Я иду тебя искать

17 марта 2013, Лондон. Гарри Эванс, хирург-травматолог, зашел к себе домой в десять утра. Он мог вернуться с дежурства пораньше, но предпочёл прогуляться. Погода радовала отсутствием дождя и ветра, в футболке и легкой кожаной куртке было как раз, но главная причина была в том, что сегодня его дома никто не ждал. Любимый партнер ещё вечером пятницы убыл по делам, предупредив, что вернётся в воскресенье, а если сможет раньше, то обязательно позвонит. Так что Гарри был абсолютно уверен, что в квартире ни души. Партнёр отличался редкой пунктуальностью и дотошностью в выполнении обещаний. Впрочем, за почти пятнадцать лет совместной жизни Гарри стал не меньшим педантом. А паранойя уж точно была у них одна двоих. Как и упрямство. Квартира в стиле лофт, с высокими потолками, окнами в пол, бетонными стенами и черным камнем в отделке кухни всегда успокаивала Гарри. Прежде всего тем, что ничем не напоминала суетливую и пошлую обстановку дома тёти. Да и школу тоже не напоминала, тоже плюс. Гарри открыл холодильник, вытащил молоко, быстро соорудил бутерброд с сыром и отправился досыпать после смены, решив принять душ, когда проснётся. Должна же быть хоть какая-то польза от необходимости спать одному. А сейчас никто претензии за больничный запах высказывать не будет. Гарри завел будильник на два часа дня и закрыл глаза. После дежурства он всегда проваливался в сон словно в обморок. Противный писк заставил вынырнуть из глубины, Гарри наощупь добрался до телефона и вырубил сигнал. Просмотрел уведомления. Никаких пропущенных звонков, только смс от Гермионы «можем встретиться сегодня? ^_^» Хотелось видеть не подругу детства, а совсем иного человека. Блиставшего своим отсутствием. Впрочем, без причины Герми просить бы не стала. Особенно настораживал смайлик. А может, он просто зверски соскучился за сутки и готов на что угодно, лишь бы не ходить по пустой квартире из угла в угол. «Через полчаса, кафе на площади. Успеешь?» «Конечно». Хорошо быть магом, можно не переживать, доберется ли подруга по пробкам. А Гарри как раз примет душ. Кафе на углу подавало в любое время дня убойный классический английский завтрак, но Гарри ограничился заказом двух больших капучино. Гермиона появилась точно вовремя, стройная, в черном приталенном платье и чем-то неуловимо похожая на Макгонагалл. Может, привычка общаться в Министерстве с людьми, уверенными в собственной важности, влияла и на мимику. Но вот она увидела Гарри, и лицо изменилось, глаза прищурились в улыбке, чуть тронувшей губы. – Гарри! Спасибо, что согласился встретиться так внезапно, – сказала Гермиона, сев в кресло, и пристроив на коленях небольшую сумочку, в которой наверняка была волшебная палочка. – Мы, конечно, увиделись бы на Министерском приёме в мае, но, во-первых, до него ещё два месяца, во-вторых поговорить там с тобой совершенно невозможно. Гарри только кивнул. По соглашению с Кингсли он появлялся на мероприятии в честь победы над Волдемортом раз в пять лет. И чиновники не только радостно позировали с ним для колдографий, но и гарантировали, что никто кроме Рона и Гермионы не будет приставать с беседами. Не место для развернутых разговоров, это точно. Гермиона покрутила чашку в руках, глядя пристально на синюю керамику, словно пыталась получить предсказание на молочной пене, а потом подняла взгляд: – Я развожусь с Роном. В семейную жизнь и отношения школьных друзей Гарри не лез, и сейчас вдаваться в подробности тоже не собирался. Разве что уточнил: – Нужна помощь или выговориться? Гермиона расслабила спину, позволила себе облокотиться на мягкий потертый плюш. – Как я ценю твою прямоту, – она задумалась, а потом ответила: – И то, и другое. И не знаю, что мне будет труднее. Понимаешь, – продолжила она, – Рон меня ничем не обидел. Он никогда не обещал мне чего-то… заоблачного, не врал о том, кто он и чего хочет. Для него семья на первом месте. Только в семнадцать думала, что его семьёй буду я и дети. А оказалось, это Молли, его сиблинги, наши дети, и только потом я. С тех пор как Рози исполнилось три, я столько раз просила его съехать из Норы. Но как же! Молли же будет помогать, а у тебя работа, ты не присмотришь за детьми, – голос Гермионы задрожал от возмущения, – а сам торчит в Аврорате сутками, но это ему ОК. Гарри отхлебнул кофе, в красках представил Молли в роли свекрови и в очередной раз помянул Мерлина добрым словом, что его минула чаша сия. – А я не хочу бросать работу. Я – самая молодая за историю глава Архива Министерства. Но я больше не могу возвращаться домой, слушать постоянные «материнские» наставления Молли и видеть мужа раз в неделю, и снова слушать, как он считает, что его мать во всем права, а я должна больше думать о семье. – Ты уже сказала Рону? – спросил Гарри. Комментировать поведение бывшего лучшего друга он не хотел, а как Рон умел игнорировать неугодные ему факты, прекрасно знал и до этой встречи. – Собираюсь сегодня, только теперь к просьбе. Как ты помнишь, у всех моих детей синдром Эльфбетта? Гарри помнил, конечно. Старший сын Рона и Герми впал в необъяснимую кому в восемь, через пару недель после первого магического выброса. В больнице выдали ничего не объясняющий диагноз «синдром внезапного детского истощения». Тогда Гермиона, с черными от недосыпа кругами под глазами, пришла к ним домой. Не к Гарри, как к врачу. А к Снейпу, как к зельевару. И умоляла помочь.  