза. Дыши. Слышишь мой голос? Вот и слушай его. Больше ничего.       Он садится на край кровати, спина прямая, взгляд устремлён в темноту окна, на неоновые всполохи города, который никогда не спит. Города, который съел душу Джонни Сильверхэнда и теперь по кусочкам выгрызает Винсента.       Рука лежит на одеяле рядом с рукой Ви. Просто касается. Напоминает, что он здесь не один.       И кажется, этого достаточно. Пока что. Пока не наступит утро.       Керр сидел так, не двигаясь, пока дыхание Ви не стало ровным и тяжёлым. Каждый вздох был чуть глубже предыдущего, каждый выдох — сбросом какого-то грамма напряжения. Он не спал. Он слушал. Слушал городской гул за окном, слушал свои мысли и страхи, слушал редкие сирены, завывающие где-то в далёких кварталах, слушал тяжёлое, но уже не такое прерывистое дыхание Ви. Спина затекла, а в висках стучало. Картинки, нарисованные словами Ви, не уходили. Они врезались в сознание, как осколки чего-то крайне неприятного: Пёсий город, протокол «Чёрного заслона», глаза девушки по имени Сойка в последний миг. И Рид. Агент, который верил системе до самого конца.       «Я убил её».       Керри сгрёб ладонью лицо, пытаясь стереть усталость. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он мог отбить атаку малолетних гангстеров, мог устроить шоу, от которого содрогнулся бы весь город, мог купить или продать что угодно. Но он не мог вытащить человека, которого любил, из кошмара, который тот принёс в своей собственной голове.       В полумраке он разглядывал черты лица Ви. Резкие, напряжённые даже во сне. Тень Джонни Сильверхенда легла на них, как маска — язвительная ухмылка, привычка ёрзать пальцами, будто перебирая струны невидимой гитары, этот едкий, циничный взгляд на вещи. Но под маской был всё тот же Ви. Тот, кто тащил на себе всех, кому не хватало сил. Тот, кто всегда поступал «по совести», даже когда это было хуже любого самоубийства.       Вот он и допёкся.       Керри поймал себя на том, что его свободная рука непроизвольно тянется к голенищу — к тому месту, где всегда был приторочен тяжёлый пистолет. Старая привычка. Рефлекс. Но сейчас это был жест не защиты от внешней угрозы, а страха перед внутренней. Перед тем, что однажды ночью Ви может проснуться не собой. И тогда придётся делать выбор. Страшнее которого Керри не мог себе представить.       — Я никуда не уйду, — тихо, уже самому себе, повторил он. — Я обещаю.       Это было всё, что он мог сделать. Быть рядом. Держать строй. Ждать утра. Ждать Ви. Всегда ждать его. Но утро в Найт-Сити не приносило облегчения. Оно приходило резким звонком, который заставил Ви вздрогнуть и сесть на кровати, глаза дикие, неосознающие, рука инстинктивно полезла под подушку, к холодной рукоятке пистолета.       — Спокойно, — хрипло сказал Керри, голос был пропахшим дымом и бессонницей. — Спокойно, Ви. Это, наверное, мои менеджеры с очередным утренним бредом.       Он принял вызов, отведя взгляд. Голограмма высветила в воздухе встревоженное лицо его агента.       — Керри! Где ты, чёрт возьми? У тебя же сегодня…       — Отмени, — бросил он, не давая договорить. — Всё. Все съёмки, все интервью. На неопределённый срок.       –Ты в порядке? Ты… — В трубке повисло ошарашенное молчание.       — Я сказал отмени. Я вне сети.       Он разорвал соединение, не слушая возражений. В комнате снова стало тихо, если только тишиной можно было назвать гул мегаполиса, просачивающийся сквозь стены.       Ви смотрел на него, и в глазах медленно проступало осознание, а вместе с ним — тяжёлое, давящее чувство вины.       — Керр… Тебе не нужно было этого делать. Из-за меня…       — Заткнись, — беззлобно отрезал Керри. Он поднялся с кровати. — Сегодня мы занимаемся тобой. Твоей башкой. И твоим ебучим железом.       Он прошёл на кухню, начал грубо сколачивать завтрак из того, что нашлось в холодильнике. Действия были резкими, угловатыми. Он не умел этого — быть сиделкой, психологом, якорем. Он умел играть на гитаре и жечь публику. Но сейчас это было единственное, что он мог сделать. Включить свой режим «рок-звезды», который не терпел возражений и шёл напролом.       — Я позвонил твоему риперу, — сказал он, ставя перед Ви тарелку с чем-то условно съедобным. — Он ждёт нас через два часа.       — Я не голоден, — Ви поморщился, отодвигая тарелку.       — А мне похуй. Ты будешь есть. Потому что тебе нужны силы. Потому что ты выглядишь как говно и тебя шатает от ветра.       Они смотрели друг на друга — один с вызовом, другой с усталым сопротивлением. Впервые за долгое время Ви не стал спорить. Он молча взял вилку. Это была маленькая победа. Но на вкус была горче пепла.

