Fantastic Flip Fuck with Harry Potter and Draco Malfoy! / Фантастический трах с переворотом с Гарри Поттером и Драко Малфоем!

***

Гарри не кончал уже больше недели, и почти месяц ни с кем не ебался. Уж такова его жизнь: отношения не для него. Поэтому иногда его отпуск включает в себя и воздержание от секса. Прошло уже достаточно времени, и он ждёт не дождётся возвращения к работе. На вершине горы на Крите не так много подходящих мужчин… и, в общем-то, это к лучшему. В свиданиях он полный ноль. На вторую неделю Рон заявляет ему, что терпеть воздержание в отпуске — это преступление. — Это как будто я бариста, — говорит Гарри. — Время от времени, мне нужен перерыв от кофе, чтобы потом я снова мог подавать горячие сливочные латте, когда вернусь. — Под «горячим сливочным латте» ты в данном случае имеешь в виду засунуть язык в задницу другому мужику? — В точку. Порой, мне нужен месяц без секса. Жизнь — это баланс и всё такое. Я не одинок. — Я ничего про одиночество не говорил. Это ты сам сказал, дружище. — Он щурится на Гарри полупьяным глазом, а потом уходит трахаться с симпатичной шведской парочкой, что весь отпуск к нему подкатывала. Пока Рон наслаждается своей «эрой шлюшки» в преддверии тридцати, Гарри принимает долгую горячую ванну и перечитывает любимый уютный детектив. Никаких высоких ставок, случайное убийство из-за аллергии на сою, и никто не сражается с тёмным магом, чтобы спасти мир. Может быть, немного грустно ложиться спать в одиночестве этой ночью. Иногда Гарри хотелось бы делить постель с кем-то ещё. Но он ужасен в свиданиях и в данный момент не хочет навязывать миру свою некомпетентность. С сексом у него все в порядке. Всё остальное остаётся тайной.

