Сожжённые крылья любви

Начало

      На Земле есть множество теорий, связанных с душой и путями её самопознания. Одни говорят, что мы развились из великого ничто во множество разумных существ. Другие — о Боге или Абсолюте, познающем себя посредством воплощения мыслеформ в миры, растения, животных и других существ. Третьи рассуждают о пути развития отдельно взятой бессмертной души. Одни говорят о тёмной стороне бытия, другие — о светлой. Иные об их противостоянии, слиянии и перетекании друг в друга.       Но что, если все эти теории — лишь частные случаи одной глобальной? В которую входит абсолютно всё?       Все, кто интересуется квантовой физикой, допускают, что будущее и прошлое встречаются в настоящем, существуя параллельно, порождая возможность существования единой мультивселенной со множеством вариаций развития разумных частиц, познающих себя как часть материального и духовного мира.       Вот ты сначала — пылинка, песчинка или капелька любого другого вещества. Затем — травинка, куст, дерево... Дальше — клещ, бабочка или муха; ящерица, птица, рыба; собака, кошка, коза. И так далее, пока не расширишь границы своего сознания до уровня Абсолюта, где ты — сразу всё и ничего. Ты существуешь и находишься в небытии. И так по кругу, одновременно и вечно...       Что ж, если с глобальной теорией всё понятно, то ныряя в её глубины, всё становится крайне запутанно. Ведь вариаций великое множество. И именно тут происходит всё самое сложное и трудно постижимое, но также самое интересное и желанное.       Пока молодая душа находится в теле животного, всё понятно: я или они, друг или враг. Но как только она вселяется в человека, она учится постигать более сложные чувства и эмоции. Она познаёт свет и тьму, зло и добро... Души проходят весь путь: от ненависти до любви.       Они — любознательные дети, которые, сталкиваясь с миром, учатся понимать свою душу через других. Они находят друзей, приобретают врагов. Влюбляются, дают обещания, клятвы, договаривариваются о встрече на небесах. А попадая туда — ведут беседы о сотрудничестве, выбирают сторону, распределяют роли.       Однако в материальном мире — свои законы и своя цена. И вновь бросаясь на Землю, души не знают, в какой из реальностей воплотятся. Но они всё равно рискуют. И, теряя память прошлых воплощений, летят на Землю вслепую. Надеясь найти друг друга вновь, чтобы прожить вместе ещё одну счастливую жизнь. Но только лишь в том случае, если их любовь действительно сильна. И обе души готовы ради неё на самопожертвование.

Вечная скорбь

      Сонхва проснулся в холодному поту. Ему снова приснился кошмар. Ужасный сон, преследующий его с самого рождения.       Его осматривали лучшие лекари. Изучали знаменитые философы. Но никто из них не знал, как ему помочь.       Во сне Сонхва — воплощённый тёмный. Преступник, убийца или вор. Он либо принц, лорд или ещё кто-то, кто живёт так, как ему нравится. Либо нищий, который живёт так, как получается, как вынужден жить. Он готов на всё: либо ради быстрой и лёгкой наживы, либо ради своих близких. Из сна в сон детали жизни меняются, но какой бы путь он ни выбрал, кое-что остаётся неизменным. Во всех вариациях присутствует один и тот же человек.       Сначала они были заклятыми врагами, и в какой-то момент один из них убивал другого. Затем — случайными знакомыми, чьи судьбы трагически пересекались. После — друзьями, где один из них жертвовал собой во имя жизни другого. А вот сейчас... Сейчас он для Сонхва тот, к кому он тянется всей душой, но дотянуться не может.       Сонхва умирал во сне столько же раз, сколько терял Хонджуна. Это было ужасно! Какой бы вариант событий он ни выбирал, кто-то из них так или иначе всё равно умирал.       На этот раз Сонхва снова не смог спасти Хонджуна. Его убили... Прямо у него на глазах.       Сонхва проснулся от собственного сдавленного крика. Дрожащей рукой он стёр со лба пот, вытер выступившие слёзы и, дотянувшись до тумбочки, позвонил в колокольчик.       Спустя пять минут в комнату вошёл молодой слуга с подносом. Следом за ним — пожилая женщина, чьё лицо, искажённое невыносимым страданием, было похоже на изрядно потрёпанный временем лист пергамента. Грязно-коричневый и сильно измятый. — Доброе утро, кронпринц, — едва улыбнувшись, поприветствовал его слуга, поставив поднос на тумбочку. — Доброе утро, Хёнджин, — хриплым спросонья голосом отозвался Сонхва, улыбнувшись в ответ.       Несмотря на то, что этот бесконечный кошмар, повторявшийся бесчисленное количество раз почти каждую ночь, сильно его истощил, Сонхва старался выглядеть перед ним максимально бодро. Его неизменная, кроткая, милая улыбка была для Сонхва тем немногим, что не позволяло ему окончательно сойти с ума. — Милый, как тебе сегодня спалось? — присев на край кровати, обеспокоенно спросила женщина, когда слуга, забрав ночные принадлежности, тихо выскользнул из комнаты.       Сонхва приподнялся и сел, свесив ноги с кровати. — Хорошо, — улыбнулся он. — Мне уже гораздо лучше. — Господи, Хва, дорогой, хоть мне-то ты можешь не врать? — в сердцах воскликнула женщина, не поверив ни единому слову. — Я же вижу, как тебе плохо!       Сонхва виновато опустил голову. Перед глазами мелькнул образ бледного парня, распростёртого у его ног, и его замутило от отчаяния и боли. Он поспешно прислонился к спинке кровати и плеснул на лицо воды из таза, принесённого Хёнджином.       Женщина тяжело вздохнула, придвинулась ближе и осторожно прижала худое тело Сонхва к себе. — Милый, мне так жаль...       Сонхва положил голову ей на плечо, обнимая всё ещё вялыми, дрожащими руками. На глаза навернулись слёзы. — Мам, я снова его упустил, — тихо прошептал он, зарываясь в её волосы, и она крепче прижала его к себе. — Хотела бы я забрать твою боль... Если было бы возможно, я бы с радостью поменялась с тобой жизнью. — Нет! — резко поднял голову Сонхва. — Не говори так! — проглотив горький комок, воскликнул он.       Мать испуганно посмотрела в его глаза, и он смутился, опуская взгляд. — Не нужно так говорить, пожалуйста, — тихо протянул он, снова поднимая глаза. — Я и так, просыпаясь, каждый раз ощущаю потерю... Понимаешь?       Мать кивнула. — Прости. — Ладно, — взяв себя в руки, сказал Сонхва. — Со мной правда всё хорошо, — заставил он себя улыбнуться. — Ты иди... Я скоро спущусь.       Женщина провела рукой по его влажным от пота волосам, поцеловала в лоб и, скрепя сердце, вышла, оставив сына наедине со своим горем.