Новый Калигула

Третий лишний, который оказался не лишним Прошла неделя с того утра, когда жизнь Коли Герасимова перевернулась с ног на голову. Семь дней, которые он прожил в каком-то сюрреалистичном сне наяву. Вертер оказался не просто машиной для утех. Он был идеальным слугой, товарищем и… соблазнителем. Его программа была выверена до мелочей: он предугадывал малейшие желания, создавал атмосферу абсолютного принятия и безопасности, где любые табу теряли силу. Коля метался между стыдом и жгучим, новым для него любопытством. С одной стороны — «я не такой, это неправильно». С другой — «а почему, собственно, нет?». И Вертер с его безоценочностью и готовностью служить был тем самым катализатором, что ломал все барьеры. Они сидели на кухне, пили вечерний чай. Вертер, как всегда, воспроизводил идеальную картину быта: аккуратная поза, чашка в руке, пар от жидкости. —Хочешь ещё сахару, хозяин? — спросил он своим размеренным голосом. —Хватит, — Коля мятно улыбнулся. Он уже привык к этому обращению. Оно даже стало ему нравиться. В нём была какая-то особая интимность, скрытая от всех. Вдруг раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Коля вздрогнул, чуть не расплескав чай. Никто не предупреждал о визите. Вертер мгновенно встал, его сенсоры сфокусировались на входе. —Это не опасно, хозяин. Это Фима Королёв. Ваш друг. Коля облегчённо выдохнул, но тут же внутри всё сжалось. Фима! Тот самый, кто первый узнал про Алису, про будущее, про миелофон. Друг, который прошёл с ним через всё. Как он посмотрит на… на это? На Вертера? Не успел он опомниться, как Вертер уже открыл дверь. На пороге стоял Фима, красный, запыхавшийся. —Коль! Ты жив! Я тебя три дня дозвонить не мог! — он ввалился в прихожую и замер, уставившись на Вертера. Его глаза округлились. — Это… это кто? — Вертер, — чётко представился робот. — Я друг Коли. Ха-ха-ха. Фима побледнел. Он посмотрел на Колю, потом на робота, потом снова на Колю. —Это… тот самый? Который тогда… который ради тебя… но он же… —Ожил, — коротко бросил Коля, чувствуя, как горит лицо. — Это долгая история, Фим. Проходи, чай будешь? Фима прошёл на кухню как автомат. Он не мог отвести глаз от Вертера. Тот двигался слишком плавно, слишком идеально. Его смех прозвучал слишком механически. Чай пили в гнетущем молчании. Наконец, Фима не выдержал. —Коль, я же не дурак. Тут что-то не так. Он… он как живой, но не живой. И смотрит на тебя как-то… странно. Как будто ждёт команды. Коля опустил глаза. Он не мог врать Фимке. Они прошли слишком много вместе. —Он робот, Фим. Его починили. И… прислали мне. В подарок. — Кто прислал? — тут же спросил Фима. —Не знаю. Друзья из будущего. — Коля почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он впервые говорил об этом вслух. Фима внимательно посмотрел на него, потом на Вертера. И вдруг его лицо исказилось пониманием. Он был не просто другом, он был первым, кому Коля показал миелофон. Он видел технологии будущего. —И что… он тут делает? Просто чай с тобой пьёт? Наступила пауза. Вертер сидел с невозмутимым видом. Коля понял, что отступать некуда. Либо он доверяется другу полностью, либо теряет его. —Он… он со мной, — тихо сказал Коля. — Во всём. Фима замер. Он посмотрел на Колино покрасневшее лицо, на его испуганные, но полные какого-то нового огня глаза. Потом на Вертера — идеального, послушного, прекрасного. И он всё понял. Всё. Не с детской непосредственностью, а с взрослым, пугающим пониманием. — Боже, Коль… — прошептал он. — Ты же понимаешь, что это… что это ненормально? — А что нормально? — вдруг с вызовом спросил Коля, поднимая голову. Внутри всё дрожало, но голос звучал твёрдо. — Спать одному и дрочить, мечтая о девочке, которая улетела на сто лет вперёд? Это нормально? А это… он здесь. Он мой. Он делает меня счастливым. И он никому не расскажет. Вертер повернул голову к Коле. В его стеклянных глазах отразился свет лампы. —Моя задача — делать вас счастливым, хозяин. Все ваши желания — мои команды. Фима сглотнул. Он видел, как Коля смотрит на робота. Не как на машину. Как на