Северус прошел под оборотным в палату, а Гарри нервничал жутко: и друзей жалко, и за партнёра стремно. Он вернулся, обзывая колдомедиков самое мягкое «беспамятными коновалами», после чего прислал Гермионе лаконичный свод рекомендаций. Гарри помнил их наизусть. «Мисс Грейнджер, лучшая моя рекомендация для здоровья ваших детей, это немедленный развод и разъезд с мистером Уизли. Если данный совет слишком радикален для вас, то удовлетворитесь эффектом от четырёх капель нижеприведенного зелья на стакан воды раз в месяц». И рецепт. Гермиона тогда даже не подумала обижаться, а отправилась варить лекарство. Больше её сын сознания не терял. Только со временем стало ясно, что у обеих дочерей та же проблема. – Помню, – ответил Гарри. – На последнем плановом осмотре был новый колдомедик, из Ноттов. Я уже привыкла, что мне ничего не могут сказать, только восхищаются, что все дети живы. Ты бы знал, как бесят. Нотт остановил меня в коридоре после приёма и сказал, что я молодец, но должна помнить, что моим детям противопоказано длительное отсутствие сильного магического фона, поэтому к бабушке с дедушкой по магловской линии лучше не ездить больше чем на три дня. Не знаю, откуда он это взял, я же прочитала всё про синдром Эльфбетта. Но я ему поверила. А отсюда просьба. Я не собираюсь оставлять детей с Роном, тогда их фактически будет воспитывать Молли. Но я не могу просто снять квартиру. Даже в магическом квартале. Я уже думала просить разрешения поселиться при Министерстве или Хогвартсе, когда вспомнила… – Про дом на Гриммо, – подхватил мысль Гарри. – Без проблем. Я буду только рад, если в этой рухляди кто-то поселится. С Кричером попробую договориться. Но терпел же он Орден Феникса. Гермиона улыбнулась, протянула руку и коротко сжала кисть Гарри. – Спасибо, друг. Гарри вернулся домой, заскочив по пути в магазин. Свежие овощи, яйца, сыр и пара стейков. Что еще нужно для семейного обеда? Правильно, непосредственно партнер, которого по-прежнему нет. Северус не сказал, куда собирается, но если в магическую часть мира, то Патронус может быть некстати, а смс и звонки туда не дойдут. Электроника плохо переносила соседство с магами. Гарри улыбнулся и вспомнил, как Северус учил его после третьего за месяц вышедшего из строя мобильного. – Поттер, представьте себе, что каждый маг всё время излучает энергию. И часть её выплескивается за пределы тела наружу. А поскольку природа нашей силы, скорее всего, электромагнитная, присутствие мага будет влиять на электроприборы. И чем они точнее, тем сильнее. Но как вы думаете, от чего зависит степень влияния мага? Северус по-птичьи склонил набок голову, сидя в кресле. – Что значит «скорее всего электромагнитная»? – Снова вы отвлекаетесь на второстепенные вопросы. Скорее всего потому, что для детального изучения вопроса нужно сдать на опыты несколько магов в магловские лаборатории. Даже самое безумное магическое правительство не рассматривало такой шаг. Нас слишком мало по сравнению с маглами. – А маглы не пытались, ну… – Так, Поттер, вы снова мямлите и отвлекаетесь. А я задал вопрос. – Чем сильнее маг, тем больше он излучает вовне? Снейп фыркнул. – Это было бы лестное для вашего эго объяснение. Но нет. Чем менее маг дисциплинирован, тем больше он оставляет энергетических следов. Закройте глаза. Представьте себя, окиньте внутренним взором, визуализируйте текущую от вас энергию. Гарри поерзал на диване и честно постарался выполнить указание, поэтому кивнул, увидев нужную картинку. От всей поверхности кожи исходили золотистые протуберанцы, как от солнца. Только Гарри казалось, что он всего-навсего придумал картинку, похожую на описание. – Хорошо, – скомандовал Снейп, – а теперь мысленно соберите всё, что разбрасываете. Гарри представил, как волны золотистого огня втягиваются в кожу, оставляя ровную поверхность, блестящую, как зеркало. – Отлично, а теперь лови. Гарри только чудом успел открыть глаза и поймать левой рукой брошенный, как квидичный бладжер, телефон Снейпа. Вопреки ожиданиям, когда Гарри нажал на кнопку меню, экран приветливо моргнул заставкой, а не кракозяброй из битых пикселей, как телефон самого Гарри пять минут назад. – У меня получилось? Мне что теперь, всегда так ходить? Снейп фыркнул. – Конечно получилось, бестолочь. А ходить… рекомендую всегда, это отличная тренировка. Но при сильных эмоциях настройка слетит и упражнение надо будет повторять. Гарри повертел в руках телефон Снейпа, потом встал, отдал владельцу и спросил. – А где ты этому научился? Снейп отвернулся, и некоторое время молчал, будто не слышал вопроса. – Сев? – У Люциуса, конечно. Когда Малфой выяснил, что я могу быть ему полезен, он вложился в наши дружеские отношения, рассказав мне многое, что известно только в чистокровных семьях, уважающих традиции. – Фиговая это дружба, основанная на выгоде. Северус дернулся, как от боли. Хотя скорее всего больно ему стало от очередной гарриной благоглупости. – Во-первых Поттер, знания о том, как магу не выделяться среди маглов, многократно спасли мне жизнь. Это вам не пародия, придуманная Дамблдором, «магловедение», прости Мерлин и Моргана. А многократная практика. Сейчас, прошу заметить, эти знания служат и вам. – А во-вторых? – Никаких других вариантов дружбы в моей жизни к тому моменту уже много лет как не было. Снейп прав, вечно Гарри сосредотачивается на второстепенном, игнорируя главное. А надо было тогда спросить, почему у аристократов Малфоев есть свод знаний, как вписаться в мир маглов, а у тех же Уизли нет. Гарри хмыкнул, выныривая из воспоминания. Вот вернётся Сев, можно и узнать. А сейчас лучше заняться чем-то конкретным, чтобы не метаться по квартире, как тигру по клетке зоопарка. Например, смотаться на Гриммо. Гарри сосредоточился и аппарировал. *** Дом встретил тишиной и затхлым воздухом. Толстый слой пыли на мебели, паутина по углам. Сколько он тут не был? Четыре года? Пять? Прошлый раз он искал в библиотеке Блэков материалы об обустройстве магических тайников, когда они решили усилить защиту квартиры и получше спрятать Дары Смерти. Гарри чихнул и позвал: – Кричер! Эльф появился через секунду, и Гарри ужаснулся его виду. Образцом благополучия и здоровья домовик не был никогда. Но это создание болотного цвета, со складками кожи как у шарпея, грязное и неопрятное вызывало жалость. Как ни крути, это был его эльф, и он отвечал за домовика. – Мне нужно, чтоб ты привел в порядок кухню, гостиную и минимум три спальни. Кричер моргнул. – Недостойный хозяин Гарри позвал гостей? – Я пригласил пожить здесь свою подругу, Гермиону, и её детей. – Грязнокровка и полукровки от Предателя Крови? – прокаркал эльф. – Кричер счастлив. – Твоё мнение меня не интересует. И я уже говорил, не смей оскорблять моих знакомых. Комнаты. Эльф шевелит ушами, опускает вниз острые кончики, прижимает к голове. И говорит скорее печально, чем злорадно: – Я не смогу, хозяин Гарри. У меня больше нет сил. На такой ответ Гарри не рассчитывал. Дело не в уборке, почистить можно и самим, как во времена Ордена Феникса. Но эльф был настолько привычной частью дома, что… – Ты умираешь?  