Лекарство от одиночества

Аудитория была полна. Студенты сидели в проходах, стояли у стен. В первом ряду, как и обещала, восседала профессор Ким с каменным лицом. Рядом — деканат с напряжёнными лицами. В толпе мелькали диктофоны и камеры — пришла и местная пресса, привлечённая скандалом. Воздух был густым от любопытства, скепсиса и ожидания. Сонхун стоял за кулисами и чувствовал, как его сердце пытается вырваться из груди. Он смотрел на конспект, но буквы расплывались перед глазами. Это был худший кошмар его жизни — быть центром внимания, под прицелом сотен глаз. Внезапно рядом возник Джейк. Он не выглядел уверенным — его руки тоже дрожали. Но в его глазах горел тот самый огонь, который Сонхун видел в ночь перед бурей. — Ну что, партнёр, — Джейк выдохнул, поправляя галстук, который висел на нём криво и неестественно. — Готовы стать знаменитыми? — Я готов провалиться сквозь землю, — честно ответил Сонхун. Джейк хрипло рассмеялся. —Поздно. Земля сегодня закрыта. Только вперёд. Он протянул ему маленький, смятый клочок бумаги. На нём был нарисован тот самый свирепый дракончик из блокнота, но на этот раз он не кусал свой хвост, а яростно рычал на кого-то невидимого за пределами листа. Сонхун посмотрел на рисунок, потом на Джейка. И кивнул. Они вышли на сцену вместе. Ослепляющий свет софитов. Гул голосов, стихающий при их появлении. Сотни пар глаз. Сонхун сделал шаг к трибуне, но Джейк мягко отстранил его. — Давайте я начну, — тихо сказал он. И обратился к залу. Его голос, обычно такой громкий и развязный, сейчас звучал собранно и серьёзно. — Добрый вечер. Меня зовут Шим Джейк. И прежде чем мы перейдём к сути нашего исследования, я хочу прояснить один момент. Он сделал паузу, обводя зал взглядом. —Нас тут в последнее время называют «скандальными», «неэтичными» и «проблемными». И знаете что? — он улыбнулся, но в улыбке не было ни капли веселья. — В чём-то они правы. Мы — проблема. Проблема для тех, кто считает, что медицина должна оставаться в рамках догм. Проблема для тех, кто верит, что статус и связи важнее знаний. И да, — его взгляд упал на лица деканата, — мы — проблема для тех, кто предпочитает удобную ложь неудобной правде. В зале повисла гробовая тишина. Сонхун стоял за его спиной, чувствуя, как страх сменяется чем-то другим — гордостью. Безумной, безрассудной гордостью за этого человека. — А теперь, — Джейк отступил от трибуны, — о науке. Слово — моему коллеге, Пак Сонхуну. Человеку, чей ум — это главный инструмент в нашем исследовании. И чья порядочность — вот что действительно не должна ставиться под сомнение. Он уступил место. И Сонхун шагнул вперёд. В свет софитов. В гул зала. В свой самый большой страх. И произошло чудо. Страх не исчез. Но он отступил. Уступив место чему-то более сильному — ярости. Чистой, холодной ярости учёного, чью работу попытались опорочить. Он начал говорить. Голос сначала дрожал, но с каждым предложением становился твёрже. Он не оправдывался. Он не защищался. Он наступал. Он обрушивал на аудиторию лавину данных, графиков, расчётов. Он говорил о «болезнях-хамелеонах» уже не как о метафоре, а как о строгом научном термине, подкрепляя каждый тезис безупречными доказательствами. Он забыл о зале. Он забыл о камерах. Он говорил с трибуны так, как говорил бы с Джейком в их библиотеке — увлечённо, страстно, без остатка. Когда он закончил, в зале стояла абсолютная тишина. Потом раздались хлопки. Сначала редкие, потом всё громче. Это аплодировали студенты. Их коллеги. Но Сонхун смотрел не на них. Он смотрел на первого ряда. На деканат. На профессора Ким. И тогда она поднялась. Её лицо оставалось непроницаемым. Она медленно подняла руку, прося тишины. — Коллеги, — её голос прозвучал громко и чётко. — То, что мы только что услышали... это не студенческий проект. Это работа уровня серьёзного научного коллектива. Я, как человек, посвятивший медицине всю жизнь, могу сказать одно: если это — «неэтично», тогда я не знаю, что такое этика. Если это — «скандал», тогда нам нужны такие скандалы каждый день. Она повернулась к залу. —У меня есть только один вопрос к авторам. Где вы планируете публиковать свою первую статью? Потому что я хочу быть в числе рецензентов. Взрыв аплодисментов заглушил её последние слова. Сонхун стоял, не чувствуя ног под собой. Он видел, как Джейк подходит к нему, говорит что-то, но не слышал ни слова. Он видел только его сияющие глаза. Их победу. Они сделали это. Они превратили поле битвы в свою трибуну. Они не просто защитились. Они победили. Когда они наконец выбрались из аудитории, их окружили друзья. Джей хлопал Джейка по спине, Хисын молча жал руку Сонхуну, Ники пытался что-то спеть, но его голос срывался от волнения. Сонхун отошёл в сторону, прислонился к прохладной стене и закрыл глаза. Он чувствовал себя опустошённым и... лёгким. Невесомым. Рядом возник Джейк. —Ну что, — его голос был хриплым от напряжения. — Говорил же — с музыкой. Сонхун открыл глаза и посмотрел на него. И засмеялся. Тихим, счастливым, освобождённым смехом. —Да, — сказал он. — С музыкой. И впервые за долгое время будущее перестало казаться полем битвы. Оно стало просто будущим. Их будущим.