Я иду тебя искать

Гарри вчитался в текст. И сразу вспомнил, как эта глава стала в тот момент на недолгое время его самой большой надеждой, а потом чуть ли не самым большим разочарованием. Этот способ поиска был, в отличие от многих других, безопасен и для того, кто ищет, и для того, кого ищут. Поиск выполнялся по отпечатку личности искомого. И опорой для такого поиска служило знание ищущего, мысли и чувства объекта поиска. Гарри тогда порадовался, потому что Снейпа он мог представить совершенно отчетливо. Конечно, его тогда уже терзал червячок сомнения, потому что если бы этим способом было пользоваться так просто, переловить всяких беглых преступников вроде не должно было бы составить труда. Методика была проста до безобразия: создать в голове образ того, кого ищешь, и мысленно протянуть от себя к нему нить заклинанием. А затем суметь пройти по этой нити. Гарри тогда провел часа два, восстанавливая в голове образ Снейпа, подглядывая на пару официальных фотографий и всячески сосредотачиваясь. Первое, что он понял, что на самом деле гораздо хуже помнит детали внешности Снейпа, чем ему казалось. Какие у него глаза. Темные, да. Темно-карие, черные. Если в них какие-то точки, он вспомнить не мог. Вспомнил узкие и часто сжатые губы. Но совершенно не мог вспомнить, какие у Снейпа были уши. Гарри тогда решил, что подзабыл Снейпа, но потом подумал, что может воспользоваться флаконом с воспоминаниями, рассмотрев его там. Однако ничего похожего на описываемую красную нить между ищущим и искомым так и не появилось. Сейчас, став на десяток лет старше и гораздо больше размышляя над причинами различных явлений, Гарри подумал, что возможно у него отсутствовали какие-то ключевые навыки. С учетом того, что эта техника не опиралась на использование чего-то материального и каких бы то ни было ритуалов, она всё равно могла быть доступна только магам определенных специализаций. Например менталистам. В менталистике в 1999 он был почти полный ноль, но с тех пор многое изменилось. В мире маглов они отказались от использования почти всех видов магии, особенно за пределами дома, но вот легиллеменцию и окклюменцию практиковали. В конце концов, с учетом партнерства со Снейпом, это было основой выживания. У Гарри было ощущение, что время на поиски реально ограничено и поджимает. Гарри прикинул, не спросить ли у одного... эксперта совета по использованию Даров в поиске, но решил оставить этот вариант на крайний случай. Поэтому он выдохнул, прочитал еще раз последовательность действий и решил попробовать. В конце концов, опять-таки, эта техника, в отличие от многих других, не требовала длительной подготовки. Гарри представил себе Снейпа. Теперь, если бы он умел, он бы мог нарисовать его портрет с любого ракурса и в любом настроении. По деталям микромимики Гарри мог сказать, в каком Северус настроении, не болит ли у него шрам на животе. Выбесили ли его коллеги, или он пребывает в добродушно-ироничном состоянии духа, которое, к счастью, все чаще посещало его с каждым новым прожитым вдали от волшебного мира годом. Quaestio cordis – произнес Гарри и взмахнул палочкой. Ничего не произошло. Гарри отвык разочаровываться или сдаваться, когда что-то не получается с первого раза. Даже злиться уже перестал. Почти. Сейчас он медленно выдохнул через стиснутые зубы. Подумал о том, что возможно что-то воспроизвел не так. Следующие несколько попыток результата тоже не дали. Он менял скорость произнесения, интонацию, угол наклона палочки. Снова рисовал линию слева направо, снизу вверх, но ничего не помогало. Гарри отложил палочку, потер лицо ладонями и, не отрывая пальцев от лица, подумал о том, что стоит перейти к другим заклинаниям. Хотя бы на ритуал, что даст знать, жив ли Снейп. Или всё же спросить... С закрытыми глазами он видел темноту, в которой будто бы бегали ярко-желтые и голубые искры. Он подумал, что абсолютной тьмы не бывает никогда. А потом вспомнил кое-что еще. Ну я идиотище, сказал вслух. Отнял руки и выпрямился. Гарри зажмурился, на ощупь взял в руки палочку и снова представил себе Снейпа. Но теперь не таким, каким он его видел физически. А таким, каким он его знал, каким представлял себе, когда они занимались магией разума. Стальная сфера, серебристая, вращающаяся вокруг своей вертикальной оси. Идеальная, без изъянов, внутри ярко-голубая до прозрачности, ближе к центру ядро уходит в лазурь. Quaestio cordis, повторил он и провел рукой, открывая глаза. На кончике волшебной палочки загорелся ярко-красный огонек, который тут же превратился в нить. Она была похожа на лазерный луч. Прозрачная, натянутая, нить четко указывала в каком-то направлении.  Отлично, решил Гарри. Сработало. Гарри подвигал палочкой и убедился, что свет не исчезал и все время указывал в одном направлении. Это что-то типа компаса, решил Гарри. Ну, тогда можно до того, как просто выходить и пытаться то ли идти, то ли лететь в указанном направлении, хотя бы примерно определиться, куда этот компас показывает, решил Гарри. Он призвал карту магической Британии, обозначил на ней дом на Гриммо, сориентировался по сторонам света и прочертил линию по направлению луча, а потом стал разглядывать, какие точки попали на эту прямую. Сердце ёкнуло, когда он увидел, что линия пересекла Хогвартс. Никаких рациональных причин считать, что Снейп именно в Хогвартсе у Гарри не было. Но своему чутью и способности делать правильные выводы при недостатке сведений, опираясь на интуицию, он доверял. В конце концов, подумал Гарри, если он начнет поиск с Хогвартса и луч укажет куда-то сильно в другую сторону, он просто пойдет дальше. Гарри вытащил из безразмерного кошеля мантию, сосредоточился и аппарировал к воротам замка. Он завернулся в мантию-невидимку и через один из подземных ходов пошел на территорию. Он был практически уверен, что замок пропустит его и узнает. Но подозревал, что если пойдет напрямую, директор МакГонагалл получит сигнал. А вот чем он не собирался заниматься, так это объясняться с Минервой. Гарри аккуратно глянул на луч, не вынимая палочки из-под мантии. Решил, что в худшем случае, он просто пройдет этот замок насквозь. И дальше начнет аппарировать вдоль оси, рано или поздно сумеет таким образом сузить зону поиска. Хотя, конечно, двигаться именно по прямой в замке не получалось. Он шел по коридорам, которые ощущались абсолютно знакомыми и родными. И ему для этого не нужна была карта мародеров. Карта мародеров, вспомнил Гарри и чуть не хлопнул себя по лбу, нарушив тишину ночи. Теоретически даже привлекая внимание курирующих по коридору преподавателей. Никакая мантия-невидимка не спасет того, кто решил пошуметь по собственному выбору. Гарри забился в какую-то нишу и вытащил карту, похвалив свою привычку экипироваться по полной.  Затеваю шалость, ничего кроме шалости, тихо сказал он, коснувшись палочкой поверхности. Покажи мне, где сейчас Северус Снейп. Карта, казалось, задумалась на секунду, а потом на ней проступили очертания комнаты, которую Гарри не смог сразу опознать. Посреди комнаты была точка с надписью «Директор Снейп». Точка не двигалась. Гарри чуть не заорал от счастья. Он был тут. Правда, отсутствие движения тоже не навевало радостных мыслей. Но Гарри нахмурился, провел рукой по карте, изменяя масштаб, и вскоре смог сориентироваться. Помещение на подземном уровне находилось прямо под Большим залом.  Интересно, носило меня, казалось бы, по всем закоулочкам. И вот столько лет спустя место, которое я не знаю совсем. Направление поискового луча совпадало с коридором к Большому залу и Гарри двинулся вперед. Четверть часа спустя он был уже менее оптимистичен. Он ходил вдоль гладкой стены и понимал, что Снейп должен быть в комнате, которая скрывалась за каменной кладкой. Но хода туда не было. Он уже попробовал банальные способы, типа разобрать эту стену по кирпичику, а также попытаться открыть дверь, как открывал когда-то Выручай комнату. Гарри начал сильно нервничать, а сказать по правде, уже вскипать от смеси ярости и страха за любимого человека. Он всерьез обдумывал опцию взорвать стенку к чертовой матери, не оглядываясь на то, узнает об этом Минерва или нет. В конце концов, один раз он этот замок восстановил, отремонтирует снова. Это было абсолютно невозможно, но Гарри мог поклясться, что он слышит за стеной судорожные вздохи. Гарри прислонился лбом к каменной кладке и положил руки на стену. Голова кружилась. В солнечное сплетение будто напихали холодной колючей проволоки.  