Сожжённые крылья любви

Портрет

— Не знаю, чтобы я без тебя делал? — тихо сказал Сонхва, позволяя Хёнджину облачить себя в раскошное платье.       Хёнджин молчал, лишь изредка робко улыбаясь. Если бы принц только знал, как тяжело ему видеть его таким немощным, слабеющим прямо на глазах. Исчезающим из этой жизни с каждой новой ночью, с каждым новым сном.       Ах! Если бы он только мог, он бы с радостью отдал свою жизнь в обмен на его. Но вместо этого, он вынужден нести свой тяжкий крест, молча взирая на страдания своего возлюбленного принца. — Вы уверены, что Вы действительно этого хотите? — в который раз спросил Хёнджин, крепко придерживая принца под локоть, помогая сохранять равновесие. — Такова традиция, — вздохнул Сонхва, осторожно выбираясь из своего заточения, где он стал проводить почти всё своё время, отдыхая в постели. Он настолько ослаб, что ему стало трудно спускаться хотя бы к ужину, чтобы удостоить своим вниманием свою родню и свиту. — И потом… — Сонхва медлил. Он знал, что эти слова принесут Хёнджину очередную порцию страдания. Знал, что он значит для Хёнджина, но сознательно игнарировал его внимание. Сонхва не хотел, чтобы Хёнджин к нему привязывался ещё сильнее, потому что понимал, что его дни сочтены. — Я хочу, чтобы мой портрет выглядел живым и весёлым. А не таким, как у покоиного дядюшки Хван. Мрачным, почти таким же каким он лежал в гробу.       Хёнджин кивнул и отвёл взгляд в сторону, чтобы, не дай бог, принц не увидел его слёз. — Вы правы, — пробормотал он, стараясь совладать со своими подавленными чувствами. — Но. Вы же не собираетесь покидать нас? Также, как это сделал ваш дядя? Верно? — Хёнджину было чертовски сложно говорить спокойно, тяжело улыбаться, но он держался… И улыбался, как делал это с их самой первой встречи. Когда он покинул дом лекаря и поступил на службу во дворец, чтобы ухаживать за наследным принцем, хворавшим неведомой болезнью.       Сонхва резко останавился. Внезапно он осознал, что если они не объясняться прямо сейчас, то эта тяжесть от невысказанных чувств останется с Хёнджином на всю его жизнь. Он не хотел этого. Он не хотел, чтобы Хёнджин, также как и Хонджун из его сна, наложил на себя руки, потому что не в состоянии справиться с горем. — Хёнджин, — как можно мягче начал Сонхва. — Я хочу тебя кое о чём попросить. — О чём?       Хёнджин смотрел на Сонхва преданными глазами, не моргая, стараясь запомнить этот миг как можно детальнее. Другого такого мига может и не быть. — Обещай мне прожить долгую и счастливую жизнь… — голос Сонхва сорвался на шёпот. Он тоже любит Хёнджина, но он не может себе позволить это показать. Это всё разрушит. — Ради меня… Ради нашей дружбы…       Хёнджин кивнул, сглатывая солёные слёзы. — Но… Я найду способ Вам помочь. Я обещаю! Я найду, и мы оба проживём долгую и счастливую жизнь.       Сонхва позволил себе обнять парня, прижимая к себе. — Я верю тебе. Ты упрямый. — Он отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты лучший слуга, который у меня был. И всегда будешь занимать в моём сердце первое место, — улыбнулся Сонхва.       «После Хонджуна, который медленно травит тебя каждую ночь», — с горькой ненавитью добавил про себя Хёнджин, мило улыбаясь.

