Сожжённые крылья любви

      Сонхва открыл глаза, озираясь по сторонам. Его сердце бешено колотилось. — Господи, как же вы меня напугали! — выпалил Уён, склоняясь над ним. — Где я? — потрескавшимися губами прошептал Сонхва. — В больнице, конечно. Где ж ещё? — ответил Уён, осторожно вставив ему в губы трубочку. — Пей, но немного. Много сразу нельзя. — Хонджун? — вынув языком трубочку, испуганно спросил Сонхва. — Да тут он, тут! На соседней кровати. Спит. А ты всё же попей! — упрямо засунул Уён трубочку ему обратно в рот.       Сонхва сделал два жадных глотка, и Уён сам её вытащил. — Ну хватит. — Что случилось? — хриплым голосом спросил Сонхва. Его память заметалась, как птица в клетке, извлекая откуда-то из глубины мозга противоречивые данные сразу о нескольких реальностях. — Этот придурок сделал то, о чём теперь, благодаря мне, будет жалеть до конца своих дней! Ибо я не дам ему забыть о том, как сильно он меня напугал, — сверкнув глазами в сторону Хонджуна, выпалил Уён. — Он пожертвовал собой ради меня? — удивляясь собственной убежденности в этом, спросил Сонхва. — Да! — хмуро ответил Уён и, поняв, что своими необдуманными словами напугал только что пришедшего в себя парня, улыбнувшись, добавил: — К счастью, я пришёл вовремя, и этот псих не успел себе сильно навредить. Врач поставил ему капельницу с физраствором и вколол успокоительное. Так что он какое-то время проспит. Что очень кстати, после всех этих бессонных ночей. — Бессонных ночей? — нахмурился Сонхва, вспоминая все свои ночные кошмары разом. — Сан убедил Хона, что он должен закончить художку. И он ночами напролёт работал над дипломной, — быстро пояснил Уён. — И что он написал? — поднял на Уёна Сонхва заинтересованный взгляд. — Ваш с ним совместный портрет. Что же ещё? — лукаво улыбнулся Уён, будто это было само собой разумеется. — Точнее, несколько портретов. Но, думаю, будет правильнее, если он сам тебе их покажет, — опережая вопрос Сонхва, ответил Уён. — Уён, что стряслось? — с разбега ворвавшись в палату, запыхавшимся голосом спросил Сан, подходя к Уёну вплотную. — Всё худшее уже позади, — благодарно обнял его Уён, моментально успокаиваясь. — Но я рад, что ты пришёл. — Прости, я спешил как мог… — ещё крепче обнял Уёна Сан. Уён поднял на него влюбленные глаза и улыбнулся. — Я знаю… — Сонхва, ты наконец очнулся? — немного растерянно протянул Сан, заметив его удивлённый взгляд и неловко прерывая объятия с Уёном. — Очнулся. Мы незнакомы. Но я полагаю, что вы друзья Хона? — решив наконец-то потревожить их уединение, поинтересовался Сонхва. — Ох! Прости! — спохватился Уён. — Я Чон Уён. А это мой парень Чхве Сан. И нам очень приятно с тобой наконец-то познакомиться, — дружелюбно улыбнулся он, снова притягивая смущённо упирающегося Сана к себе. — Мне тоже! — улыбнулся им Сонхва.       Как сквозь толщу воды до Хонджуна дошли обрывки чьих-то слов, и он открыл глаза, фокусируя взгляд. Где он? Белый потолок, большие окна, голубые стены.       «Мои руки!»— мелькнуло где-то на краю просыпающегося сознания, и в них тут же запульсировала боль.       Хонджун опустил взгляд на туго перебинтованные запястья. — Уён? — тихо позвал он, вспоминая его перепуганное лицо. В поле его зрения тут же появился Уён, одновременно злой и счастливый. — С возвращением, псих! — возмущённо буркнул он. Его взгляд метнулся на соседнюю кровать и обратно. — Мне трудно это признавать, но… У тебя получилось! Своим дурацким поступком ты переполошил полбольницы! Тем не менее… Ты его спас, — кивнул Уён в сторону кровати Сонхва. — Он жив?! — встрепенулся Хонджун, поворачивая голову в ту же сторону. — Ты мог и не устраивать драму, а просто позвать медсестру! — проигнорировав вопрос, строго отчитал его Уён. — Жив! — ответил за него улыбающийся Сонхва. Ему всё ещё трудно было дышать и двигаться из-за боли в груди, но он всё равно, игнорируя возмущённые вопли Уёна, встал и опустился на колени перед кроватью Хонджуна. — Мы сделали это, Хон! Мы разрушили своё проклятье! — прошептал Сонхва, и по его щекам потекли слёзы. Но впервые в жизни они текли от счастья, а не от безысходности их положения. — Да. Мы сделали это! — начиная всхлипывать, улыбнулся ему Хонджун. — Так! Я не понял? Я что-то пропустил? — громко спросил Уён, переводя взгляд с одного лица на другое, прерывая поток чужих слёз и театрально хлопая ресницами, чтобы не заплакать самому. — Да в общем-то нет, — шмыгнул носом счастливый Хонджун. — Просто мы наконец-то разорвали бесконечный круг реинкарнации, где мы находили друг друга, но не могли быть вместе, — тихо добавил Сонхва. — Это значит, что я больше не сумасшедший художник, Уён! — закончил Хонджун. — А-а! Теперь понятно, — не совсем понимая, о чём они говорят, протянул Уён, решив, что его вопрос был лишним. — Ладно, — сменил он тему, — отдыхайте и набирайтесь сил. Мы ещё заглянем к вам вечером, — потянул он за собой к двери сбитого с толку Сана.       Сонхва и Хонджун проводили их взглядом, и их глаза снова встретились. — Ты не представляешь, как долго я тебя искал! — тихо сказал Сонхва, скользя взглядом по хрупкому телу Хонджуна. — Больше никогда не смей так делать! Понял? — довольно резко выпалил он, когда взгляд дошёл до тонких бледных рук с перебинтованными запястьями и до него наконец-то дошло, что именно сделал Хонджун, чтобы его спасти. — А ты никогда больше не суйся под пули! — вздрогнув, огрызнулся Хонджун. — Хорошо, — опять резко меняя тон, мягко сказал Сонхва, опустив голову ему на грудь. Перед его глазами всё ещё мелькали кадры из разных вселенных и разных эпох.       «Сколько же жизней нам пришлось пережить,чтобы наконец-то быть вместе?» — эхом пронеслось в его голове.

