Я иду тебя искать

Наступили очередные выходные, и Гарри решил, что хочет в снова раз посоветоваться с Гермионой. Благо зазвать ее в библиотеку было проще простого. В отличие от Хогсмида, беседа в доме Блэков гарантировала приватность. Гермиона радостно перебирала очередные тома, которые с недовольным лицом, но, впрочем, без возражений, принес Кричер. И параллельно разговаривала с Гарри. Гермиона уже полтора часа выполняла свой долг друга, выслушивая его метания, а также вникая в детали отброшенных им ритуалов и в цепочку его размышлений.  Говорить Гермионе о том, что один ритуал он провел успешно, Гарри не стал. Она села напротив и подперла кулаком подбородок.  – Знаешь, мне кажется… Ты можешь упускать какую-то зацепку. Ты сейчас считаешь, что все просмотрел и обдумал максимально. Но возможно, только возможно, это не так.  Гарри усмехнулся.  – Ты говоришь это потому, что если я нигде не ошибся, значит пути найти Снейпа не существует.  Гермиона чуть нахмурилась.  – Я не это имела в виду. Раз ты так уверен, что он жив, я буду верить в это тоже, потому что это для тебя важно. Но наша способность к восприятию ограничена.  – Тогда что ты предлагаешь? – Спросил Гарри. Гермиона улыбнулась.  – Посмотреть на информацию под другим углом. У тебя в хозяйстве есть думосбор?  – Кричер, – позвал Гарри. И наблюдал, как мгновенно появившийся домовик стоит у стола, внимательно глядя только на Гарри и демонстративно игнорируя Гермиону, хотя до этого таскал ей книги.  – Скажи, где-то в доме Блэк или в хранилищах есть думосбор?  Домовик задумался.  – В доме нет, хозяин Гарри. Есть ли в родовом имуществе? Я не знаю. Но вы можете уточнить у гоблинов.  Тут Гарри вспомнил, что, помимо прочего, они вручили ему большую стопку пергаментов с описью хранилищ рода. И он так до сих пор и не разобрался во всем, что ему принесло наследство. Он послал Кричера в свою комнату за нужным свитком. И уже пару минут спустя улыбался. Думосбор у Блэков был.  – Вот, заодно и схожу к гоблинам принять лордство, – сказал Гарри вслух. – Спасибо, Гермиона.  Она улыбнулась, протянула кисть и чуть сжала его руку.  – Для этого и нужны друзья, Гарри. Для этого и нужны.  После чего вернулась к выпискам из книг по трансфигурации и чарам. Гарри очень опасался, что ритуал принятия наследства будет длительным, трудным и напыщенным. Но все оказалось гораздо лучше, чем он мог надеяться. В назначенное время он пришел в банк. Его проводили в небольшое помещение, где на плоском темном камне лежало несколько колец. Камнезуб сказал ему: – Мистер Гарри Поттер, прошу вас, попробуйте надеть эти кольца. Он удержался от того, чтобы пожать плечами, подошел и надел на левую руку. Первым он надел на средний палец золотое кольцо с навершием, выполненным в виде головы виверны, заподозрив, что это и есть родовое кольцо Блэка. Но управляющий же сказал попробовать надеть другие кольца, поэтому он посмотрел на оставшиеся, взял черное очень простое кольцо с каким-то серебряным то ли камнем, то ли кусочком металла вплавленным в середине, надел на безымянный палец. Еще одно кольцо из темного зеленого камня, похожего на мрамор с черными прожилками, надел на указательный. Он не почувствовал ничего особенного. Колец больше не осталось. И он обернулся к Камнезубу. Гоблин выглядел чрезвычайно довольным.  – Отлично. – Сказал гоблин. – Теперь проследуйте в кабинет, лорд.  Гарри усмехнулся, следуя за гоблином, потому что лордом его уже назвали, но пока не сказали лордом чего именно. Что-то, конечно, было в том, что колец оказалось несколько. Впрочем, очень скоро он это выяснит.  В кабинете Камнезуб достал заранее подготовленные пергаменты с очень солидными сургучными печатями, переливающимися не только цветом, но и магией настолько, что это почти резало глаз. Камнезуб сказал: – Вот ваши документы. Лорд Блэк, – он положил перед Гарри первый пергамент. – Лорд Певерелл, – он положил второй. – И лорд Слизерин. По праву представления, по праву наследования и по праву победителя. Гарри уточнил.  – А заранее сказать, что их будет несколько, вы не могли?  Камнезуб покачал головой.  – Что вы, лорд Блэк, если позволите именовать вас этим коротким титулом. До проверки мы не могли быть уверены, что вас примет магия всех родов. – Так, все-таки это было испытание, – догадался Гарри.  – Конечно, – кивнул гоблин.  – А в чем оно заключалось? Я же просто снял кольца с этого камня и надел.  Камнезуб ответил: – Вы не смогли бы этого сделать, если бы не были истинным лордом. А так, теперь у вас три титула. Вы лорд Блэк, потому что вы наследник Сириуса Блэка. И завещание написано на вас. Вы лорд Певерелл, что объединяет в том числе и род Поттер по праву крови. И кольцо вас признало. И вы лорд Слизерин, потому что вы победили последнего потомка. А род не должен прерываться. Поэтому теперь это все ваше. Гарри сказал: – Список всего материального пришлите мне на дом, вместе с еженедельными отчетами. – Разумеется, – кивнул Камнезуб, – хотя лучше бы вам приходить к нам для обсуждения деталей. Скажу вам честно, дела рода Слизерин в большом упадке и часть имущества законсервирована. Он горько выдохнул. О деньгах гоблины всегда печалились искренне. – Ну, тогда оно еще немножко подождет.  Гоблин серьезно, но расстроенно, кивнул.  Гарри также попросил Камнезуба обменять деньги для тети. Тот спросил, перевод на счет или наличные, и добавил: – Обычно все предпочитают наличные. Крупные переводы, а здесь у вас будет крупный перевод, отслеживаются властями. И никому не хочется объяснять, откуда взялись деньги. Ни магам, ни маглам.  – Я вас понял, – сказал Гарри. – Подготовьте наличные.  И подумал, что придется зайти на Тисовую еще раз. Но это будет тот раз, когда тетя будет ему искренне рада. Наконец Гарри смог приступить к наиболее интересующему его вопросу, а именно поиску в хранилищах Думосбора. Камнезуб обещал доставить артефакт на Гриммо, причем используя гоблинские способы, гарантировавшие, что министерство не сможет отследить посылку. Также передавались все банковские бумаги. Гарри возвращался домой в очень приподнятом настроении. А ночью проснулся оттого, что все его тело горело. Ему казалось, что его тело – это труба, по которой несется огненная волна, и ледяная волна, и морская волна. И они все три объединялись, сплетались и норовили выйти наружу через кожу. Вокруг воздух словно наэлектризовался и пощелкивал. Гарри понял, это не был сон. Это было что-то вполне материальное и физическое в том числе.  