***

      Придворный художник встретил принца лестным поклоном, в котором свозила гордыня и превосходство. Хёнджин смотрел на него почти с ненавитью, но сказать ничего не решался. — Рад служить Вам, Ваше Высочество.       «Оно и видно», — фыркнул про себя Хёнджин, не осознавая, что вцепился в руку Сонхва мёртвой хваткой. — Надеюсь, вы понимаете, что моё время ограничено, — устало сказал Сонхва и бросил на Хёнджина обеспокоенный взгляд. — В последнее время я быстро устаю, — скорее для Хёнджина, а не для художника, поспешно добавил он. — Не волнуйтесь, — улыбнулся художник, а Хёнджин стал закипать. — Я своё дело знаю. Закончим работу за пару недель. — Недель? — не выдержав, воскликнул Хёнджин. — Всё хорошо, — становясь на подготовленное место, успокоил его Сонхва, скользнув своей рукой по его. — Пару недель — это не такой уж большой срок. Спасибо Хёнджин, ты можешь быть свободен.        Бросив на Сонхва последний взгляд, полный сочувствия и сожаления, Хёнджин кивнул и вышел из комнаты.

***

      Сохранять длительное время неподвижность Сонхва помогало только понимание, что это единственое, что останеться матери. И Хёнджину. Отец давно уже перестал терзаться мыслью, что его сын душевнобольной и перешёл к поискам альтернативы. Но всё же он безумно устал. — Мы можем на сегодня закончить? — сдался наконец Сонхва, когда его тело начало ломить от боли, да и платье неистово душило. — Мы можем работать так, как вам угодно, но срок окончания работы увеличиться, — осторожно заметил художник, отрывая взгляд от холста. — Хорошо, тогда продолжим завтра, — согласился Сонхва, позволяя себе наконец-то сменить позу. — Что ж, — откладывая свои кисти и краски в сторону пробормотал художник. — В таком случае, я удаляюсь, чтобы позвать Вашего слугу.       «Друга, — хотелось поправить Сонхва. — Моего единственно друга во всём белом свете». Но вместо этого он вздохнул и устало опустился на стул.

Уличный художник

      Хёнджин буквально вбежал в зал и только тут сбавил обороты, подходя к Сонхва. — Знаете, в мире есть и другие художники, которые не менее искусно владеют кистью, — мягко сказал он, привычным движением подхватывая Сонхва, помогая ему встать. — Тебе не понравилось то, что ты увидел на холсте? — проницательно подметил Сонхва, опираясь на его с каждым днём всё более крепкие руки. — Мне не нравится видеть вас таким измождённым, — парировал Хёнджин. — Я знаю, что портрет дело не двух дней, но нескольно недель… — И что ты предлагаешь? — нервно перебил Сонхва, понимая к чему ведёт Хёнджин. — На базаре я видел одного парня. — осторожно начал Хёнджин, помогая Сонхва пересечь зал и подняться на ступеньку лестницы. — Он не придворный художник, но… — Приведи его! — без всяких возражений сказал Сонхва.       Хёнджин настороженно остановился. Неужели он чувствует, что скоро придёт его час? Горло сжалось от боли. Он громко сглотнул. — Хёнджин, я доверяю тебе во всём! — стараясь говорить уверенно, мягко сказал Сонхва, глядя ему прямо в глаза и крепче сжав его руку. — Если ты считаешь, что тот парень справиться лучше, значить так оно и есть, — улыбнулся он. — А теперь, если ты не возражаешь, — устало добавил Сонхва, отворачиваясь, — я бы хотел добраться до своей комнаты и прилечь. — Да, мой господин, — очнулся Хёнджин. — Вот и хорошо, — вздохнул Сонхва, прикусив губу от боли.

