Часть 5
3 октября 2025 г., 20:00
Иногда у меня появляется склонность смотреть на тебя с благоговением
Ничто не имеет значения — Лорин Хилл
— Что случилось? — Спросила Гермиона. — Ты просто сияешь от счастья. — Э-э-э — Гарри не знал, что сказать, поэтому просто размазывал капусту по тарелке. На кухне Гриммо-плейс было тепло и пахло жареным картофелем, курицей и тимьяном, на заднем плане тихо жужжало радио. В старинных канделябрах Блеков, доставшихся Гарри по наследству и отполированных Кричером до ослепительного блеска, горели свечи, отбрасывая мерцающий свет на лица Гермионы и Рона. Кричер был в восторге от того, что Гарри пригласил их на ужин субботним вечером, и приготовил для них троих настоящий пир. «Хозяину следует почаще приглашать гостей, — сказал Гарри домашний эльф, хлопоча над тремя видами разных десертов. — Кричер с удовольствием готовит для гостей. Хозяину следует устроить званый ужин». Хозяин мог бы, подумал Гарри. Он мог бы пригласить Драко, и они могли бы поесть, а потом, может быть, они поцеловались бы, и Гарри коснулся бы волос Драко, поцеловал его в шею и лизнул бы. — Как продвигается обучение Малфоя? Голос Рона выдернул его из мечтаний. Щёки Гарри пылали, и он был благодарен слабому освещению. — Вчера мы ходили в кино. — Его голос звучал хрипло, и ему пришлось откашляться. — Что такое кино? — спросил Рон, и Гермиона рассмеялась: — Гарри, ты опережаешь меня. Я очень отстаю в обучении Рона магловеденью. — Эй, — возразил Рон, — я кое-что знаю! — Что? — Ну, я знаю названия всех приборов на кухне твоих родителей. — Он откинулся назад с самодовольной улыбкой. — А Малфой их знает? Держу пари, что нет. Внутри у Гарри стало тепло и уютно, и он не мог перестать улыбаться. Что бы Драко сделал с холодильником? Он усмехнулся при этой мысли. Он поднял глаза и увидел, что собеседники пристально смотрят на него, взгляд Гермионы просвечивал, как рентгеновский луч. — Знаешь, для разнообразия нам стоит сходить в маггловский паб, — быстро сказал Гарри, просто чтобы что-то сказать. — Никаких папарацци или чего-то в этом роде. Мы ходили в такой на днях, и никто нас не беспокоил. Гермиона всё ещё была в режиме рентгена. — Ты ходил с Малфоем в паб и в кино? — Что ж, — он пожал плечами и ещё ковырнул капусту, — теперь мы друзья. — Хм. — Друзья с Малфоем? — переспросил Рон, накладывая себе ещё цыпленка. — Мерлинова борода, Гарри, ты что, под Империусом? Конечно, я понимаю, как забавно наблюдать его барахтанья в маггловском мире, но ты забыл, каким придурком он был в школе? Ты сказал, что он не раскаивается. — Я никогда так не говорил, Рон, я говорил, что он сноб, а это не одно и то же. И люди меняются, знаешь ли. Кроме того, — раздражённо сказал он, — разве министерство в наши дни не ратует за единство? — Гарри прав, — сказала Гермиона, вызвав шокированный взгляд Рона. — Гарри, почему бы тебе не пригласить его на приём во вторник, чтобы мы могли познакомиться с новым Малфоем? — Рон вытаращил глаза ещё больше. — Если ты конечно не заказал столик на двоих в маггловском ресторане или что-то в этом роде. Гарри раздражало, что Гермиона так хорошо его понимала. Ее ухмылка говорила о том, что она прекрасно это осознает. — Есть более важные вопросы для обсуждения, — ответил Гарри, с излишней силой накалывая картофелину. — Например, с кем придет на приём Невилл. Смена темы разговора не подействовала на Гермиону, которая сохраняла невозмутимый вид, — тем не менее сработала на Роне, глаза которого загорелись. — Сьюзен Боунс, — сказал он, жуя курицу. — Честное слово, Рон, закрой рот! — сказала Гермиона, наконец-то отвлёкшись на манеры своего парня за столом. — И ты ошибаешься. Он ни за что не приведёт Сьюзен. — Тогда, может, заключим пари? Гарри снова наполнил бокалы вином, и, пока они дружелюбно препирались, в его голове метались мысли. Приглашение Драко на приём было классной идеей, без сомнения. Это было не просто «развлечением», как называла их прогулки мисс Харрис, каникулами в мире магглов и безопасным укрытием от мучительного прошлого; это был реальный мир, который стучался к ним в дверь, требуя ответа. Это был намёк на резкое похолодание, которое угрожало тому хрупкому, что расцветало между ними. В понедельник Гарри так нервничал из-за предстоящей встречи с Драко, что совсем забыл об их вакханалии уборки, пока миссис Харрис, плотно сжав губы, не пригласила их в свой кабинет. Они сели, а она, опершись кулаками о стол, свирепо посмотрела на них: — О чём вы думали? — В смысле?.. — спросил Драко, выглядя в высшей степени беззаботным. — Не притворяйтесь скромником, мистер Малфой. Взгляните на это! — Она развернула магловскую газету и прочитала: «Тотошка, Мы больше не в Клэпхэме: жители, проснулись и обнаружили, что район преобразился». Они называют это «Чудом Клэпхэма». — И как же это произошло? — невинным голосом спросил Драко. Мисс Харрис это не позабавило. — Вы знаете, сколько неприятностей вы причинили министерству? — Вы продолжаете говорить «нам», но есть ли у вас какие-нибудь доказательства? — Гарри включил