Восхитительный экзорцизм бесстрашного отца Ямато

Госпожа Китамура проснулась в третьем часу утра от странных стуков и шорохов. Лунный свет вливался в окно соседнего зала, мягко высвечивая на расписных дверцах фусума четыре ни на что не похожие тени, парящие в воздухе. Те, кто являлись их хозяевами, беспорядочно бились о плотную бумагу и друг о друга, пытаясь проникнуть в спальню вдовы. Причудливая игра теней и мерный шелест бумаги показались молодой женщине чем-то неотделимым от царства сна, они начали успокаивать её не до конца пробудившийся разум, и госпожа Китамура уже вновь сонно прикрыла глаза, как тут до неё донеслись отзвуки гадкого рычания, и липкий страх, наконец, охватил все её тело. Кто они? Женщина нервно приподнялась с татами и застыла от ужаса, уставившись на дверцы. Тени успокоились, три из них медленно разлетелись в стороны, а четвёртая пропала, очевидно, отдалившись вглубь зала. Воцарилась давящая тишина. Разум госпожи Китамуры был парализован от страха, но она поняла, что существо, научивишись на своей ошибке, отлетело подальше с целью разорвать бумагу фусума на большой скорости, открыв путь себе и своим спутникам. Слезы наполнили глаза женщины, она поняла, что это не сон, и что она ничем не может себе помочь, кровь кипела под её белой кожей от страха. Тут до неё донесся приглушенный свист — существо на большой скорости полетело в фусума. Бумага с треском разорвалась, и в спальню женщины один за другим, толкаясь, влетели они, как огромные насекомые, и устремились прямо к госпоже Китамуре, обдав её тело мурашками. Это были четыре чёрные летающие головы с вытянутыми красными глазами, сплющенными носами и рогами на лбах, а подбородки их переходили в огромных размеров пенисы с выступающими венами, за которыми свисали колоссальные мошонки. Демоны окружили застывшую от ужаса госпожу Китамуру, рыча от желания. Женщина хотела закричать, но одна из голов сорвала с её губ крик своим ртом, заменив его на жалкие пищания и принявшись ласкать длинным скользким языком её язык, пока другие трое рвали острыми зубами её летний ночной халатик и тёрлись быстро твердеющими членами о молочно белое тело. Когда она старалась оттолкнуть головы от себя, демоны только хохотали и захватывали зубами её нежную кожу, грозя прокусить, и бедная женщина оставила свои жалкие попытки. От ужаса и ощущения беспомощности вдова почувствовала между ног тянущее чувство, переходящее в пульсацию, соски её спелых оголившихся грудей почти болезненно затвердели и встали. Двое из демонов накинулись на них, принявшись обсасывать, как сладкие вишнёвые косточки, отчего госпожа Китамура не смогла сдержать стона и крепко сжала ляжки, почувствовав свою возбужденную киску особенно беззащитной. Первый демон начал обсасывать и целовать её губы, позволяя жертве стонать во весь голос, ведь в доме не было никого, кроме неё. Последний из демонов, до этого только наблюдавший за происходящим, подлетел к её промежности, стыдливо скрытой черными волосами, и с усилием протолкнул между сжатых чувственных ляжек кончик своего эрегированного пениса. Ощутив между ног сначала головку, а потом и твёрдый, увитый пульсирующими венами ствол, госпожа Китамура вскрикнула и сильнее сжала пухлые ляжки, но из-за этого только теснее соприкоснулась с пылающей от возбуждения плотью. Никто не слышал вопли вдовы, когда двое демонов, до этого игравших с её сосками, принялись за её подмышки, слегка покрытые волосами, щекотно вылизывая их, а третий начал неистово зацеловывать её гибкую шейку, отвыкшую от ласк. От щекотки женщина потеряла контроль и раскинула ножки, предоставив главному демону возможность насладиться своей истекающей соком промежностью. Ляжки её уже блестели от жидкости, а губы набухли и выступали из-под тёмной поросли. Демон жадно набросился на сокровище, упиваясь победой, и сразу принялся лизать и обсасывать её клитор. Спустя какое-то время первый демон отстал от шейки женщины и положил свой огромный член между её грудей, прорычав что-то двум другим демонам, которые поняли его и уткнулись своими бугристыми лбами в дыньки женщины, сомкнув их вокруг пениса своего брата, который тут же начал совершать поступательные движения, легко скользя