Во дворец

      Хвала небесам, долго искать уличного художника не пришлось. Хёнджин встретил его на том же месте, что и раньше. Он всё ещё не был уверен в том, что это верное решение, но и видеть этого надменного ханжу, терзающего Сонхва своей медлительностью, он тоже не желал. — День добрый, — немного потоптавшись рядом и рассматривая новый набросок уличного художника, начал Хёнджин. — И вам, доброго дня, сударь, — вздрогнув от неожиданности и быстро пряча эскиз в стопку бумаг, повернулся к нему тот. — Чем могу быть полезен? — Я пока не уверен, — смутился Хёнджин, понимая, что, видимо, не должен был этого видеть. Но он ведь и так ничего не увидел… — Хотите, — не дождавшись продолжения, решил помочь ему парень, — чтобы я написал портрет вашего пойного кота или… — Кота? — перебил его Хёнджин, опешив. — Простите великодушно! — поспешно извинился парень. — Возможно у вас собака или хорёк? Я просто часто… — Хорёк? — ещё более упавшим голосом переспросил Хёнджин, понимая, что глубоко заблуждался. — Простите, наверное, я ошибся…              Хёнджин было уже повернулся, чтобы уйти, но парень не унимался. — Нет, что вы? Это вы простите, если я вас чем-то задел, я просто не привык иметь дело с господами вашего уровня. — Тогда, боюсь вы мне не поможете… — устало выдохнул Хёнджин, теряя всякую надежду. — Не поможете в чём? — упрямо добивался заказа парень. — Меня интересует портрет человека… Точнее… двух, если… — Хёнджин хотел было сказать «если только я успею», но не смог произнести это вслух. — Портрет человека? Так бы сразу и сказали, — немного успокоился парень. — Так… Вы умеете писать портреты людей? — впервые с их встречи с надеждой взглянул на него Хёнджин. — Да! — ответил парень, и Хёнджин выдохнул. — Просто с такими запросом ко мне обращаются нечасто, — добавил тот, и искра в глазах Хёнджина опять угасла. — Я хотел сказать, что люди вашего уровня предпочитают… — Так вы сможете мне помочь или нет? — не выдержав лишней болтавни, отнимающей у него драгоценные минуты жизни кронпринца, выпалил Хёнджин. — Да, — отвернулся от него парень, спешно собирая свои вещи в сумку, поняв, что дело не терпит отлагательств. — Только скажите куда мне идти, — повернулся он обратно, поправив свой берет. — Во дворец, — улыбнувшись, уже спокойно выдохнул Хёнджин и, повернувшись к дороге, направился в его сторону. — Во дворец? — внезапно замер парень. — Да, но не бойтесь. Вас там никто не обидит. Я прослежу за этим, — не заметив замешательства, двинулся Хёнджин дальше. — Не обидит? — машинально повторил художник, думая совершено о другом.

Я рядом

— Сонхва! — с замиранием сердца, тихо позвал Хёнджин принца по имени. Так всегда бывало, когда Сонхва начинал метаться во сне, выкрикивая ЕГО имя. — Сонхва! Принц, вы должны проснуться! — потряс он его за плечи. — Нет! Нет!.. — тяжело дыша, повторял Сонхва, начиная плакать. — Сонхва! — уже громче позвал Хёнджин, погладив его бледную щёку, утирая скатившуюся слезу. Он знал, что принц не любит, когда кто-то видит, как он плачет во сне, особенно он. Поэтому и вытирал их, делая вид, что ничего не видел и не знает. — Хёнджин. Это ты? — открыл наконец глаза принц, делая вид, что не чувствовал его прикосновение к своей щеке. — Я, мой принц, — сел рядом на кровать Хёнджин, как всегда, прижимая его к себе, давая время проморгаться и прийти в себя. — Я нашёл его. Уличного художника, — меняя тон на более формальный, без всякого предисловия сказал Хёнджин, когда Сонхва от него, как всегда, неловко отодвинулся. — Хёнджин, — сглотнув остатки слёз, отчаянно прошептал Сонхва. — Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь, — продолжил он вещать ему своё последнее слово, пока ещё было время. — Я не… Я пока не собираюсь умирать, — сменил он тему, — но ты должен позвать ко мне советника и монаха. — Прямо сейчас? — не сдерживая отчаяние, захлопал ресницами Хёнджин. — Нет. Нет. Сейчас ведь ночь, так? — опомнился Сонхва. — Угу, — кивнул Хёнджин. — Утром… Или днём… Когда я буду внизу. — Хорошо, — успокился Хёнджин. — А сейчас… — Хёнджин медлил, не зная, что сказать. Он не мог предложить принцу снова «немного поспать», понимая, что тот не уснёт. А если и уснёт, то его снова станет мучать кошмар. — Я, пожалуй, прилягу, — закончил за него Сонхва и, в порыве отчаяния, смело добавил, — а ты побудь со мной, пока я не усну. — Хорошо, — еле слышно выдохнул Хёнджин, укладывая принца. — Хорошо, — понял он, ложась рядом и обнимая. — Завтра я позову к вам всех, кого надо, а когда они уйдут, я позову художника, и он напишет Ваш портрет. Он будет великопным! — шептал он на ухо засыпающему Сонхва. — А потом… — боясь замолкать, продолжил Хёнджин, — а потом он… напишет портрет твоего Хонджуна, — наконец осмеливается произнести Хёнджин. — И мы его найдём… А потом… — Хонджун… — уже во сне повторил Сонхва, и Хёнджин замолк, крепче прижав его к себе. — Я рядом, мой принц… Я всегда буду рядом…