Эльф повел ушами и снова их свесил. – Я не умру еще долго, если хозяин Гарри не отрубит мне голову, но работать по дому я больше не могу. Тут слишком долго не жил никто из своих. Это что-то новое. Гарри решил, что надо выяснить у Кричера детали, пока тот нормально разговаривает. – Из своих? То есть из Блэков? Домовик моргнул. – Не обязательно. Бедного хозяина Гарри воспитывали грязнокровки, некому рассказать о древнем благородный дом Блэков, но хозяин же жил в Хогвартсе. Кричер замолчал. Если б у Гарри были уши, как у Кричера, пора было бы ими раздраженно шевелить. Он выдохнул и начал уточнять: – Я жил в Хогвартсе, но всё равно не понимаю. И ты можешь рассказать мне про дом Блэков. – Это приказ? – Кричер поднял взгляд. Какое-то сложное чувство было в его глазах. Может быть надежда. – Приказ, – подтвердил Гарри. – Дом благородных Блэков, как и любой магический дом, где живут эльфы, живёт, пока в нём живут маги, которые считают этот его своим. Эльф привязан к дому, потому что наша еда – переработанная сила магов, что населяют его. Но нужно не просто жить в здании. Нужно, чтобы маг назвал дом своим. Иначе силу здание собрать не может. Ага, подумал Гарри, вот те раз. Похоже, домовики питаются энергией, которую фоново оставляют маги… если, конечно, им не попался на пути Снейп или кто-то из благородных домов. Надо будет спросить у Сева, знает ли он о таком? Или этого Малфой не рассказывал? – А Хогвартс? То есть я считал его домом, но не помню, говорил ли вслух. – Не было необходимости. Магический контракт включает в себя обязательство директора защищать учеников, быть временным опекуном. Хогвартс жив, пока в нём учатся маги. – Скажи, а если эльф получает одежду – откуда он будет брать еду? – Лучше отрубите мне голову! – испугался Кричер. – Если домовик получает из рук хозяина одежду, то силу сможет брать только из неё. И умрет, когда исчезнет последний след мага. Вот те два. Значит Добби был не жилец. А Дамблдор его спас, дав возможность работы в Хогвартсе. Фанатичность Добби всегда пугала больше, чем радовала. Но теперь ситуации заиграла новыми красками. Ну и обнаружить, что по незнанию морил живое существо голодом не очень приятно. – То есть тебе не хватает сил, потому что это здание слишком давно ни для кого не дом? А я могу как-то покормить… тебя или здание, напрямую? Кричер кивнул и ответил: – Конечно. Хозяину достаточно отдать часть силы. Гарри решил, что пролить кровь внутри было самым быстрым вариантом. Но не самым интересным. Он сел прямо на пол, скрестил ноги в позе полулотоса, кисти ладонями вверх положил на колени и расслабился, закрывая глаза. Перед мысленным взором встала картина его тела, покрытая серебряной зеркальной пленкой. Он позволил ей стечь с руки и направил туда поток энергии из солнечного сплетения, средостения, где рождалась магия. – Отдаю добровольно своему дому, – произнёс он, направляя силу через середину ладони. Посидел так несколько минут, а потом решил открыть глаза, чтобы спросить у Кричера, получается ли хоть что-то. И удивился. С пола исчезла пыль. Ковер и диван радовали свежестью. Блестел натертый полиролью паркет. Кричера нигде не было. Получилось, возликовал Гарри. *** Возвращение в квартиру повторно не порадовало отсутствием партнёра. Гарри зашел в спальню, со вздохом наслаждения растянулся на кровати и решил всё-таки отправить смс. «Ко скольки тебя ждать и когда начинать нервничать?» напечатал он и секунду спустя уловил звук пришедшего уведомления. Телефон Снейпа оказался в прикроватной тумбочке. Ну, теперь увеличились шансы на то, что Сев ушёл к магам. А нервничать, кажется, всё-таки пора было начинать. Гарри поднялся, чувствуя, как напряглись только начавшие расслабляться мышцы, сделал два шага и прикоснулся к стене. «Бутлеров» – сказал он. Стена пошла рябью, будто бетон стал жидким, и открыл тайник. Гарри улыбнулся про себя, вспоминая, как они подбирали кодовое слово. С органической химией у обоих было связано многое. Ниша выглядела как всегда: пакеты с документами, два десятка самых нужных зелий, в отдельной шкатулке Дары смерти… и один футляр с волшебной палочкой. Логично, если Северус в магической части мира, то свою он забрал. Ничего больше он не взял. Гарри вытащил из тайника палочку и безразмерный кошель. Подумав, решил захватить несколько флаконов укрепляющего, костероста и универсального детокса. Аккуратные хрустальные флаконы, каждый своей формы, чтобы нужное зелье можно было отличить даже на ощупь, легли в руку. Гарри нахмурился, перевернул один донышком кверху и развернул к свету. Дата производства, которую всегда ставил Снейп, была на месте. Три дня назад. «Чёрт! Он пополнил запас. Значит собрался в потенциально опасное место!» Пять минут спустя Гарри был полностью укомплектован для похода в магический мир, битвы и оказания первой помощи. Оставалось решить главное: куда, собственно, идти. Для этого надо понять, куда и зачем отправился партнёр. Продолжая обдумывать варианты, Гарри написал сообщение Гермионе «Можешь заезжать на Гриммо хоть завтра». «Ничего, один раз нашёл и снова найду» – оптимистично подумал Гарри, вспоминая 1999 год.   ***   Хогсмид, февраль 1999. – Гарри, тебе не кажется, что пора уже определяться со своим будущим? – Гермиона, как всегда, говорила правильные вещи, и столь же привычно раздражала. Она смотрела на ложечку около чашки, как будто в ней отражались ответы на все вопросы бытия. – Я понимаю, что в прошлом году тебе было не до того. Сразу после битвы – больница, потом беготня по судам и Министерству. Да, то еще было времечко. Обнаружить, что соратники по борьбе жаждут посадить в Азкабан любого, хоть как-то связанного с Волдемортом, было неприятным сюрпризом. Гарри быстро понял, что доказывать возможность второго шанса для любого – занятие безнадежное. А вот упирать на политические выгоды для режима в приобретении лояльности чистокровных куда эффективней. Гермиона могла бесить своей правильностью, но она, единственная, поддержала его идею из чувства справедливости. И не вылезала из библиотеки весь август, готовя ему материалы для судебных заседаний, ссылки на законы и примеры из юридической практики. Осталась в полном восторге от работы с источниками. Настолько, что