Супер секс-звезда

Глеб был зависим от острых ощущений. Он прочно сидел на адреналиновой игле и не стеснялся этого; наоборот, всячески поощрял свою жажду.  Больше, ярче, острее. До темноты в глазах и дрожи в коленях. Зачем он зарегистрировался на порнхабе как модель? Явно не из-за отсутствия денег и тяге к искусству. Нет, это была обыкновенная для Глеба жажда новых ощущений и экспериментов. Простой, до оскомины, риск.  Глебу всего лишь на секунду стало немного скучно. 

*** 

Дело было вечером, делать было нечего. Абсолютно. Глеб разлагался на диване, залипая в интернетике, слушая фоном какой-то очередной ру-сериал с кинопоиска, и потягивая вишневую одноразку. Инстаграм, тик-ток, пикабу, пинтерест – всё смешалось в одно целое.  Скучно, монотонно, пресно.  Хотелось чего-то нового. Острого. Серафим же сидел за кухонным столом и пил чай, шумно стуча пальцами по клавиатуре ноута. Его посетила муза. Ну, хоть к кому-то из них пришла эта дура. И тут взгляд Глеба зацепился за одну из наклеек на крышке дорогущего ноутбука.  Pornhub В кучерявой башке загорелась лампочка.  А что если… инкогнито обнажить своё прекрасное тело перед многомиллионной аудиторией? Не ради денег – нахуй они ему не сдались. Не ради славы – он и так знаменит на всю страну своим творчеством и запоями. Интереса ради. Ради этого щемящего чувства, когда ты делаешь что-то абсолютно запретное и пиздецовое. Ради адреналина от осознания, что тебя увидят тысячи незнакомых глаз и подотрут слюни. Ради своего ебучего нарциссизма. Он определенно ёбнулся этой идеей сразу и наглухо.  — Сер, — голос Глеба звучал заговорщицки-сладко, — У меня есть идея.  Серафим оторвался от ноута, посмотрел на красные щеки Глеба и увидел этот знакомый, ебливый азарт в его чернющих глазах. Он знал этот взгляд и тон голоса. Он уже предчувствовал новый виток хаоса и свой очередной нервный тик. Потому что сказать Глебу «нет» было выше всех его сил. Серафим потакал всем его хотелкам и закидонам. Любовь зла – полюбишь и козла.  — Блять, — Серафим с обреченным вздохом протер лицо, — Что на этот раз? Очередная фотосессия в стиле ню? — Нет, я вообще-то не повторяюсь, — Глеб подскочил на диване так, будто его укусили за мягкое место, — Мы станем звёздами!  — Звёздами чего, позволь уточнить? — Сидорин уже мысленно хоронил остатки своего здравомыслия и этот спокойный вечер, который переставал быть томным.  — Мы снимем и выложим нашу порнушку!  — Я тебе членом последнюю извилину вытрахал? — Серафиму хотелось верить, что ему просто послышалось. — Не смешно, — Глеб искренне не понимал в чем проблема. — Ты понимаешь, что наши ебла знает полстраны? — Серафим говорил с Глебом так, будто тому было пять лет, не меньше, — Я сигма боя написал для малолетней девчонки! Она её из каждого утюга орет! — И че? — глаза Глеба сияли безумием, — Просто снимем так, чтобы в кадре не было наших лиц. Охуенно же! Серафим медленно поднялся со стула и подошел к нему. Викторов вжался в диван. Уж очень на него грозно смотрели.  — Нет, — голос Сидорина был низким и ровным, не терпящим возражений, — Никакой порнушки в сети. Это предел. Хватит. Я устал огребать последствия твоего ебланства. Я, блять, вымотан. Сейчас ты пойдешь к плите и приготовишь нам ужин. Понял? Иди. Разгрузишь свою дурную башку.  Серафим развернулся и скрылся в спальне, хлопнув за собой дверью. Глеб же так и остался сидеть, слушая бубнеж из телека.  «Ну и хуй с тобой, золотая рыбка, — подумал он. — Сам сниму и выложу. Ещё спасибо скажешь!» И надутый, как шар, всё же пошел чистить картошку. 