***

      Дверь в клинику Вика открылась с тихим шипением, впуская знакомый запах антисептика, озона и старого метала. Виктор, склонившийся над разобранным биомонитором, поднял голову.       — Ну, вот кого я не ждал, — голос, всегда спокойный и размеренный, прозвучал как укор. Он отложил инструмент, медленно выпрямился, и взгляд, тяжёлый и всевидящий, упёрся в Ви. — Месяц пропадал. Ни звонка, ни сообщения. А теперь явился. Да ещё и в таком виде.       Он не спросил «что случилось». Он уже всё видел. Бледная, почти серая кожа, дрожь в руках, которую Ви пытался скрыть, засунув их в карманы куртки, неестественно расширенные зрачки, в которых плавала чёрная дымка киберпсихоза.       — Вик, мне нужно… — начал Ви, но голос сорвался в хрип.       — Молчи, — отрезал рипердок. Взгляд скользнул на Керри, который стоял чуть поодаль, прислонившись к косяку, поза была показно небрежной, но напряжение читалось в каждой мышце. — И ты тут, Евродин? Значит, дела совсем хреновы.       — Он ебнулся, Вик, — прямо сказал Керри, не отрываясь от своего места. — Совсем. Ему в Пёсьем городе местные умельцы хром впилили, а теперь его колбасит. Говорит, Сойка через какой-то протокол чёрного заслона к нему лезла, а теперь он и сам не свой.       — Ложись, — приказал он Ви, кивнув на кресло. — И даже не думай пререкаться. Сначала полная диагностика. Снимай куртку.       Ви покорно, с какой-то обречённой медлительностью, скинул куртку, потом бронежилет. Под ним была старая майка, промокшая от пота. Он сел в холодное кресло, и кожа неприятно зашуршала под его спиной.       Виктор подключил датчики, всплыли голограммы — скачущие ритмы, графики нейроактивности, показатели уровня стресса, зашкаливающие за все мыслимые пределы.       — Матерь божья, Ви, — тихо выдохнул Виктор, вглядываясь в данные. — Ты как вообще на ногах держишься? У тебя нервная система на грани коллапса. Кибернетика… Кто это тебе такое впилил? Это же кустарщина, рассчитанная на полгода работы. Она плавит твои нейронные связи, как дешёвый пластик.       — Пришлось, — сквозь зубы процедил Ви, глядя в потолок. — Выбора не было. Нужно было быть быстрее, сильнее.       — Быстрее и сильнее? — Вик тяжело вздохнул, снова смотря в монитор. — Ты стал быстрее сходить с ума. У тебя классические признаки киберпсихоза: агрессия, диссоциация, потеря контроля над имплантами. И этот протокол… Чёрный заслон… Как ты вообще… Блядь. Как вообще возможно такое подключение с твоим-то чипом?       — Соми сказала, что поможет, — глухо произнёс Ви. — Сказала, что знает способ вытащить Джонни, не… не стирая меня.       — Что? — Керри резко выпрямился у стены.       — И ты поверил? Поверил какой-то нетраннерше из не пойми откуда, которая суёт нос в протоколы, способные спалить тебе мозги? Ты думал чем, Ви? Жопой?       — Я думал, что умираю, Вик! — крикнул Ви, внезапно сорвавшись, пытаясь приподняться на локтях. — У меня не было выбора! Это был хоть какой-то шанс!       — Успокойся. Сейчас не время для истерик. Шанс… — Виктор грубо, но без злобы, прижал его обратно к столу. Он с презрением фыркнул. — Она использовала тебя. Как ключ. Как проводник. И сожгла тебе полмозга по дороге.       Он повернулся к стойке с инструментами, его манипуляторы уже жужжали, готовясь к работе.       — Всё, дискуссия окончена. Всю эту кустарщину — долой. Сейчас и навсегда. Буду ставить то, что проверено. И будем молиться, что не опоздали.       — А чип? — тихо спросил Керри.       — Сперва нужно чтобы он выжил, Керри. А потом уже разбираться, кто в его голове живёт. Ложись, Ви. Будет больно.       Холодная волна анестетика ударила в вену. Ви успел почувствовать, как мир уплывает в мутную, тягучую даль, прежде чем тьма накрыла с головой. Последнее, что он услышал, был спокойный, мерный голос Вика:       — Расслабься, малыш. Всё будет хорошо.       Но в его тоне была ложь. Ложь, которую говорят обречённым.