Таким беспомощным он себя не чувствовал давно. И тут он засек сквозь сомкнутые веки появившееся нежно-золотое свечение. Небольшой участок стены на уровне чуть выше пояса сиял.  Больше всего, подумал Гарри, это похоже на магловский магнитный замок с подсветкой. И усмехнулся. Теперь осталось найти ключ. Он присмотрелся к замку и понял, что на нем есть практически неощутимый и слабо видимый контур, составляющий четыре герба факультетов. Гарри решил, что всегда останется опция убедить Минерву, чтобы она своей директорской силой открыла печать замка. Но тогда придется еще многое объяснять бывшему декану. А объяснить совсем не хочется, потому что слишком неловко. Когда дело касалось Снейпа, отношения они не афишировали, но не скрывали. А в случае острой необходимости могли донести что угодно, кому угодно, не подбирая слов. Гарри задумчиво провел по тыльной стороне пальцев второй рукой, и посмотрел на свои кольца главы рода. Потом, не давая себе времени на слишком тщательно обдумывание, прислонил перстень Салазаров. Тут же по стене прошла рябь и через миг, появилась деревянная дверь, с тяжелой металлической окантовкой, нечищенной, наверное, с момента, как ее поставили Основатели. Он потянул дверь на себя.  В довольно большом помещении по углам горели четыре факела. Было светло. По центру стоял похожий на алтарь камень, а около него сидел Снейп. Лица его не было видно. И длинные волосы закрывали глаза. И было непонятно в сознании ли он. Хотя, конечно, с учетом отсутствия реакции на звук – без сознания. Правила оказания первой помощи едины в любом мире. Первое, в чем нужно убедиться, что попытка помочь не опасна для спасателя. Гарри быстро создал несколько диагностических заклинаний. На Снейпе не было следов чего бы то ни было поражающего или опасного. Только крайняя степень истощения. Гарри опустился на пол рядом и попытался растормошить. – Сев! Сев, очнись! Не помогло. Выдохнув, Гарри положил левую руку на солнечное сплетение, а правую ладонь под затылок Снейпа. Колдомедики так никогда не поступали. Прямая передача энергии была делом слишком рискованным. Какой прок от врача, который всё отдал на восстановление одного пациента? И это еще при магической совместимости. Но Гарри колдомедиком не был и в действиях был уверен. Прямая передача была, помимо прочего, самым быстрым способом восстановления. Гарри сосредоточился и начал переливать силу через ладони, наполняя истощенные энергоузлы. Меньше чем через минуту Снейп дернулся и открыл глаза. – Гарри? – скорее движение губ, чем вопрос. – Тшш, я тут. Еще немного, а дальше зелья. Снейп нахмурился, но возражать ему было еще нечем. Гарри улыбнулся, чувствуя, как немеет кончик носа и подушечки пальцев, начинается озноб. Ну, не это еще ничего, бывало и хуже. Правда тогда прямую передачу он делать еще не умел. – Чему улыбаешься? – Да вот думаю, что если б я тогда знал, как работать с энергоузлами напрямую, не попал бы я в хирурги. Снейп прикрыл веки, прислушался и скомандовал: – Всё, хватит. Теперь восстанавливающее, и через четверть часа уберемся отсюда. Гарри проворно достал левой рукой флакон с лекарством, одновременно помогая Снейпу сесть, а сам оперся на алтарный камень. – Не хочешь пояснить, что тут произошло? Логичный вопрос вызвал странную реакцию: Снейп покраснел. – Проверял одну теорию и ошибся. Гарри изобразил на лице смесь удивления и терпения. Чтоб драгоценный партнер не думал, что несколько часов нервов и метаний можно столь невнятно объяснить. Снейп допил лекарство, явно пытаясь потянуть время. Именно теперь, когда уже было понятно, что худшего не случилось, и Снейп был рядом, Гарри позволил себе почувствовать злость. И сквозь нее любопытство. Скажем честно, он настолько редко видел смущающегося Снейпа, что в других обстоятельствах не отказался посмотреть на это еще немного.  Вечно держать паузу не мог даже Снейп. – Должность директора Хогвартса является пожизненной. Поэтому, хотя я ушел в отставку, и все права перешли Минерве, связь с замком у меня сохранилась. Это такая особенность магического контракта, когда отказ от прав не влечет отказа от обязанностей. Я решил воспользоваться урезанной связью с замком. Мне нужно было защищенное и магическое место для того, чтобы провести ритуал. Замок подходил идеально. Не объяснение, а шедевр недосказанности, подумал Гарри. – А чем тебя не устраивал в данном качестве особняк Блэков?  Снейп уже оправился от смущения и ответил: – Тем, что тогда, как хозяин, ты бы, конечно, об этом узнал. А я не хотел.  – Угу. И что же ты пытался сотворить? – Слово «вытворить» он сумел удержать на языке. Снейп выдохнул.  – Я хотел избавиться от метки. Честно, в первую секунду Гарри даже не понял, о какой метке идет речь. И только потом догадался, что о метке пожирателя смерти, похожей на давнишнюю татуировку. Снейп не любил её. Новостью это не было. Он предпочитал прятать череп со змеей под одеждой.  В тех случаях, когда носил футболки, закрывал широким напульсником или браслетом. Гарри в такие моменты штырился от вида очень брутального, немного рокерского Снейпа. И он не помнил, когда они в последний раз обсуждали ее. Пожалуй, несколько лет назад. В контексте, что со смертью Лорда метка больше не вызывала неприятных ощущений. Но в отличие от гарриного шрама, который затянулся почти начисто, даже не поблекла. Гарри кинул взгляд на руку Снейпа, и тот повернул кисть так, чтобы он смог рассмотреть. Метка теперь выглядела странно. Рисунок, но все линии стали разомкнутыми. Как будто татуировку кто-то разрезал на мелкие кусочки и небрежно сдвинул. А потом вернул обратно на кожу. – Я ненавидел метку, – продолжил рассказ Снейп, – с тех пор, как понял, чем она на самом деле является. Это рабская печать. Я бы срезал ее вместе с кожей, не сомневаюсь ни секунды, если бы не знал, что она стоит на магическом ядре и это не поможет. Метка просто проступит заново. После первой гибели Лорда я очень надеялся, что он больше не вернется, и несколько раз пытался что-то придумать. Тогда я уперся в то, что хорошие варианты требовали слишком большой объем энергии. Я пошел к Дамблдору, но он отказал мне в помощи. Директор убеждал, что метка – это просто рисунок, ко всему можно привыкнуть. А если Том не окончательно мертв, сведение рисунка бесполезно. В общем, аргументов он привел много. Я тогда понял только одно: помогать он не хочет. А сил, особенно в первые годы, у меня было не так уж и много. Чем я всегда любил зелья, так это тем, что для манипуляции с ними далеко не всегда нужен большой объем магической силы. И он почти никогда не нужен одномоментно, что позволяло мне варить очень сложные составы с маленьким оперативным запасом. – Ну да, заодно презирать тех, в ком дурная сила так и прет. Снейп поморщился, как от кислого и сказал: – Даже не напоминай. В общем, я никогда на самом деле не прекращал обдумывать, можно ли избавиться от метки. И вот, наконец, мне показалось, что я нашел нужный способ. Он требовал мощного стабилизатора, каковым является камень фундамента Хогвартса, на который ты сейчас опираешься. А я, как бывший директор, мог и пройти на территорию, и воспользоваться им. Вот, собственно, и вся история. А теперь пошли отсюда. – Нет-нет, – сказал Гарри и сомкнул руки на животе Снейпа, притянул ближе. – Не раньше, чем ты ответишь мне на два вопроса. Первый. Что пошло не так и почему я тебя обнаружил лежащим в глубоком обмороке с истощением? Второй. Почему ты не хотел, чтобы я об этом знал? – Обряд должен был состоять из двух частей. Сначала надо было разбить печать, а потом удалить получившиеся фрагменты, долго и муторно выковыривая осколки из собственного магического ядра. Как раз на второй этап нужен мощный стабилизатор. Потому что я понятия не имел, сколько времени эта задача займет. А чего я не учел, так это того, что замок до сих пор не восстановился от войны. После магического всплеска он радостно подхватил меня и начал забирать силу. Это одна из обязанностей директора, забота об энергетическом состоянии замка. А второе… это должен был быть сюрприз. Я хотел, чтобы сегодня... Кстати, у нас же все еще воскресенье? – Гарри кивнул. – Так вот, я хотел, чтобы ты пришел со смены, а я позвал тебя вступить в законный брак. – Ты собрался делать мне предложение? То есть, когда я предлагал еще в 2005-м заключить гражданское партнерство, ты мне ответил, что незачем. И повторял каждый год вплоть до 2011, когда на вопрос зачем официоз, я ответил, что мы сможем подать совместную налоговую декларацию. И ты тогда сказал: «Я подумаю». Собственно говоря, результат раздумий я жду уже два года. И вот теперь... – Да-да, – перебил Снейп. – Вот именно теперь мне захотелось поставить государство в известность о том, что мы спим друг с другом. Гарри улыбнулся.  – Ну, теперь так теперь. Готов выбираться отсюда?  Снейп попытался сесть самостоятельно, а потом, опираясь рукой на пол, поднялся. Он постоял, чуть пошатываясь, и прикрыл глаза, очевидно, проводя самодиагностику. После чего спокойно сказал: – Да, можно идти, должно получиться. Гарри тоже поднялся с некоторым усилием и заметил: – Знаешь, я буду рад вступить с тобой в брак, Северус Снейп. Хотя за столько лет я на самом деле уже привык к тому, что мы вместе потому, что этого хотим, а не потому, что у нас есть внешние обязательства. Снейп несколько секунд молчал, а потом заговорил: – Трудно признаваться в собственной трусости. Я бы согласился гораздо раньше, если бы мог поверить внутри себя, что ты действительно хочешь остаться со мной надолго, даже на всю жизнь. А я уже давно верен только тебе. Гарри еще успел подумать, что такой диалог у них явно первый и последний раз, поэтому нужно сохранить его в памяти как отдельное сокровище. Но тут Снейп зашипел, схватился за руку, на которой стояла метка, и упал на колени. Романтическое настроение покинуло Гарри в ту же секунду. Он рухнул рядом со Снейпом и с трудом отодрал его пальцы от метки и в полном удивлении смотрел, как она снова видоизменилась. Теперь это был красно-зеленой браслет со сложным узором. – Твою мать, – выдохнул Гарри, вцепившись в кисть Северуса как клещ.  Снейп тоже сказал бы что-то нецензурное, но он все еще от боли не мог даже стонать, не то что материться. Браслет магического брака теперь украшал руку бывшего директора. Гарри быстро задрал рукава, проверяя себя. Чисто. Только под кожей запястья правой руки будто копошатся невидимые муравьи, окольцовывая на пару пальцев выше запястья. В экстренных ситуациях Гарри всегда соображал быстро, пожалуй, куда лучше, чем в повседневных. А с его работой и подавно нужно было уметь делать правильные выводы и принимать решения за секунды.  Скорее всего, подумал Гарри, раскрытая метка среагировала на их обмен репликами, как на фразы брачного обряда. Место пропитано магией, энергоконтуры обоих разомкнуты, так как Гарри только что переливал силу. Магия не могла не отозваться. Влипли. В голове за секунду мелькнуло воспоминание, как на их первой квартире Гарри пил чай, Снейп конспектировал учебник по аналитической химии, и обыденная магловская обстановка совершенно не сочеталась со спокойными объяснениями Снейпа о том, почему даже такие приверженцы традиций, как Малфои, уже второе поколение выбирали не вступать в магический брак. Магические браки несли много сторон, которые в обществе принято было считать позитивными. Это абсолютная верность партнеров и невозможность измены. Знание партнерами жив ли другой. Облегчение энергообмена в паре и еще многое-многое другое. Но при этом нерушимость союза означала, что если по каким бы то ни было обстоятельствам люди больше не хотели или не могли жить вместе, выхода у них не было никакого. Снейп объяснял, что это был тот случай, когда процессы в магическом и в магловском социуме шли практически одновременно. И уже в конце XIX века, когда разводы стали хоть тяжелым, редким, но допустимым исходом брака, процесс отказа от вечных уз пошел среди магического общества, сохраняя таким образом его членов живыми. Потому что для магического брака «и умерли они в один день» было не сказочным финалом, а вполне себе заданной технической характеристикой проводимого обряда. Нет, подумал Гарри, если когда-нибудь так случится, что он разлюбит меня, если когда-нибудь так случится, что один из нас или мы оба станем такими, что нам больше не будет хорошо друг с другом, у него должна оставаться свобода уйти. Этот человек только что буквально чуть не убил себя, чтобы полностью вернуть возможность выбора. Вешать на него такое обязательство неправильно. И это несправедливо. Гарри обхватил ладонями кисть Снейпа, полностью закрыв новорожденный рисунок браслета. И направил туда всё, что имел, одновременно открывая на внутреннем зрении картину магического ядра. На небесно-голубой шар будто была накинута сетка со множеством узелков. То ли как сетка-рабица, то ли как рыболовная, но темно-стальная и шершавая. Хотя Гарри не мог сказать, почему, полагаясь на зрение, знал тактильную характеристику. Не позволю, думал Гарри, мыслено направляя поток из собственного ядра на эту сетку. Ни за что. Я люблю тебя. Никто, кроме нас, не может решить, как мы будем жить. Даже магия. Сетка плавилась совсем как металл, столкнувшийся с расплавленной вулканической магмой. Покраснела, потом побелела и начала сгорать, оставляя черную окалину, которая тоже рассыпалась пеплом. И уносилась потоком дальше. Гарри не знал, сколько это продолжалось, но остановился, только когда убедился, что на Снейпе больше нет ни следа, ни кусочка. И тогда он открыл глаза и отпустил руки. Кожа запястья была чистой, как будто никогда на ней не было никаких рисунков и повреждений. Гарри осмотрел свои руки, тоже чисто. Он перевёл взгляд на Снейпа и не взялся бы сказать, какую он видит эмоцию. Слишком много там было намешано. Сев легонько сжал его ладони в ответ. – Ты, как всегда, – сказал он, – действуешь по принципу «сила есть, ума не надо» и делаешь невозможное. Гарри сглотнул.  – И я тебя тоже. Обращайся. Снейп дотянулся до походной аптечки и вытащил оттуда восстанавливающее и кроветворное.  – На, теперь твоя очередь пить. – Да нет, я в полном порядке.  На что Снейп хмыкнул. – Ну ты тогда встать попробуй.  Гарри попытался подняться, голова резко закружилась. И он понял, что Сев был прав. Лучше выпить зелье. Он взял протянутый флакончик с уже открытой крышкой, отхлебнул и спросил:  – Напомни, когда мы в последний раз так развлекались? Снейп изобразил на лице работу мысли. – Четыре месяца назад, когда затопили соседку, я полагаю. И дабы не спалиться перед маглами, три часа собирали воду старыми футболками и тряпками, пока сантехники ремонтировали трубы. Гарри заржал. Вот теперь точно домой.   28 октября 1999. Сегодня Гарри шёл и чувствовал себя совершенно, абсолютно беззаботно счастливым. Это было очень редкое чувство, и он знал, что оно не продлится долго, но так ценил эти моменты. Сегодня вечером у него всё было хорошо. Он шел домой к Снейпу, в квартиру где проводил уже столько времени, что очень хотелось назвать этот дом своим. Он провел сложнейшие в жизни переговоры и нес все Дары Смерти. Перед глазами до сих пор стоял Кингсли, который передавал артефакты и выглядел при этом нервно и измотано. Больше никого при этом не было. Устраивать балаган Гарри не намеревался, а популярность никогда не любил. Он знал, чем больше людей узнает о произошедшем, тем вероятнее, что об этом пронюхает пресса. Правда, конкретно в этом случае Кингсли был кровно заинтересован, чтобы информация никуда не ушла. Все-таки признаваться в том, что аврорат по приказу министерства обыскивал школу чародейства и волшебства, а потом хранил и пытался исследовать артефакты, у которых есть владелец, не самая политически полезная вещь. – И все-таки, Гарри, – попытался сделать заход Кингсли. – Мне бы хотелось, чтобы ты пообещал, что не будешь пользоваться этими могущественными и абсолютно неизученными артефактами. Ну, разве что, если будет угроза для твоей собственной жизни.  