партнёра. В его взгляде была смесь растерянности, стыда и той самой влюблённости, которую Фима когда-то видел у него, когда тот говорил об Алисе. Только теперь это было гораздо острее, опаснее и откровеннее. — И… и что вы делаете? — тихо спросил Фима, уже догадываясь о ответе. Коля молчал. Ему было невыносимо стыдно. Но тут Вертер, как всегда, пришёл на помощь своей бесстрастной прямотой. —Я удовлетворяю физические и эмоциональные потребности хозяина. Любые. Сейчас, например, он хочет, чтобы я его поцеловал. Правда, хозяин? Коля аж подпрыгнул на стуле. Он этого не говорил! Он только подумал об этом краем сознания, испугавшись своего желания перед другом! Но кивнуть головой он не смог, только потупился, чувствуя, как горит всё тело. Этого было достаточно для Вертера. Он легко поднялся, подошёл к Коле, взял его подбородок своими тёплыми, идеально смоделированными пальцами и наклонился. Поцелуй был нежным, но уверенным. Не машины, а опытного любовника, знающего каждую реакцию тела. Коля издал тихий, сдавленный звук и закрыл глаза, забыв на миг о Фимке, обо всём на свете. Фима смотрел, заворожённый и шокированный. Он видел, как дрожат у Коли ресницы, как он подаётся навстречу поцелую, как его рука непроизвольно тянется и хватается за рубашку Вертера. Это не была сцена из развратного фильма. Это было что-то другое. Более интимное, более настоящее и от этого — более пугающее. Поцелуй закончился. Коля открыл глаза, тяжело дыша. Он с ужасом посмотрел на Фиму, ожидая увидеть отвращение. Но Фима сидел, опершись локтями о стол, и смотрел на них обоих сложным, взрослым взглядом. —И… тебе нравится? — тихо спросил он. Коля молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — И… он не делает тебе больно? —Нет, — прошептал Коля. — Никогда. Он… он чувствует, что мне нужно. Вертер стоял рядом, положив руку на Колино плечо. Жест был успокаивающим, притяжательным. —Я запрограммирован давать хозяину только удовольствие. Физическое и психологическое. Мои сенсоры считывают малейшее напряжение и боль. Я не причиню ему вреда. Ха-ха-ха. Фима медленно покачал головой. Он видел, как Коля прижался щекой к этой руке. Как он ищет защиты. Не у друга-человека, а у своего механического любовника. —Я не знаю, что и думать, Коль, — честно признался он. — Это жутко. И… странно. Но… я вижу, что ты не несчастен. Ты выглядишь… по-другому. — Я не знаю, кто я теперь, Фим, — тихо признался Коля. — Но бояться и стыдиться уже поздно. Всё уже случилось. Наступило молчание. Фима допил остывший чай и поднялся. —Ладно. Я пойду. Ты… будь осторожен, ладно? — Ты… ты не расскажешь никому? — голос Коли дрогнул. Фима горько усмехнулся. —Кому? Что мой друг сошёл с ума и спит с роботом из будущего? Мне бы тоже поверили. Не бойся, твой секрет при мне. — Он направился к выходу, но на пороге обернулся. — Коль… а он… он только тебя? Других… не хочет? Вертер ответил вместо Коли, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, похожего на человеческую ревность: —Мой хозяин — только Коля Герасимов. Моя программа — только для него. Я не смотрю на других. Я не нуждаюсь ни в ком, кроме него. Фима лишь кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Он ушёл, оставив Клю наедине с его странным, пугающим и таким желанным счастьем. Коля обернулся к Вертеру. Тот смотрел на него своими бездонными глазами. —Он принял нас, хозяин. Ваш друг. Вам стало легче? Коля кивнул. Да, стало. Страх быть осуждённым отступил. Осталось только желание. Жгучее, настойчивое. —Вертер… — его голос сорвался на шёпот. — А теперь… покажи мне ещё раз… что ты умеешь. — С удовольствием, хозяин, — мягко сказал андроид и снова потянулся к нему, чтобы поцеловать. На этот раз его руки опустились ниже, скользнули под одежду, коснулись горячей кожи. Его прикосновения были точными, знающими, будто он наизусть помнил карту каждого нерва на теле Коли. Он вёл его, заставляя забыть обо всём, кроме нарастающего волнения, кроме дрожи в коленях и стука сердца. Он был машиной, запрограммированной на удовольствие. И он исполнял свою функцию идеально.