Что-то изменилось

— Хонджун! — вскрикнул Сонхва во сне, и Хёнджин вздрогнул, распахнув глаза и дрожа от беспомощности и злости. — Да, мой принц! — Это уже не первый раз, когда Хёнджин откликался на чужое имя.       Хёнджин поднялся и сел, размышляя, стоит ли снова разбудить принца? Или пока не плачет и не бьётся в конвульсиях, то лучше не тревожить? — Не надо, Хон. Я не могу сопротивляться этому в одиночку, — шепчет Сонхва, ерзая на кровати. — Ты ведь знаешь, ты безумно красивый и слишком невинный для меня.       Хёнджин замер. Он никогда раньше не слышал от него этих слов. Что это? Просто очередной кошмар, которого он никогда прежде не заставал? Или… Или может быть, что-то изменилось?       «Нет, я не стану его будить, пока он не начнёт метаться» — решил Хёнджин и снова лёг рядом. — Прости меня, Хон, — услышал Хёнджин некоторое время спустя — Сонхва снова бредил.       «Интересно, о чём это он?» — успел подумать Хёнджин, как Сонхва внезапно открыл глаза. — Хонджун? — позвал он хриплым голосом. — Я рядом.       Хёнджин повернулся и наткнулся на влажный взгляд принца. — Хёнджин! — обрёченно произнёс Сонхва. Он замолк и потянулся его обнять. — Да, мой принц, — пододвинулся чуть ближе Хёнджин.       Какое-то время они молча лежали обнявшись. — Он снова сделал это, — прошептал наконец Сонхва.       Хёнджин молча поднял на него глаза. — Но остался жив! — добавил Сонхва, улыбнувшись. — Он остался жив! Понимаешь? — повторил принц, и сердце Хёнджина замерло, предчувствуя перемены. — Это хорошо! — сказал он.       «Вот только как они отразятся на мне?» — улыбаясь сквозь слёзы, подумал Хёнджин.

Встреча, изменившая всё

      Хонджун так разволновался, что не спал всю ночь, ожидая встречи с принцем. Точнее, он пытался уснуть, но его, как всегда, мучали сновидения. Он видел то прошлое, то бущее, то настоящее. Всё это перемешивалось и сливалось в один сплошной поток, из которого Хонджун едва успевал выхватить хоть что-нибудь полезное. Но вот только как определить: что вредное, а что полезное — он не понимал. Поэтому выхватывал всё, что попадалось, фиксируя в памяти и перенося на бумагу. Он уже даже не пытался это понять. Просто набрасывал всё, что осталось в памяти. А именно эфимерный образ высокого худощавого парня с бледным лицом и обгоревшими крыльями. Этот образ преследовал Хонджуна с тех пор, как он научился держать в руках кисть. Время шло, а он так и не понял, как его спасти.       Однако когда Хёнджин постучал в его двери, Хонджун, кажется, всё-таки сообразил. — Вы готовы? — спросил Хёнджин, заглянув в его комнату. — Да. — Хорошо, — коротко ответил Хёнджин, и Хонджун поспешил за ним.       Они поднимались по лестнице молча, думая каждый о своём. Но когда оказались у дверей, Хёнджин внезапно остановился и посмотрел на Хонджуна. — Как вас представить? — отваряя двери, спросил он. — Хонджун, — дрожа всем телом, выдохнул тот. —Хонджун? — не веря своим ушам, повторил Хёнджин, внимательно рассмартиравая своего спутника. — Ким Хонджун, — повторил тот уже более твёрдым голосом. — Хёнджин? — донесся до них знакомый голос, и они оба вздрогнули. — Это ты? — Да, мой принц, — опомнившись, дрогнувшим голосов отозвался Хёнджин. Он пропустит Хонджуна вперёд и вошёл следом. — Я привёл Вам уличного художника. Как и обещал, — сказал он и вышел, закрыв за собой двери…