***

Регистрация была делом плевым. Глеб от балды натыкал какой-то позорный ник, типичный для всех порно-сайтов, и изучил руководство по загрузке видео-ролика. Дело пяти минут, если не меньше. А вот с самим контентом возникла проблема. Потому что в последнее время их графики не совпадали от слова «совсем» – Глеб был занят подготовкой к туру, а Серафим тусил на студии, пытаясь накидать материал для альбома. Поэтому домой они приезжали такие уставшие, что сил хватало только на то, чтобы доползти до кровати. Но это ещё полбеды. Главный пиздец был в том, что после того разговора, практически вся их близость сошла на «нет», за исключением невинных обжиманий и целовашек.  Такой хуйни Глеб, естественно, терпеть не намерен. Пора что-то делать. И как можно скорее.

*** 

Дело было всё также вечером и делать было всё также нечего. Долгожданный совместный выходной всё-таки.  Но Серафим, как и тогда, стучал по клавишам ноута, придумывая очередной заумный текст. Только вот Глеб больше не собирался бездействовать. — Сим… — Викторов начал издалека, отвлекая того сладким, вкрадчивым голосом, — Может, перерыв?  Серафим даже бровью не повёл. Так и продолжил клацать.  — Иди тик-токи листай. Я занят.  Какая наглость!  — Сдался он мне. Уже уши болят твоего сигма боя слушать! — Глеб закатил глаза, но всё-таки отошел, заваливаясь на диван так, чтобы черные спортивки натянулись на его мясистых бедрах самым неприличным образом. — Глеб, я серьезно. Уймись.  Ну, раз план «А» – хуйня полная, настала пора прибегнуть к тяжелой артиллерии. Глеб сделал самое оскорбленное лицо, на которое он только способен, и выдал свой главный козырь: — У меня через неделю первый город, и ты серьезно хочешь провести остаток этого времени, уткнувшись в ебучий ноут, а не со мной? — он даже губы надул для антуража. Глеб был манипулятором и той ещё стервой. А ещё он знал, как Серафим не любит его нытье, поэтому смело пользовался этим. Была ли это провокация? Ещё какая. Самая наглая и очевидная.  Серафим замер.  — Я знаю эту твою фишку с истерикой, — он начал тихо и ровно, не повышая голоса, — Ты пытаешься развести меня. Деваться было некуда, нужно было позориться играть до конца. Поэтому Глеб в ответ лишь театрально вздохнул и закатил глаза.  Серафим захлопну ноутбук и, в образовавшейся тишине, этот звук был как выстрел.  — Хорошо, — он встал, подошел к Глебу и схватил его за локоть, поднимая с дивана, — Будь по-твоему.  И толкнул в сторону спальни.