      Несколько недель спустя

— Перестань себя так вести и смотри внимательно! — раздражённо буркнул Хонджун, глядя на то, как Уён заигрывает с краснеющим, но довольным Саном. — Я тебе уже говорил, Хон! Я не против посещения выставок, но лишь тогда, когда в них участвуют твои картины, — безо всякого интереса переводя взгляд с одного унылого полотна на другое, раздражённо сказал Уён. — Но они тут есть! — вмешался в разговор Сонхва. — Я же предупреждал тебя! — шепнул обиженный Хонджун, ткнув Сонхва в бок, но тут же об этом пожалев, потому что тот скривился от боли. — Прости, — поспешно извинился он, нежно погладив больное место рукой. — Ты хочешь сказать, что где-то посреди этого средневекового старья висят новые произведения Хона? — оживился Уён. — Нет. Он просто тебя разыгрывает, — махнул рукой Хонджун, подыграв ничего не понимающему Уёну. — Уён, не верь ему, он врёт! — включился в игру Сан, начав более пристально осматривать картины. — Кто из них? — не понял Уён. — Хонджун, конечно, — не отрываясь от изучения картин, ответил Сан. — То есть? Их тут нет, или они тут есть? — завертел головой Уён, не понимая, кому верить. — Они тут есть! — хором ответили Сонхва и Сан. — Их тут нет! — одновременно с ними выпалил Хонджун. — Да вы издеваетесь! — отбросил руку Сана обиженный Уён. Он отвернулся и демонстративно пошёл к другой стороне зала, не желая иметь с этой подлой троицей ничего общего. — Нашёл! — внезапно возопил Уён, остановившись как вкопанный возле большой старой картины. На ней был запечатлен портрет какого-то принца, поразительно точно скопировавшего черты и характер Сонхва. Он чинно и гордо взирал на Уёна с полотна. Его вид был ничем не лучше того, что Уён видел всего несколько недель назад в больнице. Но не это заставило Уёна вскрикнуть. А белоснежные крылья за его спиной.       Ошеломленный Уён перевёл взгляд на соседний холст и ахнул. — Ни фига себе! — воскликнул подоспевший к нему Сан. — А ведь мы не раз вам твердили! — довольно ухмыльнулся подошедший к ним Хонджун. — Мы живём на этой Земле уже не первую жизнь. — Да, — снова беря Хонджуна за руку, грустно улыбнулся Сонхва. — Но только теперь мы можем сказать, что кошмарное прошлое осталось позади.       Он посмотрел на их с Хонджуном портрет, и в его глазах блеснули слёзы. — Это ты их написал, — немного помолчав, добавил Сонхва. — Вот. Даже подпись такая же! Ты помнишь это? — Помню. Теперь помню, — тихо отозвался Хонджун, крепче сжимая его руку.       «Хёнджин!» — внезапно метнулось в голове у Хонджуна. — Надеюсь, что хоть в этой жизни он найдёт того, кто разделит с ним любовь».       А где-то в небесах, прямо над ними, парил серафим, возрождённый из пепла двух душ. Светлой и Тёмной.       Очень давно, когда люди только-только начали познавать Землю, два ангела оказались по разные стороны баррикады. Но так и не смогли забыть друг друга. Всё это время они искали встречи, но каждый в своём мире: один в аду, другой в раю. И лишь сейчас, когда Ангел Хонджуна спустился в пекло, они смогли воссоединиться вновь.