The Miseducation of Draco Malfoy / Неправильное воспитание Драко Малфоя

Простите, что так пристально смотрю

Я не могу отвести от тебя глаз — Лорин Хилл

Когда февраль перетёк в март, Поттер стал более разговорчивым, и Драко поймал себя на том, что отвечает ему, а иногда даже заговаривает первым, спрашивая совета по поводу магловской еды. Теперь Драко носил с собой магловские деньги, и у них вошло в привычку заходить в магазины и покупать чипсы со вкусом уксуса и мармеладные конфеты, которые нравились Поттеру. Себе же Драко брал свои любимые сырные кукурузные палочки и Кока-Колу, напиток, вызывающий у него восторг и прилив энергии. Драко пил его галлонами, пока Поттер не отобрал у него очередную бутылку, потому что, по его словам, это делало Драко «ещё более невыносимым, чем обычно». Это привело к небольшой забавной перепалке: они кричали друг на друга и тянулись за палочками, которых у них не было. Драко вынужден был признать, что сердитый Поттер — это одно из его любимых выражений лица Поттера, и он с удовольствием провоцировал его как можно чаще. К концу марта они регулярно прогуливались с щётками и пакетами для мусора по магловским районам разной степени ветхости с заколоченными витринами магазинов, сломанными автобусными остановками и вездесущими граффити. Драко не мог не восхищаться упорством маглов портить стены своих домов. Он указывал на всё необычное, например, на красные коробки. Поттер назвал их почтовыми ящиками, объяснив, что маглы платят людям за работу, которую совы выполняют бесплатно. Они прогуливались по центральной улице, останавливаясь, чтобы перекусить в дешёвой забегаловке или дать Драко прокатиться на эскалаторе в «Дебенхеме» — это всегда вызывало у него улыбку. Люди пялились на них, но Поттер уверял, что это из-за комбинезонов. — Они, наверное, думают, что мы что-то вроде грабителей или взломщиков. — Они думают, что мы опасны? — поражённо спросил Драко. — Ну… — Взгляд Поттера стал серьёзным. — Мы действительно опасны. Ему не стоило так удивляться, но Драко понял, что чем больше времени проводит в мире маглов, тем больше забывает. Он вообще не думал, что сможет опять столько смеяться, и чувствовал себя легче, чем два месяца назад, ушло напряжение, стало свободнее дышать. Кошмары продолжались, но случались не так часто, как раньше. Теперь ему иногда снились и другие сны. Однажды Поттер повёл его в магазин, полный говорящих ящиков, в которых с помощью ручек и кнопок можно было увидеть театрализованные истории. Драко мог поклясться, что это волшебство: — Не может быть, что маглы сами додумались до чего-то подобного. Поттер ухмыльнулся. — Тебе нравится что-то магловское, — пропел он. Драко хотел ударить его по руке, но Поттер увернулся, и Драко попытался снова. В итоге у них стало получаться что-то вроде танца, пока Поттер не кивнул на назойливых консультантов, готовых вмешаться. Они устроились перед телевизором, по которому показывали красочные движущиеся картинки. — Что это? — потрясённо спросил Драко. — Мультики, — ответил Поттер. Их перерывы стали настолько долгими, что они возвращались на два часа позже положенного. Это происходило вторую неделю подряд, и недовольная мисс Харрис вызвала их к себе в кабинет. — Что происходит? — спросила она, с подозрением смотря на обоих. Поттер никогда не слышал о сокрытии правды — важном жизненном навыке, по словам отца Драко, который не был прямой ложью, но имел тот же эффект, — и, как последний идиот, рассказал об их долгих перерывах в магловских магазинах. Мисс Харрис нахмурилась ещё сильнее: — Что ж, теперь это закончится. Вы должны выполнять общественные работы, а