аврора. — Доказательства? Мы знаем, что была использована магия, и вы единственные волшебники в округе, склонные к… неповиновению. — Вы говорите так, будто это что-то плохое, — усмехнулся Драко. — Тогда позвольте спросить вас вот о чём, мисс Харрис. Где бы мы были, если бы Мальчик-который-выжил подчинился режиму Тёмного лорда? Его тон был лёгким и задорным, но её глаза вспыхнули. — Вы были бы в министерстве, мистер Малфой, а мистер Поттер был бы мёртв. Драко побледнел. — Драко имеет в виду, что ваши доказательства носят косвенный характер. — Гарри просунул руку между их стульями и незаметно прикоснулся к его ладони. Драко был как натянутая струна и сжал его кисть в ответ, признавая попытку Гарри утешить. — Этого недостаточно, чтобы убедительно доказать, что мы имеем к этому какое-то отношение. — Вы хотите сказать, что это были не вы? Гарри промолчал. Мисс Харрис глубоко вздохнула: — Вы оба воспринимаете это наказание как шутку. — Потому что это и есть шутка. — Голос Драко был ледяным, в выражении его лица мелькнул намёк на прежнего Малфоя, что завело Гарри гораздо сильнее, чем должно. — Мы волшебники, а вы заставляете нас драить стены. Уму непостижимо, что это продолжалось так долго. — Вы не единственные, мистер Малфой, кто выполняет общественные работы среди маглов. Это на случай, если вы считаете себя особенным. — Она тяжело опустилась на стул и сжала переносицу большим и указательным пальцами. Убрав руку, она постаралась избежать холодного взгляда Драко и вместо этого посмотрела на Гарри. — Вы случайно не думали, что сможете избежать наказания? Потому что это у вас не получится. Вас просто переводят в Брикстон. Пожалуйста, положите палочки на стол. Наслаждайтесь долгой прогулкой. И Гарри наслаждался долгой прогулкой. На самом деле, это была одна из самых приятных прогулок, которые он когда-либо совершал, несмотря на серое небо и мелкий моросящий дождик. Он пользовался любой возможностью, чтобы дотронуться до плеча, руки или талии Драко, а тот, в свою очередь, слегка улыбался ему и время от времени наклонялся, чтобы прошептать ему что-нибудь на ухо. — Нам нужно завести новые знакомства. Найти новые магазины, торгующие журналами, — задумчиво произнёс Драко, взглянув на бумажную карту магглов в руках Гарри. — Или навестить Дженни и остальных, когда вернёмся. — Мы можем сделать и то, и другое, — сказал Гарри. Он слегка тронул Драко за локоть, чтобы уступить дорогу старушке с тележкой. Они не упоминали о поцелуе, но он чувствовался в воздухе, которым они дышали, в улыбках, которыми они обменивались, в серых глазах Драко, которые сияли от невысказанных слов и такого количества эмоций, какого Гарри никогда не видел. Он и сам чувствовал себя пьяным, все его чувства обострились, а тело трепетало. — Как ты нашел мой дом? — спросил Гарри. — На него наложен Фуртивус Тезаурус. Фуртивус-Тезаурус — маленькое изящное заклинание, которое Гермиона выкопала из старой книги. Оно не давало папарацци и зевакам найти его дом, а Гарри не приходилось становиться полноправным хранителем тайны. — Ты хотя бы прочитал, что делает это заклинание, прежде чем использовать его? Гермиона объяснила, но Гарри не обратил на это особого внимания. — Да, — солгал он. Драко усмехнулся, видя его насквозь. — Иногда я задаюсь вопросом, сдал бы ты какие-нибудь экзамены в школе без Грейнджер. Фуртивус Тезаурус — отличный способ не дать найти место всем, кроме человека, который бывал там раньше. Он создан пиратами в семнадцатом веке, чтобы прятать сокровища. — Я знаю это. — Ну, он вспомнил кое-что о пиратах. Именно это привлекло его в заклинании. — Так ты уже бывал у меня дома раньше? — Твой дом — это дом тёти моей матери, и, естественно, я там был. Последний раз, когда мне было семь лет, я думаю. Званый ужин. Съел слишком много пудинга, и мне пришлось прилечь в одной из спален на полчаса. «В какой спальне?» — хотел спросить Гарри, но сдержался. Ему придется спросить у Кричера. Мысли о Драко и спальнях вызвали в его памяти ясную ночь на пороге его дома, легкое прикосновение губ Драко, и кровь Гарри забурлила. Он остановил Драко, сжав его руку. — Эй, у тебя что-то в волосах, — солгал Гарри. Он стоял очень близко и осторожно касался платиновых прядей Драко. Дыхание Драко обжигало его кожу, от него пахло цитрусами и кедром. Драко тихонько вздохнул, когда Гарри «случайно» коснулся его уха и притворился, что бросает что-то на землю. — Теперь все идеально. Лицо Драко приняло знакомое надменное выражение, он пробормотал «спасибо, Поттер» и зашагал прочь, но Гарри успел заметить широко раскрытые глаза и покрасневшие щеки. Он улыбнулся про себя и последовал за Драко, напевая что-то себе под нос. Эти общественные работы было лучшее, что с ним случалось. Теперь, когда вокруг никого не было, они усердно практиковались в беспалочковой магии. По крайней мере Драко. Гарри же проводил большую часть времени, наблюдая за тем, как тот применял Скорджифай, Акцио и Вингардиум Левиоса, и пытался убедить себя, что их первый поцелуй — ну, первый настоящий поцелуй — должен состояться