Равновесие

      Прошло некоторое время с того дня, как Дарт Вейдер стал императором, и за это время он порядком успел укрепиться у власти. Тёмный лорд не сидел без дела, праздно наслаждаясь властью, а усиленно занялся реформированием Галактики.                       В первую очередь, как и обещал сам себе, ситх полностью устранил рабство в Империи, тысячи людей и гуманоидов получили свободу, а работорговцы были уничтожены. Следующим, чем занялся Вейдер, было устранение преступных синдикатов. Здесь дела шли медленнее, но, тем не менее, новый император двигался к успеху. Вместе с этим, Вейдер провёл ещё множество разнообразных реформ, от чего в Галактике жизнь стала безопаснее и роскошнее. В общем, и целом, народ, который поначалу сопротивлялся власти тёмного лорда, теперь полностью поддерживал его и был доволен.                       В связи с новыми изменениями в Галактике, было собранно срочное совещание Бейлом Органой и Мон Мотмой на Атталоне, на главной базе восстания. Не оставшись в неведении, что происходило в Империи, на этом собрании решил поприсутствовать и Оби-Ван.                       Находясь на небольшой платформе, Бейл, словно в сенате, яро толкал речь, и там действительно было, что послушать:                       — Все мы, конечно, знаем о глобальных изменениях, что недавно произошли в Галактике. И никак не можем игнорировать сей факт. Империя уже не та, император другой, он много делает для Галактики, а прежней тирании больше нет. Наоборот, люди довольны императором… И потому, лично я не вижу смысла вести дальше необоснованную борьбу против Империи. Любая борьба — это войны и смерти. Но если в Империи и так царит мир и процветание, зачем создавать лишнюю войну? Лично я не хочу больше участвовать в повстанческой деятельности, ведь в ней уже нет никакого смысла. Мы должны остановить сопротивление.                       — Я согласна. Я так же поддерживаю сенатора Органу, — едва ли не перебив своего товарища, тоже заговорила Мон Мотма.                       Их высказывания были столь неожиданными и смелыми, столь провокационными и скандальными, что присутствующие союзники даже не нашлись, как от реагировать.                       Члены «Альянса повстанцев» буквально замерли в немом шоке, услышав подобную новость, и лишь у одного человека хватило смелости на всё это дерзко возразить.                       — Это возмутительно! — резко вскочил с места Оби-Ван и закричал свой протест во всеуслышание, — Как это так, прекратить сопротивление, когда Империей правит сильнейший ситх в Галактике, повинный в гибели всего Ордена джедаев? Вы не можете так поступить!                       Наполненный искренними неподдельными эмоциями возмущения голос Кеноби эхом отдался в огромном зале, и все присутствовавшие теперь уже откровенно уставились сначала на джедая, затем на сенатора Органу, как будто выжидая, чем закончатся эти противоречия.                       Возможно, в другой ситуации, другой человек явно растерялся бы, после подобного заявления, но только не Бейл, который был политиком и миротворцем одновременно до мозга кости.                       Внимательно всмотревшись в фигуру яростно настроенного Оби-Вана, коего Органа никогда прежде таким не видел, сенатор, как будто бывший готовым к подобному заявлению, относительно спокойно и уверенно произнёс:                       — Для народа нет разницы, джедай или ситх, если сейчас кровопролитие прекратилось. Это ваши личные распри…                       И подобное заявление, буквально «взорвало» зал прокатившейся волной недовольства.                       Только сейчас пришедшие в себя члены «Альянса повстанцев» яро стали выражать своё возмущение слабостью решения Бейла и Мон, и всё больше склонялись в поддержку Оби-Вана.                       Попытка прекратить деятельность восстания была, словно оскорблением, брошенным им в лицо, ведь признание Империи, означало полное обесценивание всей той деятельности, которую они до этого вели. У многих были личные причины, многим просто нравилось сражаться за красивые идеалы, многие просто были не готовы вот так сложить оружие в один момент…                       И возмущённые и хаотичные крики в зале, в итоге, переросли в единогласное, весьма неожиданное решение.                       «Альянс повстанцев», абсолютно поддерживающий друг друга, внезапно, выдвинул предложение назначить Кеноби своим новым лидером, а, к тому времени, вышедший на платформу рядом с Бейлом, Оби-Ван был абсолютно согласен с подобным решением.          Не этого Органа ждал от своих последователей, не эту политику он пытался привить им все долгие годы сопротивления, Бейл хотел научить жителей Галактики миру, но когда мир действительно постучался в их двери, он понял, что люди и гуманоиды ещё были не готовы принять его, желая остаться в войне.                       Он мог понять их чувства и мотивы, человеческие желания и порывы ярости, не все повстанцы были дипломатами и миротворцами, он ничего не мог сделать с решениями других, иначе оказался бы тираном не меньше Сидиуса, но сам он явно не хотел продолжать участие в более не нужной кровопролитной скрытой войне.                       — Хорошо… — громким и чётким голосом заявил Органа, сделав примирительный жест рукой, чтобы присутствующие успокоились, — Я не стану пытаться переубеждать вас в обратном. Я также оставлю вам базы и все ресурсы, что дал ранее. Но сам я и сенатор Мотма больше в повстанческой деятельности не будем принимать никакого участия…                       Новое подобное громкое заявление опять «взорвало» зал волной хаотичного беспокойства, и если до этого, союзники Бейла и Мон были против их решения, то вот теперь, в данном случае, с такой расстановкой дел, все были абсолютно согласны.                       Маленькая неизвестная тропическая планета постепенно погружалась в алый закат, играя яркими буйными красками природы. Асока мчалась среди широколистных растений, не разбирая дороги, сбрасывая с зелёных кустарников обильные капли мокрой росы, одновременно борясь с плохим самочувствием и сильным головокружением. Казалось, вот-вот Тано потеряет сознание от постепенно окутывающей её слабости, и всё будет законченно. Впрочем, тогрута была не так уж далека от истины в своих предчувствиях.                       Она прилетела в этом мир в поисках её бывшего учителя Энакина, который пропал в тот страшный день приказа шестьдесят шесть без вести. Но среди списков погибших джедаев Скайуокер не числился, и ощущение по другую сторону связи мастера и падавана было слишком странным, а потому, Асока по-прежнему не теряла надежды и продолжала разыскивать учителя. Казалось, Сама сила её вела к нему, и сама Сила привела Тано, осведомлённую весьма скудными данными о местонахождении Энакина, на эту планету.                       Вот только сейчас тогруте было явно не до него.                       Её преследовали!                       И не просто кто-либо, а инквизиторы самого нового императора, попасть в руки которых теперь Тано точно никак не могла.                       В какой-то момент Асока споткнулась и, в ужасе держась рукой за живот, рухнула наземь, глубоко и волнительно дыша. Перед глазами стало ещё темнее, сознание едва не покинуло тогруту в этот момент, но она, собрав все свои силы, справилась и переборола слабость, мужественно сражаясь со вновь подступающим головокружением, едва поднимаясь с земли и продолжая бег дальше.                       Где-то поодаль, позади послышались голоса Седьмой сестры и Пятого брата, которые безжалостно рубили зелёные заросли световыми мечами и насмешливо звали бывшего джедая.                       Но они, казалось, были слишком далеко.                       Асоке даже начинало чудиться, что она, наконец-то справилась со своим недомоганием и оторвалась от преследования. Но это был один лишь краткий миг ликования…                       Юрко вырвавшись из широколистных зарослей и оказавшись на свободной местности, ведущей куда-то в даль, тогрута уже было хотела немного успокоиться, осознав, что опасность миновала, как тут…                       Прямо перед ней выросла мощная, несокрушимая фигура самого императора. Дарт Вейдер лично прилетел на эту планету на поиски Тано, и вот это действительно была проблема.                       