внутри этого тёплого, уютного туннеля. Когда член существа выходил из мякоти грудок, его головка касалась горячего рта или розово алых щёчек женщины, если та пыталась отвернуться. Главный демон, тем временем, с лёгкостью погрузил свой член во влагалище госпожи Китамуры и принялся втрахивать её в мат, шлепая потяжелевшей мошонкой о её чистенький анус и одновременно продолжая ртом обсасывать клитор. Женщина дрожала всем телом и кричала от непрошенного удовольствия, по искаженному сладостной истомой личику двумя ручьями лились слёзы. Демоны, придерживавшие груди лбами, вложили под их нижнюю, самую тёплую и секретную часть свои отростки и начали активно тереться, в это же время засасывая ртами мягкую податливую плоть. Госпожа Китамура стала выгибать спину от удовольствия и подаваться тазом навстречу движениям главного демона, приняв в рот пенис того, что до этого находился между её грудей. Злой дух сначала скользил за щечку вдовы, но потом стал погружаться глубоко в её горло, языком вылизывая милый носик женщины, рвотный рефлекс которой отказал ей от шока. Когда наслаждение её почти достигло своего пика, демон вышел изо рта женщины, позволив ей испустить самый громкий и сладкий стон, больше похожий на крик, в это время заливая густым белым семенем все её лицо и ротик. Главарь вышел из лона, наполнив его до краёв, и долго ещё изливался на лобок и половые губы, оказавшиеся в итоге совершенно покрытыми спермой. Два других демона облили спермой её дрожащий мягкий животик и груди. Когда спустя пару минут их мошонки наконец опустели, демоны, довольно рыча, вылетели из комнаты через ту же дыру в фусума.

* * *

На утро к отдаленному жилищу на холме, принадлежавшему госпоже Китамуре, пришёл работник, выполнявший для неё некоторые поручения. Женщина попросила его как можно скорее сбегать в деревню и привести сюда священника, вручив корзинку рисовых пирожков с земляничным вареньем, которую тот должен был передать каннуси. Парень со свойственным ему неотесанным простодушием окинул хозяйку оценивающим взглядом, задержавшись на её трепетных губах и шее, носившей следы страстной ночи, и усмехнулся, отчего женщина стыдливо отвела взгляд в сторону и поспешила скрыться в доме. Мальчишка тут же достал из корзинки вкусный пирожок госпожи Китамуры, вонзил в него свои крепкие белые зубы и поплелся в деревню, ни о чем больше не размышляя. "О, боги, что обо мне подумает этот плут... Нужно надеть шарфик и сказать отцу Ямато, что у меня простыло горло" — подумала госпожа Китамура. С ночи женщину ни на секунду не оставляли мысли о произошедшем в её комнате, она чувствовала себя грязно, учитывая то, что она не сближалась ни с одним человеком после смерти мужа десять лет назад и даже не имела привычки ласкать себя. Когда вдова бережно складывала моти в корзинку, красная ароматная начинка просвечивала сквозь свежее прозрачное тесто, вызывая странные неприличные ассоциации. Она и без того ощущала себя голой, а теперь, после этого скользкого взгляда крестьянского мальчишки, ей на ум приходили совсем постыдные и невероятные вещи — как работник подходит к ней и беззастенчиво сжимает ладонью её промежность или груди или стягивает с плеча кимоно и просовывает палец в её подмышку. От этих мыслей госпожа Китамура ощутила внизу пульсацию и упала на колени, закрыв лицо ладонями. Она снова вспомнила о демонах и задумалась, откуда они могли взяться, и можно ли ей что-либо скрыть от Ямато. — Мерзкие твари... — Боязливо прошептала госпожа Китамура, — Вы видите меня? Или вы боитесь утреннего солнечного света? Ничтожества... Я сильнее вас... Я могу ходить по своему дому в любое время и делать в нем, что только пожелаю!.. Женщина усмехнулась и дрожащими руками распахнула свое прелестное кимоно, с напускной отвагой оголив грудки и откинувшись на локти. Её тело было кое-где покрыто следами зубов. — И что вы мне сделаете, грязные похотливые существа?.. Чем вы меня напугаете? Только госпожа Китамура произнесла эти слова, как изящная композиция лилий в стилистике нагэиребана упала с постамента, будто бы кто-то с силой толкнул её на пол. Женщина так испугалась, что крик замер на её губах. Поплотнее закутавшись в кимоно, она поспешила