Часть 7
17 октября 2025 г., 08:39
Твоя любовь заставляет меня чувствовать себя на десять футов выше. Без неё я бы страдал от ломки
Ничто не имеет значения, Лорин Хилл
Гарри открыл глаза и закашлялся. Его лицо было покрыто пылью, и он безуспешно попытался вытереть его рукавом. На него обрушился шум: издалека доносились крики, сирены и вопли, а вокруг него звучали стоны, завывания и всхлипывания. Он быстро вскочил и слегка покачнулся, когда на него нахлынули воспоминания о том, что произошло. Ощупав себя в поисках повреждений, Гарри понял, что цел и невредим. Кровь была везде. Десятки людей лежали на земле с торчащими из их тел гвоздями. Женщина, стоявшая рядом с ним, причитала, крепко прижимая к себе сына, у которого из головы обильно текла кровь. — Драко? — позвал он хриплым голосом. Его охватила паника. Гарри чувствовал себя беспомощным без волшебной палочки. Как магглы справляются с чрезвычайными ситуациями без магии? Гарри крикнул: «Акцио волшебная палочка», вложив в заклинание весь свой страх и отчаяние без остатка. Он знал, что палочка далеко и что заклинание бесполезно, но он надеялся, он должен был надеяться, вглядываясь в каждого покрытого пылью, истекающего кровью человека в попытках найти Драко. Вот! Спасибо Годрику за оранжевый комбинезон, этот отвратительный цвет выделялся на общем фоне, как маяк. Взрыв отбросил Драко на другую сторону дороги. Гарри с бешено колотящимся сердцем обогнул других жертв и склонился над ним. Он застыл при виде обмякшего тела, слабого дыхания, крови… Почему Драко пострадал, несмотря на наложенные щитовые чары? — Драко? Драко, ты меня слышишь? Гвозди пронзили Драко в нескольких местах, его кровь сочилась на землю. Нужно было отвезти его в больницу, и да, именно в этот момент он услышал знакомый и такой желанный свист в воздухе, протянул руку и схватил свою волшебную палочку. Он немедленно аппарировал в больницу Святого Мунго, не заботясь о таких мелочах, как Статут Секретности. — Целителя! Срочно! — закричал он, заставив всех подпрыгнуть, а персонал засуетиться. Через несколько секунд в комнату ворвалась целительница, подняла Драко в воздух и скрылась с ним из виду за двойными дверями. — Подождите здесь, — сказала колдоведьма, и он рухнул на стул, отмахиваясь от помощи другого целителя: — Я в порядке, я не ранен. Полчаса или столетие спустя целительница вернулась, и он подскочил к ней. — С ним всё будет в порядке, — улыбнулась она, и Гарри почувствовал облегчение. — К счастью, его раны не связаны с магией. Мы удалили гвозди, порезы легко заживут. Шрамов не останется. Однако он потерял значительное количество крови, поэтому ему придётся провести здесь пару дней, принимая кроветворное зелье, чтобы избежать рисков. Вы доставили его вовремя. — Могу я его увидеть? — Ему нужен отдых, но… — Она взглянула на шрам Гарри. — Ну, это же вы, правда? Гарри понял, что она не откажет Избранному. Он никогда раньше не использовал свою известность, чтобы чего-то добиться, но сейчас у него не было никаких сомнений по этому поводу. — Да, это я. Избранный. Я бы хотел его увидеть. И, пожалуйста, кто-нибудь, отправьте сову его матери. — Её уже уведомили. Сюда, мистер Поттер. Она провела его в комнату с тремя кроватями, две из которых были не заняты. Драко лежал на самой дальней. — Знаете, он спрашивал о вас, когда открыл глаза, — сказала целительница, очищая одежду Гарри заклинанием. Она закрыла за собой дверь, и Гарри подошел к кровати. Драко лежал без сна, уставившись в потолок. Ночник отбрасывал мягкий свет на его бледное лицо, выражение которого было невозможно прочесть, когда он повернулся, чтобы посмотреть на своего посетителя. Гарри уставился на него, и слова застряли в горле от страха, облегчения и тоски. — Твой беспалочковый щит был очень сильным, — сказал он в конце концов. — На мне нет даже царапин. Очень впечатляет. — Не понимаю, почему это тебя удивляет. Я уже несколько недель практикуюсь в беспалочковой магии. Голос Драко был хриплым, но его высокомерный тон заставил Гарри улыбнуться. Он осторожно присел на край кровати и прислонился к изножью. Его нога коснулась ступни Драко, и тот не отдернул её. — Как