Сожжённые крылья любви

      Сонхва уже и не помнил, в какой момент его жизнь пошла под откос. Быть может, это случилось в день рождения, когда от него отказалась мать. А может, после того как, голодный и злой, он сбежал от очередных приёмных родителей и примкнул к таким же невезучим отщепенцам. А может, когда впервые украл из магазина еду. Собственно, теперь это не имело значения. Он был тем, кем был, и другим себя уже не представлял.       Однажды, когда Сонхва вернулся из колонии, его встретили как лидера. И он принял на себя эту роль, возглавив группу таких же несчастных и отверженных. И с тех пор он нёс за них ответственность, направляя туда, куда было нужно. И пусть это направление по-прежнему было незаконным, но теперь они хотя бы не попадались на воровстве и, самое главное, — не голодали.       Схема Сонхва была проста, но эффективна. Они выискивали нечистых на руку богатых ребят, подставляли их и брали «свою долю» за молчание. Но чаще просто разводили на деньги обеспеченных «лохов».       Свидетелем одного из таких эпизодов и стал Хонджун.       В тот вечер Хонджун решил пойти в бар, а не в привычное кафе, где Уён теперь чаще болтал с новым администратором, чем с ним. Он впервые ощутил неловкость от их знакомства, услышав, как они шепчутся о нём за спиной. В то время как Уён выражал искреннюю тревогу за его состояние, новый администратор (кажется, его звали Сан) склонен был безапелляционно причислить его к сумасшедшим. Это вызывало у Хонджуна диссонанс между тем, что он чувствовал, и тем, что сам думал о собственной одержимости. Что и послужило причиной перехода от кофе к алкогольному коктейлю.       Хонджун сидел в углу, незаметно наблюдая за всеми со стороны, зарисовывая новое место в блокноте. И тут появился он...       Высокий худощавый парень присел на свободный стул с таким видом, будто он владелец заведения. Пальцы Хонджуна машинально нашли страницы блокнота с набросками ангела, и он замер. Напротив сидела точная копия Ангела из его снов. Он проморгался, уже жалея, что выбрал алкоголь вместо привычного кофе.       Рядом с Ангелом сидел стильно одетый незнакомец, увлечённо жевавший стейк, глядя в телефон. Его дорогой пиджак висел на спинке стула. Погружённый в себя, он не заметил, как парень с невероятной ловкостью вытащил кошелёк из кармана пиджака. Без тени смущения порылся в нём, вынул пачку купюр, сунул её себе в карман и вернул кошелёк на место. Затем, как ни в чём не бывало, позвал официанта и сделал заказ. И только потом заметил пристальный взгляд перепуганного смазливого паренька.       Хонджун покраснел и отвернулся. Его сердце трепетало от сильного волнения. Он не знал, что делать. Он стал свидетелем кражи, но думал сейчас совсем о другом. Просто встать и уйти он не мог. Но и подойти при данных обстоятельствах не представлялось возможным. Он не смотрел, но чувствовал его взгляд.       «Если бы хотел, он бы ушёл... Значит, хочет, чтобы ушёл я», — промелькнуло в голове у Хонджуна.       Он окинул бар взглядом: народу немного. Некоторые украдкой смотрели то на вора, то на него. Возможно, они с ним в сговоре. Дело осложнялось и тем, что если он попробует уйти, то ему придётся пройти мимо него. Но... если вор его зацепит, это может стать поводом для знакомства...       Хонджун нервно вздохнул, быстро сгрузил все свои вещи со стола в рюкзак, залпом допил коктейль и встал.       Как назло, ноги его не слушались.       Хонджун впервые дал себе волю и беззвучно выругался. Затем уставился прямо на вора и двинулся в его сторону. Его шатало — то ли от напряжения, то ли от коктейля, но скорее и от того, и от другого. Не выдержав ответного взгляда, Хонджун потупил глаза в пол.       Когда они поравнялись, похолодевший, он услышал обращённое к нему: — Простите мою бестактность, но... вы художник?       Хонджун остановился и медленно поднял глаза. Господи! Это лицо... глаза... Он узнал бы его из тысячи! Сходство пугало и притягивало. Неужели он видел его? Может, его будил вовсе не ангел, а... Хонджун запнулся, запутавшись в мыслях. Он застыл на месте с широко раскрытыми глазами, дрожа от неясного возбуждения. — Извините, если напугал, — поспешно сказал вор, коснувшись его руки. От прикосновения смуглой тёплой кожи к его собственной, холодной и бледной, голова у Хонджуна закружилась ещё сильнее. — Я просто подумал, что было бы здорово заказать у вас свой портрет... — П-портрет? — чуть слышно прошептал Хонджун, едва не теряя сознание. — Да, если вы согласитесь? — Вор обворожительно улыбнулся, и Хонджуна снова качнуло. — Ох, простите! Я, кажется, не вовремя?       Вор поспешно встал, помогая Хонджуну удержаться на ногах, а затем усадил на стул напротив себя. В это время официант принёс заказ. Он поставил перед ним бокал вина и салат, а затем взглянул на Хонджуна. — Не могли бы вы принести стакан воды? — попросил вор за Хонджуна. — Конечно, — отозвался официант и ушёл на кухню. — Как вы? С вами всё хорошо?       