Сердце его рвануло с бешеной скоростью. Он попытался встать и не смог, потому что руки и ноги не слушались. К горлу подступил ком, стало трудно дышать. Это была паника. Откуда-то пришел голос Снейпа, говоривший «Успокойте тело, успокойте дыхание, успокойте ум». Гарри медленно-медленно выдохнул, сделал совсем незаметный вдох, позволив телу наполнить легкие, когда оно решит само. А потом снова выдохнул. И продолжал вдыхать и выдыхать, не пытаясь пошевелиться, пока не понял, что эти потоки внутри него теперь несутся ровно, не создавая завихрений и турбулентности. Ровно и очень-очень быстро, быстрее, чем он мог осознать. Он провалился в сон без сновидений. На следующий день в дверь позвонили. Это было само по себе необычным событием, потому что Гарри очень постарался, чтобы в дом не проник посторонний. И даже о существовании двери на улицу практически никто не знал. Он  выглянул на крыльцо, увидел большую коробку с надписью «Лорду Блэку, мистеру Гарри Поттеру» от банка Гринготтс. Да, они договорились, что в переписке и в обращении продолжат называть его так. Сейчас он с удовольствием поднял коробку и занес ее в дом. Помимо документов и думосбора, там была пара заинтересовавших его артефактов.  Думосбор Блэков был похож на большую глиняную чашу с абсолютно ровными внутренними и внешними стенками на устойчивой ножке. Никаких орнаментов, ничего лишнего. Только темно-красная глина, гладкость глазури и ощущение магии. Потому что когда он касался артефакта, кончики пальцев покалывало. Они ощущали живое тепло, будто бы в этот кубок уже было налито теплое молоко или чуть подостывший чай. Он решил, что тем же вечером попробует просмотреть воспоминания. Осталось решить, какие именно. Пожалуй, рассуждая логически, вряд ли что-то в ранних воспоминаниях о Снейпе или занятиях в классе для Зельеварения могло помочь найти его сейчас. Если где-то есть подсказка, то это точно в воспоминаниях последнего года. Поэтому начать он решил с самых свежих, а именно в том моменте, когда он нашел раненого Снейпа на полу Визжащей хижины. И тех воспоминаний, которыми он поделился. И все до момента ухода из Хижины. Воспоминания о дне битвы он решил посмотреть особенно пристально. Гарри обустроился в комнате, которую уже стал называть своим кабинетом. Он дотронулся до виска палочкой и сгрузил тонкие серебристые нити воспоминаний в чашу. И, не откладывая в долгий ящик, нырнул. Он смотрел со стороны на самого себя, Рона и Гермиону. Как они заходят в комнату, видят лежащего, истекающего кровью Снейпа. Он снова и снова прокручивал эту сцену и смерть. Каждый раз он точно видел смерть, которая не оставляла сомнений в том, что сердце Снейпа больше не бьется и он не дышит, что неудивительно, с такой-то кровопотерей. Как бы Снейп это ни организовал, Гарри верил, что он жив. Но ключа он в этом найти не мог. Он вынырнул из думосбора через четыре часа реального времени. Злой, голодный и жутко расстроенный. Наблюдать пусть и мнимую, но смерть раз за разом было очень тяжело. Гарри наскоро перекусил и отправился просматривать воспоминания Снейпа. Сцены, в которых была его мама в разном возрасте, младше его нынешнего, казались странными, но очень милыми. И одновременно он понимал, что не воспринимает ту девочку как свою маму. Это была просто милая и приятная девочка. Чем-то похожая на Гермиону. Может быть, поведением. Которая когда-нибудь станет его мамой, но она еще не знает об этом. И с которой Гарри уже никогда не сможет пообщаться. От последней мысли было печально, но далеко не настолько сильно, как он опасался. Молодой Снейп вызывал куда больше интереса. Впервые Гарри задумался, было ли по нему самому, когда он пришел в Хогвартс видно, из насколько он неблагополучный семье. И почему никто, никто из взрослых никогда не обращал на это внимание. Никогда не предложил помощи. Вот Снейп, его ровесник. Вот он становится старше. Вот меняется его отношение к тому, кого считать своими, кого чужими. И где должен быть долг. Отвратительные сцены у Волдеморта. Ощущение, что – и тут Гарри поймал себя на этой мысли и попробовал отмотать воспоминание назад. Оно было короткое и показывало пытку Круциатосом, которую проводил Снейп. Он присмотрелся. Да. Пытка заканчивалась. И почти сразу после этого обрывалось воспоминание. Мелькнула рядом со Снейпом еще одна тень. То есть тут Гарри был без иллюзий. Скорее всего, пленника Волдеморта убили в тот же день. Но он тут подумал, что Снейп милосердно или с какой-то другой целью обрезал воспоминания, не став показывать его дальше. Между этой сценой и следующей была еле заметная пауза, похожая на то, как занавес поднимается и опускается, показывая картину или отсекая ее. Увидев это раз, Гарри стал присматриваться ко всем показанным эпизодам. Везде была завеса, которой Снейп отсекал то, что он хотел показать от того, что он показывать не хотел. Домотав до последнего эпизода и по-прежнему не найдя ничего, Гарри задумался. Интересно. Все, что я знаю об омуте памяти, говорит о том, что воспоминания можно только просматривать. И раньше никакой завесы, когда я смотрел, что свои воспоминания, что чужие, я не замечал. Но теперь-то я ее вижу. Что будет, если ответа нет здесь? Но ответ где-то должен существовать. Что будет, если шагнуть за завесу воспоминаний? Конечно, есть шанс отправиться в ничто. Потому что, может быть, там давно уже ничего нет или не было никогда. На этот случай хорошо бы подстраховаться. То есть, понял Гарри, нужно как минимум приготовить записку Гермионе с тем, чтобы она пришла его проверить. Гарри быстро написал на листке пару фраз, попросил домовика организовать отправку в Хогвартс через сутки и открыл камин на вход для Гермионы. В том, что она сумеет им воспользоваться, если ей будет очень нужно, Гарри не сомневался. В конце концов, время сейчас мирное, можно всегда обосновать и пройти из кабинета МакГонагалл. Все было готово, оставалось только рискнуть и снова залезть в омут памяти и сделать то, о чем он даже никогда не слышал, чтобы