собралась стать адвокатом и поэтому вернулась в Хогвартс на последний курс. – Герми, я думаю, Мерлином клянусь, – он отхлебнул кофе, – уже отправил прошение о сдаче экзаменов экстерном. Подруга оживилась. – Какие предметы? Тебе помочь с подготовкой материалов? – ЗОТИ, Чары, Трансфигурацию, Зелья. Напишу, если не хватит библиотеки Блэков. – Собираешься в Аврорат, как Рон? – Точно нет, – покачал головой Гарри, закрывая тему. Спасибо другу, его рассказы про муштру и казарменную дисциплину быстро свели на нет тщательно поддерживаемое окружающими мнение, что вот в аврорате-то Герою самое место. Безукоризненное выполнение инструкций и приказов в заведении, чьи методы дознания стоили Сируису десятка лет за решеткой… нет, кушайте сами. Не обляпайтесь. – Извини, мне надо бежать на ещё одну встречу. Дела. Гермиона понятливо кивнула, покрутила на левом безымянном пальце помолвочное кольцо и улыбнулась. – Я тут Рона подожду, удачи! – она шутливо отсалютовала чайной ложкой. Ей было всё ещё тяжело привыкнуть, что Гарри практически перестал обсуждать планы, но она всеми силами делала вид, что ничего не поменялось. Спроси будущая миссис Рон Уизли напрямую, Гарри бы ответил, что она знает больше, чем кто бы то ни было другой. Просто он перестал говорить вслух всё, что думает. Он вспомнил, как добивался, чтобы имя директора Снейпа напечатали в списке погибших героев. В какой-то момент казалось, что придётся демонстрировать в думосборе полученные от Снейпа воспоминания. А он не хотел, чтобы по дружбе и первой влюбленности его мамы с бывшим профессором прошлись грязными ботинками все окружающие. Обошлось. Слово Гарри Поттера было весомо. Он поклялся, что уверен – Снейп всегда был на стороне Света. Допрашивать с веритасерумом и требовать доказательств не стали. Живые волновали министра Кингсли больше, чем мёртвые. Гарри вышел от мадам Розмерты и направился к границе деревни, откуда удобно было аппарировать. Он не соврал. Он действительно собирался на деловую встречу. С Малфоем. Люциус вернул себе прежний высокомерный вид, но холеное лицо прорезали глубокие морщины на лбу. Война даром не прошла даже для тех, кто привык всегда делать вид, что всё в порядке. В кабинете Малфой любезно предложил садиться, сказав, что Нарцисса уехала во Францию на воды, и выжидательно посмотрел. В визит вежливости он не верил, и правильно. – Я думаю, Северус Снейп может быть жив. – С места в карьер начал Гарри. Лицо Малфоя не поменялось ни на йоту. – Его тело так и не нашли. – До меня доходили… слухи, что вы активно интересуетесь данным вопросом. Позвольте спросить, Гарри, вам уже говорили, сколько магов до сих пор числятся пропавшими без вести? Гарри упрямо взглянул в ответ. Легкой беседы он и не ждал. – Тридцать семь человек. И про выжженное пятно на полу, где я оставил Снейпа, я тоже в курсе. Сходил посмотреть. – Хорошо. Тогда чего именно вы хотите от нашей беседы? – Малфой приподнял брови, показывая изумление. – Северус Снейп – ваш друг. Я подумал, вдруг вы знаете, где он. Мне надо с ним поговорить. Малфой повернул голову в сторону камина, посмотрел на часы и безделушки на полке, а затем прямо в лицо Гарри. – Я могу поклясться, что не знаю ничего о том, жив ли Северус Снейп, кроме того, что известно всем. Если у него были планы исчезнуть, со мной он ими не делился. Я понимаю, Гарри, что это такое, когда близкий человек уходит навсегда, и остаётся ощущение потери и недосказанности. Но, боюсь, не могу ничем помочь. – А если ему нужна помощь?! – Гарри стиснул кулаки на подлокотнике кресла, подал корпус вперед. Люциус улыбнулся сочувственно. Искренне, если такое слово вообще применимо к Малфою. – Если мой друг Северус Снейп, настоящий слизеринец, решил обмануть смерть и всё просчитал, то помощь ему не нужна. А еще меньше нужно чужое внимание. Как вы думаете, если к мертвому Министерство согласилось не предъявлять претензий, распространится ли такая щедрость на живого?  Хороший вопрос, подумал Гарри. И ответ он уже знал. – А есть способ проверить, жив ли человек? – спросил Гарри. Привычка задавать вопросы, даже если уверен в ответах, его уже выручала в последний год. – Проверить, что маг мертв, может некромант. Но при нынешнем режиме это незаконно. Срок в Азкабане – не то, что нужно одному из героев войны. Малфой резко дернул головой. Да, жаль, что он тут не помощник. Выходя из особняка через полчаса, Гарри подумал, что было всё-таки в этом разговоре что-то странное. Как будто ему показали ключ, только замок неизвестно где. Если бы он тогда мог оценивать ситуацию трезво, то признал бы, что его заклинило. Он просыпался с мыслями о поиске Снейпа, с ними же занимался школьными предметами, обедал и как одержимый искал в библиотеке Блэков информацию о том, как находить людей. Только это помогало прожить очередной день. Снейп был крайне скрытной личностью, тоже не новость. Расспросы Гарри от осторожных до настойчивых, не приносили результатов. О поступках бывшего директора Снейпа могли рассказать многие. О человеке – почти никто. Сегодня умерла надежда на Малфоя. Прилетела сова от Джинни. «Ты был в Хогсмиде и даже не нашёл время поздороваться? Я скучаю. И не кусаюсь». Гарри усмехнулся. Ну да, от младшей сестренки Рона он бегал как вампир от серебра. Веселая и понимающая Джинни ждала, что после войны их отношения пойдут дальше. Но Гарри не чувствовал в себе сил общаться, тем более жениться. К чести Джин, она ни разу не показала, что недовольна. А вот на миссис Уизли были крупными буквами написан план на брак. Гарри выдержал два ужина, полных намеков, а потом перестал бывать в Норе. Записка напомнила про давнишнее приглашение на чай от Макгонагалл. Попасть под очередной раунд расспросов жутко не хотелось. Но может она расскажет о коллеге? Они же много лет работали вместе. На один вопрос у самого Гарри не было ответа: зачем ему вообще искать Снейпа. Жизнь текла, раны войны затягивались и все говорили, что нужно смотреть в будущее, а не прошлое. Но Гарри было НАДО.   