тогда, когда они не будут носить оранжевые комбинезоны и стоять среди мусорных мешков. Еще нужно было решить вопрос с приёмом, и Гарри чувствовал себя необычно напряженным, его желудок крутило нервным клубком. Он никогда так не волновался, приглашая Джастина или даже Джинни на свидание. Он продолжал ломать над этим голову. Отказ Драко означал бы только то, что он не хотел идти на приём, верно? Если только он не пожалел о поцелуе и просто больше не хотел иметь с ним ничего общего. В этом случае Гарри сошёл бы с ума от желания, вероятно, это и было злодейским планом Драко с самого начала. Возможно, как считала его внутренняя Гермиона, Гарри слишком драматизировал ситуацию. В конце концов он понял: ему хотелось, чтобы Драко пошёл на приём. Чтобы это — чем бы это ни было — продолжалось и после их маленьких магловских каникул. Тем не менее, он откладывал этот вопрос до тех пор, пока они не вернулись в Центр, не сняли комбинезоны, и Гарри не понял, что Драко обращался к нему. — Прости, что? — Все в порядке? Драко скривил губы, и Гарри тут же захотел его поцеловать. Он прочистил горло: — Эм, да, вообще-то я хотел спросить, не хочешь ли ты пойти завтра на приём? Голос Драко оставался непринужденным: — На какой именно? — «Магия для лишенных волшебных палочек». Благотворительный вечер, где-то в Йоркшире. — Я слышал о нём. Мама очень старалась получить приглашение, но это было невозможно. — Небрежный тон контрастировал с его напряженной позой. — Сбор средств организован миссис Лонгботтом. Подтекст был очевиден: миссис Лонгботтом никогда бы не пригласила сестру Беллатрисы Лестрейндж. Гарри об этом не подумал. Его воспаленный мозг требовал присутствия Драко, и он с головой ушёл в решение этой проблемы, не обратив внимания на возможные последствия приглашения Малфоя. — Не знаю про твою мать, но я мог бы устроить так, чтобы тебя пригласили, — предложил Гарри. Он зациклился на этой идее, и переубедить его было нелегко. — Спасибо, Поттер, за щедрость, но я, пожалуй, откажусь. — Не будь придурком, это не благотворительность. Драко отвернулся, и Гарри сел рядом. Он осторожно развернул его лицом к себе и подождал, пока их глаза встретятся. Кожа Драко была прохладной и мягкой, и сердце Гарри забилось чаще, а кровь быстрее побежала по венам. На первый план в его сознании выдвинулось одно желание — губы Драко были прямо здесь! — но он проигнорировал его. — Я хочу, чтобы ты был там. Я хочу, чтобы ты был там со мной, с моими друзьями, чтобы мы хорошо провели время. Ну, настолько хорошо, насколько это вообще возможно на подобных мероприятиях. — Твои друзья тоже будут там? Гарри почувствовал, что он недостаточно убедителен и добавил: — Да, Невилл пригласил нас всех. — Отлично, кто-то будет рад меня видеть. — О, не беспокойся о Невилле, он будет слишком занят расставанием и примирением с Ханной, чтобы обращать на тебя внимание, — пошутил Гарри, пытаясь разрядить обстановку, но это было ошибкой. Драко внезапно встал и отошёл подальше. — Значит, я могу быть там, пока остаюсь незамеченным? — Он прислонился спиной к шкафчику и нахмурился. Сердце Гарри сжалось при виде обиженного выражения на лице Драко, которое он пытался скрыть, но Гарри уже очень хорошо его знал. Он осторожно приблизился к нему, желая всё исправить, как раз в тот момент, когда их прервали голоса. Трое других правонарушителей в оранжевых комбинезонах вошли в комнату, с любопытством посмотрели на них и скрылись за другими шкафчиками. Один из них рассказывал о ночном походе в клуб под названием «Холодильник» и выходках чокнутого Боба под смех остальных. Через несколько минут они вышли. Гарри молча стоял рядом с Драко. — Почему мы не можем просто пойти куда-нибудь здесь? — спросил Драко, имея в виду маггловский мир. — Мы можем. Если хочешь, мы сходим в этот клуб-холодильник, но я всё равно хочу, чтобы ты пришёл завтра на сбор средств. — Эти люди ненавидят меня, Поттер, — тихо произнёс Драко. — Они не ненавидят тебя. — Драко не ответил, и Гарри понял, что больше не может давить на него, поэтому оставил квоффл на своей площадке. — Я пришлю тебе приглашение. Решай сам. — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — пробормотал Драко. Гарри стоял теперь очень близко, его лицо было в нескольких дюймах от лица Драко, и он вложил свою руку в его ладонь. Драко, задумчиво нахмурившись, смотрел на их переплетённые пальцы. — Скажи, что подумаешь об этом. Скажи, что придешь. Волосы Драко пахли дождем. — Я… подумаю об этом.***