Гарри ответил: – Я мантией пользуюсь с тех пор, как я попал в Хогвартс. И хотя с остальными предметами знаком меньше, я заверяю, у меня нет намерения слишком часто ими пользоваться. Если честно, они лягут в самое защищенное место в моей квартире. А дальше я собираюсь жить у маглов, и мы это уже обсуждали. – Да-да, – чуть поморщившись, как от кислого, сказал Кингсли. – Твой школьный аттестат уже переводят в магловский формат, как ты и хотел, на фамилию Эванс. – В соответствии с моим свидетельством о рождении, – поправил Гарри.  – Несомненно, – ответил министр. – Но ты уверен в том, что ты хочешь уйти? Все любят тебя, Гарри. Все надеются на то, что ты еще многое сделаешь для нашего общества. – Сейчас я просто хочу пожить спокойно. И это самое общество пока совершенно не думает угомониться в своих попытках залезть в мою личную жизнь. Значит, побуду-ка я годик у маглов, и будет мне гораздо спокойнее. А там поглядим, как сложится. В любом случае, Кингсли, спасибо, что договорился со всеми чиновниками. И я могу забрать свои артефакты.  – Да-да, – на этот раз улыбка Кингсли была такая сладкая, что ее можно было намазывать на пудинг вместо патоки. – Конечно. Это твои родовые артефакты. Кто же может оспорить владение? А бумаги – просто формальность. Гарри придвинул к себе ближе пергамент и еще раз проверил все формулировки. Убедившись, что все правильно, поставил подпись прямо под последним пунктом, не оставив ни дюйма зазора.  – Да, рад был увидеться.  – Взаимно, – соврал Кингсли. – Ну, до скорого. Да, думал Гарри, забегая в супермаркет по дороге домой, врать в результате этой истории он научился. И, конечно, фиг бы он получил артефакты так быстро и так спокойно, если бы Снейп не помогал ему выстраивать стратегию разговора и не поддерживал его на этом пути. И раз уж он сегодня так удачлив, думал Гарри, пришла пора поговорить со Снейпом. Гарри было страшно до чертиков. С другой стороны, если окажется, что он все себе придумал, если ему только кажется, что он для Снейпа больше, чем бывший ученик, найдет в себе силы жить дальше. Главное, что Снейп жив. А вот мучиться неизвестностью за последний месяц он устал. Ему нужно было получить ответ на незаданный вопрос. Есть ли у него хоть шанс на отношения со Снейпом. Гарри открыл дверь с ключом. Хотелось закричать «Я дома», но права на это еще не было. Поэтому он сказал: «Я пришел». – Слышу, – раздалось из кухни. – Мой руки и подходи. Будем праздновать твою победу. Зайдя на кухню, Гарри поинтересовался: – Ты настолько не сомневаешься, что у меня всё получилось? Снейп расставил тарелки. – Конечно, не сомневаюсь. Это же я тебя готовил. Гарри заржал в голос. Кухня была крошечной и плохо приспособленной под то, чтобы спокойно есть. Но почему-то Снейп упорно игнорировал самую большую комнату в квартире, проходную гостиную, и почти не проводил там время. Поэтому естественным образом её за последние месяцы оккупировал Гарри. Он спал там на кушетке, на полках стояли потихоньку прибывающие учебники по магловской школьной программе. А в углу аккуратно примостились два чемодана с вещами. А больше там мебели не было, даже стола. Гарри радостно пересказал свой день и закончил речь словами: – На этом я надеюсь, что хотя бы на ближайший год от меня отстали. – Я бы на вашем месте, мистер Поттер… – Снейп снова перешел на формальный язык. Его периодически кидало из обращения в обращение, но Гарри привык и видел в этом своеобразную иронию. – Вот, я бы на вашем месте не очень рассчитывал на то, что вам дадут жить спокойно. Хотя некий потенциал вы под это, несомненно, заложили тем, что так талантливо изображали идиота. Гарри проглотил еще несколько кусочков мясного рагу с картошкой, допил воду из кружки и спросил: – Как и на этом все? А где же реплика о том, что мне и изображать никого не надо, что я идиот и есть? Снейп только хмыкнул. – С чего бы это я говорил? Такую неправду. Кстати, давно хотел спросить, – сказал Снейп. – Я помню, что ты рассказывал, что в моих воспоминаниях были дополнительные фрагменты, но не рассказывал, как именно ты меня нашел. Можешь описать? Приканчивая рагу, Гарри поведал про путь поиска. Под конец Снейп совсем забыл про свою порцию и смотрел очень внимательно. – Надо же мне было так просчитаться, – сказал Снейп.  Гарри улыбнулся. – У тебя было оправдание, ты в этот момент немножечко умирал.  Снейп вздыхает.  – Да, я не рассчитал, что найдется такой идиот, что сделает то, чему и названия нет. Я никогда даже не слышал, что можно выйти из зоны воспоминания. Или такого никто не пробовал, или не выжил, чтобы об этом рассказать. – К вашим услугам… И все же, – спросил Гарри, игнорируя описанную Снейпом опасность. Ничего ж не случилось, – мне не показалось, что те воспоминания, которые ты мне передал, они… обрезаны в некоторых местах. Там не то чтобы какая-то склейка кадра, но что-то в них такое есть.  Снейп посмотрел в ответ очень внимательно.  – Да, уже в который раз я убеждаюсь в этом, мистер Поттер. – В чем именно?  – В том, что вы талантливо притворяетесь идиотом большую часть времени. И слишком редко используете мозги по назначению. Впрочем, возможно, магический мир не выдержал бы иного. Он и так еле устоял.  Гарри поднял правую бровь, копируя мимику самого Снейпа.  – А именно?  – А именно? Твоя любимая книга – Создание миров. Скажи мне, что ты делаешь, когда тебе нужно пойти и соврать? Ну вот хотя бы нашему уважаемому министру Кингсли сегодня.  Гарри сказал.  – Строго по учебнику создаю внутри себя другую реальность, в которой это правда. То, что я буду рассказывать. И иду. И оно работает.  – Верно. Более того, заверяю, что в таком состоянии ты проверку веритасерумом пройдешь без проблем. А теперь проведи аналогию. Пройди дальше. Гарри замолчал, подумал. И сразу спросил. – В тех воспоминаниях, которые ты мне передал, было хоть что-то настоящее?  Снейп против ожиданий смеяться не стал. Только кивнул.  – Было, конечно, мистер Поттер, было. Я просто действительно выбирал то, что я хочу показать, и то, как я это помню. Но я не создавал эти воспоминания. Другое дело, что если мы вспоминаем разные случаи много раз подряд, то каждый раз картинка в нашей голове будет немножко иной. Возможно вспомнить, например, – он взял в руки вилку со стола. – Какого цвета эта вилка? Синяя или красная? Если это неважно в контексте разговора, то через неделю вы уже не вспомните об этом. Даже если будете очень стараться. Если обратитесь к нему через десять лет, еще какие-то подробности потеряются. – Что-то в этом не сходится. Когда я просматривал воспоминания о тебе и маме в подростковом возрасте, реальность воспоминания не отличалась каким-то отсутствием деталей. Там было все, как будто это было полноценное воспоминание, как свежеслитое.  – Конечно, – сказал Снейп, – потому что мозг сам достраивает отсутствующие детали картинки. Этим процессом мы на самом деле даже не управляем. Поэтому то, что и веритасерум, и воспоминания, слитые через думосбор, волшебники до сих пор признают в качестве доказательства на суде, является весьма спорным благом. – Я понимаю, – сказал Гарри. – Веритасерум можно обмануть, хватит собственной убежденности в том, что не виноват, или наоборот, как случилось Бродягой, в том, что виноват в смерти кого-то. А авроры не станут допытываться, убивал ты там кого на самом деле или нет. Признание есть. Добро пожаловать в Азкабан.  – Да, так и с воспоминаниями. Свежие на самом деле не лучше, чем хорошо выдержанные. Потому что существо человеческое вообще, похоже, не способно воспринимать никакую картинку реальности объективно. Маглы, что характерно, в последние пару веков дошли до мысли, что чистосердечное признание не является лучшим из доказательств вины. Хотя и у них до сих пор оно порой заменяет рассмотрение фактических обстоятельств дела. – Но это же ужасно, – сказал Гарри. – Это звучит так, как будто ни в мире маглов, ни в мире магов нет справедливости.  