убежать из комнаты, дрожа как осиновый лист. Отец Ямато не заставил себя долго ждать. После происшествия с икебаной госпожа Китамура решила, что для своей же безопасности ей следует рассказать деревенскому священнику все без утайки. Это доставило ей так много стыда, что бедная женщина расплакалась, ведь священник был совсем юн и чрезмерно красив для смертного, а вместе с тем чист, как звон родниковой воды. В комнате вдовы все ещё пахло сексом, однако, Ямато скорее бледнел, чем краснел, осматривая осколки вазы на полу и дыру в фусума. Он дал хозяйке время умыться и успокоиться, усевшись в зале на полу и пытаясь привести в порядок свои мысли. Предстоящая встреча с неизвестными ему демонами внутренне очень пугала его, и чем дольше он размышлял, тем бешеннее колотилось сердце в его груди. Ямато уже успел прославиться в деревне как достойный экзорцист, но местных обычно беспокоили только души умерших родственников (один раз подвизался шаловливый нопперапон), а те страсти, о которых поведала ему богатая землевладелица, были чем-то совершенно неслыханным. Священник подумал, что это все могло быть даже каким-то проклятием, но госпожа Китамура вела такую уединенную и скромную жизнь, что он тут же отбросил данное предположение. Кто мог желать ей зла? — ...Сколько Вам лет, госпожа Китамура? — Неуверенно спросил Ямато, когда женщина вернулась в зал. — Что?.. Я глубоко уважаю Вас, каннуси, но духовный сан не даёт Вам права так нескромно вести себя наедине со мной, — Возмутилась хозяйка. — Извините меня, госпожа Китамура! — Воскликнул священник, сделавшись румяным, как персик, — Это необходимо знать для предстоящего экзорцизма. Возможно, что Вы сейчас находитесь в пограничном возрасте, привлекающем всякую скверну, понимаете?.. — Хм. Мой господин умер десять лет назад, значит... — Задумалась вдова, — Сейчас мне должно быть тридцать три. — Так и знал! — Хлопнул в ладоши священник. — Что-что?.. — Нет! Вам стоит почаще выходить из дома и наведываться в храм, чтобы не забывать о таких вещах. Я имел в виду, что Ваш настоящий возраст, действительно, очень сложен для женщин в тонком духовном плане. Как и мой — для мужчин. Мне двадцать пять, и я тоже... Порой чувствую себя уязвимым. Госпожа Китамура ничего не ответила и перевела взгляд на раскиданные по полу лилии. — Вы давно занимаетесь икебаной, госпожа Китамура? Это так изысканно! — Очаровательно улыбнулся священник, желая перевести тему, — Белые лилии символизируют перерождение. — Не стоит, Ямато, это мужское занятие. Я ни в чем не разбираюсь, мне просто понравились эти цветы, и я поставила их в вазу, — Госпожа Китамура немного помолчала, — Вы ведь придёте сегодня ночью? — Да, да, безусловно! — Священник неловко встал и поспешил к двери, — Я возьму все, что потребуется для экзорцизма, и вернусь. Постелите себе сегодня в какой-нибудь хозяйственной постройке, чтобы ночью Вас никто не побеспокоил. И спасибо за пирожки, мы с добрыми духами их просто обожаем! Госпожа Китамура на прощание слегка улыбнулась Ямато и пошла убирать с пола цветы и осколки вазы. В храме каннуси освятил офуда — талисман, который должен будет оберегать вдову на её тридцать четвёртом году жизни, затем заговорил чистую родниковую воду и красные восковые свечи — то, что обычно помогало ему в борьбе со злыми духами. Также, перед выходом на закате он надел свое лучшее, доставшееся ему от отца облачение из чистейшего хлопка и ярко бирюзового китайского шелка с золотыми нитями и захватил с собой молитвенник, сильные сандаловые благовония и священнический жезл с полосками белой бумаги. Все деревенские очень любили отца Ямато и по дороге желали ему удачи, уже догадываясь, что в доме вдовы поселились какие-то духи, и их бесстрашный каннуси идёт встретиться с тварями лицом к лицу. Госпожа Китамура взволнованно встретила его, поблагодарила за освященную табличку и напоила зеленым чаем, предложив к нему вкусный бобовый ёкан с каштаном и инжирами, но священник отказался от сладости, чтобы сахар не перевозбудил его нервы перед обрядом. Время приближалось к полуночи, и каннуси вежливо попросил госпожу Китамуру забрать фонарь, до утра удалиться в сарай и постараться заснуть, потому что ему уже пора