На следующий день Поттер вообще не упомянул о приёме, хотя приглашение пришло вечером, а на конверте плотного кремового цвета золотыми буквами было написано имя Драко. Войдя в гостиную, он увидел, что мать растроенно смотрит вслед улетающей сове. Через мгновение она с улыбкой повернулась к сыну: — Дорогой, это для тебя. Вытерпев весь день в обществе флиртующего Поттера, Драко, вернувшись домой, почувствовал, что его жизнь готова перевернуться с ног на голову. Ему удавалось держаться на плаву в неспокойные времена. Конечно, отказ выходить из дома или драки с хаффлпаффцами трудно назвать хорошими стратегиями выживания, но до сих пор они прекрасно работали. Теперь же он чувствовал, что контроль ускользает из рук, лодка тонет, и он сам тонет в незнакомых эмоциях, и во всем виноват Поттер, как и всегда. Он упал на кровать и подумал, что больше никогда не встанет с неё. На самом деле, никому не было бы дела до того, придёт ли он на сбор средств или нет. Кроме Поттера, конечно, но там будут его друзья и он не останется один. И не похоже, что он пригласил Драко туда в качестве… окей. Он просто сказал, что хотел бы видеть Драко на приёме. Вот и всё, на самом деле это ничего не значило, и ему, вероятно, следовало бы отменить встречу, пока ситуация не стала ещё более нелепой, чем уже была. Если он пойдёт, то может снова начать целоваться с Поттером, как в пятницу вечером. Драко всё ещё удивлялся своему поступку. Это было идиотское решение, возможно, самое идиотское за всю его жизнь, потому что теперь он не мог думать ни о чем другом, кроме проклятых поттеровских губ. Он вздохнул и откинулся на подушку. Как он мог сказать «нет»? Ведь тогда Поттер посмотрит на него завтра своим грустным щенячьим взглядом, с глубоким разочарованием на лице, и кто знает, может быть, никогда больше не отведет его в кино. Конечно, Драко мог бы сходить в кино и сам, теперь он знал, как это делается, но он не думал, что кино ему понравится так же сильно, если Поттер не будет касаться его руки в темноте. Если он пойдет на приём, то сможет снова поцеловать Поттера. Ничего не поделаешь. Драко встал с кровати и попросил домашнего эльфа приготовить ванну и его лучшую мантию.***
— Почему ты ещё не готов? — крикнул Рон с первого этажа. — Хм, — сказал Гарри, продолжая разглядывать себя в зеркале, поворачиваясь то влево, то вправо. Шаги Рона громыхнули на лестнице. — Приятель, почему ты так долго? Гермиона припёрла Кричера к стенке из-за опроса, который она подготовила на работе, и если ты не спустишься в ближайшее время, всё будет плохо. — Я не уверен насчет мантии, — пробормотал Гарри, глядя на темно-синюю ткань и свой галстук-бабочку. Он не думал, что галстуки-бабочки ему идут. Ему шли галстуки-бабочки? — О чем это ты? — Рон вошёл в комнату. — Это те, которые ты надеваешь на каждое мероприятие. — Точно. Разве я не должен был уже купить что-нибудь новое? Рон недоверчиво уставился на него: — Зачем? — Он подозрительно покосился на Гарри, так что тот быстро пожал плечами. — Да незачем. Всё равно уже слишком поздно. Пошли. — Это всё из-за… о, пожалуйста, не говори, что Гермиона опять права! — взмолился Рон, когда они сбежали вниз по лестнице. — Смит же… — Мы опаздываем, Рон. Гарри отмахнулся от его раздражённого взгляда и спас Кричера от Гермионы, заверив его, что он может не заполнять анкету, если не хочет. Гермиона недовольно нахмурилась, но была слишком вежлива, чтобы выразить это вслух в присутствии домовика. Правда, Рон решил встать на её сторону и добрых десять минут спорил с Гарри, который просто хотел поскорее попасть на этот чёртов приём. Наконец, они покинули дом. Сбор средств проходил в отреставрированном аббатстве XI века в Йоркшире, посреди вересковых пустошей. Красная дорожка вела от точки аппарации к зданию, которое величественно возвышалось на фоне фиолетовых грозовых туч, надвигающихся с запада. Заклинания защитили от ветра и согрели помещение до температуры теплого майского вечера на Средиземном море. Гарри вошёл в довольно аскетичное фойе и протянул своё приглашение домовому эльфу, который внимательно его изучил. Сердце Гарри бешено заколотилось в груди. Это было абсурдно, не то чтобы он раньше не выходил никуда с Драко, но всё же… Он вытер вспотевшие ладони о мантию и пересёк зал. Следом Рон решительно тащил подальше от встревоженного домового эльфа Гермиону, роющуюся в своей сумочке в поисках министерской анкеты. Музыка и шум доносились из открытой двери, у которой миссис Лонгботтом и две другие пожилые дамы приветствовали гостей. — Ваш гость уже прибыл, мистер Поттер. Стальные глаза миссис Лонгботтом встретились с его взглядом, и Гарри принял вызывающий вид, хотя, если быть честным с самим собой, эта дама пугала его чуть больше, чем Волдеморт. — Заходите, пожалуйста, — обратилась она к ним троим. — Мой внук внутри со своей девушкой. — С какой девушкой? — небрежно спросил Рон, и Гермиона толкнула его локтем. Глаза миссис Лонгботтом заблестели. — Он очень популярен, не так ли? Длинное аббатство было искусно переоборудовано в бальный зал. Круглые столы, накрытые тяжёлыми зелёными и лиловыми скатертями из дамасской ткани, расставленные вокруг танцпола, напоминали о море вересковых пустошей за пределами особняка. Столовое серебро сверкало в свете золотых шаров, подвешенных к высокому потолку, а над их головами порхали наколдованные светлячки. На балконе играл оркестр, звуки которого соперничали с вежливой болтовней десятков великолепно одетых волшебников и ведьм. Невилл помахал им с танцпола, на котором он выписывал элегантные па, держа в объятиях партнёршу. — Снова с Ханной, да? — пробормотал