это делали другие. В общем, было не привыкать. И все же, вполне понимая, насколько это опасно, Гарри помедлил. Взгляд его зацепился за сочинение Гермионы, которое проверял Снейп. К счастью, после ритуала оно нисколько не пострадало. Он еще раз взял его в руки. И теперь, чуть ли не впервые, вчитывался в резкий, неровный, но очень понятный почерк Снейпа. И через пару минут уже вслух, поскольку подслушать его никто, кроме Кричера, не мог, рассуждал на тему, какой он все-таки идиот. Замечания, которые в его собственных сочинениях оказались резкими и уничижительными, в сочинениях Гермиона, конечно, тоже были таковыми, не оставляющего никакого пространства для поддержки, которую так хочется видеть от учителя. И тем не менее, эти комментарии были очень подробным разбором хода работы, проведенной Гермионой, не только указанием на совершенные ошибки, но и описанием основных возможных причин, и списком дополнительной литературы, которую можно посмотреть по вопросу.  Это было, понял Гарри, очень толково, хотя все же зверски несправедливо, потому что за длинный свиток, в котором не было никаких грубых ошибок, Гермиона все равно получила удовлетворительно. Гарри в жизни столько не писал на контрольной, сколько тогда написала она. Это был ее обычный объем. С этой мыслью Гарри положил левую ладонь на сочинение и все-таки, резко выдохнув, нырнул в омут памяти. Он снова просматривал первую сцену, где Снейп и Лили были вместе на замызганной улочке, которая будто заблудилась во времени и не поменялась до того момента, когда на ней оказался взрослый Гарри. Сама сцена уже мало интересовала. Гарри ждал, чтобы засечь, когда картина начнет меняться. И это произошло. Между двумя воспоминаниями, в момент, когда одно должно было смениться другим, он увидел не только легкую дымку, но и плотный занавес, который можно было толкнуть рукой. Он постарался быстрее поднырнуть то ли под завесу, то ли пройти сквозь нее. Первый шаг был шагом в абсолютную темноту.  Я попал, подумал Гарри, потому что потерялось ощущение вверха и низа. Ничего не было слышно, даже стука собственного сердца. Да и как оно могло бы стучать, если он находился в этот момент в воспоминаниях в своей собственной голове. Отсутствие таких привычных импульсов для сознания оглушало тишиной и заставляло паниковать. Гарри заставил себя успокоиться и в это мгновение заметил под ногами росчерк. Почему-то показавшаяся ему росчерком пера. Но он не вел вперед, он вел... Гарри попробовал оглянуться, что было нелегко с учетом потери направления. Да, он вел назад. Завершив разворот, Гарри попытался сделать шаг, хотя не чувствовал ни рук, ни ног, ни головы, ни тела. Воспоминания, только уже не первое, а второе. Где Лили и Северус общались уже в Хогвартсе. Просматривая следующее воспоминание, Гарри про себя мрачнел все больше, потому что, да, оказалось, он может шагнуть куда-то, но там нет ничего. Тем не менее, упрямство требовало проверить всё до конца. Хорошая новость заключалась в том, что он смог вернуться из этого нигде во вполне приличное и привычное воспоминание. И вот, наконец, снова она, снова сцена, где Снейп кого-то пытает. Та, на которую он впервые увидел завесу. И он устремился внутрь. И на этот раз первое, что Гарри заметил, это была не сплошная темнота, ничего. Что-то здесь было. Под ногами обнаружилась булыжная мостовая. Вокруг, распадаясь на нелепые части, фасады небольших, двух- или трехэтажных зданий. Серый, бежевый, красный кирпич. Да, подумал Гарри. Особых поводов для радости нет. По такому нельзя определить, где это и что это. Если вообще принять за факт, что данная картинка пришла из головы Снейпа, а не является производной от его, Гарри, фантазии. Он попробовал оглядеться, увидел ограду и за ней шпиль какой-то церкви. Но все это было фрагментарно, как будто магловская мозаика-пазл была полусобрана. Здесь часть пейзажа, а совсем рядом царит ничто и хаос из разрозненных кусочков. Гарри медленно поворачивался вокруг своей оси, пытаясь запомнить как можно больше, чтобы было хоть что-то, за что можно зацепиться. Наконец он увидел на витрине одного из магазинов кусок надписи. Ярко-голубой шрифт гласил Mark. В витрине была какая-то одежда. Что ж, подумал Гарри, это уже что-то. Магазин с названием Mark найти, конечно, непросто, но можно попытаться. Знать бы еще, где магазин и почему Снейп, умирая, помнил об этом месте. Скорее всего, этот след снова вел в никуда. Но Гарри решил, что он будет разбираться до самого конца. Гарри не то чтобы нашел взглядом, а скорее ощутил стопами золотой дрожащий росчерк, по которому он уже выбирался из ничто обратного в воспоминания, и шагнул назад. Его вынесло из омута памяти, по лицу стекали крупные капли пота, и тут он понял, что его сильно знобило, как будто он сидел на улице или в холодильнике. Болело все тело. Он попытался пошевелиться и понял, как задеревенел. «Сколько же я так просидел?» – подумал Гарри. Он с трудом нашарил волшебную палочку и скомандовал «Темпус». Было пять часов утра. Гарри с облегчением подумал, что, по крайней мере, заготовленное для Гермиона письмо еще не отправлено, поэтому сразу же приказал Кричеру уничтожить черновик. Дальше он сел и постарался как можно подробнее записать все, что видел. Даже попытался зарисовать шпили собора и фасады магазинов. Но они быстро исчезали в памяти. А рисовал Гарри как курица лапой. И по его изображениям было невозможно опознать даже площадь Гриммо, стоя на этой самой площади. Ощущая больше усталость и разочарование, чем радость от нащупаного следа, и злость потому, что не смог нормально нарисовать то, что увидел, Гарри отправился в спальню. Хотелось вырубиться хотя бы на несколько часов. На завтра, как всегда, была куча дел. Когда голова уже коснулась подушки, Гарри подумал, что если к этому бы еще добавить жизнь и учебу в Хогвартсе, то сил бы не осталось вообще ни на что, кроме этого самого Хогвартса. А школа уже точно и давно не была приоритетом. Утро Гарри провел с финансовыми отчетами, вгрызаясь в них, как в сухое печенье. Было невкусно, пресно и невозможно остановиться. Названия большинства предприятий ему ничего не говорили, и общая картина упорно отказывалась складываться. Тем не менее, спустя некоторое время