не развлекаться. Всё остальное придётся отложить до конца рабочего дня. Сегодня они остановились перекусить чипсами, устроив себе короткий десятиминутный перерыв, который, по их мнению, они могли себе позволить. Драко просматривал журналы — это стало его вторым любимым занятием в мире маглов, первое место занимали мультики, приводящие его в восторг. Или, может, первой была кока-кола. Ему придётся составить список. Нехватка магических журналов стала для него совершенно очевидной, это был настоящий недостаток их общества, и вот уже несколько дней Драко лелеял мысль о том, чтобы основать собственное издание, возможно, под названием CosmoWizard. Драко взял журнал об автомобилях, чтобы позже отправить его Грегу совой, надеясь, что это поднимет ему настроение. Он листал скучный FHM со всем этими пышногрудыми дамами, когда заметил, что Поттер пристально смотрит на чью-то фотографию. — Кто это? — спросил он, заглядывая ему через плечо. Поттер пялился на глупое фото какого-то блондина и даже провёл пальцем по его лицу. — Какая-то поп-звезда. Он немного похож на Джастина, правда? — произнёс Поттер мечтательным голосом, от которого Драко захотелось пнуть что-нибудь, а лучше кого-нибудь. — Волосы почти такие же. И посмотри на это. — Он указал на имя. — Его тоже зовут Джастин. — Хм. — Драко вернулся к своему журналу и попытался расправить смятую им страницу. — Разве ты не говорил, что расстаёшься с Финч-Флетчли? — А, да. Я облажался. Расскажу позже, — сказал Поттер, расплачиваясь за журнал с Джастином Номер Два на обложке. Покупая «Car and Driver», Драко подумал, что он ненавидит всех Джастинов в мире, начиная с Финч-Флетчли и заканчивая этим парнем Тимберлейком. Сегодня они убирали мусор, и это было отвратительно и утомительно. От мытья стен у Драко болели руки, но уборка мусора напрягала все мышцы, и он всегда возвращался домой измотанным. Оглядевшись, Драко снял резиновую перчатку и незаметно указал пальцем на обёртку от жвачки на земле. — Акцио! — прошептал он. Ничего не произошло. Он попробовал ещё раз: — Акцио! — Что ты делаешь? — спросил Поттер. — А на что это похоже? Пробую колдовать без палочки. — Он широко раскрыл ладонь, и на этот раз бумажка влетела ему в руку. Драко торжествующе посмотрел на Поттера: — Что? Собираешься сказать мне, что это неправильно? — Нет, я собираюсь попробовать то же самое. — А как же «нам сказали делать это вручную»? — Да плевать, — улыбнулся Поттер, и Драко улыбнулся в ответ. Они провели последние полтора часа своего рабочего дня, прячась в переулках и призывая Акцио мусор. Очень скоро у Драко стало получаться. — Это требует другой концентрации, не так ли? — спросил он. — И это более утомительно. От пота волосы на затылке Поттера встали дыбом. Он раскрыл ладонь и произнёс Акцио с такой силой, что к нему подлетело сразу несколько банок. Одна из них ударила его по лбу. Драко расхохотался: — Возможно, тебе стоит точнее определить свою цель. — Я бы хотел посмотреть на твою цель, — пробормотал Поттер, потирая лоб. — Посмотри, — сказал Драко. Он выпрямился, расправив плечи, слегка расставил ноги — отец всегда говорил, что половина успеха заклинания зависит от позы, — и откинул с лица волосы. Сделал глубокий вдох и сосредоточился на цели. — Акцио, — сказал он, и одна из зелёных пивных бутылок прилетела в его протянутую руку. Драко с ухмылкой повернулся к Поттеру, довольный тем, что поставил его на место, и увидел, что тот пристально на него смотрит. — Ну что, Поттер? — спросил он, когда молчание затянулось. Поттер сглотнул: — Блестяще. — Я так и думал, — улыбнулся Драко и бросил бутылку в мусорный пакет.