Рон. — Проклятье! Гермиона улыбнулась: — Плати, Рональд. — Я был уверен, что Боунз — это то, что ему нужно, — проворчал он, вручая Гермионе галеон. — В конце концов Невилл останется с Ханной, запомни мои слова. Гарри безуспешно поискал глазами светлую блондинистую голову. Он не мог уже уйти. Или, возможно… Но не тут-то было. В дальнем конце зала, в одиночестве уставившись в окно, сидел Драко Малфой. Гарри махнул остальным рукой, пробормотав «позже», и притворился, что не бежит через бальный зал. Не доходя до Драко, он остановился и перевёл дыхание. С помощью волшебной палочки он предпринял героическую и тщетную попытку пригладить волосы, взял два бокала шампанского у ближайшего официанта в чёрной мантии и непринуждённо направился к Драко. — Итак, ты пришёл. Гарри протянул ему бокал шампанского. Драко с шейным платком вместо галстука-бабочки выглядел великолепно. Завтра Гарри собирался за покупками. На этот раз с помощью кого угодно, кроме Рона. — Ты опоздал, — Драко недовольно скривил губы, но его взгляд смягчился. — Проблемы с одеждой. Проблемы с домашними эльфами. — Так вот почему ты надел самую дрянную парадную мантию из всех, что у тебя есть? — Это единственная парадная мантия, которая у меня есть, — сказал Гарри. Глаза Драко удивленно распахнулись. — Поттер, у меня шесть разных комплектов парадных мантий, а я даже не выхожу из дома. — Тогда мне следовало бы почаще приглашать тебя куда-нибудь. Драко улыбнулся уголком рта, прежде чем отпить немного шампанского. — Следовало бы.
***
Его вечер с Грейнджер и Уизли начался так ужасно, как только можно было себе представить, что оказалось неожиданностью для Поттера, высокие идеалы которого, вероятно, ожидали слезливого примирения между Драко и двумя его лучшими друзьями, как будто их школьной ненависти не существовало. Это было лишь немногим лучше, чем в тот раз, когда Грейнджер подняла на него руку, и Драко действительно озаботился тем, чтобы держаться подальше от амлитуды возможного удара, а также тем, чтобы превратить все ножи на их столе в резиновые. Они напряжённо перебрасывались замечаниями о прекрасной погоде за окном и о том, какой замечательный был оркестр, а Грейнджер, прищурившись, рассматривала Драко, будто что-то искала на его лице, в то время как Уизли всё это время сохранял хмурое выражение. Драко знал, что они замечают каждое его движение, вникают в каждое слово, стремясь найти хоть какой-то изъян, и инстинктивно реагировал на это, становясь грубее, холоднее, презрительнее, пока не взглянул на Поттера и его кислую мину. Он почти не разговаривал, но с тревогой, как наседка, наблюдал за общением своих друзей с Драко, и тот чувствовал угрызения совести, потому что, похоже, Поттер хотел, чтобы он ладил с ними, а это означало… Ну, это означало, что самое меньшее, что Драко мог сделать, — это приложить усилия, если, конечно, он хотел видеть Поттера чаще. Что он и сделал. Он очень хотел. — Итак, расскажи мне о своей работе, Грейнджер. Он удивил её, и она насторожилась, хотя явно чувствовала себя польщенной. Её парень раздраженно закатил глаза: «Ну вот, опять». — Я работаю в Департаменте регулирования магических созданий, в отделе разумных существ: кентавры, домашние эльфы и остальные. В настоящее время я разрабатываю законопроект о внесении изменений в классификацию кентавров, но мистер Бейтс из Визенгамота блокирует меня на каждом… — Конечно, Грейнджер. Его единственная дочь влюбилась в кентавра и убежала жить в лес, пока не замерзла и не проголодалась настолько, что решила вернуться домой. Заметьте, она была нетронута, кентавр даже не хотел её; она просто преследовала его и ела грибы и ягоды. Но это вызвало настоящий скандал, и отец сказал, что Бейтс даже хотел начать войну. Тебе лучше всего обратиться к Нарвалесу, секретарю Палаты представителей. Он может обойти Бейтса и добиться рассмотрения твоего законопроекта в Визенгамоте. — Зачем ему это делать? Если законопроект не будет поддержан… Драко самодовольно улыбнулся: — Давай просто скажем, что Нарвалес разделяет энтузиазм дочери мистера Бейтса по поводу кентавров. Он прочтет законопроект. Грейнджер открывала и закрывала рот, как рыба. — Э-э, спасибо тебе? Ты буквально сэкономил нам два месяца работы. Почему мне никто не сказал, что я могу обратиться прямо к секретарю? — Никто не говорит таких вещей, Грейнджер. Есть информация и есть те, кто в ней разбирается и могут ею воспользоваться. Как Фуртивус Тезаурус. Говоря это, он взглянул на Поттера, который улыбнулся ему. Сердце Драко пропустило удар. Только один. Всё было в порядке. — Итак, если бы мне понадобился член Визенгамота, чтобы поддержать новый законопроект о домашних эльфах… — Она замолчала. Драко легко ответил: — Избегай Буркиншота любой ценой. Этот человек приказал обезглавить нескольких из них по незначительным обвинениям. Лучше всего вам рассчитывать на миссис Фитцпатрик, которая ненавидит Буркиншота до глубины души и с радостью поддержит любой план, против которого он выступает. Она тоже гриффиндорка. Рада приобщиться к благородным делам. Теперь