Лекарство от одиночества

Перемирие было хрупким, как первый ледок на луже. Они больше не избегали друг друга, но и прежней лёгкости между ними не было. Каждое слово, каждый взгляд взвешивались на невидимых весах, чтобы ненароком не нарушить шаткий мир. Инициативу неожиданно проявил Джейк. На следующее утро он молча поставил перед Сонхуном бумажный стаканчик с его любимым капучино и круассаном. Без улыбки, без подкола — просто поставил и отошёл к своему месту, делая вид, что полностью поглощён учебником по фармакологии. Сонхун взял стаканчик. Он был тёплым. Он кивнул в знак благодарности, но Джейк уже не смотрел в его сторону. Это было странно и неловко — такая осторожная, лишённая привычного бахвальства забота. Работа над проектом, который теперь снова был в игре (декан, получив какую-то отмашку свыше, внезапно перестал чинить препятствия), стала их главным спасательным кругом. Они обсуждали методики, спорили о подходах, но делали это с холодной, почти научной вежливостью. — Я считаю, нам стоит сделать акцент на дифференциальной диагностике, — говорил Сонхун, глядя в монитор, а не на Джейка. —А я думаю, нужно добавить вот этот твой случай с «хамелеоном», — парировал Джейк, уставившись в стену над его головой. — Это наглядно. Пусть и ненаучно. — Хорошо. Добавим. —Отлично. И наступала тягостная пауза. Они боялись сказать лишнее, боялись снова сорваться. Это было похоже на то, как два робота пытаются имитировать человеческое общение, следуя заученному скрипту. Спасение пришло откуда не ждали. А именно — от Ники. Он ворвался в читалку, где они сидели, с гитарой и широкой ухмылкой. —Так, короче, мне для одной кое-кой песни нужна консультация специалистов! — объявил он, громко поставив гитару на стол и заставив вздрогнуть всех вокруг. — Речь идёт о... гм... медицинских последствиях любви с первого взгляда. С точки зрения биохимии. У кого какие идеи? Джейк и Сонхун переглянулись — впервые за долгое время прямо и осознанно. И в глазах каждого читалось одно и то же: «О боже, он опять за своё». — Ники, — вздохнул Джейк. — Любовь с первого взгляда — это выброс дофамина и норадреналина. Всё. Бери и пиши свою балладу. —Но это же скууууучно! — заныл Ники. — Где поэзия? Где метафоры? Вот вы, например! — он ткнул пальцем то в Джейка, то в Сонхуна. — Вы же вместе проект делаете! Вот вам не кажется, что это... знаково? Символично? Как два разных диагноза сливаются в один прекрасный... э... синдром? Воцарилась мёртвая тишина. Сонхун побледнел, Джейк нахмурился. Ники, наконец, осознал, что влетел в самое пекло с своей гитарой и дурацкими вопросами. — Я... пожалуй, пойду, — пробормотал он, забирая гитару и пятясь к выходу. — У меня там... рифма неотложная. Он сбежал, оставив их вновь наедине с гнетущим молчанием. Но проклятый вопрос уже висел в воздухе, нарушая все границы. Первым не выдержал Джейк. Он тихо фыркнул. —Синдром. Да уж. Синдром раздражённого кишечника, скорее. Неожиданно для самого себя Сонхун ответил. Сначала тихо, потом громче. Он рассмеялся. Это был сдавленный, нервный смех, но это был смех. —Синдром Пак-Шима — выдохнул он, проводя рукой по лицу. — Симптомы: спонтанные вспышки гнева, периоды немоты, острые приступы ностальгии по нормальному общению. Джейк смотрел на него с широко раскрытыми глазами, а потом тоже рассмеялся. Не искусственно, а по-настоящему. —И лечится только большими дозами терпения и... — он посмотрел на недопитый капучино Сонхуна, — кофеином. Лёд тронулся. Ненадолго, всего на несколько минут, но они снова говорили. Не о работе, а о чём-то своём. О том, как нелепо всё вышло. О том, как они оба вели себя как идиоты. — Я всё ещё зол на тебя, — сказал Джейк, когда смех стих, но уже без прежней колкости. —Я знаю, — кивнул Сонхун. — И я всё ещё злюсь на себя. И... на него. Они снова замолчали, но теперь это молчание было не враждебным, а задумчивым. Общим. Вставая собирать вещи, Джейк случайно задел рукой стопку книг Сонхуна. Они посыпались на пол с грохотом. Они одновременно бросились их собирать, их руки ненадолго встретились над упавшим учебником, и они снова отшатнулись, как обжёгшись. Прогресс был медленным, болезненным и полным неловкости. Но это был прогресс. Они снова смотрели друг другу в глаза. И когда Джейк, уходя, бросил через плечо: «Завтра в десять, здесь же. Без идиотов с гитарами», Сонхун просто кивнул. И впервые за долгое время углы его губ дрогнули в подобии улыбки. Они учились заново. Делали неловкие шаги навстречу друг другу по осколкам своего собственного разбитого доверия. И это было больно, странно и безнадёжно медленно. Но они шли.