***

Его первая съёмка этим летом — флип-фак с Таддеушем Мощнохером, которого уже три года подряд называют «Самым желанным членом» по версии Wixen Pornographer. Гарри пересмотрел кучу его видео и может подтвердить: у парня отличный член и сочная задница — важнейшие качества для ситуаций, требующих универсальности. Таддеуш далеко не любимый актёр Гарри, но он выдаёт стабильно качественный контент. Хорошо снятый. У него тысячи подписчиков на WizJizz, и он принимает члены так, словно рождён для этого. Гарри ещё ни разу не трахал Таддеуша и, чёрт возьми, как же ему хочется кого-то трахнуть. Он уже наполовину возбуждён, когда прибывает на студию, и всё время поправляет член, пока стилист укладывает ему волосы. Когда дойдёт очередь трахнуть Таддеуша — финальная сцена сьёмки — Гарри попросят кончить в него, чтобы режиссёр смог снять кремпай крупным планом. От одной только мысли об этом у Гарри перехватывает дыхание. Он так часто кончает на задницы и так редко внутрь, что это кажется изысканным угощением, наградой за годы тяжёлой работы в индустрии. Когда он откроет собственную продюсерскую компанию, то собирается делать упор именно на кремпай. Его член дёргается. Господи. Придётся наложить заклинание, чтобы не кончить сразу, как только Таддеуш расстегнёт его джинсы. Или же он может просто кончать сколько угодно. Тоже вариант. Его имя уже достаточно известно, чтобы он мог позволить себе всё, что захочет. Он ёрзает в кресле и тяжело дышит, пока визажист… боже, какой же он горячий… распыляет блестящее масло на его пресс и грудь. — Как тебя зовут, солнышко? — губы Гарри почти касаются уха парня. Тот густо краснеет, замирает с бутылочкой, направленной прямо на твёрдые соски Гарри. — Джон. Я Джон, мистер Поттер. Гарри сдерживает порыв заправить прядь русых волос за ухо парня. Обычно он легко контактирует со всеми на съёмочной площадке, но с этим новеньким ему нужно присмотреться. — Хорошее имя. Продолжай. — Гарри выгибает спину и потягивается, его эрекция уже совершенно очевидна. Но скоро съёмка, ничего не поделаешь. — Не знаешь, когда придёт мой партнёр по съёмке? — С минуты на минуту. — Ли Джордан выглядывает из-за камеры и прикрикивает на одного из ассистентов, чтобы тот поднял свет. — Он сказал, что задерживается, но будет. — Ладно. Мне надо подготовиться. Вставая, Гарри сжимает плечо Джона. Лицо бедняги белое как мел. Может завтра Гарри позовёт его к себе, чтобы румянец снова окрасил эти щёчки. В гримёрке Гарри всё так же, как он помнит, только чище, чем в прошлый раз. Линетт позаботилась о пополнении запасов его любимых зелий: флакончики пастельных цветов выстроены рядком на тиковом туалетном столике. Он хватает крошечный пузырёк с вихрящейся голубой жидкостью и залпом выпивает. Сжимает край кресла и прикусывает губу, когда зелье начинает действовать. Колючее тепло расцветает в нижней части спины и перетекает в бёдра и живот. Ему нужно будет кончить как минимум дважды во время съёмки, не теряя эрекции, а последний оргазм должен быть... обильным. Это поможет ему продержаться. За голубым идёт розовое зелье для повышения чувствительности кожи, смешанное с капелькой зелья страсти. Потом защитные чары, которые он использует, когда его трахают, и заклинание, ослабляющее его рвотный рефлекс. Самое любимое он оставляет напоследок. Он снимает джинсы и ласково сжимает свой член, прежде чем призвать флакончик с маслом. Конечно, он мог бы растянуть себя заклинанием, но ему гораздо больше нравится этот способ. Оперевшись одной ногой на комод, он погружает два смазанных маслом пальца в свою задницу и двигает ими. К моменту, когда заканчивает, он уже тяжело дышит, но его член налит, а задница скользкая и приятно ноет. Гарри готов покорять вселенную своим всеми восхваляемым членом и всемирно известной задницей. Он готов вернуться к своим пенным, изысканным латте и разнообразным чаям. А это, в данном случае, значит, что он готов к тому, чтобы его задницу «отведал» подтянутый парень на глазах у пяти человек и целой армии камер. Как только Гарри снова оказывается на съёмочной площадке, он сразу чувствует, что что-то не так. Обычно перед съёмкой атмосфера кипит энергией, воздух наполнен похотливым предвкушением. Раньше ему приходилось работать с другими режиссёрами, чьё творчество имело… холодный, стерильный оттенок. Сейчас он избегает таких компаний и работает только с Чжоу и Ли. Спаситель волшебного мира может позволить себе быть избирательным. Прямо сейчас в комнате ощущение, будто весь воздух выкачали. — Что происходит? — Гарри поправляет эрекцию. Обычно к этому моменту она бы уже спала, но он под завязку накачан секс-зельями так, что ему всё равно придётся кончить как минимум дважды, несмотря на любые плохие новости. К концу дня он точно сбросит напряжение где-нибудь и во что-нибудь. Чжоу энергично машет ему из режиссёрского кресла и манит к себе. Она не поскупилась придать своей продакшн-компании оттенок лоска, несмотря на то, сколько спермы она видит каждый день. Чжоу улыбается своей профессиональной улыбкой порнорежиссёра. Что бы она ни собиралась сказать, это точно будет ужасно неудобно, расстроит или подтолкнёт к чему-то незаконному. Для когтевранки у неё на удивление сомнительные моральные принципы насчёт зелий выносливости. «В Амстердаме это легально» — по личному мнению Гарри, эта фраза не должна быть оправданием для деловых решений. — Ну? — Гарри плюхается в кресло рядом с ней. — Гарри, ты наша звезда. Главное лицо всей постановки. Фильм называется «Фантастический трах с переворотом с Гарри Поттером и Таддеушем Мощнохером». Название — важная часть бренда. И, как ты знаешь, у нас катастрофически сжатые сроки. — Что будет сейчас катастрофически сжатым, так это задница Гарри, — вставляет Ли. — Отъебись, Ли, — почти хором отвечают Гарри и Чжоу и она даже по-настоящему улыбается. Так-то лучше. Гарри скрещивает руки на груди. Он слегка отвлекается, любуясь рельефом своих грудных мышц и тем, как охренительно они выглядят, но потом замечает, что Чжоу ждёт, когда он заговорит. — Ну, давай, выкладывай. Что там такого ужасного, что даже Ли начал отпускать свои дебильные шуточки? — Таддеуш отменил съёмку, но прислал замену. Сердце Гарри ухает вниз. Он так ждал, что отсосёт Таддеушу и кончит в него, но в конце концов ему уже всё равно, какую дырку он будет трахать, главное, чтобы она была горячей, влажной и надёжно защищённой чарами. А ещё он хочет, чтобы его самого выебали, потому что именно это обещал сегодняшний день. — Ты же знаешь, что я трахну кого угодно, Чжоу, — говорит Гарри, словно это и так очевидно. Наверное, Чжоу нужно напоминание, раз она так переживает из-за смены актёра. — Кого угодно говоришь? — звучит чей-то голос и тень падает на пол прямо перед Гарри. Этот голос с напыщенным тягучим выговором, совсем не похожим на мелодичный акцент Чжоу. — Любого, у кого есть доступная дырка? Потому что я слышал именно это. Ты как деревенская метла — каждый, кто захочет прокатиться, может воспользоваться тобой, когда угодно. Голова Гарри дёргается так резко, что его шея неприятно хрустит. Он быстро моргает. Это, должно быть, чары иллюзии, потому что перед ним стоит хренов Драко Малфой в обтягивающих чёрных брюках и небрежно расстёгнутой шёлковой рубашке, раздражающе слизеринского оттенка зелёного. Его волосы искусно растрёпаны и стали чуть темнее, чем прежде. В левом ухе блестит одиночная бриллиантовая серёжка — его визитная карточка. — Чжоу, скажи, что это дурной сон. — Это не дурной сон, — отвечает она, успокаивающе кладя руку ему на плечо. — Это возможность. Вы — самые известные порнозвёзды среди магов. Все знают, что вы были… — Заклятыми врагами, — вставляет Малфой. — Попробуй ещё раз. — Унылость Гарри только усиливается. Его член говорит совершенно об обратном: Малфой выглядит так же, как всегда, словно девятиблюдное пиршество после марш-броска по болотам. Гладкая, бледная кожа. Лёгкий пушок светлых волос. Румяные губы, которые так охотно раскрывались для множества членов и членоподобных предметов. — Ты не был достаточно важен, чтобы быть чьим-то заклятым врагом. — Не справляешься с вызовом, да? Думал, мы давно похоронили нашу вражду, но ты всё такой же незрелый. Спорим, ты уже на грани. Мне всегда необходимо что-то внутри не позднее, чем через пятнадцать минут после того, как выпью то жуткое розовое зелье Гарри его игнорирует, как игнорирует настойчивую пульсацию своего члена и смазку, пропитывающую его потёртые джинсы. — Чжоу, я соврал. Тут я провожу черту. Я не буду трахать никакую дырку, принадлежащую Малфою. — И ты, конечно, не обязан. Мы полностью за активное согласие, — говорит Чжоу. — Хотя, думаю, картинка была бы просто невероятной. Положить конец так называемой вражде. Единство после войны. Иллюзия зарождающегося романа между… — Нет, — говорит Гарри. Его задница невольно сжимается. Он, вообще-то, смотрел, как трахается Малфой на WizJizz, как раз когда дрочил последний раз, но никому здесь об этом знать не надо. Наблюдать, как Малфой вылизывает задницу, всё равно что смотреть, как Микеланджело ваяет Давида. Ну, знаете, если бы Микеланджело был реально горячим. Гарри задумывается, а был ли он таким? В любом случае, Гарри, вероятно, трахнул бы его. Сосредоточься. — Нет, — снова говорит Гарри. Он не может отвести взгляд от долбаного глубокого V-образного выреза рубашки Малфоя. Его рот наполняется слюной. — Страшно, Поттер? — Малфой вскидывает одну золотистую бровь, а на его щеке появляется ямочка. — Хуй там. — говорит Гарри раздражённым тоном. Он скрещивает руки ещё крепче и выпячивает грудь ещё сильнее. — Тогда какая отговорка? — Выражение лица Малфоя больше ухмыляющееся, чем презрительно насмехающееся. Совсем не похоже на мрачную маску его юности, настолько, что Гарри на мгновение забывает как дышать. Малфой весь состоит из длинных линий: конечности застывшие в непринуждённой позе, подчёркнутые изящными изгибами плеч, бровей и выпуклостью его подтянутой круглой задницы. Гарри не боится. Он даже больше не ненавидит Малфоя, но притворяться, что ненавидит, куда проще, чем признать правду, скрытую в движении бёдер Малфоя и розовом бантике его губ. Гарри колеблется. — Нет, я не боюсь. Я просто… Малфой делает шаг ближе. Гарри мельком видит его пупок, когда рубашка распахивается шире. — Ты просто не тот безупречный профессионал, за которого себя выдаёшь? Это всего лишь небольшая замена актёра. Такое постоянно случается. Ты должен уметь справляться с этим на таком-то позднем этапе своей карьеры. — Поздний этап? Мне двадцать восемь. И ты старше меня. — Ничего подобного. Я каждую зиму на два месяца езжу на остров, где время останавливается. Стоит целое состояние, но я могу себе это позволить. И оно того стоит, чтобы я мог говорить, что на целый год младше тебя. В животе у Гарри вспыхивает пламя, а его задница сжимается, будто ищет, за что ухватиться. Гарри не уверен, что о нём говорит тот факт, что высокомерная чушь Малфоя его откровенно заводит. Он делает паузу, пожалуй, чуть дольше, чем следовало. — Это не так работает, идиот. — Ах да? А тебе то откуда знать? — Малфой разглядывает свои ногти, покрытые прозрачным лаком. — Я могу рассказать тебе всё о том, как работает время. И о старении в мире магии. Моя квалификация в том, что я вообще-то слушал на занятиях. Всегда. Малфой делает ещё один шаг ближе, и Гарри поднимается. Теперь они настолько близко, что он чувствует теплое дыхание Малфоя. Чует сандал и пряности его одеколона. Именно так он пах в те немногие разы, когда Гарри видел его с тех пор, как оба пошли по этому пути. Каждый раз это было опьяняюще. И каждый раз Малфой уходил с кем-то другим. — Нам стоит это снимать? — раздаётся где-то на фоне голос Ли. — Пусть всё идёт своим чередом, Ну, блядь, спасибо тебе, Чжоу. Гарри мельком думает о том, чтобы шлёпнуть её по плечу. Сильно. — Так что, Гарри? Будешь сосать член своим милым ротиком или снова погрузишься в праведность древнего прошлого? — Малфой бросает взгляд на губы Гарри, а потом опускает глаза на его очевидную эрекцию. «Милый ротик» Член Гарри дёргается, словно напоминая ему, что прямо перед ним стоит охуительно горячий мужчина, предлагающий ему хорошо и жёстко поебаться. Мужчина, который превращает отсос в настоящее искусство. Мужчина с такой упругой задницей, что от неё сикль может отскочить. Мужчина, который трахается так великолепно, что это сравнимо с дорожкой кокаина и полной грудью опиума, с бутылкой «Феликс Фелицис» из подворотни и месяцем невероятной удачи. Гарри верит в это. Он слышал об этом от столпов индустрии. Он видел это благодаря своей подписке на WizJizz. Он дрочил на это сотни раз. Он видел все фильмы Малфоя. Даже лимитированное издание «Слащавого Блондинчика-твинка Разъёбывают Всей Командой Пуффендуя». Добыть было трудно, но это классика. Гарри нагло сжимает член, проводит большим пальцем по головке. К его удовольствию, глаза Малфоя мгновенно устремляются к руке Гарри. Выражение исчезает почти сразу, как только мелькает на лице Малфоя, но Гарри успевает его заметить: проблеск голода. — Ладно, — говорит Гарри. — Делаем всё, как планировали.