***

Если бы кто-то сказал Гарри два месяца назад, что ему так понравится показывать Малфою мир магглов, он бы запер этого человека в больнице Святого Мунго рядом с Локхартом. Но в последние недели он поймал себя на том, что много смеётся, гораздо чаще, чем в последние месяцы или даже годы. Когда Малфой впервые подошёл к телефонной будке и отскочил назад, услышав чей-то голос в трубке, Гарри подумал, что умрёт от смеха прямо на тротуаре. Малфой злился на Гарри весь оставшийся день, но разозлённый Малфой было одним из его любимых выражений лица Малфоя, и Гарри старался провоцировать его как можно чаще. Дни стали длиннее, теплее и ярче. В последний день марта мисс Харрис вернула им волшебные палочки со словами: «Осталось всего четыре недели, ребята, вы, должно быть, рады», на что они оба промолчали. Покинув центр, они остановились у «О’Нила»: теперь Малфой ходил с Гарри к ближайшей точке аппарации вместо того, чтобы аппарировать из раздевалки. Поттер не дал ему выпить ни капли колы в тот день и хотел загладить свою вину. В баре Малфой щегольнул своими новообретёнными знаниями о маггловских деньгах, сделав заказ: колу для себя и пинту «Боддингтонса» для Гарри. Паб наполняли негромкая праздная болтовня и треск бильярдных шаров из дальнего конца зала. Малфой с любопытством оглядывался по сторонам. Гарри сказал ему, что у маггловских дротиков нет собственной воли, и Малфой был забавно шокирован: — Но в чём тогда смысл? Гарри определённо стоило привести его в паб раньше. — Итак, — сказал Малфой, переключая своё внимание на него, — что там у тебя с расставанием? Гарри нахмурился: — Я не справился. Сначала несколько недель избегал Джастина, а потом, когда он не понял намёка, встретился с ним. Знаешь, сказал ему всё в лицо. Большая ошибка. Малфой пристально посмотрел на свой стакан: — Что случилось? — Я думал, что всё делаю правильно. Даже речь заготовил. Но он выглядел таким грустным, и я… в общем, в итоге я принял его приглашение провести выходные у моря через пару недель. Гарри также согласился на минет, но не собирался говорить об этом Малфою. Тот закатил глаза: — Ты жалок, Поттер. — Ты мне об этом постоянно напоминаешь. — Пожалуйста, скажи мне хотя бы, что у Финч-Флетчли есть доселе неизвестные таланты в постели, которые стоят этих хлопот. На прошлой неделе Джинни прислала Гарри книгу в мягкой обложке «Волшебный посох» — гейский эротический роман о разрушителе проклятий и его лучшем друге, полувеликане. Секс в нём описывался как «сногсшибательный», «умопомрачительный» и «захватывающий дух», что совсем не было похоже на опыт Гарри с Джастином. — Это просто секс. Ну что такое хороший секс на самом деле? — Ты меня спрашиваешь? — уточнил Драко. — Извини. Значит, и тут не повезло? Драко не ответил. — Ты мог бы попробовать снова куда-нибудь сходить. Может, не на публику, но есть же частные вечеринки. Гарри видел Нарциссу Малфой на светских страницах Пророка, но фотографий её сына там никогда не было. — Я был на нескольких приемах летом и насладился чужим хамством. Не тот опыт, который я хотел бы повторить. — Это было несколько месяцев назад. Люди оставляют войну позади. И тебя помиловали. Пора двигаться дальше. Малфой долго молчал, уставившись в свой напиток. Затем он сказал: — Мне некуда двигаться дальше. Слова застряли у Гарри в горле. Он так редко видел Малфоя без маски холодной, высокомерной надменности, которую тот любил надевать, что это хрупкое признание всколыхнуло что-то внутри. Он решил подумать об этом потом, в какой-нибудь спокойной обстановке, желательно ночью. Гарри поймал себя на желании коснуться Малфоя, просто похлопать по плечу, но не думал, что это будет уместно. Некоторое время они молчали. Официантка принесла им чипсы и чили кон карне, от запаха которых у Гарри потекли слюнки. Вошла пара: женщина потирала руки, чтобы согреть их, а её спутник изучал предлагаемые напитки. — Видишь это, Поттер? — нарушил молчание Малфой. К нему вернулась его высокомерие, но аристократичный вид был немного испорчен ломтиком чипсов, которым он размахивал. Гарри наблюдал, как губы Малфоя сомкнулись на кружочке картофеля. Он сглотнул: — Что видишь? — Это. Здесь нас никто не знает. Мы никто. И это чудесно. Никто не смотрит на меня с осуждением, не бормочет себе под нос, что я избежал правосудия, и не угрожает мне местью. Никто вообще не смотрит на меня. «Все смотрят на тебя», — подумал Гарри, потому что замечал восхищённые и часто похотливые взгляды, которые Драко притягивал в мире магглов. Даже в ужасном оранжевом комбинезоне он выглядел великолепным, красивым и недосягаемым, как блестящий галеон в грязи. Сейчас, сидя рядом, со светлыми волосами, одетый в мягкий льдисто-голубой джемпер, он выглядел как парень мечты. — На меня тоже никто не пялится, — согласился Гарри. — Ни