***

      Очнулся он от резкой, выворачивающей наизнанку боли. Не местной, не конкретной, а тотальной. Будто каждый нерв выдернули, очистили и вставили обратно. Он застонал, пытаясь пошевелиться, но мощные ремни удерживали его на кресле.       — Держи его, — прорычал Вектор. Лицо было сосредоточено, на лбу выступили капли пота. — Он сейчас опять вырубится.       Керри, бледный, с зажатыми в кулаки пальцами, придержал Ви за плечо. Взгляд метался между лицом Винса и руками рипера, которые с пугающей скоростью орудовали инструментами внутри открытого корпуса на груди у Ви.       — Что с ним, Вик? — голос Керри сорвался на фальцет. — Он… он весь в крови.       — Это не кровь, — отрезал рипердок. — Это контур охлаждения на импланте лопнул, когда я снимал эту дрянь. Ещё бы немного — и она бы прожгла ему аорту. Расслабься, Евродин, твой мальчик жив. Пока что.       Виктор с силой выдернул очередной блок, с искрами и дымом. Ви вздрогнул и закатил глаза, тело напряглось в дуге.       — Блядь, — выругался Керри, вжимаясь пальцами в его кожу. — Смотри аккуратнее!       — А ты думал, я тут цветочки собираю? — огрызнулся Вик. — Его накачали таким хламом, что разбирать — сапёрное дело. Одно неверное движение — и мы все тут взлетим нахуй. Теперь молчи и держи.       Он снова склонился над столом. Воздух гудел от работы аппаратуры и пах палёным мясом и озоном. В полумраке клиники, под холодным светом хирургических ламп, это было похоже на сцену из самого кошмарного сна Ви.       Прошёл час. Или два. Время потеряло смысл.       Наконец Виктор выпрямился, с грохотом отложив окровавленные щипцы.       — Всё. Всю эту хуйню я выдрал. Поставил временные стабилизаторы. Нервную систему кое-как подшил. Но это не надолго.       Он посмотрел на Ви, который лежал, бессознательно хватая воздух ртом, как рыба на берегу.       — Мозг повреждён. Серьёзно. Эти долбоёбы с их протоколами прожгли нейронные связи. Он будет… другим. Возможны провалы в памяти, вспышки агрессии, галлюцинации. Чип… — Виктор тяжело вздохнул. — Чип теперь ведёт себя непредсказуемо. Данные скачут. Я не могу сказать, кто там сейчас главный. Он или Сильверхенд.       Керри молча смотрел на Ви, на его бледное, испачканное кровью и потом лицо, на руке остались красные следы от его же пальцев.       — Что нам делать, Вик? — тихо спросил он.       — Ждать. Смотреть. И быть готовым ко всему, — устало ответил доктор. — А теперь помоги перетащить его на диван. Пусть отоспится. А ты, рокер, иди поспи. Ты выглядишь хуже, чем он.       Но Керри не двинулся с места. Он остался сидеть на стуле рядом с диваном, уставившись в одну точку. Готовый ко всему. И больше всего на свете боясь, что это «всё» уже наступило.