***

Серафим легко надавил Глебу на плечи, заставляя того упасть на кровать. Глеб же, уже немного заведенный таким поведением старшего, не смог сдержать что-то среднее между всхлипом и вздохом. Он почувствовал, как позвоночник прошибла знакомая мелкая дрожь, но мысль о плане заставила его на секунду взять себя в руки.  — Подожди, — выдохнул Викторов, делая глаза наиграно глупыми и невинными, — Принеси водички, а то мне потом будет влом… Пожалуйста? Серафим раздраженно цыкнул, но всё же ушел за стаканом. У Глеба была минута, если не меньше, чтобы выбрать ракурс и начать тайную запись. Поэтому, как только Сидорин скрылся за дверью, он молниеносно кинулся к тумбочке, снимая свой телефон с блокировки, и, не придумав ничего лучше, просто воткнул его на книжную полку. Он быстро нажал на запись и плюхнулся обратно, принимая максимально непринужденную позу. Сердце в груди колотилось как бешеное. Серафим вернулся с полным стаканом, поставил его на пол с той стороны, где обычно спит Глеб, и снова навис над ним. Взгляд Сидорина стал тёмным, а на лице растянулся хищный оскал.  — Теперь можем начать? Но на этот раз в движениях старшего уже не было никакой обыденной нежности. Он перевернул Глеба на живот, грубо стянул штаны и с силой развёл его ноги своим коленом.  На правую ягодицу со всего размаха опустилась ладонь.  Глеб аж взвыл, подскакивая от того, как загорелась кожа. — Так лучше? — просипел Сидорин ему на ухо, прижимая к матрасу всем своим весом, — Так ты хотел? Глеб лишь застонал в ответ, утыкаясь лицом в подушку. Он боготворил то, как Серафим каждый раз заставлял его рассыпаться на части.  Подготовка была форменным издевательством. Потому что то, как Серафим растягивал его, специально не касаясь самых чувствительных мест, иначе не назовешь. Глеб стонал и метался по всей кровати, пытаясь сместить внутри себя пальцы так, чтобы те уже наконец-то задели хотя бы одну, нужную ему точку, но на эти его трепыхания Серафим просто убрал свою руку.  — Не терпится? — хрипло усмехнулся он, наблюдая за тем, как Глеб немного приподнимает таз, насаживаясь на длинные пальцы, — Я даже могу не двигаться, ты такой самостоятельный. — Да сколько можно уже? — выдохнул Глеб и в конце сорвался на раскатистый стон. — А ты попроси, — и Серафим надавил на комок, — Вежливо.  У Глеба не было выбора –привычка идти на поводу у своих желаний. Поэтому он, красный от стыда и возбуждения, промычал в подушку то, что от него потребовали.  — Что ты там бубнишь? — Серафим замахнулся и шлепнул его уже по левому полушарию, заставляя вздрогнуть и выгнуться, — Громко и внятно. Я могу подождать, у нас впереди ещё много времени.  Нетерпение окончательно победило стыд, и Глеб, почти рыдая от желания и унижения, подорвался и выкрикнул:  — Да выеби ты меня уже наконец! — шлепок, — Пожалуйста…  — Ну, вот, — удовлетворенно прорычал Серафим, прикусывая плечо Викторова, — Можешь ведь, когда хочешь! И вошел в него одним мощным, грубым толчком, до основания, до громкого, надрывного крика. Боль от резкого проникновения быстро сменилась распирающим чувством заполненности. Тем самым, о котором Глеб только что умолял. Слёзно.  — Ещ-ё, — Викторов только и мог, что раскрывать рот в очередном громком стоне, иступлено подаваясь назад навстречу очередным толчкам. Трясущиеся в коленях ноги неконтролируемо разъезжаялись, несмотря на то, что руки Серафима сжимали его задницу до лиловых отметин, натягивая на крупный член. — Ну что, доволен? — Сидорин, не удержавшись, раскрыл покрасневшие от шлепков ягодицы Глеба, чтобы увидеть, как блестящее от смазки колечко мышц жадно поглощает его длину до самого основания, — Говори! — Серафим рыкнул, резче толкаясь во влажный тугой жар, показывая свое нетерпение. — Не… мо-гу, — Глеб аж упал от такой внезапной смены глубины проникновения, проезжаясь щекой по влажной, от своих же слез, подушке, — Много… не могу думать!  — А ты постарайся, — гнул своё Серафим, начиная ускорять темп, так как Глеб задрожал под ним, находясь на пороге оргазма, — Ну, чувствуешь?  — Чувствую! — закричал Глеб, теряя последние остатки рассудка, — Ещё!  И это признание было для Серафима, как красная тряпка быку. Потому что его движения тут же стали совсем грубыми и животными, доводящими до исступления.  Глеб кончил с хриплым криком и черными пятнами перед глазами. Его тело обмякло под Серафимом, который также излился через пару движений, не выходя. Следующие пару минут они просто лежали, тяжело дыша. Но потом Серафим всё же поднялся, шлепая Глеба по заднице.  — Пошли мыться.  — Позже… — Глеб отмахнулся, притворяясь неимоверно выжатым, — У меня ноги болят.  И только дверь в ванную хлопнула, как Викторов тут же стал бодр и весел. Он снял телефон с полки, чтобы просмотреть отснятое видео.  Черный квадрат на лица, стремное название, соответствующее его нику, и, вуаля! Глеб Викторов – восходящая порно-звезда. 