папарацци, ни люди, которые хотят пожать мне руку или попросить автограф. — Он сделал паузу, и его голос стал жёстче. — И ни у кого нет татуировок на лбу в форме моего шрама, как будто это грёбаный тренд. — Но ты все же ходишь на приёмы, — тихо сказал Малфой. — Я должен. Кингсли ждёт меня на каждом долбаном мероприятии Министерства, а на благотворительных приемах, по слухам, собирают больше пожертвований, если я появляюсь. Так что я хожу. — Но не с Джастином. Гарри застонал: — Это даст ему ещё больше надежды. — Ты не можешь его винить, — сказал Малфой. — Мальчик-который-выжил — завидный холостяк номер один. Я читаю «Ведьмин еженедельник», знаешь ли. Гарри приподнял бровь, и Малфой быстро поправился: — Мама подписана на него, Поттер, — как будто Гарри не знал, что тот читает каждый номер «Космополитен», который может достать, и даже спрашивал у удивлённой мисс Харрис, как заказать старые выпуски. Три пинты спустя они вышли из паба: Гарри, размягший от пива, и взбудораженный от колы Малфой. Он попросил Гарри показать ему, как играть в магловский дартс, и оказался вполне неплохим игроком. После трёх кружек пива у Гарри не получалось хорошо целиться, но он помог Малфою принять правильную стойку, придерживая его за талию, чтобы тот не шатался, и направляя его запястье в нужную сторону, и Малфой позволял ему это делать. На улице, пока Малфой застёгивал своё тёмно-серое пальто и наматывал шарф, Гарри пришла в голову идея. — Может, как-нибудь сходим в кино? Я знаю, что ты ненавидишь магглов, но тебе может понравиться сходить куда-нибудь, где на тебя не будут пялиться. Как ты и говорил. Поэтому я и предлагаю это. Потому что ты говорил. — Я не ненавижу магглов, Поттер, — сказал Малфой. Он на мгновение уставился на свои руки, его дыхание вырывалось изо рта паром. — Хорошо. Мы можем это сделать. Я бы хотел попробовать сходить в кино. — Может, в пятницу? — Конечно. Ночь была холодной, безоблачной. Они шли, то попадая в круг света от фонарей, то выходя из него, в комфортном, задумчивом молчании. — Это не тренд, — сказал Малфой, когда они добрались до точки аппарации. — Что? — Татуировка. Это не мода. Это благодарность. — Он пристально посмотрел на Гарри и, прежде чем исчезнуть, сказал: — Люди любят тебя, Поттер.

***

Драко знал, как выглядит кинотеатр снаружи, потому что во время своих обходов они несколько раз проходили мимо Клэпхэма, и он спросил у Поттера, что это за здание. Но Драко не знал, что происходит внутри кинотеатра. Поттер упомянул, что смотрел фильм, поэтому Драко предположил, что это как-то связано с фотографией. Магловская фотография беспокоила его: никто не двигался ни на йоту, это было неестественно, как смерть, — но он принял приглашение и собирался довести дело до конца. По мере приближения пятницы Драко нервничал всё сильнее, но упорно говорил себе, что дело в том, что он не знает, с чем ему придется столкнуться в кинотеатре, и ни в чём другом. За завтраком в пятницу он был откровенно взвинченным. Мать заметила это. — Что тебя беспокоит, Драко? Ты какой-то напряжённый. Он понимал, что лучше не говорить о том, что будет развлекаться популярным у магглов способом, и поэтому попытался скрыть правду. — Я сегодня поздно вернусь, мама. У нас с Поттером… э-э, планы. — Какие планы? — Я не совсем уверен. Они включают в себя э-э… прогулку. — Прогулку. — И разговоры, я… я полагаю. — И разговоры. Под немигающим взглядом матери его бросило в холодный пот. — Ну, это было его предложение, и я не мог отказаться, я имею в виду, это просто вежливость, он же проклятый герой волшебного мира. — Герой волшебного мира. — Мама, — Драко отложил вилку, — можешь, пожалуйста, перестать повторять мои слова? Это как эхо. — Я сделаю это, если ты перестанешь скрывать правду и расскажешь мне, что на самом деле происходит. Что Поттер заставил тебя делать, что ты хочешь скрыть это от меня? Она пристально посмотрела на него, и он вздохнул. Конечно, его мать сразу раскусила его жалкую попытку. Она была замужем за лучшим обманщиком в мире. — Мы с Поттером идём в кино. — Что это? — Я не уверен, но это, — он сглотнул, — магловское. Мать мгновение смотрела на него, прежде чем вернуться к завтраку. Она отпила чай, аккуратно поставила чашку на блюдце и взяла вилку. — Мама, — Драко наклонился ближе, внезапно встревожившись, — скажи что-нибудь. — Здесь нечего сказать, мой дорогой. Благодарю тебя за честность. — Она вздохнула и отложила вилку. — Ты не первый, кого соблазнили маггловские заведения. Не стоит себя винить, ведь министр сам отправил тебя в маггловский мир. Такое случается. На самом деле, это было неизбежно, учитывая, как сильно ты увлечён этим героем, любящим магглов. Чашка Драко звякнула о блюдце. — Мама, только не снова эти глупости, пожалуйста! — Как скажешь, дорогой. Итак. Что ты наденешь?