корпения над бумагами, его упорство было вознаграждено тем, что он, как ему показалось, ухватил суть. Доходы приносили дивиденды по акциям различных магических предприятий и учреждений, некоторые из которых, как госпиталь Святого Мунго, были весьма старыми. Это были небольшие деньги, но акций было много, и вложения были давнишними. Поэтому основную часть денег Гарри действительно мог получать, не прилагая к этому дополнительных усилий. В расходах лидировали налоги на майоратные владения, которых теперь станет больше, потому что раньше на его балансе не числились земли Слизеринов и Певереллов. Гарри прикинул объем налогов и ужаснулся. Места расположения поместий еще требовалось выяснить, поскольку координаты были доступны владельцу после расконсервации, которая требовала отдельного ритуала. Любопытно, подумал Гарри. Собственность стоит, пользоваться ей никто не может, но налоги на нее платить кто-то обязан. Или, как в данном случае, накопится изрядный долг. Но ничего. Кричер появился, как всегда, незаметно и вовремя. На руке его спокойно сидела сова. Маленькая знакомая сова. Сычик. Гарри отвязал от лапки послание и велел домовику накормить Сычика печеньем. Записка была от Рона. Он говорил, что на выходных Уизли собираются в Норе, и предлагал присоединиться, потому что родители соскучились по Гарри. Гарри хмыкнул, поняв, что в записке не было ни слова о том, что соскучился Рон. Но поскольку разговор со старшими в Уизли все равно был необходим, решил, что пойдет на этот семейный ужин. О чем и написал школьному другу. Гарри задумался обо всем и ни о чем. Он думал о том, что возможно, если придет еще и Билл, можно будет расспросить о том, как он работает, чтобы понять хоть что-то о жизни волшебников. Следовало признать, несмотря на то, что большую часть жизни, по крайней мере, сознательную, он провел в волшебном мире, но знания его об обществе были крайне ограничены. И кем бы он мог работать, он не знал. Гарри мысленно усмехнулся. Впрочем, похоже, теперь он был пожизненно трудоустроен в качестве главы трех родов. Интересно, а как Малфой с этим справлялся? Впрочем, Малфой-то обучался этому с детства. Кричер позвал Гарри обедать. И тот, как всегда, предпочел есть на кухне, не пользуясь ни одной из трех пышных столовых. Конец обеда совпал с очередной доставкой. Что ж, сегодня Гарри Поттер был даже немного более популярен, чем обычно. Оказалось, что это гоблины прислали аккуратно запечатанную коробку из настоящего магловского картона или чего-то очень на него похожего, в которой Гарри увидел банкноты с королевой Елизаветой. Банкнот было много. Да, подумал Гарри, из меня и маг, не знающий ничего про магическое общество, и магл, не знающий ничего про магловское. Я могу только прикинуть, что это большие деньги, но не могу сказать, хватит ли их, например, чтобы купить еще один дом, машину, или, например, жить год на карибском острове не работая. Гарри сменил рубашку на футболку и магловский любимый джемпер, который когда-то подарила Гермиона, проигнорировав вязальное творчество миссис Уизли, давно не вызывающее ничего кроме недоумения. Подхватил коробку и аппарировал. Тисовая улица была, как всегда, тиха, уныла и чуть пыльна. Гарри искренне надеялся, что вот теперь-то он тут в последний раз. Тетя открыла дверь. Гарри уже по выражению ее лица понял, что она снова была одна, и порадовался тому, что пришел в середине дня. Он хотел просто передать ей коробку, но она пригласила его войти, и отказываться было как-то неловко. Даже налила чая. – Вот, – сказал Гарри и передвинул коробку по отполированной поверхности кухонного стола. Тетя притянула коробку, заглянула в нее и переменилась в лице. Она взяла пачку новеньких, даже на вид, приятно шелестящих прочных купюр и стала их перебирать.  – Настоящие, – спросила она, – они не исчезнут, если я попробую им расплатиться? Гарри чуть было не обиделся, но тетя пояснила.  – Прости, что уточняю, но просто волшебники могут и не помнить о такой ерунде. Гарри выдохнул и сказал, чуть резче, чем намеревался.  – Настоящие, из банка. Вы можете их хоть сегодня положить на счет. С ними точно ничего не случится. – Спасибо, дорогой, – расчувствовалась тетя.  Гарри мысленно поймал упавшую челюсть. Впервые в жизни его назвали дорогим. Тетя окинула его цепким взглядом.  – Негоже тебе в таких потрепанных вещах ходить по городу. Давайте я хоть свитер подарю.  – Что вы, тетя, – сказал Гарри с содроганием, вспоминая шмотки Дадли. – У меня все есть. Большое спасибо. Тетя понимающе кивнула, но продолжила.  – Нет, я тебе хочу подарить совершенно новую вещь. Тут магазин открылся недавно. Там все очень дешево, а вещи хорошие. Я один взяла, думала, может Дадли подарит его на день рождения своему приятелю по колледжу. Но день рождения отменился, и что-то у них не заладилось. Так и лежит.  Гарри хотел уж было повторно отказаться, а потом подумал, какого черта. Отнести вещь до ближайшей помойки он всегда успеет. Тете это кажется важным. Ему, собственно, все равно. Возвращаться сюда когда-либо он не собирался. И он кивнул. Тетя улыбнулась, как-то суетливо сгребла деньги, положила их в коробку и пошла с ней наверх. Гарри пил невкусный слабенький чай, которому уже давно предпочитал кофе. И думал, что из этого дома ему даже на сувенир нечего забрать. Да и не хочется. Скорее, хочется другого. Чтобы его дом никогда-никогда не был похож на вот это уютное, пышное, цветастое нечто, так и кричащее о том, какие тут все порядочные и скучные. Тетя вскоре спустилась, и в руках у нее был коричневый бумажный пакет, свернутый пополам, так что непонятно было, что внутри. Она протянула его со словами: – Вот, даже фирменная упаковка есть и все ярлыки. Гарри не особо собирался приглядываться, но, взяв, решил заглянуть его и развернул. И его ударило под дых, потому что через весь пакет, прямо посередине шла ранее скрытая от глаз шла надпись Primark. Не Mark понял Гарри, а Primark. Это был тот самый цвет букв и шрифт, который увидел Гарри в обрывке воспоминания между кусками, показанными Снейпом.  – Тетя, – чужим севшим голосом спросила Гарри, гипнотизируя надпись, – а где находится этот магазин? Тетя слегка удивилась, но ответила: – На улице Маре. Он недавно там открылся. Мне про него подруга рассказала, что там очень качественные вещи. Отдают за разумные деньги. Вот я и поехала проверять. И действительно хороший магазин. Да посмотри же на свитер!  – Да, – ответил Гарри, – конечно.  Развернул, увидел бежевый джемпер. Очень простой и действительно приятный на ощупь. Про него нельзя было сказать ничего особенного. Но размер, о чудо, действительно ему подходил.  – Спасибо, тетя, – сказал Гарри. – Этот джемпер мне очень пригодится. – Я очень рада, – ответила она. – Ну что, еще печенье к чаю? – Нет, спасибо, на самом деле мне уже пора. Я заскочил только отдать вам коробку. – он быстро спрятал свитер обратно в пакет и прижал его к сердцу. Больше всего на свете ему хотелось выйти из тетиного дома, найти первое попавшееся такси и поехать на Маре-стрит, где бы она ни была. Но этому прекрасному плану мешало отсутствие магловских денег. Все, что было, он только что отдал тете. Да, подумал Гарри. Надо еще гоблинов попросить и мелкой наличности для обмена. Охватившая Гарри эйфория быстро сменилась если не полным унынием, то чем-то на него похожим. Он отправил поручение гоблинам и всерьез задумался о том, как быть дальше.  Теперь он знал место. Но что он мог сделать, как мог применить? Гарри не считал себя очень умным человеком. Возможно, здесь пригодилась бы помощь того, кто умел придумывать сложные, неоднозначные варианты. Но лорду Малфою в этом вопросе он не доверял. С Роном, который был хорошим шахматистом и мог при желании придумать разные схемы, по поводу Снейпа советоваться бы точно не стал. Ну а сам Снейп был для подобной дискуссии заведомо недоступен. Конечно, всегда можно было посоветоваться с Гермионой, но они уже виделись на выходных, а на следующий уик-энд, он знал, она собиралась навестить родителей. Так что придется справляться своими силами. Гарри подумал и решил, что пойдет, собственно, самым простым вариантом. Действительно найдет на этой улице какой-нибудь укромный уголок, где будет стоять, высматривая Снейпа, ну или увидит что-то, что подтолкнет его мысль на тему того, зачем Снейпу было нужно именно это место. Тут Гарри в очередной раз добром упомянул своих предков, благодаря которым у него был плащ-невидимка, закрывающий как от глаз, так и от практически любых заклинаний поиска. Он сможет торчать на Маре-стрит столько, сколько нужно, не привлекая внимания. На следующее утро Гарри вышел в Лондон, неся с собой мантию, сложенную в безразмерный кошель, в магловской одежде. Он поймал такси недалеко от входа в магический квартал. Маре-стрит оказалась действительно очень типичной лондонской улочкой, насколько Гарри мог об этом судить. Гарри запомнил координаты для аппарации, накинул на себя чары отвлечения внимания и надел плащ. После чего несколько часов ходил по улице взад-вперед, зашел в тот самый магазин Primark и в ближайшую церквушку, и не обнаружил никаких причин, по которым Снейпу могла понадобиться именно эта улица. Но он решил не расстраиваться, потому что это был самый вероятный вариант. Он нашел себе маленькую нишу, в которую люди просто так не заходили. Место позволяло просматривать достаточно большую территорию. Гарри приготовился ждать. У него было подозрение, что стоять так ему придется не один день. Собственно, за следующие дни ему показалось, что он выучил всю эту улицу вдоль, поперек и до каждого кирпича. И даже начал узнавать некоторых людей, ходящих в определенное время. Хотя, конечно, не всех, только тех, которые обладали какой-то яркой и запоминающейся внешностью. Гарри стоял от момента, как просыпался и завтракал, и до ужина. На четвертый день он решил, что, стоять так можно еще долго, и он планирует этим заниматься. Но когда ему снова попался седовласый джентльмен с тростью, вызывающую неизменную память о Малфое, он подумал о том, что сам все эти дни появлялся примерно в одно и то же время. А значит, если Снейп, предположим, был тут в другие часы, он его пропускал. Поэтому Гарри решил, что нарушит сложившийся ритуал и на следующий день отправится не прямо с утра, а переделав накопившиеся задачи, поужинает в Норе, а уже после отправиться в ночевую. Благо вот чего-чего, а гопников он не опасался.

К иллюстрации

*** Гарри рассматривал лежащие на кровати вещи. Слева джинсы, подаренный тетей бежевый свитер и к нему светло-голубая рубашка из плотного хлопка. Справа футболка, на которой было видно катышки и выцветшую красную ткань. В комплекте со связанным Молли разноцветным свитером. Гарри размышлял о том, в каком виде ему показаться на ужине. Он думал, какой образ лучше создать. Все того же привычного Гарри Поттера, который скучает по ощущению большой семьи. Или отстраненного взрослого. Единственное, что явно выбивалось из второго задуманного образа, это кольца, которые он носил не снимая. Они легли на пальцы настолько уютно, что он вспомнил о том, что они на руках есть только сейчас. Снимать кольца не хотелось зверски. Идти с ними в образе своего парня к Молли было абсолютно невозможно. Кричер появился, как всегда, вовремя, держа в правой лапке хорошую пару магловских кроссовок, а в левой башмаки, которые, вероятно, нашел на ближайшей помойке.  – Это подойдет? – спросил он. Гарри посмотрел на домовика и вздохнул.  – Подойдет. Только я не знаю, что выбрать. Я, наверное, не готов все-таки идти им показывать такой непривычный образ себя-волшебника, но и свойским Гарри Поттером я быть не очень хочу. Кольца тоже снимать не хочу. Домовик присмотрелся и сказал: – Снимать их нет никакой необходимости. Можно просто провести по ним и мысленно пожелать, чтобы они перестали быть видны. Их никто не сможет рассмотреть их без желания хозяина. Гарри в очередной раз подумал о том, что ничего-то он не знает про магический мир и его правила. Прикоснулся  и послал слабый импульс с пожеланием скрыть кольца. Когда он отнял руку, она выглядела абсолютно чистой, будто колец на пальцах не было. Но он продолжал ощущать их, когда сжал кулак. К черту, подумал Гарри и быстро стал одеваться в лежащие слева вещи. И, не оборачиваясь, сказал: – Кричер, уничтожь эти тряпки, когда меня не будет. В Нору Гарри аппарировал практически ровно к семи вечера, рассчитывая на неизбежный ужин до отвала, обычный в исполнении с Молли. Потом он планировал утянуть ее и Артура на разговор, и очень надеялся не засидеться в гостях, потому что сегодня предстояло ночное бдение. Нора выглядела, как всегда, хаотично, ярко и очень тепло. Только почудился странный запах, но Гарри отогнал эту мысль, решив, что ему показалось. Молли заметила его, выглянув в окно кухни, и крикнула так, что было слышно во всех уголках дома. «Рон! Рон! Встречай скорее! Гарри приехал!» Рон показался в дверях. На нем были потрепанные карго-брюки, свитер маминой вязки и растоптанные домашние тапочки с меховыми ушками. Подарок Гермионы.  – Заходи, Гарри, – сказал он, спускаясь с крыльца. Гарри понял, что Рон как-то незаметно успел вымахать на полторы головы его выше. Гарри широко улыбнулся. На ужине присутствовали еще Перси и близнецы. Часы показывали, что Джинни уехала на тренировку с командой. Стрелка с именем Билла гласила: «Женат и снят с учета». За ужином Молли пыталась задавать вопросы, но даже не останавливалась, чтобы выслушать ответы. Поэтому Гарри не пришлось ничего особо рассказывать. Придумывать ничего не хотелось, потому что начала болеть голова. А потом инициативу очень быстро перехватил Перси, долго и обстоятельно рассказывая про свою работу секретарем и крайне важные постановления, которые он готовит для министра Кингсли. Слушать его было так скучно, что Гарри еле сдерживал желание зевнуть. После ужина Артур утащил Рона, чтобы показать какое-то новое магловское изобретение, с которым он разбирался. Кажется, это был пульт от телевизора, но Гарри не был уверен. Он вызвался помочь Молли с посудой, чем безумно обрадовал. – Ты так редко заходишь теперь, – сетовала Молли. – Мы всегда счастливы тебя видеть. Помни, что Нора – твой дом. И здесь тебя любят и ждут. Гарри подхватывал движениями палочки вымытые тарелки и аккуратно расправлял их стопками. Он подумал, что как раз пришло время задать вопрос, ради которого на самом деле и пришел, даже без Артура. Хотя сейчас уже крайне не хотелось это делать, потому что голова болела по нарастающей, обещая полноценную мигрень. Он очень боялся грохнуть посуду, даже зрение немножко двоилось. Но показывать свою слабость и давать Молли повод еще и напоить его какими-нибудь микстурами и уложить на диване не собирался. Мысль о ночевке вызывала легкую тошноту. – Молли, мне тут гоблины, когда я начал перебирать бумаги, передали заодно несколько документов покойного Дамблдора. Я нашел выписки, что тебе и Артуру в разное время он перечислял суммы от ста до десяти тысяч галеонов. Мне очень интересно, что это было. И... я же помню, что Рон всегда говорил о том, что у вас нет денег. Она опустила палочку и развернулась к Гарри.  – Да, странно, конечно, что к тебе попали эти бумаги. Но наверное у Дамблдора была причина оставить тебе документы. Он действительно переводил нам средства. Но это никогда не были наши деньги. Это было для Ордена Феникса. Их нужно было либо сохранять, либо потом ему передавать на нужды ордена. Мы с Артуром не взяли ни кната. Уже много, много лет наш единственный доход – это зарплата Артура. – Я понял, – сказал Гарри. – А вы не знаете, на что они шли? Вы же были доверенными лицами Дамблдора. Молли пожала плечами.  – Какое это теперь имеет значение? Но если тебе интересно, – она задумалась. – Я припоминаю, один раз директор говорил, деньги нужны на покупку ингредиентов для зелий и на оплату информаторам. Но конкретно кому он платил, я не знаю.  – Может Снейпу? – Может, – Молли скривила рот, – я вроде как знаю, что он был за Светлую сторону. Но такой неприятный тип вполне мог работать и брать за это деньги. Про себя Гарри подумал, что он очень сомневается в том, что деньги предназначались Снейпу. Но тем не менее об этом можно было спросить, когда наконец он его найдет. В конце концов, чем не еще один повод завязать разговор? Тут он про себя вообще засмеялся, потому что представил картину, как он пытается спросить про финансирование ордена у Снейпа, встретив его посреди Лондонской улицы. Картина была незабываемая. Нора, наверное, давно нуждалась в ремонте. Несмотря на чистые, настолько, что с них можно было есть, полы и блестящую посуду, Гарри снова почудился запах, и теперь он его узнал. Это был запах гнили. Будто бы фрукты на столе забыли на неделю. Но там, конечно, ничего не было, кроме скатерти. Желание покинуть дом как можно скорее нарастало. – Скажи, – продолжила Молли, – у вас с Роном все в порядке? Я помню времена, когда вы были неразлучны, но теперь... я же не слепая. Я вижу, что вы почти не общаетесь. Вон даже за ужином и парой фраз не перемолвились.  Да, прокололся, подумал Гарри. Впредь нужно быть осторожнее. А вслух заверил Молли: – У Рона сейчас очень много учебы в Аврорате, а я вынужден заниматься в основном домашними делами и не тороплюсь в Академию. Кажется, Рон хотел бы, чтобы мы занимались вместе, но в этом я не могу его поддержать. Молли только кивнула.  – Ты, главное, там у себя на Гриммо не сиди, как сыч, в одиночку. Если у тебя так много уборки или ремонт там требуется, зови нас. Мы поможем. Соберемся как-нибудь в выходные. Гарри поблагодарил и решил, что ему уже точно пора. Молли шагнула вперед и сказала:  – Дай я хоть тебя обниму! Обещай, что будешь появляться хоть изредка. Гарри пообещал и шагнул навстречу. Молли или обняла его крепко одной рукой за талию, а другой коснувшись затылка ладонью. В этот момент голову Гарри резко заломило, будто прикоснулась то ли обжигающая, то ли ледяная игла, которая пронзила от затылка до глаз. Так что он почти ослеп. Он зажмурился, попытался разогнать перед глазами темноту, пронизанную вспышками молний боли. А потом, к счастью, все закончилось. Молли отступила. Гарри снова смог вздохнуть нормально. Выйдя из Норы, он отошел за территорию, где уже можно было спокойно аппарировать домой, но остановился и полминуты вдыхал и выдыхал какой-то очень чистый и приятный воздух. Гарри переместился на Гриммо. Там он буквально сдёрнул с себя вещи и заполз в горячий душ. Долго стоял под упругими струями, пока не удалось согреться. Решил, что несмотря на позднее время, сразу отправляться на пост он не готов. И надо хотя бы полчаса поспать. Он рухнул лицом в подушку и вырубился, успев только поставить будильник. Звон раздался настолько внезапно, что Гарри показалось, что прошло меньше минуты. Но нет, он проспал полчаса. И еле-еле он сполз с кровати с мыслью, что стоит забить на всё и просто отоспаться. Однако упрямство победило. Решено, что сегодня он пытается высмотреть Снейпа ночью.  