Снейп подался вперед и посмотрел спокойно не насмехаясь.  – Это даже странно, что пройдя через то, что ты прошел, до сих пор веришь в справедливость мира. Это вера ни на чем не основана. Понимаешь?  – Понимаю, но продолжу. Я, знаешь ли, именно с этим чувством уже добился многого.  Снейп улыбнулся. – Я показал тебе то, что помню, – сказал он непривычно мягко, – но не то, что было на самом деле. Кофе они пили в приятном, и, казалось Гарри, не напряженном молчании, пока Снейп не спросил: – О чем ты так хочешь поговорить, что аж сидеть спокойно не можешь? Ну да, подумал Гарри, обмани мастера-Менталиста. Он и без заклинания легилименции отлично справляется. Вдохнул, как перед нырком в холодную воду, и выпалил: – Я тебе нравлюсь? Не как друг или ну… младший товарищ. Снейп отвел взгляд, посмотрел прямо на стену. – Никогда не думал об этом. Гарри почувствовал, как внутри всё обмирает от боли. – Почему? Тебе не нравлюсь именно я, или ты не по… мальчикам? – Потому что спать собственным учеником, Гарри, это лютая профнепригодность. Это то, что даже обдумывать странно. Гарри сжал кулаки, так что ногти до боли впились в ладони. – Но я тебе нравлюсь? И… я уже не твой ученик. – Да. Но это мало что меняет, при нашей разнице в возрасте и опыте. Если у нас начнутся… отношения, то ты будешь очень уязвим. Сердце Гарри сделало стремительное сальто, и он улыбнулся. – Это единственное, что тебя беспокоит? Зря! Меня ж ни палкой, ни Авадой не зашибешь. Давай попробуем. – Дурак! – Снейп теперь смотрел в глаза, и там плясали черти. – Я же со времен школы не слишком изменился. Ни по возрасту, ни по характеру. Надолго тебя хватит, с твоим обожанием? – Есть только один способ проверить. А вообще мне, конечно, хотелось бы думать, что я внезапно расцвел, возмужал и повзрослел. Но сдается мне, что это не так. Только и я тебе нравлюсь сейчас гораздо больше, чем в Школе. – Ты и тогда был красивый. Гарри моргнул и залился румянцем. В первый раз он слышал такой комплимент не от говорящего зеркала, а от живого человека. И решил, что давить на Снейпа не надо, кажется он… согласен. Гарри засмеялся, его несло, будто он пикировал вниз на метле. – Прикинь, ты бы мне еще в Школе такое сказал! Я бы согласился встречаться, вот было бы странно. Забавно. Снейп покачал головой. – Учитель – это огромная ответственность за то, каким формируется человек. Если добавить к этому еще один груз, это будет чрезмерно. Нечестно. – А то, что ты гнобил нас на уроках, это значит честно было? Снейп скривился. – Было нормально. Я по-прежнему считаю, что зельями должны заниматься те, кому интересен предмет, а те, для кого важно, чтобы их гладили по голове, а стиль преподавания важнее предмета, пусть выбирают что-то еще. Гарри поставил локти на стол, подался вперед и внимательно слушал. – Надо также признаться, что я всегда понимал, что не гожусь для обучения детей. Если бы не вся эта ситуация с Волдемортом, Дамблдором и необходимостью быть слугой двух господ и как-то выживать, я бы в жизни не ввязался в школьное преподавание. Он будто хотел добавить что-то еще, но вместо этого поднял руку и провел ладонью по щеке Гарри, вызывая волну мурашек. – Пока тебе это нужно и ты хочешь, оставайся, – закончил Снейп. Гарри перехватил ладонями руку Снейпа. Он не хотел его отпускать больше ни на секунду. В голове было пусто, ни мыслей, ни плана. Он просто прижался к внутренней стороне запястья губами и слушал, как частит у Северуса пульс, и в такт ускоряется собственный. – Пойдем, – тихо позвал Снейп вставая. Путь до спальни Гарри не помнил, так же как куда делись вещи. Внезапно всего стало так много – ощущений, жара, неловкости, что зрение, и так не особо надежное, показалось лишним. Гарри закрыл глаза. Губы и руки Снейпа были повсюду, запах окружил, как защитный кокон, а тяжесть тела закрыла весь мир. Потом думать Гарри перестал. Гарри выдернуло из сна ощущение, как будто бы над ухом разорвалась звенящая струна. Он сначала резко сел на кровати, а уже потом и стал нащупывать рукой палочку на тумбе. Минуту назад, а может быть больше, Снейп встал с кровати и вышел. То ли в туалет, то ли попить воды. И все было так мирно... сейчас тоже было тихо, только почему-то тишина настораживала. Гарри не анализируя свои ощущения, дотянулся и взял палочку. Едва заметная дрожь прокатилась по руке. Бузинная палочка всегда слушалась как родная, она напоминала собаку, давно ждавшую прихода хозяина, нетерпеливую, но готовую выполнить команды.  Он встал и подошел к двери, стараясь не шуметь. Пол холодил босые ноги. Гарри прислушался. За дверью по-прежнему стояла тишина. И теперь Гарри понял, почему эта тишина была неправильной. Никогда в их квартире не было настолько тихо. Всегда было слышно, если сосредоточиться, воду, шуршащую по трубам. Приглушенный стенами скандал у соседей, машины, едущие по улице. Сейчас тихо было абсолютно. Гарри бросил диагностическое заклинание и понял, что Снейп активировал защитный контур. Тот самый, который Гарри когда-то принял просто за несколько сторожевых заклинаний. И который, как оказалось, при активации мог выдержать штурм. Возможно, именно сейчас и выдерживал. Гарри нажал на ручку, пытаясь открыть дверь, но у него ничего не получилось. Было заперто. Что бы там ни происходило, думал Гарри, нужно попасть за эту дверь. Но, возможно, нет необходимости извещать об этом. Он быстро вернулся к тумбочке, сунул в карман пижамных штанов воскрешающий камень и накинул на себя мантию. Вот теперь, скрытый от всех, он был готов. Да, вот будет потеха, если со Снейпом действительно просто вышел выпить на кухню стакан воды. Хотя это не объясняет активированного контура. Гарри не успел обдумать, какими заклинаниями он будет проходить защиту. По ушам будто долбанули оглушающими ударами по обоим барабанным перепонкам сразу. Он чуть покачнулся, но устоял, удержав равновесие. И тут же распахнулась дверь. В дверном проеме появилась фигура. Гарри не видел лица, только очертания. Это совершенно точно не был Снейп. Он едва удержался от того, чтобы сразу атаковать. Для начала нужно было понять хотя бы сколько нападавших. Незнакомец шагнул в комнату. Осмотрелся. Он, видимо, использовал какое-то заклинание или зелье для усиления зрения, потому что потемки ему не мешали. И громко крикнул: – Грюм, а тут никого нет! И услышал из гостиной знакомый голос.  – Да и иди ты уже вперед! Не бзди! Ищи тщательнее. Он точно вошел в дом. Не может быть, чтобы его не было. Минимум двое, понял Гарри. И раз один из них Грюм, значит второй, скорее всего, тоже Аврор. Таких с наскоку не возьмешь, но слишком долго прикидывать Гарри не стал. И выдал самое мощное из известных ему оглушающих. – Incarcero maximo! Незваный гость стоял в этот момент к нему боком футов трех и смотрел в другую сторону. Защититься он не успел, так и застыл столбом посреди спальни в шаге от кровати. Гарри аккуратно протиснулся мимо и максимально тихо выскользнул в открытый дверной проем. Он держал наготове заклинание щита. Так, чисто профилактически, несмотря на невидимость. Но удара не случилось. Открывшаяся картина его не порадовала. В комнате от мебели не осталось ничего. Стены были ободраны до штукатурки, странно, что окно уцелело. Резкий ржавый запах крови и пепла бил в нос. На месте, где раньше был диван, лежал Снейп. Очевидно, без сознания. Вокруг него растекалась темная лужа. Больше всего на свете Гарри хотел приблизиться к нему, но этого не сделал. Еще вокруг Северуса лежали три трупа. И ближе к выходу на кухню сидел Грозный глаз Грюм. У него была обожжена половина лица со стороны искусственного глаза, а сам грозный глаз был расплавлен и впекся в кожу. Зрелище было неприятное, но только Гарри не спешил испытывать сочувствие к человеку, координировавшему нападение на них со Снейпом. Ноги Грюма были выкручены под такими углами, что очевидным было наличие нескольких переломов. Старик продолжал цепляться правой рукой за палочку, а левой за странный артефакт, похожий на тетраэдр из белого камня. Чем бы оно ни было, даже смотреть на него было неприятно.  – Incarcero maximo! – крикнул Гарри, но Грюм успел выставить зеркало. Гарри уклонился от собственного заклинания и послал безмолвную в Сектумсемпру. Грюм защититься не успел. Страшные порезы появились на его лице, руках, да, наверное, на туловище. И главное, он выпустил непонятный артефакт, который Гарри тут же откинул в сторону и следующим движением сковал Грюма, и с помощью Акцио выдернул из его руки палочку. Он скинул капюшон и подошел к Грюму, по пути, бросив на Снейпа беззвучное заклинание, чтобы остановить кровь. На большее пока времени не было. – Мой мальчик, – прохрипел аврор.  Гарри подумал, что у него еще со времен профессора Дамблдора аллергия на это обращение. Грюм явно сошел с ума, раз пришел сюда так. Нужно было выяснить, почему именно и не стоит ли ждать новых незваных гостей. Если они пришли по приказу, и передача артефактов и обещание отпустить в спокойную жизнь были лишь политической игрой министра, вот тут-то у них со Снейпом и начнутся настоящие неприятности. – Аластор, – спокойно сказал Гарри, присаживаясь на корточки в паре футов от Грюма, так чтобы тот, не мог дотянуться, даже если вдруг сумеет освободиться. – Что вы здесь делаете? Мы вас сегодня не ждали. Грюм засмеялся. – Ха! Именно сегодня, да. Сегодня ты забрал Дары смерти. Это не те артефакты, которые можно доверить неумному юнцу. Согласился бы ты пойти в академию, я бы тебе там объяснил, что такое хорошо и что плохо. И со временем, может быть, ты бы стал использовать дары правильно. А так… Оставлять у тебя дары слишком рискованно для всего магического сообщества. Гарри уточнил. – И министр поддерживает вашу точку зрения на этот вопрос? Грюм засмеялся, отчего стал выглядеть еще безумнее. – Да этот ссыкливый идиот мечтает только о том, чтобы ты убрался подальше и не влиял на магическое сообщество. Он так мне и сказал, когда я пришел ему излагать свои опасения. Что если дары будут у тебя, пользоваться ими сможешь только ты и никто другой. Но у маглов они не нужны. Ни бузинная палочка, ни мантия, ни воскрешающий камень. Уже неплохо, подумал Гарри. Оставалось только решить, что делать. Снейпа нужно было спасать срочно. А где вот трупы дома явно лишние.  – Так что, – продолжал мысль Грюм, хотя его больше никто не спрашивал, – я собрал моих мальчиков, моих верных учеников, которых я сам взрастил от зеленых стажеров до проверенных бойцов. И мы пошли. Кто ж знал, что эта скотина склизкая даже без палочки всех уложит. То есть почти всех. Гарри подумал, что еще минута такого монолога и выдержка изменит ему. И он таки пришибет Грюма. Будто отзываясь на эту мысль, бузинная палочка стала ледяной. Только холод этот был приятен. Гарри отлеветировал обездвиженного Аврора из спальни в комнату и разблокировал ему голову и шею. – Имя, – спросил Гарри. – Натан Фирли, – отозвался тот. – Что, мистер Фирли, все еще хотите отобрать у меня дары? Может быть, убить? Спросил Гарри, подходя ближе. Фирли не казался крепким орешком. Сейчас он ощутимо нервничал. – Нет, мистер Поттер, если вы меня отпустите, я уберусь отсюда и забуду ваше имя. Я уже десять раз пожалел, что поддался на уговоры этого старого маразматика. – Я вас сейчас освобожу, но только затем, чтобы вы взяли своего недобитого шефа, убрали отсюда все трупы и чтоб через минуту вас здесь не было. – Я понял, – сказал Фирли. – Магией клянусь, что если вы меня отпустите, я не нападу. Гарри кивнул. Он не собирался брать с Фирли полноценную клятву. Нужно было, чтобы как можно скорее из его дома убрались посторонние, и он, наконец, начал лечить Снейпа. Даже думать не хотелось, что за то время, пока он вел разъяснительные беседы, Снейп мог уже умереть. Освобожденный Фирли первым делом вырубил Грозного Глаза, собрал палочкой тела и приготовился к аппарации. Уже стоя наготове, он посмотрел на Гарри и сказал: – Мистер Поттер, я работаю в отделе экспериментальных артефактов. И вот это, – махнул он на белый каменный тетраэдр, – одна из разработок, которые не пошли в дело. Артефакт планировалось использовать для задержания особо опасных преступников. Если на держащего артефакт мага нападают, то он размыкает энергоконтур нападавшего, после чего использовать дальше магию становится смертельно опасно, потому что с каждым заклинанием нападающий теряет в десятки раз больше силы, чем обычно. Я могу прекратить действие артефакта, но не компенсировать тот ущерб, который мистер Снейп нанес себе сопротивлением. Гарри кивнул, держа палочку наготове, и Фирли призвал тетраэдр и провел по граням. Артефакт вспыхнул ядовито-розовым и затих. Гарри понял, что Фирли не соврал и выключил его, потому что неприятные ощущения пропали. Аврор продолжил: – На ушедшего в перерасход мага перестает действовать магия и зелья, по крайней мере, на несколько суток. – И поколебавшись, добавил. – Из тех, кто выжил, но многие задержанные умерли. Поэтому разработка так и осталась только прототипом. С этими словами он аппарировал. Гарри бросился к Снейпу и перевернул. Гарри увидел, что из уголка губ у него течет кровь. А еще серая пижамная футболка разодрана на животе, и из раны продолжает хлестать. Не помогло заклинание. Он попробовал все известные ему чары первой помощи. Но Снейпу явно не становилось лучше. Стоп, сказал себе Гарри. Если он просто будет сидеть тут и пытаться делать то, что не помогает, он Снейпа не спасет. Первым делом Гарри сосредоточился и отправил патронус Кингсли с предельно кратким описанием происшедшего. Вторым, вернулся в спальню и проверил, жив ли мобильный телефон. К счастью, он работал. Гарри позвонил в службу спасения и, не придумав ничего лучше, сказал, что в квартиру ворвался вор и пырнул ножом человека. Скорая обещала приехать как можно быстрее. Гарри хватило еще на то, чтобы дойти до входной двери и раскрыть ее настежь. После чего он сел рядом со Снейпом, положил его голову себе на колени и попытался руками зажать пульсирующую рану. – Ну вот, – сказал вслух Гарри, – я сделал все, что мог. Скорая едет, осталось только дождаться. Нападавшие убрались и, кажется, не намерены возвращаться. Хотя, конечно, вместе со скорой, приедет полиция. Он боялся только того, что его начнут оттаскивать от Снейпа. Гарри сидел, зажимая рану на животе. Толчками вытекала кровь. Гарри чувствовал ее биение кончиками пальцев. Рядом прошуршала ткань и голос, который можно было посчитать слишком низким для женского и слишком высоким для мужского сказал: – Ему осталось минут пять, не больше. Может ты собираешься что-то с этим сделать, Повелитель? Видимо, эмоциональный предел на сегодня был достигнут. Удивления не было. Гарри ответил, не поворачивая головы. – Что именно ты предлагаешь? На него не действуют заклинания и зелья. Если этот придурок не соврал.  Сзади усмехнулись. – Моя магия действовать будет. У тебя же все под боком. И камень, и палочка. Я научу тебя заклинанию. Оно простое. Если начнешь сейчас, пока его сердце еще бьется, получится первый за последние пару тысяч лет высокоуровневый лич. Он даже сможет сохранить все эмоции и память. Будет совсем как при жизни. Гарри почувствовал космический холод в сердце. С трудом сглотнул. – Нет, – сказал он, – я отказываюсь. Я этого делать не буду.  – Но это же рационально, – выдохнула Смерть. – Если я его заберу, ты его еще не скоро увидишь. Может быть, не увидишь никогда.  – Нет, я не хочу так. Это не обсуждается. За левым плечом ощутимо хмыкнули.  – Ну, раз не обсуждается, тогда сдвинь пальцы чуть ниже и прижми сильнее. Можешь всем весом надавить.  