Поттер смотрел на него с чем-то похожим на благодарность. Драко иногда хотелось посмотреть на мир глазами Поттера, такими открытыми, ясными, невероятно честными. Поттер со своей приводящей в бешенство добротой, глупой преданностью друзьям и невероятным упрямством сиял, излучая тепло и искренность, словно маленькое солнце, и Драко чувствовал, что его тянет к нему, как изголодавшееся растение. Там, где Поттеру не хватало тонкости, он с лихвой компенсировал неистовой волей, способной сбить с ног. В любом случае это сразило бы Драко наповал. На самом деле, Тёмный Лорд был обречён с самого начала. Музыка сменилась на бодрый ритм, и танцпол заполнился кружащимися парами. Официантка наполнила их бокалы вином. Сидящий напротив Уизли подозрительно посмотрел на смягчившееся выражение лица Грейнджер и враждебно скрестил руки на груди. Ну вот, опять: Поттер-друг-номер-два, на-которого-нужно-произвести-впечатление. — Итак, Малфой, — выпалил Уизли. — Уизли. — Знаешь, что такое микроволновка? Драко замер, услышав бессмысленный вопрос: — А должен? Уизли повернулся к Грейнджер и Поттеру с торжествующим видом: — Что я вам говорил? Я знаю больше маггловских вещей. — Было соревнование, в котором я принимал участие без своего ведома? — Драко задумался и резко повернулся. — Поттер? — Если бы это было соревнование, — продолжил Уизли с таким самодовольным видом, что Драко захотелось воткнуть ему в глаз свой резиновый нож, — я бы наверняка победил. Знаешь, я бывал в доме маглов раз в неделю в течение последних шести месяцев. Насмешливый комментарий вертелся на кончике языка, но затем мысли Драко переключились на кое-что другое. Он распахнул глаза: — У них есть телевизор? — Да, — сказал Уизли, вздрогнув от враждебности, — но я не могу колдовать в комнате, если хочу посмотреть «Викария из Дибли», потому что это влияет на изображение. Я должен встать и сам налить чай. — И он не перестает жаловаться на это, — пробормотала Грейнджер себе под нос. — Эй, мне нравится, когда чашка плывет прямо ко мне. У меня болит спина, быть аврором тяжело. — Как насчет кока-колы? Твои родители пьют кока-колу, Грейнджер? — Нет, — сказала она. — Это вредно для зубов. Драко побледнел: — Что? — Он повернулся к Гарри. — Почему ты мне не сказал? — Я, честно говоря, и не знал. Мне кажется, никто на самом деле не пьёт её так много, как ты, Драко. Грейнджер подняла бровь, глядя на Драко, а у Уизли отвисла челюсть, да и сам Драко тоже был немного удивлён, услышав свое имя из уст Поттера. Ему действительно следует перестать думать о его губах. — Расскажи им о Матрице, — предложил Поттер, помахивая вилкой. Драко просиял и с большим энтузиазмом принялся описывать фильм и даже изобразил свою любимую сцену, чем шокировал Поттера. Даже Грейнджер слегка улыбнулась, Уизли просто уставился на него с открытым ртом, а затем повернулся к Поттеру и сказал: — Он такой придурок. Как же мы раньше этого не замечали? Драко едва сдержался, чтобы не огрызнуться на Уизли. Придурка он мог стерпеть. Ему это не очень нравилось, но всё же это было лучше, чем мерзавец, и он пока смирился. В отличие от последних приёмов, которые он посещал, близость Поттера превращала враждебные взгляды людей в любопытство, недоумение, а в некоторых случаях просто в легкую неприязнь. Это была серьёзная публика, самая сложная из тех, чьё сопротивление его семья должна была сломить, и вот он здесь, с ним разговаривают с некоторой долей вежливости, и это, учитывая все обстоятельства, больше, чем он надеялся. Поттер обошёл всех, пожимая руки и фотографируясь, а Драко танцевал с Ханной Эббот, которая ненавидела его чуть меньше, чем остальные. Встреча с Лонгботтомом была неловкой, и Драко был уверен, что выражение крайнего презрения на его лице ему не померещилось. Тем не менее, это было терпимо. Он посплетничал о Министерстве с друзьями Поттера, сделал огромное пожертвование и поспорил с Уизли о лучшей команде по квиддичу. В целом, Драко поймал себя на том, что наслаждается вечеринкой, даже несмотря на явное отсутствие поцелуев с Поттером — главной причиной его прихода, если быть честным с самим собой. Конечно, он не ожидал, что Поттер поцелует его на публике, в конце концов, зал был полон репортёров, и, возможно, Поттер вообще не хотел его целовать, а это означало, что поцелуев больше никогда не будет. Затаившись в нише, Драко позволил себе несколько минут осторожно поразмышлять об этой ужасной возможности, но затем кивнул, выпрямил спину, нацепил малфоевское выражение лица и вышел из ниши только для того, чтобы столкнуться с мистером Олливандером. — Мистер Олливандер, — произнёс Драко, застывая на месте от изумления. — Здравствуйте. — Мистер Малфой. Здравствуйте. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, и Драко почувствовал острую необходимость улизнуть, но он не мог отойти первым, будто отмахиваясь от этого человека и давая понять, что он бежит от своего ужасного прошлого, что всё так, как и должно быть. Поэтому он вежливо ждал, пока мистер Олливандер отойдёт сам, но мастер волшебных палочек долго молча смотрел на Драко тем пугающим взглядом, который он помнил с одиннадцатилетнего возраста. Возможно, он ждал, когда Драко заговорит. Возможно, хорошей идеей было извиниться. — Сэр, я понимаю, что мои слова ничего не исправят, но, пожалуйста, позвольте мне извиниться за то, что вы перенесли от рук Тёмного Лорда во время вашего… э-э-э, пребывания в нашей резиденции. Мистер Олливандер ничего не сказал. Его взгляд упал на карман Драко, и он протянул руку. Драко с некоторым трепетом подал ему свою палочку. — Это работа Фенеллы, не так ли? Я могу сказать это по маркировке. — Олливандер провёл рукой по палочке. — Лиственница и единорог. Одиннадцать дюймов. Гибкая. Это хорошая палочка, мистер Малфой. — Спасибо. — Но не так хороша, как была бы моя. Мне жаль, что вы не смогли прийти ко мне за своей новой палочкой. Но я понимаю, почему вы сочли это нецелесообразным. Драко понятия не имел, что на это сказать. Мистер Олливандер вернул ему волшебную палочку. — Необычное сочетание. Сложное. Отдайте этому должное, мистер Малфой. Говорят, новая палочка — новое начало. — С этими словами Олливандер, наконец, повернулся спиной и вернулся в бальный зал. Драко пришлось искать спасение в саду.***
Поттер нашёл его на скамейке, спрятанной за кустами роз, напротив журчащего фонтана с тремя танцующими мраморными вейлами. Феи порхали между деревьями, кусты были усыпаны эльфийской пыльцой, в воздухе витал аромат роз. Он сел рядом с ним и вложил свою руку в ладонь Драко, который уже довольно долго смотрел куда-то вдаль. — Я искал тебя. — Я наткнулся на мистера Олливандера, — сказал Драко. — И что? — Рука Поттера напряглась. — Я думал, он будет взбешён. Но он рассердился лишь слегка, потому что я получил свою палочку от Фенеллы Макинтайр, а не от него. — Разве она предположительно не его… — Я знаю эти сплетни, Поттер. Я не ожидал, что он… будет вежливым, я полагаю. — Он знает, что это не ты бросил его в тот подвал, Драко. Драко. Поттер продолжал называть его по имени, и от этого у него приятно заныло внутри. Большой палец Поттера задел его ладонь. — И ты затеял соревнование с Роном по изучению маггловедения, а он полон решимости победить, просто будь осторожен. Драко фыркнул: — Как будто есть хоть какой-то шанс, что я проиграю Уизли. — Ты жалеешь, что пришел? — тихо спросил Поттер. Его взгляд остановился на губах Драко, уже не первый раз за вечер. Драко вдруг почувствовал, что у него вспотели ладони. Он придвинулся ближе к Поттеру, так что их колени соприкоснулись, и заглянул ему в лицо. Драко мог разглядеть каждую тёмную ресничку за стеклами очков. Губы Поттера были приоткрыты, и сердце Драко учащенно забилось. — Нет, я рад, что пришёл. — Его голос был хриплым. Поттер снова взглянул на его губы и, не отрывая взгляда, достал палочку и быстро наложил на них заклинание отвлечения внимания. Он наклонился, и Драко встретился с ним взглядом, чувствуя, как облегчение и счастье разливаются в его груди. Их носы соприкоснулись, дыхание смешалось, и их губы затанцевали, едва касаясь друг друга. Затем Гарри прижался ближе и поцеловал Драко. Поттер пах, как лес осенним утром. Драко любил лес. Какое-то время они нежно целовались, но им обоим хотелось большего. Драко понял, что это давно назревало, когда его язык проскользнул в рот Поттера, облизывая и пробуя на вкус мягкую поверхность его губ. Очень скоро поцелуй стал более глубоким и настойчивым, а их руки крепче вцепились в одежду. Драко просунул руку под рубашку Поттера и улыбнулся, услышав его пораженный вздох. Он провёл языком по шее Поттера и попробовал его кожу на вкус. Драко никогда не был так счастлив. — Драко, — выдохнул Поттер, и тот вздрогнул всем телом. Голос Гарри был мягким и ласковым, почти трепетным, и Драко просто вынужден был обхватить ладонями его лицо и снова поцеловать его, жадно впиваясь губами. Драко обнаружил, что сидит на коленях у Поттера, прижимаясь к нему своим возбужденным членом. Рассудок покинул его, уступив власть чувствам, инстинктам и ощущениям. Он потёрся о промежность Поттера, и тот застонал так, что, услышав это, Драко едва не умер. Поттер запрокинул голову, прерывая их поцелуй, и сказал: — Я думаю, нам стоит продолжить у меня дома. Они немедленно аппарировали в гостиную Поттера, где он толкнул Драко на диван и навалился на него, не переставая целовать. Драко не знал, где кончается он и начинается Поттер. Он провёл руками по его крепкой спине, выдёргивая рубашку, проскальзывая под пояс брюк, и Поттер отстранился, вызвав у Драко жалобный стон. Он посмотрел на него сверху вниз потемневшими глазами и сказал: «Ты меня убиваешь», — и прежде чем Драко успел задуматься, хорошо ли это, Поттер снял рубашку и продолжил целовать Драко. Да, это было хорошо. Жар, который обжигал кожу, поглотил его целиком. Драко подумал, что, возможно, это был ещё один тщательно продуманный план по его уничтожению, который он охотно принял бы. Поттер мог стать его смертью в буквальном смысле. Драко прижался к Поттеру, затем провел рукой по его волосам, в то время как тот расстёгивал пуговицы