***

Входная дверь содрогнулась от удара так, будто работал ОМОН. Серафим влетел в гостиную, не снимая ботинок. Глеб, хрустевший до этого чипсами, аж подавился, когда Сидорин, не церемонясь, схватил его сзади за шею и ткнул лицом в свой телефон, как нашкодившего котенка. — Это что, нахуй, такое, а?!  На экране был открыт чат с менеджером, который последним сообщением скинул Серафиму скриншот их видео с порно-сайта.  Глеб фыркнул и встряхнул головой, пытаясь сбросить с себя крепкую хватку. — И чё? Нахуй ему вообще гей-порно понадобилось?  — И чё?! — Серафим задышал, как бык, — Какого хуя я узнаю об этом видео от своего менеджера?  Глеб лишь самодовольно фыркнул. — Я тебе больше скажу, мне за это ещё и заплатили, — он посмотрел на Серафима снизу-вверх и расплылся в самодовольной ухмылке, — Ты у меня, оказывается, не сигма бой, а сигма ебака. На топ-10 меня оттрахал.  Серафим не выдерживал. Ещё хоть слово из этого блядского рта, и у него из ушей пойдёт пар.  — Ты совсем идиот? — Ой, да расслабься, — отмахнулся Глеб, закатив глаза, — И, вообще, лучше бы спасибо сказал! Будет на что подрочить, пока я буду в туре.  Серафим замер. Вся его ярость вдруг отошла на второй план, сменяясь хищным оскалом. Он навис над Глебом и погладил того по спутанным кудрям.  — Хорошо, — тихо, почти шепотом произнес Серафим, — Ты прав. Спасибо. Но, с чего ты решил, что мы не будем видеться?  Пальцы Серафима медленно прошлись от загривка до уголков челюсти. И сжались на тонкой шее. Не больно, но ощутимо.  — Мне не составит никакого труда приехать к тебе и отодрать как последнюю суку. Я даже запишу это на видео. Помогу тебе сделать контент. Ты же у нас теперь супер секс-звезда, правильно? Напряжение между ними можно было потрогать руками.  У Глеба от такого Серафима мурашки пошли по коже и низ живота свело той самой судорогой. Горячей и сладкой. Он приблизился к Серафиму, чтобы жадно поцеловать его, но тот отстранился и, как ни в чем не бывало, с довольным еблом ушел в сторону кухни.  — Сегодня на ужин у нас стейк и макароны. Ты же хотел мясо. Викторов застыл, как статуя. Его тело всё ещё горело, разум требовал продолжения, а этот… этот чёрт… просто ушел на кухню варить макароны? Словно ничего и не произошло! Словно он не завел его до черных пятен перед глазами и не оставил посреди гостиной один на один со своим возбуждением.  Глеб яростно зашагал за Серафимом, готовый разбираться с таким отстойным положением дел. — Эй! — он беспомощно крикнул ему в спину, сжимая кулаки, — А продолжение? Это что за хуйня такая?!  Серафим же невозмутимо достал сковородку, ставя ту на плиту, и, даже не обернувшись, бросил Глебу через плечо: — Продолжение? Так оно на порнхабе. В топе недели. Иди, посмотри. Получишь и эстетическое удовольствие, и проблемку свою решишь. Два в одном.  — Это ты два в одном — пидор и гандон!  — Ну, куда уж мне до такой порно-звезды!