поживает ребёнок? — спросил Драко несколько минут спустя. — Какой ребёнок? Язык Драко едва ворочался. Гарри заметил полупустой стакан со снотворным на прикроватном столике. — Он был рядом с тобой вместе с матерью. С ним всё в порядке? Ты их видел? Гарри вспомнил плачущую женщину. — У него голова была в крови, но, думаю, он был жив, когда я уходил. Драко, кивнув, закрыл глаза, и Гарри подумал, что он заснул, пока тот не заговорил снова. — Как мы сюда попали? — Я призвал свою палочку. Драко, открыв глаза, нахмурился, поджав губы, и на его лице появилось напряжённое выражение. — Тебе больно? Может, мне позвать целителя? Выражение стало более отчётливым: досада. — Меня просто раздражает твоя склонность всегда меня переигрывать. Я создал грёбаный щит без помощи волшебной палочки, а ты просто взял и призывал свою палочку аж из Клэпхема. Гарри улыбнулся, его беспокойство улетучилось. Драко будет в порядке, раз он уже начал злиться на него. — Я не согласен с такой оценкой, кто кого превзошёл. Протего — более сложное заклинание, чем Акцио. — Это, казалось, успокоило Драко, и он откинулся на подушки. — Почему ты не защитил себя? — тихо спросил Гарри. — Я пытался. — Веки Драко закрылись. — Но палочки не было. Я даже не смог как следует наложить второй щит. — Второй? — Я пытался помочь ребёнку, — сказал он и заснул. Гарри сидел, откинувшись на изножье кровати, и смотрел на спящего Драко. Кто бы мог подумать, что потомок Малфоев, чистокровный и бывший Пожиратель смерти, когда-нибудь защитит Гарри Поттера и неизвестного мальчика-магла от града гвоздей? Гарри смотрел на его умиротворенное лицо, и у него перехватывало дыхание, пока усталость не взяла своё, и он так и не задремал сидя. Проснувшись, Гарри медленно потянулся, не уверенный, проспал ли он несколько минут или часов, и понял, что отключился, прикасаясь к ступне Драко. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он поднял глаза и увидел, что у постели Драко сидит Нарцисса Малфой, бледная, встревоженная и разгневанная. — Что случилось, мистер Поттер? Что вы натворили на этот раз? — Ничего. Это был взрыв бомбы. Магловской. Мы оказались не в том месте не в то время, и всё. — Они показали мне гвозди, которые торчали из моего сына. Четырехдюймовые гвозди. Вы, однако, совершенно не пострадали. Я нахожу это очень подозрительным. — Драко защитил меня. Нарцисса посмотрела на спящего сына: — Что ж, я не должна удивляться. Он всегда был безумцем, когда дело касалось вас. — Она снова перевела взгляд на Гарри. — То, что он связался с вами, вероятно, было самым глупым решением, которое он мог принять. Все называют вас Спасителем, мистер Поттер, но я вижу только, как вы продолжаете причинять боль моему сыну. — Я не хотел, — пробормотал он. — Ничего подобного. — Вы каждый раз этого не хотите, мистер Поттер. А теперь, пожалуйста, оставьте меня наедине с моим сыном. Гарри поднялся с кровати, отпуская ногу Драко. — Я зайду завтра, — сказал он, прежде чем закрыть за собой дверь, оставив мать Драко у постели сына. Когда он вернулся домой, его ждала сова официального вида со срочным сообщением от Кингсли, которого предупредила взволнованная мисс Харрис. Он потратил несколько минут, чтобы написать письмо, в котором подробно описал действия Драко, а затем попросил Кричера заблокировать камин и не пускать сов. Его манила кровать, и Гарри сразу же заснул, хотя сон не принёс ему покоя. Он ворочался с боку на бок, мучимый тёмными, расплывчатыми сновидениями, которые в конце концов превратились в очень чёткий и очень страшный кошмар: на этот раз не Волдеморт, а он сам в туалете и Драко, истекающий кровью на мокром кафеле. На следующий день Гарри сначала заскочил в Клэпхем. Он не знал, получил ли Драко обратно свою палочку, но в воскресенье Центр был закрыт, поэтому он просто вломился в кабинет мисс Харрис, неторопливо размышляя, было ли правильным решением стать аврором, учитывая его склонность постоянно нарушать закон. Возможно, ему стоит пересмотреть свой выбор профессии. Палочки там не было, а ехать в больницу было ещё слишком рано, и он дошёл до магазина Джайеша. — Они говорят, что это сделал какой-то