***

Гарри иногда задумывается, научился ли Малфой так трахаться в Париже или же отсасывал в спальнях Слизерина ещё до того, как Волдеморт попытался захватить мир. Мысль праздная, но возвращается к нему регулярно. На шестом курсе он даже не раз тайком дрочил на это. И вот снова эта мысль приходит ему в голову, пока Чжоу обсуждает с Малфоем план сцены. Этот мудак одет в обтягивающие чёрные трусы и васильково-синее кимоно, шёлк которого струится вокруг его тела. Когда свет падает на его лицо и тело под нужным углом, он выглядит как золотой бог секса. Одно дело видеть это на экране, и совсем другое наблюдать за этим вживую. Мерлин, Гарри по уши влип, да? После того, как свет на площадке приглушают, а стена превращается в окно гостиничного номера с видом на дождливый Лондон, Малфой подходит к Гарри. Когда он начинает говорить, больше нет той резкой насмешки, с которой он раньше обращался в адрес Гарри. Только холодный, чёткий профессионализм. — Начнём с разогрева поцелуем, как в сценарии. Но я хочу отсосать тебе в кровати, прежде чем ты будешь сосать мой член у комода. Гарри кивает и машинально хватает свой член. — Да, будет… да. — Боже, Малфой заставил испариться последнюю функционирующую клетку мозга Гарри. — Прекрасно. Дальше всё по плану. Взгляд Гарри падает на его маленькие розовые соски, и он не может оторваться от них. Он пытается напомнить себе, что он профессионал, сам режиссировал ролики, прекрасно знает индустрию. Знает, чего хотят зрители. — Это будет... здорово. Хочешь кончить больше одного раза? Может, мне в рот? А потом, когда я тебя трахаю? Чжоу в этом плане гибкая, у нас ведь пожизненный запас сомнительных зелий. — Гарри переводит взгляд на лицо Малфоя и ловит там намёк на улыбку. — Мне хватит одного раза. Финального. Мне не нужно кончать, пока я трахаю тебя. Я знаю, как держать себя в руках. Полагаю, тебе нужно несколько оргазмов? — Этим я и славлюсь. Я могу продолжать хоть весь день, даже без зелий. И я не трахался больше месяца. — Уши Гарри пылают, что нелепо, потому что он ведь постоянно говорит о сексе. На съёмках, в видео, у себя на канале. — Правда? Ну, я не такой выпендрёжник. Люблю приберечь всё для большого крещендо в финале. Гарри фыркает, Малфой закатывает глаза. — Готовы на площадке? — Ли поднимает несколько камер над кроватью, ещё несколько вокруг, а затем зачаровывает их, чтобы они стали невидимыми. — Старт через пять. — Готовы, — говорит Малфой. Он сбрасывает кимоно и испаряет его с помощью заклинания.

