Эти глазки, это голубые глазки

Уэнсдей сидела за печатной машинкой, пальцы привычно стучали по клавишам, в ушах играла музыка. Она не отрывала взгляда от текста, но по лёгкому напряжению плеч Энид поняла: та чувствует её приближение. Блондинка замерла на секунду за её спиной, сдерживая улыбку. Что бы сделала Уэнсдей? Отвлекла бы противника и забрала желаемое. Отличный план. Собравшись, Энид шагнула вперёд, обошла стул — и в решающий миг, пока Уэнсдей уже поворачивала голову, внезапно наклонилась и мягко коснулась её губ. Лёгкий, быстрый поцелуй, почти как внезапный всплеск. Они лишь ненадолго задержались, немного двигая верхней губой. Уэнсдей замерла, пальцы зависли над клавишами. На секунду её мир оборвался. А тем временем Энид, не теряя шанса, аккуратно потянулась рукой к телефону на столе. — Ты… — начала Уэнсдей, глаза расширились от неожиданности, а Энид, улыбаясь от ухо до уха прижала чужой телефон к груди и сияла так, будто только что выиграла лотерею. — Должна признать, — холодно произнесла Уэнсдей, вставая со стула, — это был… интересный способ диверсии. — Сработало же, — подмигнула Энид и сделала пару шагов назад, готовая убегать. На секунду в уголках губ Уэнсдей снова дрогнула та самая улыбка, которую она так яростно скрывала. Но Энид все видела. И снова Энид неслась по коридору, смеясь, сжимая крепко в руках телефон, боясь нечаянно уронить и разбить телефон. — Верни, — холодно бросала Уэнсдей, но её легкий бег выдавали азарт. Если бы Уэнсдей хотела, она бы давно догнала Энид. Но сама девушка будто бы специально поддавалась блондинке, словно наслаждаясь процессом. Энид юркнула за угол, но стоило ей обернуться — Уэнсдей уже была рядом. Как всегда. Они столкнулись почти нос к носу. Телефон выскользнул из рук Энид, но та всё ещё пыталась удержать его, сжимая пальцами. — Идиотка, — прошептала Уэнсдей каким-то странным тоном. В её голосе не было злости. Глаза, обычно тёмные и притягивательные, были на тон светлее, а зрачки расширились. Прежде чем Энид успела отреагировать, холодные пальцы сомкнулись на её затылке, притянули ближе — и Уэнсдей резко коснулась её губ. Поцелуй был хищным, как удар. Энид ахнула, забыв обо всём, даже о телефоне. Она ощутила, как короткие ногти Уэнсдей игрались с волосами и пропускала их меж своих пальцев. Мягкие, чуть сухие губы коснулись её, чужой язык стёр её гигиченичку, губы слегка сминали её собственные, иногда приходясь по ним языком. Энид очнулась спустя секунду и притянула Уэнсдей ближе к себе, царапала и массировала кожу головы, искренне желая продлить этот момент хоть чуть на дольше. Это был не такой поцелуй, который Энид одарила Уэнсдей. Это было лёгкое прикосновение, небольшая задержание и шевеления губ. Но Энид понравилось. Она хотела бы это повторить. Когда Уэнсдей отстранилась, её лицо было безмятежным, словно ничего не произошло. Только глаза выдавали странное внутреннее пламя. — Больше не пытайся воровать у меня. — Она выпрямилась, поднимая телефон с пола. Она и не заметила, как он упал и стукнулся об пол. Энид всё ещё не могла прийти в себя. Сердце колотилось так, что заглушало любые мысли. И лишь одно слово сорвалось с губ: — Уэнсдей, подожди… – она ухватилась за рукав почти интуитивно, словно утопающий. – Ты… ты поцеловала меня! — Энид. – темные глаза блеснули и сердце блондинки стала бешено стучать так, что Уэнсдей наверняка услышала бы стук её сердца. – Ты сама меня поцеловала первой. Энид было уже хотела что-то сказать, отрицать, но не найдя слов запнулась и закрыла рот. Уэнсдей позволила себе крошечную тень улыбки. В её карих глазах читалась тень нежности, мягкости и что-то ещё, чего Энид не хотела давать название. Она улыбнулась и поддалась впёред, обхватывая ладони Уэнсдей, которые оказались теплее, чем она сама ожидала и нежно сжала их в свои. Уэнсдей не отстранилась, как она ожидала, а лишь стала поглаживать большим пальцем тыльную сторону. — Когда нибудь я соберу альбом и подпишу: «Редкие улыбки Уэнсдей Аддамс!» — Это будет самая тонкая брошюра. – отрезала Уэнсдей с почти что без эмоциональным лицом, но дрогнувшую скулу Энид всё же заметила. — И всё же, почему ты улыбалась? – наконец задала этот животрепещущий вопрос, который терзал Энид многое время. Уэнсдей посмотрела прямо ей в глаза. Ни маски, ни сарказма — только она сама, такая, какой её ещё никто не видел. Она взяла телефон и что-то искала, а после удовлетворено вручила его Энид. Это было знакомое приложение. Спотифай. Дисплей показывал на довольно известную песню в тиктоке, которую Энид сразу же узнала. Она в слух прочитала название. — Эти глазки, эти голубые глазки… – она оторвала свои голубые глаза от экрана и удивлённо посмотрела на Уэнсдей, чувствуя как горели её щёки. – Ты.. ты серьёзна? — Разве похоже, что я шучу? Энид открыла рот, закрыла, снова открыла. Она даже не знала, смеяться от абсурдности и абсолютного счастья или плакать от переполненных ей эмоций, все это было… слишком. — Подожди… ты хочешь сказать, что ты улыбалась… из-за этой песни? Потому что… потому что думала… обо мне? — Слишком много «потому что», Синклер. — Уэнсдей чуть склонила голову, тень чёлки упала на её лицо. Она не подтверждала и не отрицала, но её молчание звучало громче любых слов. — Знаешь… — блондинка подняла глаза, в которых блестела смесь счастья и отчаяния, — даже если это будет «самая тонкая брошюра», я всё равно её соберу. Потому что эти улыбки… они стоят всего. На секунду Уэнсдей отвела взгляд, будто эти слова были слишком близко. Её пальцы всё ещё лежали в руках Энид, и она не отняла их. Более того — незаметно сильнее сжала ладонь. — Ты неисправима, — произнесла она негромко. И только уголок её губ снова дрогнул, выдавая больше, чем Уэнсдей могла сказать, но Энид поняла всё, и даже больше.