было приступать к экзорцизму. Женщина послушалась его и ушла, искренне пожелав удачи. Ямато дождался, когда яркая точка фонарика Китамуры скроется из виду. Затем, при одном лишь холодном свете Луны он воскурил благовония, омыл руки и лицо подготовленной водой, медленно прошёлся по всему дому с зажженной красной свечой, бормоча молитвы. Ту же воду разбрызгал по углам и раскидал у дверей немного соли, после чего принялся за самое важное — размахивание своим жезлом с бумажными лентами, которое очень хорошо разгоняло слабых духов, лёгких, как домашняя пыль. Внезапно зазвенел фурин со священной табличкой, отчего Ямато ощутил сильную тревогу, по спине и шее его пробежали мурашки. Он неуверенно опустил священнический жезл и начал лихорадочно оглядываться по сторонам. Что это было? Вдруг где-то поблизости раздался то ли хохот, то ли рычание. Тут же Ямато обдало воздухом, что-то чёрное пролетело в сантиметре от него, затушив свечу, он упал на пол от неожиданности и увидел, что по всему залу беспорядочно летали головы демонов с огромными членами, которыми они для потехи иногда шлепали друг друга, радуясь новой и такой лакомой жертве. Крик застрял в горле юноши. Он поморгал и протёр глаза руками, надеясь проснуться, но быстро понял, что все это происходило с ним в реальности. Тогда Ямато сел на колени и начал призывать на помощь всех добрых духов подряд и возносить им всевозможные клятвы, но злобные демоны эти только громче смеялись, кружась вокруг священника в каком-то причудливом танце, пролетая то ближе к полу, то ближе к потолку. Порочный круг сужался каждую секунду, слова молитвы путались, и Ямато закрыл глаза, когда головы совершенно окружили его, продолжая летать по кругу, и нигде взгляд не мог спастись от сей страшной и мерзкой картины. Наконец, демоны оказались так близко, что их члены задели белоснежное лицо священника, и издали неистовый победный рык. Они принялись водить своими мерзкими отростками по его щекам, носу, зажмуренным глазам, самый сообразительный из демонов влетел в его священнический убор, чтобы смахнуть его с головы, что позволило братьям слегка взъерошить своими членами прекрасные шелковистые волосы каннуси. Юноша простонал, боясь открывать рот, и упал на пол, чтобы скрыть от них лицо, но, когда ощутил, что существа касаются его задницы, снова привёл себя в сидячее положение, только закрыв лицо и голову руками. От такой дерзости черти слегка взъярились и, вцепившись зубами в облачение, начали швырять молодого священника то в одну, то в другой сторону, пока его драгоценный халат не превратился в почти ничего не скрывающие лохмотья. Юноша горько заплакал, он понял, что не сможет противостоять этим демонам своими силами, и что ему остаётся только продолжать молиться. Его тело дрожало скорее от страха и чувства унижения, чем от боли, но он вновь сел на колени и начал бормотать молитвы. Уже достаточно возбужденные вразумлением самонадеянного юноши демоны принялись вылизывать его нежные веки и тереться членами об ушки, волосы и мягкие, податливые как у ребенка щеки. Его юная мордашка при этом принимала весьма смешной вид, а слова молитвы становились совсем невнятными и от обилия пенисов вокруг него, и от щекотки глаз, и священник, набрав в лёгкие воздуха, принялся их выкрикивать, как тут один из демонов легко скользнул своим пенисом ему за щеку. Ямато запищал и в ужасе распахнул глаза, встретившись со взглядом демона, не выражавшем ничего, кроме зверской похоти. Двое других в это время опустили пенисы и стали тщательно зацеловывать и вылизывать его уши своими длинными мокрыми языками, стараясь возбудить греховные желания, чему также способствовал и воцарившийся в зале аромат сандала. Каннуси беспомощно вскинул руки, инстинктивно пытаясь отогнать от себя тварей, но четвёртый уткнулся массивной головкой члена в его нежную ладонь, и священник случайно сжал её, только доставив демону удовольствие. Уши и шейка нетроганного Ямато, которую принялся сосать и дразнить острыми зубами свободный демон, положив тяжёлый горячий член на его оголившееся плечико, оказались такими чувствительными, что он вскоре перестал соображать от похоти и своей беспомощности и принялся лизать и посасывать