***

Пока они собирали мусор, шёл дождь, и к тому времени, как они вернулись в Центр, волосы Драко оказались в полном беспорядке, что ужасно его раздражало. В тот день они с Поттером почти не разговаривали, между ними повисла неловкая тишина, заменившая прежние подшучивания, словно Поттер тоже сомневался в предстоящей экспедиции. Возможно, он сожалел об этом и собирался отменить её, и эта мысль попеременно вызывала у Драко то облегчение, то ярость. Драко потратил несколько минут на то, чтобы незаметно поправить волосы с помощью волшебной палочки, пока Поттер был в туалете, и окинул себя взглядом в треснувшем зеркале. Он надел тёмно-синюю рубашку, которую посоветовала ему мать, и серые шерстяные брюки, купленные вчера просто потому, что они были ему нужны, и ни по какой другой причине. Поттер тоже принарядился, даже надел выглаженную рубашку. Драко не знал, что и думать, и внутри у него всё сжалось. В конце концов они вышли из Центра и поспешили к кинотеатру. Драко незаметно наложил на них Импервиус, чтобы защитить их волосы от назойливого дождя. Всегда приятно снова получить свою палочку, он не мог перестать трогать её в кармане и заметил, что Поттер делает то же самое. Драко никогда не спрашивал Поттера, что случилось с его старой палочкой, той, что победила Тёмного Лорда. Возможно, она была в музее. Возможно, в Отделе тайн, где её исследуют невыразимцы. Он подумывал спросить, но не хотел ворошить эти воспоминания. Новая палочка, которую он купил у Фенеллы Макинтайр, бывшей возлюбленной Олливандера, если верить слухам, подходила ему гораздо лучше. Новая палочка — новое начало, гласит пословица; что ж, он получил новую палочку и надеялся, что новое начало не за горами. Они вошли в ярко освещённое здание, и Драко отменил Импервиус. — Ты впервые в кино, так что… — сказал Поттер. — Впервые внутри, — поправил Драко. — Принято к сведению. — Губы Поттера дрогнули. Он подвёл их к небольшой очереди. — Ну, просмотр фильма — это как… как телевизор, только больше и лучше. В этом кинотеатре есть три экрана, на которых показывают три разные истории, и мы выберем одну из них для просмотра. — У них есть мультфильмы? — спросил Драко, затаив дыхание. Поттер окинул взглядом плакаты на стенах. — Похоже, что нет, не сегодня, но мы можем прийти ещё раз, — улыбнулся он, его взгляд смягчился, и Драко пришлось приложить усилия, чтобы заставить своё сердце перестать так громко стучать. Честно говоря, сердца нужно запретить. — Так что мы смотрим? — Ему удалось изобразить крайнюю скуку, несмотря на грохот в груди, — результат его превосходного воспитания и того факта, что Драко отточил свою манеру растягивать слова до совершенства ещё до того, как переступил порог Хогвартса. Поттер посмотрел на него взглядом, который Драко назвал бы нежным, если бы не знал, что это невозможно. — Давай спросим, что идёт. Молодой человек в кассе был в восторге от того, что его спросили, какой фильм выбрать. — Только лучший чёртов фильм года, если не десятилетия! — сказал он. Даже его очки заблестели от волнения. — И какой же? — От излишне возбудимых людей Драко становилось не по себе. Парень дал им билеты и сдачу: — Первый зал. Потом меня поблагодарите. Поттер провёл его по остальной части аттракциона. Обычно магглы покупали белые солёные снеки, которые чудесно пахли, — и колу! Драко был очень этому рад, — чтобы перекусить во время просмотра. Поскольку Поттер заплатил за билеты, Драко предложил купить еду. Они провели несколько минут, болтая и поедая попкорн, и наконец администратор проводил их в большую комнату с рядами сидений, как в Визенгамоте, только более удобными. Когда свет погас, Драко напрягся: — Что