***

Гарри нервничает так, как не нервничал даже когда снимал своё первое порно в восемнадцать лет. В двадцать восемь он перетрахал сотни людей. Секс не должен пугать, независимо от того, какого долговязого твинка подкинет Чжоу. Возможно, дело в том, что это именно этот долговязый твинк, и Гарри годами наполовину ненавидел, наполовину фантазировал и на всю катушку был влюблён в него, и никогда никому об этом не говорил. Дыхание Гарри учащается, когда Малфой забирается на кровать, и его лицо начинает пылать, когда Ли начинает обратный отсчёт, и камеры включаются. Нет смысла скрывать его возбуждение, его горячее предвкушение, и Гарри не стал бы, даже если бы мог. Это часть их профессии, притворяться, что каждое прикосновение — это отчаянный жест, прелюдия к великому роману. И что с того, если на этот раз это не просто игра? Кошачьими движениями Малфой прокладывает путь вверх по телу Гарри и просовывает бедро между его ног. — Привет, любовничек, — горячее дыхание Малфоя обжигает ухо Гарри. — Я буду целовать тебя, пока ты не сойдёшь с ума. До своей порнокарьеры, если бы кто-то спросил Гарри, каково это — целоваться с Драко Малфоем, он бы составил список прилагательных, от которых бы скривилась сама Плакса Миртл. Кусачий и едкий, злобный и колкий. Опасный и жёсткий. Не то чтобы эти вещи не возбуждали Гарри, когда он гонялся за Малфоем по коридорам замка. Он не раз дрочил на мысль о том, как Малфой прокусит ему губы до крови на шестом, и, что ужаснее, на седьмом курсе. После изучения работ Малфоя Гарри знает, что он совсем не такой. Он страстный, но внимательный к потребностям партнёра. Его губы выглядят сладкими на вкус, язык кажется весьма талантливым, когда он доставляет удовольствие своим партнёрам. Гарри думал об этом, представлял это в глубоко осязаемой форме. Но ничто не могло подготовить его к реальности. Съёмочные площадки Wixen славятся своим эффектом присутствия в отличии от магловских. Камеры скрыты, а на стены наложены чары иллюзии, превращающие их в покрытые дождевыми каплями окна, пропускающие угрюмый, жемчужно-серый свет. Даже операторы и режиссёр скрыты. Но Гарри всегда помнит, что он на работе. Его тело чувствует, где все находятся, их магические подписи различимы в разных углах комнаты. А если Гарри прислушивается, он даже слышит гул и щелчки камер под заглушающими их чарами. Когда губы Малфоя касаются губ Гарри, всё это… до последней мелочи… исчезает. Первое прикосновение — робкое, второе — глубже и увереннее, легкое прикосновение языка к губам Гарри и мягкое открытие. Гарри замирает, задерживает дыхание. На мгновение он полностью забывает, как целоваться, но его тело пробуждается, когда Малфой уверенно кладет руку ему на грудь и сильно толкает, так что тот падает на кровать. Когда Малфой наклоняется и снова находит его рот, Гарри уже чуть более подготовлен. Он хватает Малфоя за затылок и целует со всем тем желанием, что копил в себе долгие годы. Когда его зубы скользят по гладкой прямой челюсти Малфоя, Гарри вспоминает десятилетие тайных полночных дрочек. Когда он проникает языком в рот Малфоя, перед глазами всплывают десятки мужчин-заменителей, которых он трахал после того, как видел, как Малфой уходит с вечеринки с кем-то другим, после того, как видел его в «Пророке» рядом с очередным именем модели или актёра, после того, как почти признался ему в Амстердаме. После того, как почти сказал: подожди, не уходи. Малфой издаёт беспомощные звуки и тяжело дышит в рот Гарри. Время от времени он прижимает своё мускулистое бедро к непристойной выпуклости в джинсах Гарри. Как бы сильно Гарри ни хотел кончить, он желает целовать Малфоя вечно. Однако у Малфоя, похоже, есть свои планы, которые не включают в себя поцелуи до самой смерти. Губы скользят по шее Гарри, мягкие поцелуи вдоль изгиба его плеча, язык касается соска. Спина Гарри выгибается с каждым прикосновением. Его дыхание поверхностное, голова начинает кружится, когда Малфой расстёгивает джинсы и стягивает их по бёдрам Гарри. — Взгляни на себя, — шепчет Малфой, когда член Гарри выскальзывает наружу. — Без трусов, Поттер? Какая же ты шлюшка, милый. Прежде чем Гарри успевает ответить, рот Малфоя оказывается на его члене. И время останавливается. Мир замедляется до влажного скольжения языка, касания зубов, ощущения погружения пока его член не оказывается полностью охваченным. Последующий стон Малфоя похотлив. Его светлые ресницы трепещут, пока он втягивает щёки и покачивает головой. Гарри обхватывает лицо Малфоя и проводит большим пальцем по его скуле. Это то, что он сделал бы с любовником, что он делал со многими из них. С мужчинами, которых он приводил домой с вечеринок, и звёздами WizJizz, с которыми он встречался после нескольких сообщений. Когда Гарри активно работает, он постоянно возбуждён, и жизнь предоставляет ему постоянный поток лиц, которые он может трахать, и членов, на которых он может скакать. Но утром он их отпускает и даёт понять, что когда-нибудь ещё раз увидится с ними. Нежность зависит от ситуации. Когда он трахает кого-то, на съёмках или дома, он щедр на прикосновения. Они заставляют его чувствовать себя хорошим партнёром, будто он относится к партнёру с особым отношением, которого тот заслуживает. Он раздаёт их, как подарки. Тем лучше, что он — спаситель. Эти интимные моменты мало что значат для Гарри. Немного удовольствия в моменте, отражение его тренировок, его профессии. Но когда Малфой встречается взглядом с Гарри и сглатывает вокруг головки, мышцы сокращаются, выдавливая предэякулят, мозг Гарри замыкается. Всё оставшееся внимание Гарри сосредотачивается на том, чтобы трахать горло Малфоя короткими, неглубокими толчками и проводить кончиками пальцев по линиям его лица, пока тот принимает член Гарри. Он обводит выступ челюсти Малфоя и копну его шелковистых волос, изгиб его светлых бровей и пульс на виске. — Красивый. Охуеть, какой ты красивый. — Гарри осознаёт, что сказал это вслух, когда веки Малфоя снова трепещут, и он улыбается с членом во рту. Эта улыбка, вкупе с неоспоримым талантом Малфоя в минете, почти доводит Гарри до предела. Он хватает основание своего члена, чтобы не кончить, потому что… Мерлин, ещё не время. Он хочет остаться внутри Малфоя навсегда, хочет трахать его горячую глотку до скончания времён. — Вот так, — говорит Гарри. — Продолжай. Вот ты меня и поймал, правда? Малфой рычит и удваивает усилия, его яростный взгляд напоминает Гарри того высокомерного мальчишку, который смотрел на него свысока на квиддичном поле больше десяти лет назад. Он снова заглатывает член Гарри до основания, втягивая щёки и проводя языком, пока сосёт и покачивает головой. Из груди Гарри вырывается ужасный, настойчивый звук. Его член невыносимо наполнен, пресс напряжён, бёдра подрагивают от неутолённой потребности. Малфой продолжает, не отрывая серых глаз от Гарри. Этот мудила пытается заставить Гарри потерять контроль. Гарри не собирался кончать Малфою в рот. Конечно, такая возможность есть, но теперь, когда Малфой пиздец как старается, Гарри чувствует сильнейшую потребность сдержать себя от оргазма, задержаться на грани хотя бы до того, как член Малфоя окажется в его заднице. Малфой, абсолютный безумец, стонет так, словно от этого зависит его жизнь. Гарри нравится, когда его партнёры теряют контроль, особенно на съёмках. Чёрт, ему это действительно нравится. А с Малфоем, так ещё в пятьдесят раз сильнее. Вибрация отдаётся в глубине живота Гарри, в его потяжелевших яйцах. Они полностью пропитаны слюной Малфоя и плотно подтянуты к телу Гарри. Но он не собирается кончать. Не так. Не так, как хочет Малфой. Малфой, похоже, считает порно кровавым спортом, в котором он намерен одержать победу. Гарри не ощущал этого ни в одном из видео Малфоя. Обычно он сосёт член так, будто сочиняет сложное стихотворение или ставит балет. В этом Малфое, безусловно, есть искусство. Но сейчас он в неистовом порыве, словно впал в какую-то манию членососания. Пульсация между ног Гарри становится всё более настойчивой, почти болезненной. Гарри ослабляет хватку на основании члена и сдаётся. Его глаза на мгновение закрываются от блаженства. Прежде чем Гарри успевает ощутить тёплое покалывание магии, Малфой прижимает бедро Гарри к его груди и вводит длинный палец в его задницу. Как настоящий профессионал, Малфой сразу находит простату Гарри и с силой давит на неё. Блаженная полнота так поражает Гарри, что он полностью ослабляет хватку на основании члена. Живот сжимается, член дёргается. Рука запутывается в волосах Малфоя, и он сдёргивает горячий, податливый рот с члена как раз вовремя, чтобы окрасить лицо Малфоя: жемчужно-белые полосы на румяной коже. Гарри мажет своей влажной, розовой головкой по пухлым губам Малфоя. Гарри надолго запомнит тот жалобный звук, который издаёт Малфой, высовывая язык, чтобы попробовать его семя. Он вспомнит его на смертном одре, когда станет старым и немощным, и уже давно неспособным к сексу. Этот звук останется с ним навсегда. Гарри тяжело дышит и дёргается. Пальцы ног сжимаются. Малфой, теперь полностью вне сценария, спускает трусы и лениво ласкает себя, пока Гарри держит его за волосы и вталкивает чрезмерно чувствительную головку своего члена прямо между губ Малфоя. Гарри собирается сказать Малфою, какой он отвратительный человек, какой он говнюк за то, что заставил Гарри кончить. Вместо этого губы Гарри складываются в улыбку. — Блядь, ты так хорошо выглядишь, покрытый моей спермой, — вырывается у него. А потом: — Позже я наполню тебя ей и поиграю, когда закончу. — Не угрожай мне хорошим времяпрепровождением, — хрипло отвечает Малфой. Он отмахивается от руки Гарри, держащей его голову. Малфой не утруждает себя очищающим заклинанием, прежде чем плюхнуться рядом с Гарри. Вместо этого он вытирает лицо тыльной стороной ладони и закидывает ногу на талию Гарри. — Снова привет, любовничек, — Малфой проводит большим пальцем по подбородку, собирая каплю семени, и касается им нижней губы Гарри. Тот открывает рот и стонет. — Разве ты не вкусный? Я бы вернулся за добавкой. Эта мысль снова затуманивает и замедляет мысли Гарри. Но его тело знает, чего хочет: его руки сжимают талию Малфоя, бёдра покачиваются вверх, чтобы ощутить хоть немного трения. Гарри смутно осознаёт, что ничего из этого нет в сценарии. Но фильмы монтируют не просто так. Они могут вырезать то, что им не нравится. Пока он в постели с Малфоем, он должен извлечь из этого по-максимуму. Гарри улыбается и крепко сжимает талию Малфоя. Как опытный профессионал, он тоже подготовил несколько сюрпризов. Конечно, ничто не сравнится с пальцем в заднице, но он обойдётся и без этого. Он притягивает Малфоя к себе и переворачивает на спину. Прежде чем Малфой успевает среагировать, Гарри мягко целует его красивые розовые губы и