В кабинете директора Макгонагалл было привычно, только на месте клетки с Фоуксом появилось какое-то растение, да стояло новое кресло. – Гарри, дорогой, наконец-то ты выбрался ко мне! – Минерва радостно шагнула навстречу, и Поттер устыдился, что несколько месяцев находил какие угодно дела, лишь бы не возвращаться в alma mater. Макгонагалл говорила стандартные фразы, о том как Гарри вырос и похорошел. До этого они виделись мельком сразу после выхода из больницы. Выглядеть лучше, чем тогда, несложно. Минерва налила чай и предложила бисквит. Время странных сладостей ушло вместе с Дамблдором. Не жалко. – Это хорошо, что ты пришёл, – она сделала небольшую паузу, будто собираясь с мыслями. – Тогда, сразу после Битвы, происходило так много. Когда тебя и других пострадавших распределяли между больничным крылом и отправкой в Мунго, авроры проводили обыск. – Ну, у нападавших могли быть опасные артефакты, – искренне сказал Гарри. – Ты не понял, дорогой. Они проводили обыск Хогвартса. Включая учебные помещения и спальни. Перевернули всё вверх дном. «Очень интересно, – подумал Гарри, – только я тут при чем?» – Эльфы доложили всем деканам о присутствии посторонних, – продолжала Макгонагалл, – а потом одна из эльфиек принесла мне вот это. Директор выдвинула ящик стола, вытащила бумажный пакет и передала Гарри. Он раскрыл шуршащую бумагу и с удивлением увидел там мантию-невидимку и Карту Мародёров. – Откуда?! Я был уверен, что потерял их. Спасибо! – Гарри поднял сияющее улыбкой лицо и наткнулся на строгий взгляд Минервы. – Позже я нашла ту эльфийку, Минки. Она сказала, что Добби попросил её присматривать за вещами Гарри Поттера, если не сможет сделать этого сам. Она очень извинялась, что не успела забрать все предметы уважаемого Гарри Поттера. – Но я вроде ничего не терял, да и вообще, главное ко мне вернулась мантия, она ж от папы, – он улыбнулся широко и радостно, как давно не случалось. – Минки назвала два предмета, которые авроры успели присвоить: Бузинную палочку и Воскрешающий камень. Радостное настроение спало с Гарри. «Включи мозги, Поттер!» потребовал он сам у себя. Почему-то с интонациями Снейпа. Минерва уже и так и эдак доносит до тебя мысль. А ты всё её отгоняешь. Авроры искали не темные артефакты. Они искали конкретно Дары смерти. И нашли два из трёх. Они разозлили Минерву этим обыском. И напугали настолько, что она не решилась ни написать открыто по совиной почте, ни прислать вещи посылкой. Интересно, за ним сейчас следят? Гарри выдохнул и собрался, сел в кресле прямо. – Спасибо огромное. Я… подумаю, что с этим делать. Макгонагалл улыбнулась. – Только не лезь на рожон, прошу. Он кивнул. – Я не скажу никому, что это вы сохранили для меня мантию. – Устраивать такое в Школе неприемлемо, с момента основания наше заведение автономно и отчитывается только перед Попечителями. Уступок последних пятидесяти лет в сторону Министерства более чем достаточно. – Ну а прошлые директора что думают? – Гарри решил сменить тему, подбираясь ближе к изначальной цели встречи. Макгонагалл перевела взгляд на стену и посмотрела на ряд портретов в рамах. – Портреты лишь тень настоящей личности, увы. Как бы мне ни хотелось услышать совет Альбуса, я не могу доверять мнению его изображения. Даже если остаются характерные для речи обороты и часть памяти… поведение портрета зависит от восприятия художника куда больше, чем от мышления оригинала. – А директор Снейп всё такая же язва? – поинтересовался Гарри. – Ты не знал, да? Северус отказался позировать, когда занял пост. Потом стало не до того, никто не настаивал. Даже я… он играл негодяя так талантливо, что я поверила. Гарри вернулся на Гриммо, положил карту на стол, мантию намотал вокруг запястья и завалился спать. День был чертовски длинный. Прохладная ткань дарила ощущение покоя. «Может так же засыпал папа, умотавшись бродить по коридорам» подумал Гарри, проваливаясь в сон. Впервые с момента битвы он проспал больше четырех часов подряд. Утро не принесло ответов, но порадовало: Кричер без приказа сварил кофе. – Спасибо, – сказал Гарри и отправился в библиотеку, снова искать способы найти человека. Трактат «Хоть из под земли! Как найти мага, магла, сквиба: 100 наиболее действенных ритуалов, артефактов и заклинаний» обнаружился на третьей сверху полке на втором стеллаже. Странно, ему казалось, что он просмотрел эту полку вдоль и поперек. Гарри аккуратно подцепил том «Акцио!» и потащил к столу. Без проверки трогать руками книги здесь было рискованно. Тут не Хогвартс, библиотекаря и больничного крыла нет. Он применил диагностические заклинания, которым научила Гермиона, и не выявил ничего опасного. Гарри открыл первую страницу и пропал. Может быть только теперь он понял Герми, для которой с интересной книгой исчезало само время. Прежде всего удивляло, что на каждый описанный способ автор приводил шкалу эффективности. Оказывается, большинство способов поиска отлично работают на магах, неплохо на сквибах и слабо на маглах. Для всех нужно что-то, принадлежавшее человеку. От невинных вариантов рукописной записки до крови. Тут Гарри задумался, был ли у него подходящий предмет. Выпрашивать у Макгонагалл вещи покойного директора как сувенир странно, лучше её лишний раз не беспокоить. Придётся наведаться в Тупик Прядильщика, порыться в оставшихся в доме вещах. Должно же там что-то остаться от Снейпа! Поттер продолжил читать и выписывать на пергамент наиболее интересные варианты, когда на главе «Метод 34: Карта Лабиринта Короля Гоблинов» его ждал сюрприз. Легенда гласила, что Король Гоблинов владел множеством сокровищ, спрятанными в Лабиринте. Пройти весь Лабиринт можно было лишь с чистым сердцем и добрыми намерениями, в кои кража ценностей не входила. Но однажды вор и расхититель гробниц, Хилариус Крофт, придумал как обмануть гоблинскую магию. Для этого понадобилось принести в жертву разумное существо. После он снял кожу и нанес на неё видимую ему часть стен с помощью заклинаний, которые вдобавок позволяли картинке динамически меняться при передвижении. Карта показывала Лабиринт и его обитателей, могла сама отслеживать изменения конфигурации. Конец главы пояснял, что мародёр действительно вышел от Короля Гоблинов с несметными сокровищами, но насладиться ими не успел. Крофт начал подозревать всех вокруг, бояться дверей, зеркал и, почему-то белых сов. Умер при невыясненных обстоятельствах. Гарри бросило в жар. – Кричер! Принеси из спальни пергаментный свиток, пожалуйста, – вслух