главному демону его ароматный мускусный член и стонать, когда тот выходил из его рта, не отрывая правда от мокрых губ головку. Ямато очень хотел, чтобы демоны от него отстали, но больше не мог им сопротивляться. Предсеменная жидкость и обильная слюна юноши уже увлажнила их напряжённые стволы, и, спустя несколько минут, демоны снова принялись беспорядочно тереться о милое лицо священника, но уже с намерением довести себя до пика, их дикое дыхание стало сбивчивым, предвещая извержение. Ямато хлюпал носом, постанывал и мямлил что-то невнятное, он не заметил, как встал на четвереньки, инстинктивно пытаясь куда-то отползти в страхе перед тем, что его ждёт, но ловкие демоны без какого-либо труда преследовали его, пока не излили на него семя. Их сперма была так обильна, что брызгала струей из сочных головок более одной минуты, покрыв собой совершенно все лицо и волосы бедного Ямато и стекая крупными каплями на его разодранное одеяние и пол. Юноша не мог открыть глаза, белая жидкость надувалась пузыриками у его ноздрей и рта, но демоны продолжали опустошать свои тяжёлые мошонки, иногда шлепая скользкими головками по его лицу, пока он кричал и хныкал от унижения и обиды. Закончив, демоны отлетели в сторону и остались парить в воздухе ровным рядком, наблюдая за страданиями Ямато, который от злости бил рукой по полу и сплевывал сперму, когда она затекала ему в рот. Тело его горело от многочисленных ударов о пол, хотя серьёзных повреждений не было. Член Ямато был напряжен, но разумом он понимал, что ни на шаг ещё не приблизился к изгнанию этих демонов, и что им только что воспользовались, как каким-то объектом для удовлетворения похоти. — Вы ещё здесь?! — Вскричал каннуси, бросив полный ярости взгляд на четырёх братьев-демонов, — Что вы забыли в этом доме? Отвечайте живо! Что ещё мне нужно сделать, чтобы вы оставили госпожу Китамуру в покое? Я заставлю вас это сказать! Демоны переглянулись и так жутко расхохотались, что у Ямато по всему телу прошли мурашки, но он решил не подавать вида, и начал читать самые сильные заклинания, какие всплыли в его памяти, но тварям становилось от этого только смешнее. Ямато остановился и в гневе вскочил на ноги. — Знайте же, нечестивые уроды, что смеха достойны только вы. Над вами будет вправе насмехаться самый жалкий из демонов, когда я отправлю вас обратно в ад, и все узнают, что вам так мало требуется для удовольствия! Всего лишь моё лицо, ха, и вы не смогли перед ним устоять! И в этом суть всего вашего никчемного сущес... Ямато не успел окончить фразу, потому что одна из голов сорвалась с места и влетела в полы священнического халата между его ног, захватив его зубами, отчего почтенный каннуси свалился на пол. Демоны одобрительно зарычали и вновь накинулись на юношу, на этот раз уже целенаправленно разрывая его одеяние в клочья, иногда касаясь нежной кожи своими клыками. Священник поднялся на четвереньки совершенно голым, но один из демонов подлетел снизу и, рыча, толкнул его рогатым лбом в грудь, заставив подняться на колени. Двое из демонов зачерпнули концами своих фаллосов немного спермы с лица Ямато и попытались просунуть свои члены ему под мышки. Юноша простонал от отвращения, но, устав перечить злым существам, убрал руки за голову, позволяя им тереться о себя. Его небольшой прекрасный член ещё больше окреп от приятной щекотки и ощущения своей доступности, когда демоны перенесли ещё больше семени на его подмышки и легко скользили по ним, пока двое других тёрлись смазаными спермой головками о его соски. Залупы демонов были такими огромными, что вставшие розовые сосочки Ямато скользили между бугорками плоти, окружающими мочевое отверстие. Юноша стонал и извивался, проклиная демонов и красоту своего тела, но не двигался с места. Демоны весьма старательно тёрлись о его податливые подмышки с постыдным хлюпаньем, насилуя каждую складочку, как головками, так и всем стволом, и Ямато хорошо чувствовал чужую горячую плоть в таком нежном месте, а то, как демоны играли с его сосками и грудями, просто сводило его с ума. Ямато начал сжимать бёдра, стимулируя так свой член, и выгибать спинку. В его стонах больше не слышалось злости. Тогда демоны размазали ещё