проводит языком между ними. Вкус заставляет его задрожать. Поцелуй продолжается: лёгкие покусывания, вздохи, скольжение языков, в погоне за солоновато-горьковатым вкусом Гарри. Это не то, что Гарри задумывал. Он хотел доминировать, но вместо этого всё выходит страстно, пылко и опасно близко к романтике. Малфой двигает бёдрами, так что их голые члены соприкасаются. Гарри мог бы кончить снова, прямо так, устроив горячий, скользкий беспорядок между ними. — Господа, хорошая сцена. Можете сделать пятиминутный перерыв. — откуда-то из комнаты доносится голос Ли, но его слова кажутся нереальными и далекими. — Нет, — говорит Малфой, касаясь губ Гарри. — Продолжайте снимать. Камеры шевелятся, на мгновение появляясь в поле зрения, прежде чем снова исчезнуть. Это создаёт проблемы, когда актёры не делают перерывов и Чжоу особенно этого не любит. Но Гарри кивает в знак согласия, и камеры продолжают свою невидимую съёмку. Следующая сцена ещё один минет, и Гарри уж точно не пропустит этого, но он остаётся сверху и целует Малфоя гораздо дольше, чем положено, гораздо нежнее, чем требует сцена. Вокруг тихо. Единственные звуки — влажное соприкосновение их губ и трение тел друг о друга. — Я перемещу тебя, — наконец шепчет Гарри. — Твой зад на краю кровати, твой член у меня во рту. Рука Малфоя скользит в кудри Гарри, ногти царапают кожу головы. Его губы очень близко к уху Гарри. Язык щекочет мочку его уха. — Гарри? Голос Малфоя грубый и низкий, и это вызывает дрожь по позвоночнику Гарри. Малфой никогда не произносил «Гарри» в его присутствии, не добавляя презрительное «Поттер». — Да? — Это очень важно. — Говори, — голос Гарри звучит слишком нежно. — Ты собираешься отсосать мне, как всем тем парням в «Волшебники Анала Ебут Избранный Член 5»? Это моё любимое. Гарри беспомощно смеётся, звук вырывается из него, вопреки его воле. В его работе важно показывать удовольствие и Гарри умеет демонстрировать энтузиазм в сексе, потому что, честно говоря, он обожает это больше всего. Но этот простой и откровенно абсурдный вопрос наполняет Гарри дикой, глупой радостью. Хотя удовольствие — постоянная составляющая жизни Гарри, радость бывает мимолётной. Он сильно кусает Малфоя за плечо. — Возьми себя в руки, — говорит Малфой. Он выглядит чрезвычайно довольным собой, словно только что поймал снитч и принёс победу Слизерину. — Не стоит меня за это пожирать. Хотя, честно говоря, мне нравится твоя работа. У меня даже есть Blu-Ray. — Несмотря на насмешливый тон, он награждает Гарри ошеломляющим стоном, когда тот снова его кусает. — Тебе это нравится, — Гарри прижимается и кусает его снова, наслаждаясь заминкой в дыхании Малфоя. — Тебе нравлюсь я. — Не зазнавайся. Малфой фыркает, но Гарри прижимает его за запястья и снова целует, страстно и кусаче, одновременно двигаясь между его ног. Его член снова полностью твёрдый, головка чувствительна после того, как Малфой ему отсосал. Несмотря на всё фырканье Малфоя, его тело выгибается навстречу Гарри. Малфой издаёт мягкие, отчаянные звуки, когда их члены соприкасаются. Этот тяжёлый вздох, который оживает на плёнке. Вздох, который сводит парней с ума. Не то фальшивое попискивание, которое Гарри так часто слышит от молодых актёров. Гарри не знает, притворяется ли Малфой или это настоящее желание, но его сомнения развеиваются, когда Малфой кусает мочку его уха и шепчет: — Мне нужно засунуть свой член в тебя, дорогой, иначе я тебя сейчас всего обкончаю. Прежде чем Малфой успевает сказать что-то ещё, Гарри стаскивает его с кровати и прижимает к комоду и падает перед ним на колени. — Не раньше, чем я отсосу тебе. Рука Малфоя в его волосах, тянет близко к коже головы. Острая, восхитительная боль, прокатывается по позвоночнику Гарри. Его джинсы всё ещё наполовину спущены и Гарри знает, что вид отличный. — Я слышал, ты отсасываешь член, словно дементор, принимающий свою последнюю трапезу, — протяжно говорит Малфой. Гарри облизывает головку его члена. Пробуя на вкус. — Только с одним отличием, — говорит Гарри, засасывая головку в рот и кружа языком по кончику, прежде чем отпустить. — Ты не захочешь вызывать Патронус, пока я не высосу твою душу из головки твоего члена. Малфой закатывает глаза и фыркает, будто это не он начал разговор о Дементорах. Но фырк превращается в грязный стон, когда Гарри заглатывает его до основания. Он хватает Малфоя за бёдра и рычит, когда член упирается в заднюю стенку горла. В животе Гарри трепыхаются бабочки, а голова кружится, пока он демонстрирует мастерство, которое приобрёл, пересосав кучу членов. Его оральная фиксация очевидна для всех, кто с ним работает или трахается на скорую руку. Его любовь ясна в каждом скольжении языка, в каждом скручивающем движении руки. Но отсос Малфою — это нечто большее. Руки Малфоя нежные, пальцы легко скользят по волосам Гарри, дарят прохладу его разгорячённым щекам и вискам. Его пальцы переплетаются на затылке Гарри, удерживая его. Это сладкое утешение с намёком на ту доминантность, которую Гарри любит больше всего: баланс мягкого и твёрдого. Не удивительно, когда Малфой берёт голову Гарри в ладони и говорит: — Открой рот и держи его неподвижно. Я собираюсь забить твою глотку своим членом Гарри открывает рот шире и сжимает свой член. Следует бессвязный звук, когда Малфой начинает медленное, намеренное скольжение, тщательно трахая его рот. Похотливое, развязное дыхание Малфоя возвращается и его звуки сливаются с греховным хлюпаньем сношения глотки. Член Гарри дёргается, и он сжимает его. — Ты такая шлюшка, да? — слова сказанные шёпотом вспыхивают в голове Гарри, как неоновая вывеска в ночи. — Так возбуждаешься от этого. Гарри не в состоянии ответить, поэтому он встречает взгляд Малфоя и лениво гладит свой член. Малфой продолжает атаковать его горло, но толчки становятся резкими. Неконтролируемыми. По телу Гарри пробегает дрожь, и он тяжело рефлекторно сглатывает, но это то, что заставляет Драко схватить его за кудри и сильно дёрнуть. — Блядь. Блядские сиськи Мерлина, я хочу кончить туда. Нарушить свои правила. Ты доведёшь меня… Цирцея, — Малфой замедляет толчки, проталкивая член равномерно и подконтрольно. — Я приберегу это. Я буду трахать тебя, пока твой мозг не отключится. До тех пор, пока всё, что ты сможешь делать это дышать и быть выебанным. Член Гарри сочится, настолько, что смазка капает на шерстяной ковёр, когда он двигает крайнюю плоть по головке. Камера, без сомнения, фиксирует доказательства его отчаяния: напряжение мышц в бёдрах, пока он трахает свой кулак, нетерпеливые стоны, трепетание ресниц. Его член лихорадочно горяч и невероятно сильно набух от зелья, а яйца тяжёлые и плотно подтянуты к телу. Напряжение нарастает, создавая сферу ощущений, которая расширяется с каждым толчком. Кожа покрывается мурашками, и он издаёт грубый стон. Гарри почти на грани, висит на волоске. Он может кончить прямо сейчас, а потом и в третий раз, думает он. В задницу Малфоя. Малфой вытаскивает член из рта Гарри и хлопает им по щеке. Гарри остаётся дрожащий и с отвисшей челюстью. Его губы горят, когда Малфой проводит мокрой головкой по ним. — Забирайся на этот дурацкий бархатный пуф, Гарри. Если бы Гарри не стоял на коленях, его колени точно бы подкосились, не только от сбывшейся мечты, когда Малфой шлёпал его по лицу своим членом, но и от смеха, бурлящего внутри него. Малфой теперь держит его за волосы, царапая кожу головы, поглаживая болезненные корни, пока он смеётся. — Не могу пошевелиться, — сипло говорит Гарри. Он благодарен, что монтажёры смогут вырезать их болтовню. — Ты трахнул мою глотку слишком хорошо. Никогда не сойду с этого места. — Не будь таким чертовски ленивым. Вперёд, — спокойно говорит Малфой. Он поднимает подбородок Гарри и снова шлёпает своим членом по губам. — Ты же бесполезная шлюшка, да? На большее ты не годишься. Только принимать член. — Да. Ты прав, — Гарри прижимается губами к головке члена Малфоя. Он рассеянно замечает, что вокруг двигаются и щёлкают камеры, снимая влажное скольжение нижней губы по члену Малфоя, фиксируя движения языка, его дрожь от вкуса. И всё же кажется, что на площадке никого нет, никаких чар, ни режиссёра, ни съёмочной группы. Как будто от Гарри ничего не требуется, кроме как быть в этом моменте, с напрягающимися и расслабляющимися мышцами живота, охваченными волнами желания. Малфой собирается его трахнуть. Гарри улыбается. Он знает, что это сентиментальный, глупый взгляд, но он под кайфом от этого члена. — Я должен делать всё сам, да? — Малфой закатывает глаза и поднимает Гарри, быстро снимая с него джинсы и ведя к пуфу рядом с массивным креслом. — Я и так много делаю, а ты добавляешь всё это бесполезное нытьё, которое им придётся вырезать. — Он отмахивается от Малфоя, пока тот подталкивает Гарри к креслу, но как-то вяло. Его пах пульсирует, член тяжело покачивается. Гарри нравится, когда с ним грубо обращаются. Особенно, когда это делает Малфой. Он уже догадывался об этом (не единожды, с рукой на члене), но пережить это наяву совершенно иное. Широкие, сильные руки Малфоя толкают его на пуф, укладывают так, чтобы он оказался лицом вниз, задницей кверху. — Бесполезное нытьё, — повторяет Малфой, разминая задницу Гарри. Потряхивая её. — По крайней мере, я могу связать вместе два слова. В отличие от тебя. Ты абсолютно пьяная от члена шлюха. Если бы я не поставил тебя на место, ты бы валялся без сил на полу, пока кто-нибудь не пришёл и не выебал тебя. Гарри собирается протестовать, но слова утопают в хныканье, когда Малфой раздвигает его ягодицы и плюёт прямо на его анус. Гарри издаёт цепь несвязных звуков, что кошмарно доказывает идиотскую точку зрения Малфоя. Пока Гарри собирается с мыслями, Малфой уже растянул его и засунул язык в его задницу. Всё это не должно быть таким шокирующим. В любой рабочий день у Гарри в заднице оказывается чей-то язык. Или наоборот. Он не привередлив. И всё же, язык Малфоя, движущийся внутри него, поражает его на духовном уровне. Нет, переносит его на более высокий уровень бытия. Он трахает Гарри своим языком, а это навык, который многие актёры боятся осваивать. Малфой, похоже, вундеркинд в вылизывании задниц. Он проводит языком по сморщенному колечку ануса Гарри, засовывает его внутрь, вылизывает, пока Гарри не становится насквозь мокрым. Гарри слишком хорошо осознаёт жалкие звуки, которые издаёт, будто он девственник, которого трахают впервые. Будто он не может вынести ни боли, ни удовольствия, будто он хочет вобрать всё это желание внутрь и удержать в своём теле навечно. Гарри издаёт непрерывный поток жалких звуков. Он ругается. Он прижимает свою задницу к лицу Драко. Его ноги дрожат. Блядское голубое зелье творит свою магию, и ему нужно снова кончить. Его живот напряжён. Он смутно осознаёт, что Драко гладит свой член, пока