попросил он. Карта возникла на столе. Да нет, показалось, думал Гарри. Пергамент как пергамент. Светлая, желтоватая тонкая кожа. Телячья, наверное. – Хозяину Гарри интересен артефакт покойного хозяина Сириуса? – домовик сидел около стола и преданно смотрел снизу вверх. Гарри кивнул. – Он был негодный хозяин, знался со всякими отбросами. Но очень талантливым, как все Блэки. Кричер помнит, как хозяин нашёл на каникулах эту книгу, как радовался, что обдурит всех профессоров и будет с друзьями спокойно ходить по школе. – И потом? – просипел Гарри. Голос отказывал. – Он позвал старую Твинки, мою матушку, что служила Роду двести сорок два года и отрубил ей голову мечом из оружейной. Голову Кричер смог повесить на стену, как подобает. – А тело? Кричер переместился на стол, вытянул тонкую лапку к Карте, но не коснулся. – Тело сожгли в камине, а кожу хозяин велел выделать и принести ему. Кричер выполнил. Мама была рада служить Роду. Рад и Кричер. Гарри показалось, что руки его сделались липкими, грязными. Захотелось протереть об стол, вымыть как можно быстрее. Он закрыл лицо ладонями, с силой надавил на глазницы, чтобы не заплакать. Прошептал. – Спасибо. Можешь идти. Обычно домовики бесшумны, но в этот раз Кричер удалился с едва слышным хлопком. Полдня прошло как в тумане. Разум отказывался признать, что Бродяга мог поступить так страшно. А сердце знало: это правда. Гарри побродил по дому, вяло поковырял в тарелке во время обеда и провел три часа, сжигая всякий хлам на чердаке. Невербальное Инсендио выходило всё лучше с каждой минутой практики. Вернувшись в библиотеку, он достал чистый лист и принялся придумывать план как забрать Дары Смерти. В такие моменты он жалел, что не пошел на Слизерин. Змейкам, наверное, Снейп спецкурс по интригам читал. Или Малфой выступал приглашенным лектором. Гарри усмехнулся и принялся за схему. Час спустя он в целом выстроил для себя стратегию разговора. Наверняка с ней были проблемы, только консультироваться не у кого. Что ж. Оставался еще один насущный вопрос. Как соврать так, чтобы ему поверили? Хотя школа научила его многому, лгать он мог только при крайней необходимости. С веритасерумом его вряд ли допросят, но на поверхностную проверку легилимента он рассчитывал. Потому что если Дамблдор был мастером, нельзя было полагать, что авроры не знали ничего о методах проверки правдивости показаний хотя бы на уровне продвинутого школьного класса. Хотя судя по их результатам… – Кричер, – позвал Гарри и кивнул домовику. – Здесь есть книги по контролю над разумом? Кричер исчез, а затем появился с небольшим томиком в синей обложке. «Внутренние миры» Лоренца Айскальта. Следующие сутки Гарри провел в обнимку с сочинением герра Айскальта, и разделил прочитанное на две части: как не обманывать самого себя, и как, при необходимости, обмануть кого угодно. Второе требовало времени на подготовку. Гарри дал себе неделю, которую провел в тренировках и поиске инвентаря. Наконец всё, что можно было сделать заранее, Гарри выполнил.  Незнакомая маленькая сова принесла записку от Шеклболта с местом и временем. Министр выбрал для встречи небольшой ресторанчик в Косом переулке, сегодня, в обеденный перерыв. «Что ж, придётся показаться перед журналистами», – Гарри был уверен, что пара коллег госпожи Скиттер будут ждать на улице, а то и в помещении. Ведь уже с месяц Пророк не писал ничего о Герое. Министру, похоже, требовалось освежить в общественной памяти, что ветераны поддерживают новый политический курс. Гарри посмотрел на вычищенные, аккуратно разложенные вещи. – Кричер! – Звали, хозяин Гарри? – появился рядом домовик. – Можешь привести одежду в такой вид, будто я очень старался выглядеть хорошо, но у меня ничего не получилось. Эльф перебрал тонкими пальцами шелковистую ткань мантии. – Трудная задача. Но Кричер сможет, только оденьтесь сначала. Гарри быстро натянул новые брюки, застегнул темную рубашку и накинул сверху мантию. Кричер обошел его кругом и, вроде бы ничего не сделал. А потом показал на большое ростовое зеркало. Гарри взглянул и засмеялся от восторга. Мелкие пуговицы рубашки на груди теперь были застегнуты с одной пропущенной сверху. Из-за распахнутого воротника это не бросалось в глаза, но вид портило. Мантия обзавелась шерстью, похожей на кошачью. Шнурки ботинок еле заметно отличались по оттенку. – Спасибо, – он душевно поблагодарил. Теперь оставалось настроиться на разговор. Гарри сел прямо на пол, подумав, что если наряду станет хуже, то образу лучше, закрыл глаза. Он постарался очистить сознание, как учил на окклюменции Снейп. Все тревоги, страхи и чаянья отступили за прозрачную стену. Наконец не осталось ничего. Из этого небытия он потянул заготовку, над которой трудился с момента, как прочитал об этой технике. Когда придуманная версия реальности поднялась из глубины разума и стала в его голове единственной, последним штрихом он нарисовал образ песочных часов, с запасом песка на сто двадцать минут. Этого должно было хватить. И открыл глаза. Гарри аппарировал к знакомой лавке в двух домах от ресторана и благополучно дошел до места встречи, не привлекая внимания зевак. Кингсли уже сидел за квадратным столом в нише у дальней стены. Ниша была заботливо подсвечена сверху лампой, чтобы фотографам удались редкие кадры. Гарри почти усмехнулся уголком рта, но надстройка не дала столь вопиюще нарушить легенду. Он замер, подслеповато прищурился сквозь очки и растрепал ладонью волосы, то ли в безнадежной попытке скрыть шрам, то ли в не менее безнадежной попытке причесаться. А потом подошел к махающему рукой Министру и поздоровался. – Здравствуй, Кингсли. Спасибо, что согласился на встречу. Министр широко улыбнулся и протянул руку: – Всегда рад видеть старого друга и соратника, Гарри! Поттер сжал кисть визави, чуть тряхнул и уселся за стол. Мантия при этом запуталась вокруг коленей, угрожая спеленать Героя при попытке вылезти обратно. – Я взял смелость заказать и на тебя, – Кингсли лучился позитивом, как солнышко. К столу подплыл по воздуху поднос с хлебом, двумя глиняными мисками с рагу и сливочным пивом. Гарри придвинул еду, взял ложку, перемешал рагу, но есть и не подумал. Кусок не лез в горло. – Рассказывай, Гарри, как дела и что за срочность, – предложил