Впервые за разговор Гарри попытался взглянуть на своего собеседника или собеседницу. Серебристый плащ и черный провал вместо лица. Как будто под плащом ничего нет. И ощущение улыбки. – Он истекает кровью, – повторила Смерть. – Но если ты сумеешь зажать артерию, возможно, он дотянет до приезда парамедиков. Гарри сделал, как было велено, и так его и застали сотрудники скорой. Путь до больницы он не особо помнил. Уже там его приняли полицейские. Гарри волновало только выживет ли во время операции Снейп, и на вопросы он отвечать отказывался. Он провел в камере предварительного заключения около шести часов, после чего дверь открылась и показался бледный, с учетом цвета кожи скорее землистый, Шеклболт. – Гарри, Гарри, я не знал, – сказал он. – Это была идея Грюма. Сейчас его допрашивают. Невыразимцы. – Как там Снейп? – спросил Гарри о том, что имело настоящее значение. Шеклболт облегченно улыбнулся.  – Выжил, сейчас в интенсивной терапии. Мы думаем его не забирать, потому что вроде как обещают, что он будет в порядке. – Правильно, – кивнул Гарри. – Сейчас лучшей гарантией выздоровления является отсутствие интереса к нему со стороны окружающих. А если привести к нему мага-целителя или закинуть Снейпа в больницу Святого Мунго, об этом, скорее всего, узнают все, рано или поздно.  – Да, – сказал Шеклболт. – Хорошо, что ты понимаешь. Ну, Гарри, идем.  Гарри поднялся.  – У маглов нет ко мне вопросов? – Что ты? – сказал министр. – Все уже улажено. Травма переквалифицирована в несчастный случай при обращении со старой газовой колонкой. Хорошо, хоть не бытовая ссора, подумал Гарри. – Тогда я к нему, в больницу. Министр помог с организацией, и Гарри пустили в одноместную палату к Северусу. Он выслушал объяснение доктора, что Снейп лишился доли печени. И что в целом для такого обширного ранения ситуация была очень удачной. Он сел на стул рядом с койкой и смотрел на бледное лицо человека, который в очередной раз, не сказав ни слова, не спросив, пошел его защищать. Гарри взял его за руку и просто стал пытаться ее согреть, кисть была почти ледяной. Даже понимая безнадежность мероприятия, он хотел поделиться собственным теплом. Очень хотелось, чтобы Снейп жил, чтобы он очнулся как можно скорее. Гарри не знал, сколько времени прошло до тех пор, пока не почувствовал, что пальцы в его руке дрогнули. Потом Северус открыл глаза и хриплым после наркоза и интубации голосом спросил:  – Давно тут сидишь? – Тебя жду, – невпопад ответил Гарри.  – Понял. – Подробности происшедшего хочешь? – Не сейчас, – ответил Снейп. – Судя по тому, что я очнулся в магловской больнице, а не в одиночке Азкабана или морге, и ты рядом, все уже хорошо. Подробности могут подождать. Но ты можешь рассказать мне что-нибудь интересное. Секунду назад Гарри не представлял, что бы интересного мог рассказать. Но раз Снейп хочет, почему бы и нет. – Я тут решил, – сказал Гарри, – что стану хирургом. Не хочу, если в следующий раз мы во что-то вляпаемся, тыкаться вслепую, пытаясь перекрыть кровотечение. – Угу, – едва заметно улыбнулся Снейп и прикрыл глаза. – Ты знаешь, что для поступления на медицинский требуются усиленные экзамены? Тут аттестат, который тебе нарисовали, не подойдет. – Ничего страшного, выучусь и сдам. – Ну тогда я спокоен. На ближайшие десять лет ты обеспечен деятельностью на полный день. Гарри тихо засмеялся. *** 18 марта 2013. Гарри готовил завтрак злой, как Венгерская хвосторога, у которой отбирают яйцо. Было ощущение, что от него можно было прикуривать сигарету, как от магловской зажигалки. А все потому, что кое-кто очень упертый, не мог спокойно вылежать дома хотя бы сутки после полного магического истощения. Сам Гарри, как только они добрались домой, написал на работу, что у него форс-мажор. И попросил подменить его на утреннем дежурстве, пообещав выйти в ночь. Но это ничего не значит, у него-то истощения не было! А Снейп на полном серьезе собирался пойти в лабораторию. В результате с утра они уже поругались. Но все, чего Гарри смог добиться, это того, что сегодня Северус работал из дома. Так что в десять часов утра он уже сидел с ноутбуком, редактируя какие-то файлы, а Гарри варил кофе и кашу, потому что в ближайшее время лучше было поберечься. Он поставили рядом со Снейпом миску с жидкой рисовой размазней. Тот поморщился и сказал, не отрываясь от экрана, «спасибо». Снейп любил каши примерно как волк траву. – Этот твой Уэсли – старый маразматик и самодур, пусть он десять раз профессор, – продолжил Гарри прерванный на готовку разговор. – Если ты думаешь, что сказал мне что-то новое, то я и так прекрасно осведомлен, с кем работаю. – Он заставляет тебя переделывать этот отчет в четвертый раз, хотя ты все делаешь безупречно с первого. Это несправедливо. Ему просто хочется, чтобы ты был занят двадцать четыре часа в сутки делами его лаборатории.  Снейп оторвался от ноутбука и пожал плечами.  – Ну да, скажи мне, ему это удается? Гарри усмехнулся.  – Нет. Но беречь себя ты отказываешься. – Просто статью надо сдать вовремя, чтобы отчитаться по гранту. А про Уэсли… у меня большой опыт общения с токсичными руководителями, которые требуют от подчиненных, чтобы все время бодрствования, а лучше и сна, они посвящали делам начальства. Гарри резко успокоился, вспомнив, что и правда, столько лет работы одновременно на Дамблдора и Волдеморта научили Снейпа многому. И запугать его какому-то маглу, пусть даже и полноценному профессору и начальнику самой большой лаборатории, было затруднительно. – Хорошо, я понял, – сказал Гарри. – Что чего-то не понимаю в этой ситуации. Можешь мне тогда пояснить, почему ты не перейдешь от него кому-нибудь повменяемей? – Во-первых, – сказал Снейп, – в научной среде это не принято, прыгать из группы в группу. Во-вторых, у меня на него большие планы. – И какие? – Как ты правильно заметил, он полноценный профессор, и у него много разных грантов. А это значит, что если я буду работать там в качестве постдока, я смогу переходить с одного гранта на другой практически неограниченное количество раз. А самое главное, я всегда буду делать то, что мне хочется, и при этом в научных статьях закапывать свое имя в «братской могиле» середины списка. Потому что прикрытие прикрытием, а вот лишний пиар мне точно не нужен.  Гарри выдохнул. Да, шансы того, что кто-то из магов будет присутствовать на научной конференции, конечно, около нулевые, но нулю не равны. Фамилия может попасться в журнале, который кто-то случайно возьмет в руки. На конференции могут сделать фотографию, которую потом напечатает местная газета. – Нам действительно это не надо.  Снейп тепло улыбнулся, как всегда, прищурив глаза и при этом почти не затронув улыбкой губы. Разве что уголки чуть дрогнули.  – Во всем этом, – сказал он, – мне больше всего нравится слово «нам». Звонок в дверь раздался внезапно. Они никого не ждали. Снейп и Гарри переглянулись. Гарри пожал плечами и пошел открывать. Он подошел к двери, активировал видеонаблюдение и обнаружил за дверью Рона. Гарри вспомнил, что да, Рон знает его адрес, потому что однажды был в гостях вместе с Гермионой в первый год, когда они со Снейпом переехали в эту квартиру.  Он открыл дверь и, не спеша распахивать ее настежь, поинтересовался. – Рон, а что ты тут делаешь? Что-то случилось? Высокий, чуть грузный, но мускулистый Рон мгновенно покрылся ярко-красными пятнами, как это часто бывает у белокожих и рыжих. – Это ты мне скажи, приятель, что случилось? От меня Гермиона ушла. Гарри так и подмывало спросить, а он-то тут при чем? Но вместо этого он спросил: – И зачем ты пришел с этим ко мне? – Слушай, – сказал Рон, – я знаю, что ты разрешил ей с детьми жить на Гримо. Она сама написала об этом в записке и попросила ее в ближайшее время не беспокоить. Ну, я отправился туда, и этот старый маразматик Кричер не открыл мне. Гарри распахнул дверь и махнул рукой. Он понял, что просто так Рон не уйдет. Радовать соседей семейными разборками уж увольте. Он провел Рона на кухню. Заходя, кивнул Снейпу и получил едва заметный намек на ответный кивок, от не отрывающегося от экрана и продолжающего печатать Северуса. – Так, Рон, давай еще раз, – сказал Гарри, садясь за стол. – Чего ты от меня-то хочешь?  – Чтоб ты пустил меня на Гримо, и я мог поговорить с Гермионой. Она должна вернуться домой. И главное, вернуть детей. Гарри выдохнул. – Я тебе доступ не открою, а Гермиона никому ничего не должна. Так что, если ты хочешь с ней поговорить, пошли как культурный человек сову или патронуса и договаривайся о встрече. Рон буравил его взглядом, но на всяческие взгляды у Гарри давно был иммунитет. – Ее кто-то подговорил уйти. Может, это ты был? У нас же все было хорошо. Ничего же не предвещало. Гарри подумал, что терпеть не может вмешиваться в чужие семейные отношения. А уж тем более оказываться между молотом и наковальней, когда кошка пробежала в семье его лучших школьных друзей. Бессмысленный разговор готовился зайти на второй круг, когда Гарри краем глаза уловил, как Снейп резко захлопывает ноутбук, и понял, что Северус, нервы которого были еще со вчерашнего на пределе, решил вмешаться. Негласное правило, что он не встревает ни в какие отношения, которые есть у Гарри сложилось сразу же, и соблюдалось свято. Но сейчас Гарри был искренне благодарен, что Северус вступит в дискуссию и так или иначе ее закроет. В конце концов, сегодня у них было целых полдня на то, чтобы побыть вместе дома. И совершенно не хотелось тратить это время на разговоры о не сложившейся чужой семейной жизни. – Скажите, мистер Уизли, – спросил Снейп, а вам ваши жена и дети дороги? Рон даже поперхнулся от возмущения и ответил: – Конечно. – Хорошо, – сказал Снейп, – тогда уточним. Вам они дороги здоровыми?  Рон посмотрел с еще большим подозрением на Снейна.  – Разумеется. – Да? Странно. А вот у меня ощущение, что вы очень хотите получить статус вдовца в ближайшие пять лет. Да еще и от спиногрызов избавиться. – Что вы такое говорите? – возмутился Рон, сжимая кулаки.  Снейп лишь чуть пожал плечами и выгнул бровь. – Я лишь интересовался, устраивает ли вас ситуация, когда ваша жена каждый месяц тратит отнюдь не бесконечный запас собственной энергии на то, чтобы варить зелье, которое поддерживает живыми ваших детей. – Вы так говорите, – продолжил Рон, – как будто в том, что мои дети болеют, я виноват. Снейп посмотрел в упор.  – Это любопытно. Интересно, это Молли такая дура? Или это вам так не хочется об этом думать? Гарри нахмурился, он тоже не понимал, к чему клонит Снейп.  – О чем вы? Можете уже объяснить нормально?  – Извольте. Когда ваша мать, урожденная Прюэтт, вышла замуж за вашего отца, она разорвала не просто помолвку, а помолвку магическую, причем в одностороннем порядке, за что по закону магии получила откат. И вашу мать стали называть предательницей крови, и ее детей тоже. – Да, да, – кивнул Рон, – все это чистокровная херня. Хорошо, что мои родители ей не страдают.  Снейп продолжил: – Извольте выслушать. Вы же сами хотели объяснение. С исторической точки зрения, это, конечно, чистокровная, как вы говорите, херня, от которой уже в большинстве своем отказались даже сами чистокровные, кроме особо упертых, к которым относились родственники вашей матушки. Но Печать предателей крови - это вполне… Конкретная вещь, которая приводит к определенным последствиям. Имеет вполне осязаемые параметры. И выражается печать предателя крови в нарушении энергообмена. А именно в том, что восполнение энергии нормальными способами и энергообмен в паре для предателей крови невозможен. Поэтому они вынуждены, причем совершенно неосознанно, подпитываться от магии окружающих. Поскольку считается, что ваша мать предала свой род, то все дети, относящиеся к ее продолжению, несут в себе ту же особенность. – Так, – перебил Гарри. – Ты хочешь сказать, что все эти годы, пока Гермиона жила там, её фактически подъедали? Рон побледнел. – Да, и её детей тоже. Потому что у мистера Уизли и мисс Грейнджер министерский брак. А это значит, что с точки зрения магии дети принадлежат только ей и не являются членами рода Уизли. – Я же, ну как же, – сказал Рон. – Нас же так много, и мы, и сестра, и братья, все очень здоровые. А вы говорите, будто мы не только больны, но и опасны для окружающих. – При краткосрочном контакте со множеством обычных магов, вы для окружающих не опасны. Но становитесь для партнера. И то не всегда. Вот ваш брат прекрасно выкрутился. Его жена, конечно, очень храбрая женщина. Но там нечеловеческое наследие преодолело печать предателя. Возможно, он давно перешел в род жены. Я не сомневаюсь, что в его детях принадлежность к магическому роду считается по матери. А все остальные члены вашего большого семейства детей заводить не спешат, так ведь?  – Угу, – мрачно кивнул Рон. – От Печати как-то можно избавиться? Снейп покачал головой. – Насколько мне известно, нет. То есть… Возможно, поможет переход в другой магический род, но это нужно еще найти тех, кто вас примет. Может быть, есть какие-то ритуалы очищения, но всем этим нужно заниматься, а данная проблема никогда не была в сфере моих интересов. Рон схватился за волосы. – Это, получается, Гермиона ничего не придумывала, когда говорила, что ей плохо в Норе. А я думал, что она преувеличивает, потому что мне-то дома хорошо. Снейп молчал и сказал: – Я рад, что мисс Грейнджер будет жить в особняке Блэков вместе с детьми. Это нивелирует для них последствия. Если, конечно, вы не поселитесь рядом с ними. Взгляд у Рона стал несчастный и затравленный. – Я... Мне нужно обмозговать всё. Как я дальше смогу с ними общаться. Поговорить с родителями. И с сиблингами тоже. – Если у вас столько дел, – любезно вымолвил Снейп, – мы больше вас не задерживаем. Рон перевел взгляд со Снейпа на Гарри, потом обратно. – Спасибо за разъяснение, профессор Снейп. Было очень понятно. Развернулся и вышел. Гарри вскоре услышал, как хлопнула дверь. – Почему ты с самого начала не сказал мне? – спросил он. Снейп пожал плечами. – Потому что... Он был твоим другом. Общение с ним не влияло на твоё здоровье. И я был уверен, что... Рон знает о своих особенностях. Ну, похоже, ему ни разу в жизни не попадался достаточно квалифицированный и неравнодушный колдомедик.  Гарри только выдохнул и сжал плечо Снейпа. – Это ж на самом деле, – продолжил Снейп, – атавизм. Таких баранов, как Прюэтты, чтобы вешать на своих детей такие риски, уже днем с огнем не сыщешь. – И это замечательно. – Закончил обсуждение Гарри. – Ешь давай. Или хочешь в микроволновке погрею? Снейп придвинул к себе миску. – Спасибо. Так съем. – Ты с этим отчетом целый день планируешь работать? – Еще часа два. – А потом? Северус снова смотрел в экран ноута. – Займусь бумагами из Гринготтса. Гарри улыбнулся. – Поручить тебе разбираться с гоблинскими финансовыми схемами было лучшим решением моей жизни! Так, глядишь, скоро сможем позволить себе… Эээ… Не знаю, что мы там еще себе не позволяли? – Отпуск. – Ну, это не вопрос денег. Но думаю, ты прав, нужно собраться хотя бы неделю отдохнуть. Снейп развернулся к Гарри полностью и был странно задумчив. – Что случилось? – Да вот думаю, что лучше тебе сказать, чтобы не было сюрпризов, как с Печатью. У тебя, о благородный лорд, три Рода и ни одного наследника. Зато теперь в доме Блэков будет жить аж три малолетних мага. – Мне уже начинать бояться? – Пока нет. Но ты спроси потом Кричера, не глянется ли ему кто. Магическое усыновление – дело хорошее. И позволит не бросать бесхозную силу, понял Гарри. Снейп, как всегда, думал на несколько ходов вперед. Оставалось только кивнуть. Они устроились в кровати, Снейп с компьютером, Гарри со справочником по хирургии. Вечер подкрался удивительно быстро, сработал поставленный на без четверти шесть будильник. Пора было собираться на работу. Гарри нагнулся и быстро поцеловал Снейпа в губы. От дежурного поцелуя все равно прошибло желанием.  – Иди уже, – чуть хрипло сказал Северус. – А вот как вернешься… – Ага. Гарри быстро отступил, проверил в карманах ключи, кошелек и вышел за дверь. Чтобы остудить голову, решил спуститься пешком по лестнице. Сбегая вниз на полной скорости, почувствовал знакомое присутствие за левым плечом. «Ну что, Повелитель, посмотрим, скольких я сумею забрать в твою сегодняшнюю смену». Гарри улыбнулся и выскочил на подкрашенную лучами заходящего солнца улицу. Вслух ответил. – Как всегда, я постараюсь не отдать тебе никого. Сзади раздался шелестящий смех. Жизнь была прекрасна.