стонет и лижет. К тому времени, как Драко стаскивает Гарри с пуфика, его член настолько твёрд, что капает смазкой, а яйца ноют. — Пожалуйста, — бормочет Гарри, спотыкаясь, когда встаёт. — Засунь свой член в меня. Он ловит рот Малфоя в поцелуе и скользит языком внутрь. Он ощущает свой вкус на губах Малфоя, чувствует резкий, мускусный запах собственного возбуждения. Лицо Драко блестит от этого. Гарри смутно понимает, что сейчас у них сцена у окна. Он думает, что сможет дойти туда, сможет простоять достаточно долго, чтобы его трахнули. — Я юридически обязан тебя трахнуть, Поттер. — Он целует Гарри снова, хотя оба знают, что скучные промежуточные моменты между сценами не попадут в финальный монтаж. Нет никакой причины, никакой цели, кроме удовольствия. Это просто шикарный, грязный поцелуй посреди съёмочной площадки Wixen, спрятанной на старом складе в Лондоне. — Ты не обязан. Можешь уйти в любой момент, — Гарри тянется между ними и берёт член Малфоя, быстро проводит рукой и нажимает большим пальцем на мокрую щель уретры. Малфой издаёт приятный звук. — Хм. Как скажешь. У меня может быть профессиональное любопытство, каково это трахнуть Избранную Дырку. — Драко ведёт его к окну. Оно зачаровано так, чтобы казалось дождливым городским пейзажем. Губы Малфоя касаются затылка Гарри. Он проводит руками по его плечам, бокам, изгибу ягодиц. — Надеюсь, я оправдаю твои ожидания. — Думаю, оправдаешь. — Он прижимается носом к волосам Гарри и глубоко вдыхает. — Твоё тело — это идеальная скульптура, но каждая его часть живая и тёплая. Эта задница сама по себе произведение искусства. А эта дырочка, — он просовывает палец между ягодицами Гарри и погружает его внутрь — самое изысканное лакомство, которое я когда-либо пробовал. Я бы очень хотел кончить в неё, но сценарий этого не предусматривает. Эта честь достаётся тебе. — Ещё. Пожалуйста, — слабо говорит Гарри. Его голова падает на заколдованное стекло с глухим стуком. На мгновение чары искажаются и рябят. Ещё одна вещь, которую придётся исправлять на постпродакшене. Гарри невольно думает, что с Таддеушем он выглядел бы более достойно, но ему, в общем-то, плевать, не с этим скользящим движением длинного пальца Малфоя в его заднице. Никакого жжения, никакой боли, только плавное растяжение, которое посылает жар, спиралью поднимающийся от живота к груди Гарри. Соски становятся твёрдыми, торчащими. — Жадный. Хорошо, что мы снимаем порно, — Малфой кусает его шею и прижимается. — Ты так вкусно пахнешь. Потом, спермой и мужским шампунем. — Это индивидуальный заказ. Кедр и... о, блядь... лимон.— В него входит второй палец, за которым быстро следует третий. Лоб Гарри покалывает, щёки пылают. Примерно через каждые три толчка член Гарри дергается. На его кончике появляется жемчужная капля, растекающаяся, пока Малфой трахает его пальцами. — Как дорого, — Губы Малфоя мягко прижимаются к уху Гарри. — Ты реально живёшь на широкую ногу. Тебе платят за секс. Ты моешься эксклюзивным шампунем. Вот ради этого ты и выиграл войну, да? Гарри слабо смеётся. Его мозг слишком перегрет, чтобы выдать остроумный ответ, поэтому он просто рычит и толкается назад. Он отводит ягодицу одной рукой. — Ещё, — говорит Гарри, потому что не может сказать ничего другого. Он даже не успевает произнести «твой член», как Малфой просовывает руку между его ног, кончики пальцев скользят по влажному, распахнутому отверстию и ласкают яички. — Какая ты грязная маленькая шлюшка. Хочешь, чтобы тебя трахнули, да? — Малфой не ждёт ответа. — Забрось ногу на подоконник. Опусти голову на руки. Я выебу тебя так, как тебя в жизни не ебали. — Мечтай, — Гарри не может даже прозвучать нагло, только похотливо и возбуждённо. Ему вроде как нельзя кончать снова, пока его член не окажется в Малфое, но эта мысль блекнет, полностью заглушённая ощущением скользкой головки члена Малфоя, давящей на его вход. Тело Гарри покрывается мурашками от кончиков пальцев до самой макушки. Дикое, опьяняющее чувство нереальности охватывает его, когда Малфой стонет ему в ухо и настойчиво давит на тугой, пульсирующий анус. Гарри видел, как Малфой делает это десятки, нет, сотни раз на экране. Но Гарри никогда не думал, что они окажутся здесь. Сначала это был стыд, причина, по которой Гарри не принял ни одного из запросов Малфоя на сценический секс. Гарри слишком сильно его хотел, этого парня, которого он желал, ненавидел и спас. Затем Малфой переехал в Париж, и совы с просьбами о доступе к Избранному Члену перестали прилетать. Теперь губы Малфоя на шее Гарри, и он выдыхает: — Я заполню тебя своим членом, Гарри. Сможешь быть хорошим мальчиком для меня и оставаться совсем неподвижным? — О боже... блядь... Член Малфоя проскальзывает мимо сжатого входа Гарри, вторжение приносит облегчение, когда анус Гарри растягивается, наполненный и раскрытый, вокруг внушительного диаметра Малфоя. Он входит одним толчком, горячо дыша в шею Гарри. Живот Гарри напряжён и подрагивает, его член ярко-красный. Малфой проводит руками по талии Гарри, его бёдрам, обхватывает его ноющий член и нежно гладит его. — Вот так, хороший мальчик. — Малфой снова шепчет в ухо Гарри, и, твою мать... ему нужно перестать это делать, если Гарри планирует продержаться, потому что это посылает мурашки по похотливо выгнутой спине Гарри. — О, боже, блядь. — Гарри пытается думать о составе «Сорок» на осень. О самом неприятном лице МакГонагалл. О потных носках Рона. Но всё его тело поёт, член сильно дёргается, когда Малфой гладит его. — Я так хорошо тебя трахну. — Малфой подчёркивает свой грязный шёпот таким сильным толчком, что Гарри чувствует его в своей груди. — Испорчу тебя для всех остальных. Они приведут какого-нибудь тощего твинка вроде Таддеуша, и ты будешь умолять их позвонить мне, потому что... Гарри стонет, пока Малфой трахает его ровными, тяжёлыми толчками — не грубо, но жёстко. Головка члена безостановочно бьёт по простате, бёдра ударяются о ягодицы Гарри. — Что, — бормочет Гарри. Член ударяется об окно и оставляет след предсемени на стекле. — Потому что что? — Потому что он тебя не знает. А я знал всегда. Разве ты не чувствуешь, как сильно я этого хочу? Удовольствие, дикое и яростное, туго скручивается в животе Гарри. Гарри издаёт грубый, животный звук. Так никогда не бывает. Гарри любит кончать столько раз, сколько пожелает во время съёмки, но он никогда не теряет контроль, никогда не стонет, как дикий зверь, не умоляет трахать сильнее и жёстче, не осознавая, что говорит. Никогда не реагирует на сладкие не имеющие смысла слова, которые мужчины шепчут ему на ухо, когда его трахают. — Как было бы здорово, если бы ты просто отпустил себя? — шепчет Малфой, вбивая свой член. — Рано, но я так этого хочу. Я хочу твоего удовольствия, Гарри. — Его пальцы впиваются в бёдра Гарри так сильно, что он чувствует полумесяцы идеально подпиленных ногтей. На коже останутся следы. Гарри будет беречь их несколько дней. — Давай, дорогой. Дай мне то, чего я хочу. Я хотел этого целую вечность. Кровь шумит в ушах Гарри, мозг наполняется статическим гулом, мысли заглушаются. Всё кажется далеким, тихим. Он осознаёт только движение члена Малфоя, греховное ощущение наполненности, пульсацию собственного капающего смазкой члена. Всплески удовольствия переходят в устойчивое плато. Переполненные яйца туго подтягиваются. Задница ритмично сжимается. Остановить это невозможно, поэтому он делает то, что говорит Малфой. Он отпускает себя. Эйфория вспыхивает внутри, словно Инсендио на сухой трухлявой древесине, и он кричит, когда его всё ещё чувствительный член изливается. — Вот так. Приятно же, правда? — Малфой трахает его так сильно, что на глазах Гарри выступают слёзы. Гарри мог бы возразить: «Не учи меня, что чувствовать», если бы мог, но он всё ещё кончает, хныча и покрывая окно стекающими белыми полосами. — У тебя ещё будет чем наполнить меня позже? Или я... о, Салазар, так тесно... изнурил тебя? — Последний слог тонет в долгом горячем стоне. Гарри всхлипывает, когда Малфой выходит. Его задница всё ещё пульсирует, мурашки бегут по мышцам. Но Малфой издаёт удивлённый, сдавленный звук, горячие брызги спермы попадают на задницу Гарри, стекают по щели, по ягодицам, а следом по бедру. — Вставь обратно, — слышит Гарри свой голос, полный жалобного хныканья. — Боже, пожалуйста, вставь его обратно. Малфой подчиняется и вгоняет член обратно мощным толчком, вдалбливая его в Гарри, пока тот не растворяется в стонах и дрожи от которой содрогается всё его тело. Когда Малфой выходит, он всё ещё твёрд. Значит этот ублюдок тоже принял голубое зелье. — Ты же говорил, что кончишь только один раз, — говорит Гарри, вытирая потный лоб о руку. Он смутно помнит, что его работа подразумевает засовывание члена в задницу Малфоя в течение ближайших десяти минут, либо Чжоу потребует двухчасовой перерыв для всех, и Гарри проведёт на площадке весь день. Ему совсем не хочется пропускать «Отчаянных домохозяек», и ему нужно доказать Малфою, что он может кончать сколько угодно и… Внезапно всё это становится совершенно неважным, потому что Малфой разворачивает Гарри и прижимает его к благословенно чистой от спермы стене рядом с окном. Его губы на губах Гарри, пальцы вплетены в его кудри. Мурашки ползут по шее Гарри, пока Малфой царапает кожу его головы и гладит, как ценную шишугу. — Ты так хорош, Гарри. — Гарри, — глупо повторяет он. — Ты всё время зовёшь меня Гарри. — Как только я кого-то трахнул, мы переходим на «ты». — Малфой покусывает Гарри за подбородок и засовывает язык в его рот. Поцелуй медленный и чувственный. Поцелуй ради поцелуя. Ради связи. По крайней мере, так это ощущается, даже если это игра. Даже если это сцена для камер, вперемежку с грязными дублями раскрытого и использованного Гарри у фальшивого окна гостиничного номера. — Так что теперь будешь звать меня Драко. — Да? — Гарри проводит руками по спине Малфоя. Спине Драко. Он ощущает гладкие, длинные линии мышц, выточенные годами работы в спортзале. Годами секса на съёмочных площадках вроде этой, по ту сторону Ла-Манша в Париже. Гарри нравятся фильмы, где Драко говорит по-французски. Ему даже понравилось, как Драко притворялся ньюйоркцем в «Американская Шлюха в Париже принимает Огромный Французский Багет (Зияние)». Его акцент был ужасен. В любом случае, Гарри на это подрочил. Он снова целует Драко, за тепло его губ и прикосновение его носа к щеке Гарри. За теплую, вибрирующую реальность его присутствия в этой комнате, рядом с Гарри, на съемках порно. — Сворачиваемся, мальчики! — голос Чжоу прорезает туман блаженных мыслей Гарри. — Нам нужен финал, иначе придётся делать перерыв по Правилам Рабочего времени для Порнографии и Пикантных Медиа Wixen. — Мерлин. — Драко прикусывает губу Гарри зубами и тянет, прежде чем отпустить. В голосе