На вечерней улице горели яркие желтые фонари, слонялись отдыхающие компании.  Гарри смотрел на компанию из нескольких парней и девчонок, которые пили пиво, курили. Девушки держали в руках туфли с каблуками-шпильками и стояли на мостовой босыми стопами. Он думал о том, что не может вспомнить себя таким беззаботным и не представляет себя сейчас таким. Может на том балу, когда они с Роном пригласили сестер Парвати, он был просто подростком? Погруженный в эти воспоминания, Гарри почти пропустил человека, прошедшего мимо той компании. Потом он дернулся, ему подумалось, что зрение обманывает его, но он пошел следом. И вскоре убедился, что несмотря на магловскую одежду, память среагировала на знакомую быструю походку. На этом мужчине был темный пиджак и офисные брюки. Рубашку было не видно со спины, черные волосы забраны в низко завязанный хвост. Гарри тихо шел следом, больше всего боясь натолкнуться кого-то из прохожих или потерять эту фигуру. Называть человека по имени даже про себя он сейчас боялся. Казалось, тогда он спугнёт надежду на то самое чудо, которое не зависит от магии и нужно как маглу, так и магу. Они шли недолго: мужчина, не подозревающий, что за ним следят и Гарри. Пять, может быть шесть минут до трехэтажного кирпичного дома, в который мужчина зашел привычно быстро и захлопнул за собой дверь. На верхнем этаже вскоре загорелся свет. Гарри решил, что сначала он проверит дом на следилки и возможные ловушки, а уже потом попытается проникнуть внутрь. «А может быть, ты просто трус, и тебе страшно заходить? Нет», – сказал Гарри, тихонько вытаскивая волшебную палочку и бросая диагностические заклинания. Он увидел, что на дом накинуты чары, позволяющие засечь любого, кто идет сильными магическими артефактами. А на третьем этаже стоят ненавязчивые чары отвлечения внимания. Защита не была очень мощной. Она была минималистичной, почти незаметной, но более чем достаточной, чтобы предупредить человека, находящегося внутри, что к нему в непрошенные гости собрался маг. Отлично, подумал Гарри. Если я сниму все артефакты и заверну их в мантию, то засечь меня будет проблематично. Можно попробовать. Просто позвонить в дверь? Просто зайти внутрь? Гарри, наверное, еще долго раздумывал бы, что делать. Но в этот момент дверь открылась снова. И на пороге показался теперь уже совершенно несомненно Северус Снейп. Непривычный в магловской одежде, с шарфом, закрывающим горло, что, впрочем, в весеннем Лондоне никого не могло бы удивить. И с большой сумкой-тележкой на колесиках, в каких возят продукты из магазина. Именно это зрелище: гроза и ужас подземелий, лучший дуэлянт и шпион, слизеринский декан, собирающийся с тележкой, отправиться в сторону ближайшего супермаркета... это абсурдное зрелище заставило Гарри тронуться с места и поверить окончательно, что он все-таки жив. Пока Снейп спускался с крыльца и аккуратно тащил тележку, Гарри быстрым шагом приблизился и, наплевав, а на самом деле даже не вспомнив про какую-либо конспирацию, схватил Снейпа за правую руку. Левой Гарри быстро скинул капюшон. Так у него была хоть какая-то гарантия, что Снейп не аппарирует тут же в неизвестность. И не заавадит на месте, его не опознав. Не то чтобы Гарри думал, что, опознав Поттера, Снейп преисполнится добрыми чувствами, но все-таки стихийно решил, что кидаться заклинаниями посреди Лондона тот не будет. Следующие секунды показали, что предположение было верным. Снейп застыл, а потом ровно миг вглядывался в лицо Гарри. После чего быстрым движением второй руки нащупал капюшон мантии, накинул его обратно и со словами «Быстро в дом, идиот!» попытался вернуться, забыв про тележку. Гарри неловко дернулся следом. Снейп почти прошипел что-то о его неуклюжести. Достал из кармана ключи и открыл дверь. Они и зашли, соединенные, будто сиамские близнецы, потому что отпускать Снейпа Гарри категорически не хотел. Путь наверх по лестнице на третий этаж Гарри потом не вспомнил бы и под пытками. Когда дверь квартиры Снейпа закрылась, отрезая их от всего мира, он включил свет в коридоре. Гарри отбросил за головой капюшон, и Снейп прошипел. «Потрудитесь объяснить, что вам от меня нужно». Гарри открыл рот, закрыл, мучительно покраснел и подумал, что некоторые вещи не меняются. Говорить со Снейпом по-прежнему очень трудно. – Мне просто надо было знать, что вы живы.  – Узнали. – Снейп махнул. – Потрудитесь отпустить мою руку.  Гарри спросил: – А вы не убежите? – Из собственного дома? – спросил Снейп. – А впрочем, обещаю вам, Поттер, что ближайшие полчаса я никуда из своей квартиры не уйду.  Гарри попытался разжать сведенные пальцы, и понял что Снейпу, наверно было больно. От такой крепкой хватки останутся синяки. Он попытался извиниться, но был проигнорирован. Снейп только развернулся спиной, быстро стянул себе пиджак и шарф, повесил их на крючок и сказал:  – Следуйте за мной. – Тележку забыли, – спохватился Гарри.  Снейп хмыкнул.  – Я не забыл, но ее вряд ли украдут. А если украдут, значит судьба. Значит сегодня день у меня такой. Крадут тележки, приходит Гарри Поттер. Кухня оказалась крохотной. Снейп зажег газовую плиту, почти силой усадил Гарри на табуретку у весьма затертого, но очень чистого стола и спросил:  – Кофе будете или лучше ромашковый чай для успокоения? Зелье, увы, предложить не могу. Гарри собрал мысли в кучку. – Лучше кофе. – Отлично. И на себя приготовлю, – он достал большую турку темно-золотистого медного цвета, будто собирающую на себе весь свет и тепло. Гарри смотрел, как Снейп заваривает кофе, и думал о том, что до этого ему казалось, что самое главное – это Снейпа найти. Но теперь он понял, что на этом трудности не заканчивались, они на самом деле только начинались. Поэтому из тысячи вопросов и реплик в голове абсолютно не осталось ни одной. И в этой внезапной звенящей тишине заваривался кофе. Снейп налил напиток в две маленькие чашки, поставил одну из них перед Гарри с легким приступом. Он сел на стул на угол, отхлебнул кофе и спросил: – Так все же, что заставило вас прийти сюда? И как вы здесь оказались, мистер Поттер? Ответить на прямо поставленный вопрос внезапно было легче, чем придумывать, с чего начать самому. Поэтому Гарри ответил.  – Я не поверил в то, что вы умерли. Мне было очень нужно узнать, точнее доказать, что вы живы. А еще я хотел извиниться. Снейп поморщился, как от кислого.  – На ваши извинения... я мог бы сказать, что оставьте их себе, но давайте я лучше скажу, что я их принимаю. Все разом и за что угодно. На этом мы и попрощаемся. Плюс я все еще жду ответа на вопрос, как именно меня нашли. Поскольку я приложил максимум усилий для того, чтобы этого не случилось. Да, мрачно подумал Гарри. Это тебе нужно было найти Снейпа. А вот ему это, похоже, было совершенно не нужно. Ни от тебя, ни от кого бы ты ни был еще. Он подумал и сказал: – Я нашел в библиотеке Блэков описание ритуала поиска, которое подсказало мне, что вы живы. А потом увидел фрагмент улицы в воспоминаниях, которые вы мне передали. Поскольку они хранятся у меня, я вас заверяю, никто их не видел, и никто от меня не знает и не узнает, что вы живы. Можно я приду еще? Спросил Гарри, уставившись на темный глянец поверхности кофе. А потом все-таки решился поднять взгляд, чтобы Снейп не подумал, что он трус. Снейп был почти весел. Внезапно.  – Мистер Поттер, скажите, есть ли хоть малейшая надежда, что мой запрет повлияет на ваше решение не досаждать мне?  Гарри засмеялся. Смех этот, если подумать, отдавал, конечно, истерикой, но Гарри было всё равно. Он смеялся в первый раз за долгое, очень-очень долгое время. И ответил:  – Нет, но мне будет легче, если вы разрешите. Снейп достал с подоконника желтую клейкую бумажку, на каких пишут маглы, и обыкновенную шариковую ручку. И написал своим острым, ничуть не изменившимся почерком несколько слов.  – Вот, – сказал он, – что мы сделаем. В эти часы я готов терпеть вашу компанию, при условии конечно что вы не приведете за собой хвост. – Опасаетесь Аврората? – спросил Гарри. – Я не знаю, получаете ли вы новости магического мира, но преследование прекращено.  – Нет, вот уж чего я не опасаюсь, так это официального розыска. Как вы думаете, кто помогал мне сделать документы? Но вот всяческие журналисты, преследующие вашу особу, а также непредвиденные факторы в виде низовых сотрудников, которые не знают, что у меня с министерством договоренность, абсолютно излишни. Ну, Кингсли, ну сволочь, подумал Гарри. То есть, когда я бегал и упрашивал, и клялся, что Снейп невиновен, все ты прекрасно знал, и в этот момент, возможно, со Снейпом торговался. Интересно, чем тебя шантажировал Снейп. *** Да, вспоминал, Гарри. Именно так всё и началось. Он таскался к Снейпу, как заведенный сначала два раза в неделю, потом три. Странные это были визиты, наверное. Он приходил, наблюдал за бывшим учителем, обложившимся магловскими учебниками по предметам, которых Гарри никогда не проходил в школе. С мудреными названиями, типа органическая химия. Он понятия не имел, чем она не отличалась от лежавшей чуть дальше неорганической. Иногда они молчали, иногда говорили. Снейп рассказал, что решил поступать в магистратуру в Лондоне, потому что ему по-прежнему интересно получать из одних веществ другие совершенно с новыми свойствами. И о мотивах его ухода из волшебного мира. Он сказал, что нос на лице не спрячешь, и объяснял, что хоть США, хоть в Румынии при желании его легко найдут недоброжелатели. А их хватало с обеих сторон конфликта, и формальное оправдание или осуждение роли не играло. Так что работать зельеваром он больше не сможет в принципе нигде и никогда, потому что его фирменный стиль в составлении рецептов узнает любой коллега. И возьми он хоть какой псевдоним, и не показывайся на конференциях, это ничего не поменяет. Первая же публикация в журнале раскрывает его инкогнито. Ну не первая, так вторая. Гарри быстро перебрал в память последние дни. Ничего экстраординарного не происходило. Нормальная рабочая рутина, когда оба бронировали в собственном расписании время, чтобы вместе поужинать. А если повезет, то проснутся вместе и позавтракать. Гарри привык пахать как проклятый, но последние два года были тяжелыми даже по его мерке. Он набирал необходимые часы, случаи и квалификацию для получения звания хирурга-консультанта. И мог пропадать на дежурствах несколько суток подряд с минимально допустимыми перерывами. Конечно, спасало то, что работали они в одном комплексе.  Северус. Теперь он занимался научной работой там же, где учился Гарри. Поэтому им удавалось вместе сбегать то в столовую, то в клубный ресторан, куда пускали только членов. Гарри вернулся в особняк на Гриммо, и в библиотеке взял давно знакомую книгу о поиске людей. Насколько он помнил, большинство способов ему не подходило. Но было несомненно, что теперь у него очень много вещей, которые совсем недавно Северус держал в руках, и к которым имел отношение. Гарри стал перелистывать страницу за страницей, одновременно освежая в памяти разные способы, а на самом деле больше фонового думая о том, куда все-таки мог запропаститься любимый партнер. Гарри был уверен, что эта отлучка не связана с какими-то взаимодействиями с министерством, потому что то, что касалось властей, вот уже много лет касалось их обоих. И они предоставляли друг другу полную информацию по этим вопросам. Возможно, что-то произошло у Малфоев, и Снейп пошел в очередной раз выручать своего крестника. Хотя про Драко он не слышал уже лет пять. Только короткое замечание от Снейпа, что тот женился на аристократке, но по взаимной симпатии. Оба Малфоя, что старший, что младший, после истории с Лордом предпочитали избегать прямых опасностей со всей слизеринской изворотливостью. И уж точно не стали бы дёргать по пустякам. Все-таки в мысленной классификации Гарри Малфой был другом Снейпа. А это означало и то, что все свои проблемы Малфой старался решать сам, не втягивая человека, который много лет назад постарался исчезнуть. Идти к Малфоям, подумал Гарри, стоило только в самом крайнем случае, если больше никаких версий и зацепок не будет. Гарри обнаружил, что уже некоторое время теребит уголок одной и той же страницы не перелистывая. Способ 34. Гласил заголовок. Поиск по ментальной связи.