немного спермы по его груди и подмышкам, беспорядочно водя вновь вставшими членами по его лицу, волосам и верхней части тела, а потом повалили его рогами обратно на четвереньки. Один из демонов тут же присосался к его анусу, принявшись вылизывать его, иногда лишь дразня зубами, и проникать внутрь языком, в то же время потираясь членом о хорошенькие яички Ямато. Два других демона начали разнообразно тереться о его белые ляжки и аккуратные ягодицы и утыкаться в них головками. Четвёртый демон подлетел спереди и, подразнив священника своим членом, который тот готов был снова взять в рот, впился в его губы своими, чтобы ласкать его язык и губы и делиться своим огненным дыханием. Иногда демон отлетал, чтобы насладиться видом раскрасневшегося мокрого лица юноши, и нити слюны тянулись между их губ. Юноша громко стонал и мычал от щекотки и удовольствия, взгляд его помутнел. Он потянулся рукой к своему члену и сам начал гладить его. Затем, Ямато, изнывая от желания, повалился на спину, продолжая тереть свой член, как тут в его задницу вошёл на длину головки один из демонов. Каннуси крикнул от необычности ощущений, но боли не ощутил, потому что демоны могли выделять для этих целей особую слюну, которая не разжижалась и была густой, как масло. Злой дух немного поиграл с чистеньким отверстием юноши, вводя и выводя одну лишь головку, за чем, довольно рыча, понаблюдали его братья, а потом начал по-немногу углубляться своим рельефным пенисом в его зад, растягивая узкие стеночки и надавливая на простату. Другой демон заглотил член юноши и начал грубо сосать его, выделяя много слюны, а два оставшихся подлетели к его рукам, и Ямато обхватил их, начав тереть. Главный демон углубился на всю длину, заставляя Ямато чувствовать себя заполненной чужим пенисом никчемной оболочкой, и стал посасывать доступную ему мошонку юноши. Когда все были близки к оргазму, демон, сосавший до этого член каннуси, наскоро потерся о него, и все четверо начали изливаться во второй раз, в то время, как и Ямато с громким стоном кончил себе на живот и грудь, и вновь наполнили и залили его семенем, столь же обильным, как в первый раз. Ямато провалился в сон, а когда открыл глаза, на улице уже стояли утренние сумерки. Он приподнялся и осмотрелся по сторонам. Все было залито спермой, валялись клочья его одеяния и священные атрибуты, но следов демонов нигде не было. Он подумал, что не справился со своей задачей, и что злые духи вернутся к госпоже Китамуре на следующую ночь, и горько заплакал. Как тут услышал чей-то незнакомый таинственный голос, больше похожий на женский. — Поздравляю тебя, Ямато... — Голос исходил будто бы со всех сторон, и в то же время — из ниоткуда, — Этой ночью ты навсегда отвёл проклятие от дома госпожи Китамуры... — А!.. Кто ты такая? Ты добрый дух? — Мурашки пробежали по телу священника, ведь в зале никого не было, — Но почему же тода мне так страшно?.. Покажись! — Я — белая ведьма жареного в масле пончика, и я не могу тебе показаться, потому что созерцание меня может быть очень опасным. Я, действительно, злой дух, при этом очень могущественный, но пришла я сюда не для того, чтобы навредить тебе, а чтобы поведать правду. Это я создала тех четырёх демонов, с которыми ты встретился этой ночью, и прокляла ими людской род для своего развлечения, потому что вы не почитали меня должным образом в своих храмах, не задабривали меня всякими благоуханными подношениями... Мое проклятие так сильно, что его невозможно разрушить, можно только отвести от своего дома. И для этого нужно, чтобы кто-нибудь из демонов наполнил своим семенем зад священника. Тогда они покидают жилище и случайным образом переходят в любое другое жилое место на этой земле, над которым восходит и заходит солнце. Дому госпожи Китамуры не повезло стать первым в этой бесконечной цепи. — Какой ужас! Воистину, ты очень злой дух... — Испуганно сказал Ямато и с надеждой взглянул в окно, ожидая спасительного рассвета. — Не думай об этом, Ямато, мир людей проклят. Ты спас госпожу Китамуру, и в этом доме победа осталась за вами. А теперь прощай, мне пора уходить. Тут из-за горизонта показались солнечные лучи, и тихо прозвенел колокольчик фурин. В доме стало чисто.