на его рубашке. Драко чуть приподнялся, чтобы снять её, и почувствовал, как Поттер застыл. Он покорно откинулся на спинку дивана, зная, что сейчас произойдёт, и уставился на Поттера, который нежно поглаживал его покрытую шрамами грудь. — Я был таким глупцом, — пробормотал Поттер, проводя пальцами по вздувшейся коже. — Да, ты был. А теперь ты можешь поцеловать меня? Поттер просто смотрел ему в глаза. Драко встретил взгляд со всей искренностью, на которую был способен, пытаясь сказать ему: да, я знаю, ты чувствуешь вину, мы оба её чувствуем за всё, и нам пора это прекратить. Поттер, должно быть, понял, потому что снова глубоко поцеловал его, как будто не мог насытиться Драко. Форменное блаженство. Их члены требовали внимания, они прижимались друг к другу, когда Поттер оседлал его, опьянённый вожделением, и возился с брюками Драко, пока тот не схватил свою палочку и не расстегнул пуговицы с раздражённым вздохом, который заставил Поттера нежно улыбнуться. Он обнял Драко за плечи, и его глаза загорелись, когда Драко тихо застонал. Неистовые поцелуи замедлились, и Поттер стал медленно поглаживать член Драко, одновременно покрывая его шею легкими, как бабочки, поцелуями, и приговаривая: «Ты так хорош, Драко, ты прекрасен, просто идеален», и Драко подумал, что это всё, прямо сейчас он умирает. Ему было трудно держать глаза открытыми, он хотел откинуться на спину и погрузиться в ощущения, но заставил себя смотреть и чуть не кончил прямо здесь и сейчас. Зрелище того, как рука Поттера всё быстрее ласкала его член, было слишком прекрасным, чтобы передать словами. Он встретился с ним взглядом. Поттер напряженно вглядывался в его лицо, словно что-то ища. Драко откликнулся, позволяя невыносимому удовольствию отразиться на его лице, и увидел, что Поттера это возбуждает. Он изменил позу и протянул руку к брюкам Поттера, которые быстро расстегнулись под его пальцами, а затем уже Поттер застонал, закрыл глаза и так неприлично приоткрыл свой припухший рот, что Драко стал ласкать его всё сильнее и сильнее. Драко был так близко. Склонившись над ним, Поттер стянул с них брюки, свел их члены вместе, обхватив оба рукой, и это было уже слишком. Ему хватило всего несколько раз потереться о Драко, прежде чем тот горячо и громко кончил, а затем и сам излился на кожу Драко. Они упали на диван, прижавшись друг к другу и тяжело дыша, покрытые потом и спермой. Драко осмелился поднять глаза на Поттера, который смотрел на него с какой-то нежностью в глазах, похожей на удивление. Может быть, он пьян, подумал Драко; ему следовало проверить, заставить его идти по прямой. А что, если Поттер обвинит его в том, что он воспользовался ситуацией? — О чём ты думаешь? — спросил он в конце концов, когда больше не мог этого терпеть. — Как чудесно ты выглядишь сейчас, — пробормотал Поттер, уткнувшись ему в плечо. — Вспотевший? — Полуголый. После оргазма. В моих объятиях. «Должно быть, есть какое-то название для этого огня, вспыхивающего в груди, когда люди занимаются с тобой любовью, говоря такое», — подумал Драко. Вместо этого он сказал: — Ты и сам хорошо выглядишь, Поттер. — Поттер? Возможно, пришло время называть меня Гарри, как думаешь? Драко улыбнулся и произнес: — Гарри. Гарри поцеловал его, и Драко повторил: «Гарри. Гарри», — и за каждый «Гарри» получал по поцелую, пока они оба снова не начали страстно целоваться, а руки Гарри сжимали его так крепко, что было почти больно. — Ты хочешь остаться на ночь? — прошептал Гарри. Драко хотел, о, он так хотел. Но ему пришлось бы предупредить мать. Солгать ей он не мог, а готовности рассказать об этом, что бы это ни было, он не ощущал. Поэтому Драко покачал головой: — Вообще-то мне лучше вернуться домой. Предпочтительно с помощью камина, я сомневаюсь, что в состоянии аппарировать прямо сейчас. Гарри быстро очистил их заклинанием, и Драко застегнул рубашку, оставив её незаправленной поверх брюк. Он натянул мантию. Гарри улыбнулся ему с дивана. — Что? — спросил Драко, смущённый и довольный таким вниманием. — Посмотри на себя, — сказал Гарри тем же тоном, в котором слышался благоговейный трепет, и Драко окинул себя взглядом, но не смог понять, в чём дело — Ты выглядишь великолепно. И затраханно. Великолепно затраханно, — улыбнулся Гарри, поднялся и снова поцеловал Драко, прикоснувшись к его лицу и притягивая к себе. Драко действительно не хотел уходить. Он был уверен, что пожалеет об этом, он уже сожалел об этом, особенно когда его член снова зашевелился, а Гарри схватил его за задницу, притянул к себе и… — Мне действительно нужно идти, — выдохнул он, немного ненавидя себя. Гарри отступил на шаг, и Драко схватил горсть Летучего Пороха. Он бросил её в огонь и шагнул в зелёное пламя. Гарри сказал: «Увидимся завтра», а Драко ответил: «Спальня Драко Малфоя, Найтсбридж», — и гостиная Гарри исчезла. Драко упал на кровать поверх одеяла, и улыбка расплылась по его лицу. Он не думал, что ему будет позволено столько счастья, но вот он здесь, тонет в нём. Он должен был догадаться, что всё это рассыплется, как карточный домик.