происходит? — Он старался говорить непринуждённо, но голос выдал его. Стало совсем темно, и он… — Это нормально, — объяснил Поттер. Должно быть, он заметил напряжённые плечи Драко и его поверхностное дыхание. — Ты в порядке? Драко сделал глубокий вдох: — Я… я справлюсь. Просто… мне снятся кошмары, и в этих кошмарах всегда темно и… — Холодный, пронзительный голос. Он сделал ещё один вдох. Костяшки его пальцев, вцепившихся в подлокотник, побелели. А потом Поттер, как всегда, сделал всё в десять раз хуже. Он наклонился ближе, и от запаха его лосьона после бритья у Драко защекотал в носу. Поттер взял его за руку и, словно этого было недостаточно, чтобы вызвать у Драко желание взорваться, провел большим пальцем по его костяшкам — это явно было покушением на его жизнь. — Мне тоже часто снятся кошмары. Послушай, мы подождём десять минут, и если тебе всё ещё будет не по себе, мы уйдём, хорошо? Драко кивнул, не отрывая взгляда от их переплетённых рук. Дышать стало ещё труднее. Это точно был сон. — Смотри. Поттер указал на поднимающийся занавес. Экран за ним ожил, и внимание Драко переключилось с тёмных лордов и тёплых рук на изображения. Вскоре напряжение отпустило, и он успокоился. Поттер всё ещё держал его за руку, но его взгляд был прикован к экрану, и Драко заподозрил, что Поттер просто забыл, где находится его рука. «Так беспечно обращаться с частями тела», — подумал он, но всё равно позволил себе провести большим пальцем по ладони Поттера столько раз, сколько осмелился (четыре). Через некоторое время Поттер убрал руку и взял себе немного попкорна, и Драко почувствовал лёгкую досаду, но ему тоже хотелось есть. Драко понравилось всё. И попкорн, который Поттер пополнял невербальным заклинанием, и как плечо Поттера касалось его плеча, и что Поттер был рядом в темноте, и сама история. Когда Нео решил сразиться с агентом, а не убегать, они оба восторженно вскрикнули. А когда он остановил пули в конце фильма, Драко почувствовал, как его сердце наполняется триумфом. Выйдя из кинотеатра, они бесцельно побрели мимо кафе, пабов и итальянских ресторанов, пока не оказались в знакомом районе. Дождь прекратился, но поднялся сильный ветер, и Драко наложил на них согревающее заклинание. Он мог бы часами бродить по этим улицам бок о бок с Поттером, говорить о фильме и вдыхать холодный свежий воздух Клэпхэма. Это была одна из самых счастливых ночей в его жизни, и он хотел, чтобы она никогда не заканчивалась. — Уклоняйся! — Поттер скопировал позу Тринити из фильма, направив палочку на фонарный столб. Драко хихикнул и в ужасе прикрыл рот рукой. Хихикать было так недостойно. — Не быть тебе актёром, Поттер, — ухмыльнулся он. Поттер проигнорировал шпильку: — Знаешь, ты можешь попробовать называть меня Гарри. — Не говори глупостей. Люди подумают, что мы друзья. — Тебе понравилось? — улыбнулся ему Поттер. Он много улыбался. — Я обещаю, что больше не буду говорить ничего плохого о магглах, если ты сводишь меня на мультфильмы на следующей неделе. Твою мать… — Что такое? — Смотри! — Драко указал на стену с новыми граффити. — Мы убрали их на прошлой неделе. Честное слово! Нам придётся снова всё отмывать. Поттер прислонился к фонарному столбу, скрестив руки на груди. Свет падал на его скулы, глаза казались глубокими тёмными омутами. — И люди снова всё изрисуют. Так уж они устроены. — Ну уж нет. Драко быстро огляделся, но они были одни. Из паба дальше по улице доносился шум, а на перекрёстке, который они только что прошли, посигналила машина, но в пределах видимости никого не было. Драко вытащил палочку и наложил на стену заклинание Скорджифай. От граффити не осталось и следа, как будто их никогда