слышится что-то опасное. — Нам придётся продолжить, не так ли? Если только ты не готов к этой задаче. Это тот самый Драко, с которым Гарри сталкивался в Хогвартсе, преследовал в длинных коридорах, шпионил за ним в Большом зале. Человек, который заставляет своих партнёров умолять во время съёмок, который трахает так, как будто хочет что-то доказать. Манерная интонация в голосе, знакомый вызов в тоне, хищный взгляд его глаз… боги, он великолепен. И больше не неприкасаем. Ослабший член Гарри оживает, упираясь в стройное бедро Драко. Сильная, долгие годы подавляемая нужда пронизывает Гарри, и осознание оседает глубоко в костях. Ах, вот оно. Этот мужчина был создан для меня, и я получу именно то, чего хочу. Чувство поразительно похоже на то, что он испытывал, когда Хагрид сказал: «Ты — волшебник, Гарри», но в разы сексуальнее. И посреди съёмочной площадки порно, уже перепачканной спермой. На самом деле, это вовсе не похоже. Но одновременно и похоже. Гарри не собирается отвечать на вопросы по этому поводу. — Я всегда готов, — говорит Гарри, добавляя в голос немного рычания для драматического эффекта. Он кладёт руку на затылок Драко и разворачивает его. Он трётся о выступ его бедра, его крайняя плоть скользит вперёд-назад по горячей, пурпурной головке члена. — Я заполню тебя так глубоко и так сильно, что ты забудешь, как дышать. А потом оплодотворю тебя. — Продолжай. Говори именно так. — Щёки и грудь Драко мило розовеют, и он становится податливым и покорным. Он обнимает Гарри за шею и прижимается к его губам небрежным поцелуем. Гарри облизывает шею Драко сбоку, прежде чем дёрнуть его от стены и подтолкнуть к порно-оттоманке. — Я помечу тебя глубоко внутри. Драко легко подчиняется, ложась так, как велит ему Гарри: на спину, развратные колени прижаты к распутной груди, с обнажённым розовым анусом. Его зрачки широкие и чёрные на фоне облачно-серого цвета глаз. — Тогда сделай это. Заставь меня принять каждый дюйм Избранного Члена. Гарри будто разблокировал в Драко «режим нижнего» или его кинк на оплодотворение. А может, и то и другое. Впрочем, какая разница, если зрелище такое, что дух захватывает. Если бы Драко сейчас лежал на его огромной кровати дома, раскинув ноги, как дорогущая шлюха за тысячу галлеонов, Гарри снова бы отсосал ему, вылизал бы, пока тот не заплачет от желания, смазал бы пальцы тёплым маслом и трахал бы, пока смазка не начнёт капать с его члена. Но сейчас это работа. У Гарри есть сцена, которую нужно довести до конца. Он прижимает мокрую головку к анусу Драко и толкается. Колечко мышц поддаётся, а затем сильно сжимает его член. Горячая спираль желания скручивается у основания члена Гарри, когда он погружается внутрь. Гарри желает, чтобы у него было больше слов, чтобы описать, каково это, кроме как «горячо», «туго» и «пиздец как хорошо». Всегда так бывает, когда он погружает свой член в задницу на съёмочной площадке или вне её. Он всегда получает удовольствие, всегда обильно кончает и искренне наслаждается каждым оргазмом. Но в Драко есть нечто большее. Лучшее. Эта задница — часть всей истории Гарри. Грязное, тайное желание, которое он таил с тех пор, как научился дрочить. Трахать Драко — всё равно что наконец-то вернуться домой. Гарри издаёт откровенно унизительный стон, когда толкается внутрь. Звучит так, будто он сломал руку или пережил особенно точно нацеленное заклятие. Но это, наверное, даже к лучшему, потому что Драко извивается под ним, как гиппогриф в течке. Драко впивается пятками в поясницу Гарри, а ногтями царапает его плечи. — Вставь до конца. В его голосе звучит такая нужда, какой Гарри никогда прежде не слышал. А ведь он исследовал Драко Малфоя вдоль и поперёк: изучил подъём и спад его интонаций, мельчайшие микро движения его тела, сдержанные жесты. На экране чаще всего это было игрой. Но это — нет. Это звучит не как актёрство. — Ш-ш-ш, — успокаивает Гарри. Он обхватывает ладонью его щёку, гладит светлую бровь большим пальцем. Как партнёр. Как любовник. — Я дам тебе то, что тебе нужно. — Сильнее. Жёстче, прошу. Я хочу, чтобы было жёстко. — Неа. Это мы уже сделали. — Он медленно и плавно вводит остальную часть своего члена. Анус Драко растягивается вокруг него, скользкий, теплый и настолько совершенный, что Гарри издает довольный смешок. Он на мгновение наслаждается этим, смотрит вниз на место их соединения, и любуется растяжением сладкой дырочки Драко, подёргиваниями его мышц, пока он привыкает к толщине Гарри. Драко почти всхлипывает, его лицо кривится в мучительно-сладком напряжении. Его член такой же твёрдый, алый, набухший, и щедро капает каплями предсемени на живот. — Мне нужно кончить ещё раз. У тебя совсем нет сочувствия? — Никакого. — Гарри отводит бёдра назад и погружается в прекрасную, уютную глубину тела Драко. Его анус великолепно раскрывается, освобождая место для Гарри. Приветствуя его дома. — Ты заслуживаешь щедрого любовника. И я именно такой. Но я сам решаю, как буду трахать тебя. Рот Драко кривится так, будто он собирается выдать очередную язвительность, но Гарри перехватывает её поцелуем ровно в тот момент, когда отводит бёдра и вбивается снова. Может, ему больше и не выпадет такого шанса, так что он собирается сделать всё правильно. Сделать так, чтобы это что-то значило. Годрик, да он уже хочет повторить… это новое, мучительное желание пульсирует и звенит в крови, пока он входит в ритм и нежно целует мягкие, пухлые губы Драко. Если бы неделю назад кто-нибудь спросил Гарри, чего он ждёт от секса с Малфоем, он бы без колебаний расписал целый список: Хочу, чтобы он выебал меня так же, как тот парень в «Качок-волшебник Натурал Отдаётся Фениксу Д’Лайту». Хочу, чтобы он кончил мне на губы, щёки и лоб, как в «Лютный переулок 2: Буккаке для Твинка». Хочу пахнуть жёсткой еблей и чтобы ноги тряслись, когда встану. Он думает, что Драко более или менее всё это сегодня исполнил. Но если бы кто-то спросил, что Гарри хотел бы дать Драко, он бы не знал, как ответить. По крайней мере, до этого момента. Он никогда бы не подумал, что захочет дать Драко это: медленное, целенаправленное скольжение своего члена в невероятно узкий, сжимающийся анус Драко, лёгкие, как пёрышки, поцелуи и мягкие кошачие движения языка на его коже, собственное горло, вбирающее в себя дрожащие вздохи Драко. И лёгкую хватку пальцев на его шее, ровно настолько, чтобы на лице Драко заиграл этот безумно прекрасный румянец. — Прикоснись к себе. Я хочу почувствовать, как ты кончишь. Драко всхлипывает. Протесты явно оставили его, и он покорно делает то, что велит Гарри. — Сожми мою шею сильнее, дорогой. Вот здесь. Гарри делает именно то, что он просит, и Драко отвечает ему прелестным, сдавленным стоном, закидывая одну ногу на его плечо. Его рука обхватывает собственный член, и в тот же миг он сжимается вокруг члена Гарри. Бёдра Гарри движутся быстрее, будто какая-то внешняя сила выкрутила рычаг до предела. Будто голос в голове шепчет: глубже, ещё, заставь его прочувствовать. Он ослабляет хватку на его шее и снова целует, утопая в двойном удовольствии: обжигающем сжатии вокруг члена и сладости рта Драко. Нежный — это единственное слово, что приходит в голову. Невероятно, но его старый соперник, чей язык всегда был остёр, как клинок, оказывается мягче лепестков цветка и на вкус слаще любого заварного крема. Гарри наугад хватает руку Драко, переплетает их пальцы, большим пальцем ласково проводя по венам на тыльной стороне ладони, и продолжает трахать его всё быстрее. Драко крепко сжимает его ладонь и судорожно дрочит себе другой рукой, сжимая член Гарри так сильно, что на миг двигаться становится почти невозможно. — Гарри, — Имя звучит сиплым шёпотом. — О, блядь… Гарри наклоняется и шепчет: — Я кончу так глубоко в тебе, что ты будешь чувствовать это несколько дней. Если бы ты пошёл со мной домой, я бы ебал тебя до изнеможения каждое утро и каждый вечер. Ты бы залетел уже через... о, чёрт, — Гарри вскрикивает и начинает вбиваться в него ещё яростнее, — через пару недель... ах, блядь... Драко рыдает, и его спина выгибается. Его член брызгает так мощно, что сперма попадает им обоим на грудь. Между ними всё становится мокрым, горячим и скользким. Настоящие слёзы наполняют глаза Драко, и он смотрит на Гарри с изумлением, пока его тело снова содрогается, выплёскивая всё больше спермы между ними. — Гарри… сделай это… наполни меня. И Гарри делает. Удовольствие накрывает его, как поднимающаяся волна, заполняет всего целиком. Его член пульсирует, пока он изливается и изливается и изливается в Драко, ритмично трахая, до тех пор пока не начинает вбиваться в собственное скользкое семя. — Лучшая задница, в которой я когда-либо был, — шепчет Гарри. Он прикусывает мочку уха Драко, просто чтобы тот дёрнулся. — Не пытайся задобрить меня ложной лестью. — В голосе Драко снова прорезается колючесть, но он всё ещё дрожит под Гарри, держась за его шею. — Ты уже меня отымел. Я не не хочу слышать этого. Гарри целует Драко в подбородок и позволяет своему члену выскользнуть. Он тут же заменяет его двумя пальцами, не утруждая себя тем, чтобы отодвинуться и дать обзор камерам. Ему хотелось этого, этой влажности, этого доказательства, только для себя. — Я хотел почувствовать, — сказал Гарри. Бёдра Драко вздрагивают, и он издаёт писк. Если бы Чжоу позволила, Гарри остался бы здесь навсегда, наслаждаясь этим скользким, податливым трофеем и вытягивая тихие аханья из пухлых губ Драко. — Покажи его дырочку, Гарри. Давай же, — доносится голос Ли, а следом голос Чжоу. Гарри хмурится, но делает, как велено. И Драко, вечный профессионал, поднимает колени к груди, обнажая себя для камеры. Хотя Гарри предпочёл бы оставить пальцы внутри, он должен признать, что это стоит увидеть: Драко, весь розовый, его задница влажная и покрытая спермой. С каждым сокращением мышц вытекает ещё немного. Гарри хочет вылизать его. Господи, он мог бы снова возбудиться, только дайте ему минутку. — Снято! — кричит Чжоу. — Парни, в душ, начинаем уборку на площадке. Через полчаса у меня созвон с Фениксом Д’Лайтом. Гарри, не хочешь с ним сняться? — Что? — Гарри всё ещё смотрит на залитую спермой задницу Драко. Но Драко двинулся и чуть не свалился на пол, и чары рассеялись. Драко встаёт и смотрит на Гарри сверху вниз. — Хорошая работа. Было очень приятно с тобой сотрудничать. Я бы предложил пожать руку, но, боюсь, я весь грязный. — Ох. Да. Хорошая робота. Драко разворачивается и идёт в сторону гостевой гримёрки, больше ни разу не обернувшись. Что-то в груди Гарри словно разрывается пополам. Но это, вероятно, просто эффект от долбанных мутных зелий. Гарри принимает душ, как обычно. После он ловит себя на том, что направляется к гостевой гримёрке. Но, открыв дверь, он видит, что комната пуста, будто там вообще никого не было.