Шеклболт с аппетитом прожевав кусок. Гарри протарабанил пальцами по столу что-то неопределенное и уточнил: – Нас никто не услышит? Министр улыбнулся и дотронулся до крупной серьги в ухе. – Я был бы никудышным политиком, если б мои разговоры можно было так просто подслушать. Но раз тебе будет спокойнее, – он достал палочку – Confundus! Тишина в сфере конфиденциальности всегда была физически дискомфортной для Гарри. Будто звенела неслышимой, но ощутимой противной нотой. – Мне снится сон. Нет-нет! Не про Вольдеморта. И шрам не беспокоит. Но от этого не легче. Гарри опустил глаза и ухватился за ложку и стал двигать её по столу туда-сюда. Так было проще говорить. – Это всегда один и тот же сон, только с разными вариантами. Снова идёт Битва, а я почему-то в Запретном лесу. На поляне стоит некто в Мантии-Невидимке, протягивает ко мне на раскрытых ладонях Воскрешающий камень и Бузинную палочку. А ладони ну… просто кости, плоти на них нет. Гарри по-прежнему смотрел на стол, но заметил краем глаза, что жевать Министр прекратил. – А потом прямо в голову раздаётся голос, не мужской и не женский. Он требует, чтобы я объединил артефакты, потому что я выбран их Хранителем и не могу отказаться. А потом я просыпаюсь. Сначала снов было меньше, или я их не запоминал. Сейчас они уже месяц каждую ночь. Гарри поднял глаза. – Сегодня сон дополнился. Мне сказали «забери артефакты в Отделе Тайн». Такого раньше не было. И я не псих. – Что ты, Гарри, и мысли не было, – Шеклболт отхлебнул пива. – Этот… голос, он говорил тебе, что нужно сделать с артефактами? Зачем их хранить? Гарри нахмурился. – Нет, ни разу. Но мне почему-то кажется, что я должен именно хранить их, ничего больше. Поэтому, Кингсли, у меня к тебе как к другу вопрос – камень и палочка у Авроров? – А судьба мантии тебя не интересует? – Она мне известна. Мантия как была в особняке Блэков, так там и лежит. Что ей сделается. Веки министра вздрогнули, но он тут же широко улыбнулся. – Вот как! Прекрасно. Может принесешь мантию в Аврорат? Мы б её обследовали. Тебе, раз уж ты будущий аврор, я бы выбил разрешение присутствовать. – Спасибо, было бы очень интересно. Хотя какой в этом смысл, если других артефактов у вас нет. Кингсли энергично помотал и потянулся за бокалом. – Большой смысл! Знаешь у нас какие умельцы? Гарри впервые за разговор улыбнулся и уже хотел согласиться, как вспомнил. – Голос ещё сказал, что всех, кто держит артефакты незаконно, не допуская к ним Хранителя, ждёт полоса неудач. И она будет нарастать, от всякой мелочи типа сбоя в аппарации, и до смерти. Это касается всех, кто так или иначе скрывает Дары от Хранителя, не только тех, кто непосредственно их держит. Так что я рад, что они не у вас. Гарри выдохнул. – Только что делать с кошмарами не пойму. Попробую сварить зелье сна-без-сновидений, что ли. – Или купить, – кивнул Кингсли и показал на миску. – Ты ешь, совсем тощий. Так полосу препятствий не сдашь! В этом году тебя ждут в Аврорате! Теперь, когда с судами мы разобрались. Гарри улыбнулся и погрузил ложку в рагу. – Спасибо! Расскажешь, как ты учился в Академии? Я совсем не знаю, чего ждать.   – Сука, сука, какая же ты сволочь! – Гарри орал один в холле Блэк-Хауса, куда аппарировал пятнадцать минут как. Настройка только прекратила действовать.  Всё он с самого начала знал. Только про мантию удивился. Гарри чувствовал себя вымотанным, будто весь день на жаре выкапывал сорняки и сада тёти Петуньи. Голова кружилась, как от перегрева, и начало подташнивать. Хорошо, что он считает меня восторженным идиотом, думал Гарри. Теперь оставалось надеяться, что его расчёт сработает. И Шеклболт станет перебирать в памяти мелкие неудачи, какие случаются у любого мага, и увидит в них закономерность. После чего решит, как минимум пустить Гарри вместе с Мантией к остальным дарам. Если не сможет украсть или отобрать, конечно. На мысли, что бывший соратник отдаст приказ штурмовать особняк, Гарри вывернуло наизнанку. Рядом появился Кричер со стаканом воды, пошевелил лапками, убирая следы рвоты. – Хозяину надо быть осторожней. Он совсем мало тренировался. И очень сильно работал сегодня. Нужно восстановиться. Гарри выпил прохладной воды. Сразу стало гораздо легче. – Знаешь как? Домовик ухмыльнулся, щелкнул пальцами и Гарри оказался на кровати, уже без верхней одежды. – Сон, – голос Кричера был повсюду, будто отвечали сами стены особняка. Гарри провалился в темноту.   Свеча на полу бросала причудливые тени на паркет, очертания стен тонули в полумраке, и про закутанную в плащ женщину нельзя было сказать ничего особенного. Даже фигура её будто менялась, когда от сквозняка плясало пламя. – Молодец, Повелитель, – сказала она, – мне нравится твоё чувство юмора. Гарри увидел, как незнакомка протянула к нему костяные ладони и проснулся. Сон его не напугал, скорее оставил ощущение, что если он заснет прямо сейчас, то сможет вернуться и договорить. «Вот же причудится! Вжился в роль, аж в подсознание образ проник».  Впрочем, решил Гарри, с любым героем сновиденья, кроме не-мертвого Вольдеморта, он был готов взаимодействовать. – Кричер! Принеси кофе и свежий «Пророк»! Через минуту он читал статью «Будущий аврор Гарри Поттер! Наш Герой вместе с Министром на страже волшебного сообщества!»  Журналист с упоением рассказывал, как герой расспрашивал министра про обучение в Академии. Видимо Confundus Кингсли отменил, а Гарри не заметил. Надо быть внимательнее. Скиттер своими выдумками и грязью вызывала ярость. Этот, как-его-там-неважно, только брезгливость откровенным подхалимством и щенячьим восторгом. Разговоры о том, что Гарри ждут именно в Аврорате, начались сразу после Битвы. Ну, точнее продолжились. Он помнил, что когда-то искренне хотел быть аврором. До Битвы. При постоянной угрозе нападения. Без представлений о том, как и кем работают взрослые волшебники, кроме преподавателей и семейства Уизли. Когда два фактора из трёх отпали, уговорить поступать его не смог бы уже никто. Рон именно тогда и обиделся, и в очередной раз решил сыграть в молчанку. А Гарри не чувствовал себя виноватым, поэтому уже несколько месяцев они не общались. Вот с кем хотелось поговорить из бывших однокурсников, так это с Невиллом. Но тот был недоступен с прошлого лета. Сразу после экзаменов Невилл уехал на стажировку в Амазонский лес, сообщив всем знакомым, что года два-три проведет изучая местную флору с шаманами, и чтобы сов не присылали: сожрут. Сейчас казалось, что не случайно он исчез настолько радикально. Гарри просмотрел почту, отметил, что давно пора зайти к гоблинам. А еще он и решил, что сегодня попробует найти что-то, что сгодится для поиска Снейпа. Начать он решил с домика в Тупике Прядильщика.   