Длинный мост

      Хёнджин стоял на мосту, глядя в даль невидящим взором. Его мысли были направлены внутрь себя. Его сердце жималось от боли, а душу переполняла едкая горечь одиночества. Он никогда и никому этого не говорил, но он тоже видел сны. Сны, доставляющие ему боль ничуть не меньшую, чем наблюдение за страданиями любимого. Теперь, когда он выполнил свой долг перед Сонхва, он чувствовал себя полностью опустошенным. И ему больше незачем было терпеть эту боль.       Медленно, словно всё ещё пребывая во сне, Хёнджин стал перебираться через огрождение. Он успел поставить правую ногу на выступ, когда до его слуха дошёл чужой мягкий голос. — Простите, что прерываю, но я должен это сказать. Ни одна девушка в мире не достойна того, что вы собираетесь сделать.       Хёнджин вздрогнул и обернулся. За ним внимательно наблюдали тёмно-карие глаза статного высокого незнакомца в чёрном пальто, кожаных штанах и модных лакированых туфлях. — Девушка? — печалано улыбнувшись, машинально повторил Хёнджин. — Оу! — протянул парень в недоумении. — Не уж то я ошибся? — Его лицо озарила неловкая, но тёплая милая улыбка. — Меня зовут Бан Чан, а вас? — Хёнджин, — смущённо опустив глаза на протянутую ему руку, прошептал он. — Хёнджин. Красивое имя. Может быть… вы немного повремените с… этим. И расскажите мне, кто или что заставило столь милое создание разочароваться в жизни? — крепче сжимая правую руку парня, дрогнувшим голосом спросил Чан.       Хёнджин поднял на него глаза, едва заметно улыбаясь. — Я сказал что-то забавное? — спросил Бан Чан, продолжая смущённо краснеть. — Эмм… — протянул Хёнджин, чувствуя, как учащённо забилось сердце. Горячая кровь хлынула к бледному лицу. — Просто… никто и никогда не называл меня милым созданием, — признался он. — Что ж… Я тоже никого и никогда раньше так не называл, — улыбнулся Бан Чан. — И если уж на то пошло, то когда вы улыбаетесь, вы становитесь ещё более милым, что заставляет моё сердце биться ещё быстрее, — добавил он неожиданно. — Вы позволите? — всё ещё крепко держа руку Хёнджина в своей, спросил Чан, помогая ему вернуться обратно на мостовую.       Некоторое время парни молча стояли рядом, глядя на тёмную воду внизу. — Так… что же вас так разочаровало, если не любовь? — спросил наконец Чан своего внезапного спутника тихим хриплым голосом, нарушая неловкую тишину. — Вы были правы в том, что это была любовь, — также тихо ответил Хёнджин. — Но ошиблись в том, что это была девушка, — уже более уверенно закончил он и снова улыбнулся. Но на этот раз его улыбка больше не была печальной и обрёченной. — Даже не знаю, стоит ли мне из-за этого растраиваться или радоваться? — пристально вглядываясь в чужие глаза, хрило прошептал Чан, притягивая Хёнджина к себе и беря его под руку. — Может, пока мы гуляем, вы поведаете мне свою историю? — Историю? — грустно повторил Хёнджин. — Эта история началась так давно, что я уже не помню с чего именно… — Мост длинный, — заверил его Чан. — А если его не хватит, то у нас в распоряжении ещё очень много дорог.