Беспокойство вора было таким искренним, что Хонджун совсем запутался в оценке его поведения и в том, что он сейчас чувствует по отношению к своему «ожившему рисунку». — Просто... я впервые попробовал алкогольный коктейль. — Это была правда, поэтому слова прозвучали естественно, что придало Хонджуну немного уверенности. Он слабо улыбнулся. — Ким Хонджун, — протянул он руку новому знакомому. — Хан Донхва, рад знакомству, — представился Сонхва. — Может, вы пересядете за другой столик? — раздражённо пробубнил обворованный сосед.       Хонджун и Сонхва переглянулись. Молча улыбнувшись их общей тайне, они поднялись и устремились к соседнему освободившемуся столику.       Сонхва захватил еду и напиток и успел махнуть официанту, чтобы тот поставил воду перед Хонджуном. — Спасибо, — пробормотал Хонджун, уставившись в стол под пристальным взглядом.       Сонхва понял его смущение. Он опустил глаза на бокал, поднял его и чокнулся им со стаканом Хонджуна. — Что ж, за приятное знакомство! — Он сделал большой глоток и приступил к салату.       Хонджун повертел стакан в руках, гадая, куда его заведёт это знакомство. Он мысленно задавал вопросы, украдкой поглядывая на Донхва, но ответа не было. — А ты не из робкого десятка, — внезапно сказал Сонхва. — Хотя и выглядишь немного скованным и бледным. — Вообще-то... я просто хотел пройти мимо, — ответил Хонджун, внезапно успокаиваясь. Донхва гипнотизировал, заставляя разум выдавать то, чего он никогда не сказал бы другим. Хонджун понимал это, но не мог — да и не хотел — отказываться от продолжения знакомства. — Может, раз уж ты решил перейти на алкоголь, мне стоит угостить тебя более достойной выпивкой? — приподнял бровь Сонхва, прикончив салат.       Хонджун взглянул на него и пожал плечами. — Ну тогда я угощаю. Я ведь сегодня богач! — прищурившись, улыбнулся тот, подзывая официанта. — Нам бутылку коньяка, два двойных стейка с картошкой фри, два «Цезаря» и лёд.       Действие первой рюмки Хонджун почти не ощутил, слишком занятый попыткой самоконтроля. Но с каждой следующей границы между ними размывались, и беседа давалась всё легче. — Так ты так и не ответил, ты художник? — взглянул на него повеселевший после третьей рюмки Сонхва. — Я ещё учусь, — скромно ответил Хонджун, с аппетитом накинувшись на горячий стейк. Он и не думал, что так сильно проголодался! — Но... ты же увлечённо что-то черкал в блокноте, пока не увидел меня? — улыбнулся Сонхва.       По коже Хонджуна пробежал холодок. Он перестал жевать и сглотнул: «Угроза или простое любопытство?» — Я просто тренировался... — голос дрогнул, и Хонджун замолчал. — Может, покажешь? — спросил Сонхва, продолжая методично жевать.       Хонджун смотрел на него и уже не понимал, кого перед собой видит: вора, ангела или, может, демона? — Там не на что смотреть, — упрямо выдохнул он, снова принявшись за еду. — Ладно, Мимоза стыдливая, не хочешь — не показывай, — подколол его Сонхва. — Так что насчёт портрета?       Хонджун взглянул на него с подозрением. — Я серьёзно! — заверил тот. — Мне правда было бы приятно, если бы ты меня нарисовал. — Он состроил жалобную гримасу, и Хонджун вновь узнал в нём своего «страдающего ангела». — Написал, — автоматически поправил Хонджун ровным голосом. — Художники пишут, а не рисуют. — Ну так что? Ты напишешь мой портрет? — кокетливо прикусил губу Сонхва. — Я попробую, — не удержался от улыбки Хонджун. — Отлично! — удовлетворённо улыбнулся Сонхва. — Но для этого мне понадобится твоя фотография, — добавил Хонджун, доставая телефон и включая камеру. — Но... я думал, ты будешь рисовать с меня? — разочарованно воскликнул Сонхва. — Писать, — снова поправил Хонджун, поймав его лицо в объектив и сделав несколько удачных снимков. — Ладно, Мимоза, пиши с фотографии, — разочарованно вздохнул Сонхва, и Хонджун внезапно уловил неловкую застенчивость на его красивом лице. — Когда я смогу забрать готовый заказ? — Эмм... — разливая по рюмкам остатки коньяка, протянул окончательно захмелевший и осмелевший Хонджун. — Думаю, послезавтра. Сегодня я для этого совсем не в форме, — уточнил он, не заметив, что Сонхва взглянул на него со смесью сомнения и восхищения. — А забрать? — Хонджун задумался. Ну не называть же ему свой номер и уж тем более адрес? «Хотя... Имя своё я уже выдал», — запоздало пронеслось в голове. — Вот, — словно прочитав его мысли, сказал Сонхва, ловко схватив его телефон и набирая длинными пальцами свой номер. — Когда закончишь, просто позвони. И я снова угощу тебя обедом. Идёт? — Он вернул удивлённо захлопавшему ресницами Хонджуну телефон и рассмеялся. — Неужели ты всё ещё боишься меня? — В его глазах читался явный вызов.       Хонджун молчал, глядя в чёрные, чуть раскосые глаза и начиная в них тонуть. — Да... нет... — протянул он, запоздало понимая, что уже сильно пьян. — Так да или нет? — ещё громче рассмеялся Сонхва.       Хонджун опустил глаза, замерев с рюмкой в руке. — Пока не знаю, — честно признался он и опрокинул коньяк в рот. — За тебя, Мимоза! — улыбнулся Сонхва и сделал то же самое. Его заинтересованный взгляд скользнул по лицу Хонджуна — оценивающе, испытывающе и в то же время стыдливо.