Встав перед женщиной, словно вкопанный, ситх спокойным взглядом посмотрел на всю измучанную, обессилившую, в разорванной одежде, тяжело дышавшую и отчаянно держащуюся рукой за живот, едва не падавшую от головокружения тогруту, и лишь затем, безэмоционально, но одновременно с лёгкой долей издёвки, произнёс:                         — Вот мы и встретились снова, Асока Тано. Ты ведь этого ждала? — сделав небольшую паузу, чтобы до несчастной женщины окончательно дошло осознание того положения дел, в которое она попала, Вейдер выждал несколько минут, а затем, все тем же ровным и спокойным голосом продолжил, — Ты не сможешь от меня сбежать… После того, что между ними было… Я почувствую тебя ментально, где угодно.                       И в этот момент, Асока действительно поняла, что все её игры были закончены.                       Вейдер забрал Тано, у которой уже просто не было сил сопротивляться, с собой, и по прибытии в его дворец на Корусанте велел выделить тогруте отдельные покои, совсем недалеко от его личных.                       На удивление ситха, хотя преследование женщины было не долгим, и особых физических затрат при этом та не понесла, выглядела она достаточно плохо, и тёмный лорд тут же приказал медицинским дроидам провести полное обследование его пленницы и привести её в порядок.                       Но каково же было удивление императора, когда вместо обычного отчёта о состоянии здоровья он, внезапно, услышал, что, Асока… Была беременна!                       В том, что это был его ребёнок Вейдер мог не сомневаться тем более, что тесты подтверждали то же самое.                       Однако сей неожиданный факт ещё прочнее укреплял решение ситха относительно Тано, которое он для себя уже давно принял.                       Не став выслушивать до конца все прочие детали медицинского осмотра от дроида, лишь только узнав о ребёнке, Вейдер тут же направился в покои своей пленницы.                       Как он и полагал, там его ждал весьма нетёплый приём.                       Хоть сопротивляться физически тогрута пока не могла, как и предпринять попытку снова сбежать, она встретила императора всем своим ледяным отторжением и отстранением, как только могла.                       По крайней мере, оно читалось в обжигающе-холодном вызывающем взгляде Асоки в её глазах.                       Не став терять лишнего времени, как только взглянул на неё, ситх тут же решил перейти к делу.                       — Ты, наверное, уже знаешь, о том, что не так давно я стал императором Галактики… — зашёл слегка издалека тёмный лорд, — И мне нужна императрица… А ввиду того, что у нас было, думаю, ты — лучшая кандидатка в императрицы и матери моих наследников. Тем более, я уже знаю, что ты беременна…                       Эти слова отдались эхом в монтраллах, в сердце и сознании Асоки. И стали для неё тяжелейшим ударом. Всё складывалось совершенно не так, как должно было. Всё шло просто ужасно, и Тано понимала, что она уже никак не могла этому сопротивляться. Всего одна ночь… Всего одна ошибка… И вся жизнь, судьба всей Галактики были перечёркнуты навсегда…                       В какой-то момент тогруте стало совсем невыносимо от осознания такой реальности, чисто интуитивно, она попятилась назад, словно в защитном жесте закрывая живот рукой. Как бы женщина хотела стереть ту ночь из своей памяти, как бы она желала, чтобы она не была сейчас беременна, а если бы и была, то была не от него…                       Но это всё казалось уже абсолютно необратимым.                       — Я беременна не от тебя… — кинулась в отчаянную попытку обмана Асока, — Я беременна от другого! Я беременна от своего учителя Энакина!                       Из последних сил выкрикнула первое, что пришло ей в голову почему-то, Тано.                       Но сей гордый порыв защититься от него, вызвал у Вейдера вместо ожидаемого гнева или разочарования лишь, довольную усмешку.                       — Я и не сомневался, — как-то абсолютно неожиданно, совершенно спокойным и размеренным тоном ответил император, и, бросив напоследок, — Готовься к свадьбе, — резко развернулся и уверенным шагом покинул покои своей будущей императрицы.                       Оставив ту наедине с собой, в шоке, непонимании, в досаде и гневе на собственный провал.