***

Гарри хандрит целых четыре дня после съёмок. Гермиона приходит, когда он зовёт её. Она не задаёт вопросов после того, как Гарри рассказывает ей о Драко. Просто предлагает посмотреть «Ноттинг Хилл», глупый, ужасный фильм, который Гарри сентиментально любит. Прежде чем уйти, она касается его щеки своей мягкой рукой. — Ты перетрахал кучу народу, Гарри. Но ты полный профан, когда дело доходит до настоящих мужчин. Гарри фыркает. — Я уверена, что у Чжоу есть его номер. Или можешь послать сову. Что самое худшее может случиться? Гарри пожимает плечами. — Мне будет очень грустно, если я ничего не получу в ответ, да? — Ты сталкивался с вещами похуже грусти. Гарри думает: Волдеморт. МакГонагалл прямо перед тем, как назначить отработку. Развалившаяся кровать в «Гарри Оттер и Филошлюхский Стояк». — Да. Не поспоришь. После её ухода Гарри отправляет сову. Он мучается над формулировкой целый час, прежде чем останавливается на: Поужинаем как-нибудь в Лондоне? Секс необязателен. Но абсолютно точно входит в меню. На столе. Или в постели. Мне не принципиально. Он ходит кругами, пока не выматывается, и вырубается с помощью зелья легального только в Амстердаме. Он просыпается где-то на следующий день после полудня от тяжёлого цветочного аромата, исходящего из гостиной. Он выходит и не может поверить своим глазам, пока не призывает очки. — Милостивая пизда Мерлина, — произносит Гарри в пустоту. Ну, наверное, в пустоту. Он всё равно никого бы не увидел, даже если бы здесь кто-то был, потому что его квартира буквально завалена цветами. Они громоздятся на обеденном столе, на журнальном столике, засунуты между подушками дивана, стоят в странных фарфоровых вазах, свисают с каминной полки. Несколько букетов болтаются с потолка, а ещё несколько зачарованы так, чтобы парить в воздухе. Цветы не одного какого-то вида, скорее, кажется, будто кто-то заказал Гарри целый цветочный магазин. Глубокие пурпурные розы перемешаны с белыми лилиями и оранжевыми гвоздиками, гипсофилой и лавандой. Весенние гиацинты и крокусы, которых вообще не должно быть в это время года. Из открытого окна жалобно ухает его сова. Она выглядит измученной. — Фредерика, какого хуя? Она поднимает крыло в жесте, похожем на пожатие плечами, и кивает на карточку на подоконнике. Гарри открывает её и снова моргает. Цветы не исчезают. Когда он видит идеальные завитки почерка Драко, его мозг замирает. Сердце спотыкается.

Гарри,

Очень хорошо. Мы поужинаем. Я часто бываю в Лондоне, так как мама недавно купила квартиру недалеко от Косого переулка.

У тебя или в моём таунхаусе в Челси? Подозреваю, у меня будет лучше.

Закажем еду. Сегодня в 19:00. Прими голубое зелье.

ДЛМ

Гарри ухмыляется. Он думает, что Драко, возможно, получил от съёмки столько же удовольствия, сколько и он. У Гарри свидание. И, может быть, если ему повезёт, больше не будет одиноких отпусков.