Домишко был уныл и мрачно смотрел на тихую грязную улицу закрытыми ставнями. Маглов вокруг не было. Стояли отвлекающие чары, поэтому от соседних зданий дом, где вырос Снейп, выгодно отличался отсутствием граффити. Гарри легко открыл замок и шагнул внутрь, подсвечивая дорогу люмосом. Затхлость, запустение и тишина встретили его. Он попытался поймать смутное ощущение, глядя на бедную кухню, где не было ни духовки, ни холодильника, прошел дальше в первую комнату по коридору, и увидел спальню, больше похожую на старый гостиничный номер: абсолютно безликую. Никаких личных вещей, одежды, плакатов на стенах, статуэток на полках. Ничего. Он быстро обошел остальные помещения. Подумал и сказал вслух. – Знаешь, Снейп, а ты прокололся. Вот это – самый весомый довод за то, что ты жив. Потому что тут не осталось ни одной твоей вещи, вообще ничего. Ни постельного белья, ни вилок с ложками. Так не бывает. Значит ты вычистил всё специально. Конечно, он мог принимать желаемое за действительное. Или Снейп мог привести дела в порядок, понимая, что может быть убит. Но пока Гарри чувствовал надежду, впервые за долгое время. Однако оставался вопрос, а где искать. «Интересно, а у тёти осталось что-нибудь от мамы? Семь бед – один ответ, зайду заодно к тётке. Будет у меня день визитов». Гарри притворил за собой дверь и аппарировал. Дом на Тисовой улице казался маленьким и выцветшим, как фото, которое долго лежало на солнце. Гарри прошел по дорожке и позвонил в дверь. Открыла Петунья. – Ты?! Нам сказали, что мы можем быть спокойны, а тут снова ты! – лицо тёти перекосилось от страха. Боялась она не Гарри, но легче от этого не было. – Успокойтесь, я пришёл в последний раз. Обсудим всё, что мне нужно, и я уйду навсегда. Кстати, где дядя Вернон и Дадли? Тётя нехотя посторонилась и позволила войти. – Вернон на работе, Дадли на учебе. Чай будешь? Гарри кивнул. На кухне они сели за такой знакомый стол. Сколько он ненавидел это место? Долго. Теперь ненависти не было. После войны хотелось оставить данный дом в прошлом. Благодарить этих людей было не за что. Мстить – незачем. – Так что ты хотел? – Петунья поставила перед Гарри чашку с чаем. Белую, фаянсовую, в крупный красный горошек. – Расскажите о маме, – неожиданно для себя выдал Гарри. – Вы никогда не говорили о родителях. – Про твоего отца я ничего и не знаю, кроме того, что он маг. На свадьбу Лили никого не пригласила, даже родителей, хотя отношения у них были хорошие. Родители погибли в том же году в автомобильной аварии. А Лили… маленькими мы не очень ладили, а потом она оказалась волшебницей, и говорить нам стало совсем не о чем. И я всегда боялась этой вашей… магии. – Завидовали, – вырвалось у Гарри. Тётя посмотрела в ответ спокойно. – Может быть. Но не фокусам, а тому, что родители любили её больше, а меня не замечали. Мне всегда просто хотелось, чтобы у меня всё было как у людей. – Вы знали человека по имени Северус Снейп? – Снейп… Дай-ка вспомнить. У нас были соседи, Снейпы. Папаша, не помню как его звали, бил жену и сына. Об этом всем было известно. Я помню, как родители обсуждали, но их самих – нет. – У вас осталось что-нибудь от мамы? Тётя усмехнулась. – Нет, извини, хлам не храню. У меня не такой большой дом. Но хорошо, что ты напомнил. Она встала из-за стола и ушла наверх. Гарри размышлял, что пришёл сюда, видимо, зря. Но зато никогда не пожалеет, что забудет этот адрес как страшный сон. Он не заметил, что тётя вернулась, пока она не положила на стол большой конверт и плоский бархатный кошель. – Тут все вещи, с которым тебя подкинули. Гарри открыл плотную бумагу и достал большой тонкий лист и сложенный вчетверо пергамент. «Свидетельство о рождении. Гарри Эванс». Эванс?! Гарри резко вскинул голову и уже хотел спросить у тёти, почему, и что это за шутка такая. Но тут прорезался внутренний голос. Тот самый, с интонациями Снейпа. Посмотри все документы, сказал он. Гарри развернул пергамент и увидел знакомый почерк директора Дамблдора. «Дорогая миссис Дурсль,  С прискорбием сообщаю Вам о гибели Лили Эванс-Поттер в результате нападения. Её муж, Джеймс Поттер также погиб. Подозреваемые на данный момент не установлены, но мы обязательно приложим все усилия для поиска и наказания виновных. До тех пор ваш племянник Гарри Поттер нуждается в помощи и любящем доме. Прилагаемый кошелек обеспечит средства на его содержание.  Мы также гарантируем безопасность дома, в котором он живет. Обращаю ваше внимание, что так как мотивы убийц Лили и Джеймса неизвестны, есть вероятность, что смерть четы Поттер не была их конечной целью.  С уважением, Кавалер Ордена Мерлина Профессор Дамблдор». Ничего себе, подумал Гарри. Вот это мастерский шантаж! Теперь понятно, почему тетка не избавилась от него. И почему не стеснялась держать под лестницей и недокармливать. Она испугалась за Дадли. Ну и за себя с мужем, наверное. Гарри потянулся к кошельку. – Это какая-то злая шутка, – сказала Петунья, – он пустой. Но выкинуть я не решилась. Гарри повертел в руках синий бархатный мешочек без монограмм, перевязанный золотым шнуром. Развязал узел и залез внутрь. Пальцы быстро нащупали монеты. Гарри начал вытаскивать галеоны один за другим под удивленным взглядом Петуньи, пока не образовалась приличная горка золота. – Скорее всего деньги появлялись периодически. Ну или вы, как магла, не могли воспользоваться. – Да я и сейчас не могу, – тётя мрачно смотрела на гору, – как я в ломбарде объясню, откуда у меня столько золота? Да и проб на нём наверняка нет. – Я могу обменять на фунты и прислать вам, – предложил Гарри. – И будем после этого в расчете. Я больше никогда не приду. Будете жить самой обычной жизнью. – Согласна, – кивнула Петунья, – именно этого я всегда хотела. Гарри сгреб монеты обратно. На сегодня всё.