Сожжённые крылья любви

      «Этот парень сумасшедший», — услышал Хонджун тихий шёпот за своей спиной.       «Да нет же… Он странный, но не сумасшедший! Просто у него тонкая организация души. Понимаешь? Он чувствует гораздо больше других. Все гении обычно недооценённые!» — не соглашался с ним второй.       «Но не в его случае. Говорю тебе, он просто сумасшедший», — стоял на своём первый.       Хонджуну было не впервой слышать такие разговоры за спиной, он к ним привык. Он знал: в чём-то они правы. Он не гений, хотя действительно странный. Но он также точно знал, что не спятил, потому что его сны — реальны. Он видел их слишком чётко и ощущал чужое присутствие слишком остро.       Хонджун закрыл блокнот и убрал вещи в рюкзак. Затем повернулся к ребятам и подозвал одного из них. — Дай, пожалуйста, мой счёт, — грустно улыбнулся Хонджун.       Парень покраснел, поняв, что Хонджун всё слышал. Подал счёт и смущённо улыбнулся, словно извиняясь за слова своего коллеги. — Всё будет хорошо, — подбодрил он Хонджуна. — Ты обязательно его спасёшь. Ты же сам говорил, что точно знаешь: это случится. Зачем грустить понапрасну?       Хонджун оплатил заказ и встал. — Да. Ты прав. Мне не стоит грустить, но… Просто я чувствую его боль. Чувствую его отчаяние. С каждым днём это становится всё невыносимее. Мне тяжело, понимаешь? — Да, — ответил парень.       На самом деле он не понимал, но очень сочувствовал Хонджуну. Он похлопал его по плечу, забрал оплату и ушёл.       Хонджун вздохнул и вышел из кафе.       Впервые это случилось, когда Хонджуну было семнадцать.       Утро понедельника. Будильник молчал — оборвалась пружина...       Хонджун продолжал спать и увидел во сне образ незнакомого парня. Тот склонился над ним, пытаясь разбудить. Его красивое лицо было встревожено.       Когда Хонджун не отреагировал, продолжая его рассматривать, оно буквально исказилось от боли.       «Вставай! Ты должен проснуться!» — твердил он вновь и вновь.       Хонджун открыл глаза и сел на кровати. Его бил озноб. В голове продолжал звучать вопрос: «Кто это был?» Он взглянул на часы, и вопрос отпал сам собой. Это был его ангел-хранитель! Он разбудил его, чтобы не опоздать в школу.

***

      На занятия Хонджун пришёл вовремя, но весь день был сам не свой. Тогда он впервые взял в руки карандаш и попытался нарисовать образ из своего сна. Но вышло не очень. Точнее, ничего не вышло. Образ был слишком расплывчатым, неуловимым. И всё, что он смог — перечислить на полях приметы: падающие на лицо чёрные волосы, немного раскосые тёмные глаза, бледная, хоть и смуглая кожа. Худой и высокий. Образ был столь эфемерным, словно призрак.       После Хонджун пытался снова увидеть парня во сне, но тот больше не появлялся. Пытался рисовать по памяти, но всё заканчивалось одинаково: заштрихованными каракулями и сломанным карандашом.       Однажды Хонджун специально не завёл будильник, надеясь увидеть его. Но он так переволновался, что не заметил, как провалился в сон. А наутро проснулся сам и уснуть больше не смог.       Слава богу, последний год в школе не дал Хонджуну возможности долго рефлексировать. Подготовка к экзаменам занимала всё его внимание. Тем не менее, он не забыл. Он просто стал ощущать чьё-то присутствие рядом.

***

      Учёба в художественном колледже давалась Хонджуну легко, ведь он был увлечён. С каждым днём его рука становилась всё твёрже, а линии — увереннее. Он знал: его Ангел этому рад.       Очень скоро Хонджун обзавёлся блокнотом и нашёл своё любимое кафе. Подолгу сидел на излюбленном месте, пил кофе и рисовал скетчи. Там он и познакомился с Уёном.       Случайно пролитый капучино и виноватая улыбка Хонджуна. И искренняя, лучезарная улыбка официанта. Его слова согрели Хонджуну душу. — Не волнуйтесь! Сейчас всё уберу, а вам принесу новый — мой вам комплимент!       Так началась их дружба. Уён оказался тем редким типом людей, чья общительность не раздражала, а наоборот, согревала мягким теплом. Он мог запросто ввернуть шутку, подбодрить, поделиться последней конфетой. Его любопытство к рисункам Хонджуна было неподдельным, но и ненавязчивым. — Ой, да ладно тебе! Я тихонько постою, а ты нарисуй… Пожалуйста.       Так Уён стал не просто другом, но и натурщиком. Хонджун всё чаще стал писать портреты Уёна.       Вскоре рисунки ангелов с одинаковыми лицами полностью сменились рисунками нового знакомого. И чем больше места в блокноте занимал Уён, тем отчётливее Хонджун чувствовал на себе чей-то незримый, тяжёлый взгляд.       По мере того как их дружба становилась крепче, Хонджун замечал всё новые странности и впервые задумался. Ему стало казаться, что ангел-хранитель ревнует.       Каждый раз, когда Хонджун собирался в кафе, что-то его задерживало — будто кто-то не хотел, чтобы он встречался с Уёном. Поначалу это было забавно, а потом стало немного не по себе и даже страшно. Может, он и правда сошёл с ума? Слишком долго воображая того, кого нет? Может, он слишком увлёкся им?       И вот, когда Хонджуну казалось, что всё прошло, он снова начал видеть во сне ЕГО. Худого, высокого. Красивого, но с болезненным лицом. Он страдал. Ему было плохо. И Хонджун, теперь уже точно как одержимый, снова стал рисовать только его.       Он по-прежнему приходил в кафе, но стал ещё более замкнутым. С Уёном общался редко. И хотя тот по-прежнему подносил ему свой «фирменный капучино с улыбкой», в глазах официанта всё чаще читалась тревога. Потому что рисунки Хонджуна теперь пестрили огнём и болью. Хонджун смотрел на свежие наброски и вдруг понял: его ангел, потерял крылья. Они сгорели. Из-за него. Из-за плотской любви к человеку.       Теперь Хонджун видел его образ отчётливо. С каждым разом тот становился всё плотнее и материальнее. И Хонджун поверил в неизбежное.       Он должен его спасти!       Хонджун не знал как, но был готов действовать. Готов на всё, чтобы вернуть своему ревнивому ангелу крылья… Даже если для этого придётся отречься от всех. Лишь бы тот смог вновь обрести себя. Лишь бы вновь поднялся из пепла.