***

      Сознание возвращалось к Ви обрывками. Сперва — тупая, всепоглощающая боль, исходящая из грудины. Потом — металлический привкус во рту и назойливый гул оборудования. Он медленно открыл глаза, морщась от тусклого света лампы-биосканера в углу.       — О, смотрите, живой, — раздался знакомый хриплый голос.       Виктор стоял над ним, скрестив массивные руки на груди. Лицо было невозмутимым, но в глазах читалась усталая тревога.       — Как ощущения, герой? Чувствуешь, как твои новые игрушки пытаются тебя убить?       Ви попытался приподняться, и мир поплыл. Рука Вика грубо прижала его обратно к дивану.       — Не дёргайся. Ты сейчас как новорождённый оленёнок на льду. Только в два раза тупее и в три раза несчастнее.       — Вик… — голос Ви звучал чужим и прокуренным. — Что… что ты сделал?       — Что сделал? — Виктор фыркнул, не хватало только чтобы ещё и глаза закатил. — Спас твою задницу от самого идиотского самоубийства, которое я видел за свою карьеру. Выдрал из тебя тот самопальный ад, что тебе впилили ушлые умельцы из Пёсьего города. Чуть не взорвался в процессе, кстати. Спасибо не нужно. Пей. Электролиты и обезболивающее. Небось, голова раскалывается, да? — он поднес к лицу Ви стакан мутной жидкости.       Ви сделал глоток, поморщившись от противного вкуса. Боль в висках действительно чуть отступила.       — Джонни? — хрипло выдохнул он.       — Сильверхенд? — Виктор покачал головой. — Не знаю, малыш. Данные скачут. Твой чип сейчас похож на лотерейный билет. Может выиграешь, а может и нет. Но сейчас тебе не до него. Сейчас тебе бы не сойти с ума окончательно.       В дверном проёме возникла тень. Керри, прислонившись к косяку. Бледный, для его то загорелой филиппинской кожи, в глазах — та же усталость, что и у Вика, но приправленная чем-то ещё. Страхом. Гневом. Беспомощностью.       — Ну что, воскрес? — голос прозвучал нарочито бодро, но фальшь была слышна за версту. — Напугал ты нас, конечно. Я уж думал, придётся организовывать прощальный концерт. С фейерверком.       — Не… не дождёшься, — Ви попытался улыбнуться, но получилось скорее болезненное подёргивание губы.       — О, смотри-ка, ещё и шутить пытается, — Керри подошёл ближе, ботинки громко стучали по бетонному полу, оставляя за собой мокрые следы. — Слушай, Ви, а в следующий раз, когда тебе в голову придёт гениальная идея поставить себе хром у первого встречного рипера в дыре позорнее Чпок-стрит… Может, просто позвонишь мне? Я приеду и лично выбью эту дурь из тебя. Договорились?       В его словах была злость, но за ней сквозило что-то другое. Что-то, от чего сжималось горло.       — Хороший план. Одобряю. А теперь, если вы закончили сентиментальности, — Вик ткнул пальцем в Ви. — Ты остаёшься тут на ночь. Под наблюдением. А ты, — палец переместился на Керри. — Иди домой. Выспись. Ты выглядишь так, будто тебя через мясорубку прокрутили.       Керри замер на мгновение, взгляд встретился с взглядом Ви. В воздухе повисло невысказанное: Ты же не сбежишь? Ты же не умрёшь, пока меня нет?       — Ладно, — наконец сдался Керри. — Но если он снова начнёт бредить про Пёсий город и президента…       — Я ему укольчик сделаю, и он будет бредить розовыми пони, — невозмутимо пообещал Виктор. — Иди уже.       Керри кивнул, последний раз взглянул на Ви, и вышел. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Виктор повернулся к своему пациенту.       — Ну что, Ви. Остались вдвоём. Рассказывай, что там у тебя за история с этой… Сойкой. И с чего это ты решил, что протоколы чёрного заслона — это то, с чем можно играться?       И Ви, глядя в суровое лицо доктора, понял, что отделаться парой слов не выйдет. Придётся рассказывать. С самого начала.