* * *

Ямато в белом, насквозь мокром халате наполнил в ручье деревянное ведро и опрокинул на склоненную голову госпожи Китамуры. Струи воды бежали по её прекрасной шейке, твёрдые соски великолепных грудей просвечивались через белоснежную мокрую ткань, дыхание стало сбивчивым от холода, но она радостно рассмеялась, ведь отец Ямато проводил обряд мисоги, очищающий их от скверны. — Ах!.. Ямато! Я не думала, что эта вода будет настолько холодная! Священник ничего не ответил и плеснул в женщину ещё воды, весело смеясь. Госпожа Китамура обхватила свои плечи руками от холода и опустила лицо. Наполнив ведро в третий раз, отец Ямато замедлился, подходя к ней — сердце его пронзила неземная нежность. Он начал медленно лить воду на её голову. Струи переливались перламутром в солнечном свете, женщина перед ним была так мила и прекрасна, и Ямато неуверенно склонился к её губам, решив посмотреть, к чему это приведёт. Вдова подалась ему навстречу, и они целовались в губы сквозь струи родниковой воды, пока ведро не опустело. Госпожа Китамура на секунду смущенно отстранилась, но потом бросилась в объятия священника и прижалась к нему всем телом, желая согреться. Она бы хотела провалиться в него, если бы могла. Затем Ямато прочитал еще некоторые очистительные молитвы, закончил ритуал, и они улеглись посушиться на солнышке, ощущая слияние душ. — Госпожа Китамура... — Спокойно молвил каннуси, — Я бы хотел стать Вашим мужем и всегда отныне оберегать Ваш покой. Госпожа Китамура задумалась, как тут увидела подле себя двух маленьких божьих коровок, предающихся на молодом листочке невинным утехам любви, и улыбнулась. Она повернулась к священнику и легла на его грудь. — Ладно, Ямато... Только если Вы согласны оставить мне фамилию моего первого мужа. Ямато, конечно, не возражал. Они решили отпраздновать свадьбу в ближайшее время, но уже эту ночь провели в избавленном доме госпожи Китамуры как новобрачные, ведя себя друг с другом настолько ласково и бережно, насколько это было возможно. Они и раньше ощущали в своих сердцах особое расположение друг к другу, но происшествия последних двух ночей сблизили их ещё больше. Ранним утром влюбленные проснулись от громкого стука в дверь и отголосков невоздержанного смеха. Госпожа Китамура велела священнику оставаться в постели, закуталась в большой платок и подбежала ко входной двери. Отворив её, она увидела своего молодого работника, запыхавшегося от бега и задыхающегося со смеху. — Сабуро, что стряслось? Что ты здесь делаешь в такое время, и к чему такая спешка? — Спросила хозяйка, стараясь быть строгой, но душа её сильно смягчилась от новой любви. — Вы... Вы не поверите, госпожа!.. Там такое! Извините, если скажу невежливо... Мы догадались, что отец каннуси сейчас у Вас... Позовите его... Скорее! Там у мельника... У мельника дома... — Да что ты все хохочешь, бездельник, говори нормально! — Там у мельника дома появились четыре летающих демона с огромными хуями!