и не было, а стену покрасили свежей белой краской — безупречная работа, если так можно выразиться. Драко целенаправленно двинулся по улице. — Эй! — Поттер побежал за ним. — Ты не сможешь меня остановить, Поттер, — сказал он, его палочка мелькала в воздухе. Драко двигался быстро, прячась в тени от приближающейся машины или дергающейся занавески. Мусор летел в мусорные баки, граффити исчезали, разбитые окна восстанавливались. Он повернул налево, и они — теперь Поттер помогал ему — произносили заклинание за заклинанием, воодушевлённые и радостные. Они проходили мимо магазинов и людей, которых знали: пекарня миссис Портер, магазинчик Джейеша, «У. Х. Смит», где работала Дженни и где на прилавке всегда лежал журнал, который, по её мнению, мог понравиться Драко. Они убирали, чинили, красили и облагораживали район, который Драко теперь так хорошо знал; место, куда у него не будет причин возвращаться через четыре жалкие недели. Наконец они добрались до местной точки аппарации и встали лицом к лицу, улыбаясь друг другу. — Было весело, — сказал Драко. — У нас будут большие неприятности, — ответил Поттер с беззаботной улыбкой. Его волосы торчали в разные стороны, а глаза блестели. — Нам не привыкать, — пожал плечами Драко. Они застыли, глядя друг другу в глаза, и в этот момент что-то возникло между ними. Драко не знал, вернее, знал, знал очень хорошо, что происходит, и это было мучительно. Мучительно, потому что он знал: этот момент закончится, но не знал как, и… Затем Поттер протянул руку к его лицу, очень нежно погладил по щеке, коснувшись уголка рта, и со словами «Спокойной ночи, Драко» исчез.

***

О сне не могло быть и речи. Гарри рухнул на диван, обхватив голову руками, и мысленно прокрутил в голове события вечера: очаровательную изысканность Драко и его скрытую уязвимость, его детский восторг от «Матрицы», то, как он шёл по улице, словно ураган наоборот, исправляя, а не разрушая, и его глаза, сияющие от смеха. Как он выглядел в конце, с искренним лицом и слегка приоткрытыми губами, и Гарри никогда так сильно не хотелось кого-нибудь поцеловать. Как он мог этого не заметить? Как мог не заметить такую колоссальную перемену в себе? И почему он не поцеловал его? Гарри так испугался, когда осознал это, что аппарировал, как несчастный трус. Это Малфой, сказал он себе, мой враг, но какая-то часть его ответила: нет, это Драко, который любит телевизор и пьёт слишком много колы; который починил вывеску магазина миссис Портер и облупившуюся стену Джейеша. Драко, который провёл два месяца в мире магглов и позволил ему раскрыть и изменить себя. Полчаса спустя он всё ещё смотрел на огонь со стаканом огневиски, который принёс ему Кричер, и бормотал: «Это одна из тех ночей». Но у Гарри никогда раньше не было таких ночей. Это было совершенно новое и совершенно пугающее ощущение, и у него болела голова, как будто кто-то ударил его тяжёлой сковородкой. Все его мысли были о Драко, у него щемило в груди, и он боялся, что только что совершил огромную ошибку, но не знал, в чём она заключалась: в том, что он вообще взял Драко за руку, или в том, что не поцеловал его? В дверь позвонили, и Гарри, витая в своих мыслях, побрёл открывать. Это был Драко. Гарри застыл на пороге, совершенно потеряв дар речи. Драко на мгновение нахмурился, а затем не слишком нежно схватил его за рубашку и поцеловал. Его губы были тёплыми, мягкими и яростными; Гарри приоткрыл рот, чтобы продолжить, но Драко оттолкнул и уставился на него, выглядя сердитым, уязвимым, дерзким и дрожащим одновременно. — Вот так говорят «спокойной ночи», Поттер, — сказал он и исчез, оставив ошеломлённого Гарри на крыльце. Сердце Гарри пело.