ублюдочный расист, — сказал ему Джаеш, перегибаясь через стойку. — Не ИРА или что-то такое. Очевидно, целью было чернокожее сообщество. Гарри пережил столько войн на почве ненависти, что ему хватило бы на всю жизнь. Колокольчик у двери звякнул; вошли две девушки и направились к стойке безалкогольных напитков. — Не могу поверить, что ты был в центре всего этого, приятель, — продолжил Джаеш, после того как они расплатились и ушли. Он взял открытку с полки у прилавка. — А Драко был ранен? С ним всё будет в порядке? — Да, но он потерял много крови. — Чудо, что никто не умер, — сказал Джаеш, что-то записывая на обороте открытки. — Ты слышал о ребёнке? — О каком ребёнке? Джаеш открыл одну из воскресных газет и показал ему статью. Гарри улыбнулся, подумав, что надо сообщить эту новость Драко. Он был уверен, что это тот самый ребёнок, которого Драко пытался защитить. — Тебе самому чертовски повезло, Гарри, — сказал Джаеш, протягивая ему открытку. — Не могу поверить, что у тебя вообще нет травм, несмотря на то, что Драко оттолкнул тебя в сторону. — Чудо, — пожал он плечами. Когда Гарри добрался до больницы, Драко спорил со своей матерью из-за апельсина: — Я больше не хочу есть, мама, и перестань меня кормить, я не инвалид. — Он оттолкнул фрукт, который она положила на поднос у его кровати. — Привет, — сказал Гарри. Он задержался у двери, не уверенный в том, что Драко, не накачанный снотворным, примет его радушно. Миссис Малфой встала: — Если вы меня извините, я, пожалуй, выпью чаю наверху. С тобой всё будет в порядке, Драко? — Конечно, мама. Коротко кивнув, она прошла мимо Гарри и закрыла за собой дверь, но Гарри остался на месте. — Ну, что? Ты так и будешь стоять там? — Взгляд Драко метнулся к нему, и то, что в нём промелькнуло, заставило Гарри приблизиться. — Я вижу, ты вернул свою палочку. — Гарри кивнул на прикроватный столик. — Да. Шеклболт заезжал рано утром. Её передала мисс Харрис, когда мы не вернулись. Именно она предупредила их о случившемся — Министерство понятия не имело о нападении. Их не заботит магловский Лондон. — В голосе Драко звучала горечь. — Министр извинился за то, что отправил нас туда без волшебных палочек. Ты бы видел маму. Она порвала его на куски из-за этого, — улыбнулся Драко. — Это было прекрасно. Сегодня голос Драко звучал лучше, хотя цвет его лица всё ещё был призрачно-бледным. Он смотрел на Гарри настороженным взглядом, от которого защемило в груди, но это было лучше, чем обида и ненависть на прошлой неделе. — Вот, у меня есть кое-что для тебя. — Гарри открыл сумку. — Это от Джайеша. — Он передал поздравительную открытку удивлённому и довольному Драко. Драко открыл её, прочитал, легко улыбнувшись, перевернул вверх ногами, посмотрел на обратную сторону, затем снова на лицевую и, наконец, взглянул на Гарри. — Она больше ничего не делает, верно? Гарри вздохнул: — Наверняка даже ты должен понимать, какие чувства стоят за этим. Драко хмуро посмотрел на него, прежде чем положить открытку на прикроватный столик. — Я просто хотел убедиться. Никогда раньше не получал маггловскую открытку, Поттер. — Гарри. — Меня зовут Драко. — Нет, меня зовут Гарри. — Я знаю это. — Ты знаешь, что я имею в виду, — разочарованно вздохнул Гарри и сел на стул, который освободила миссис Малфой. — Вот, это ещё не всё. Лицо Драко просветлело при виде банки кока-колы, которую Гарри поставил на прикроватный столик. — Это тоже от Джайеша. А это от меня. — Гарри протянул ему журнал. — Последний номер «Космо». Чтобы ты не отстал. — Спасибо, — сказал Драко, держа журнал в руках и разглядывая его с озадаченным выражением лица. — Всё в порядке? Драко некоторое время не отвечал. — Хочешь пройти тест? — спросил он наконец. Двадцать минут спустя, согласно результатам теста, Гарри был Весёлым Флиртующим, Драко — Озорным Проказником, банка была пуста, а Драко «оживился», по словам удивлённой целительницы, которая понятия не имела о количестве кофеина и сахара в одной банке кока-колы. Гарри откинулся на спинку кровати, чтобы иметь возможность смотреть прямо на Драко, который полулежал на подушках. На этот раз Драко закинул обе ноги Гарри на колени с такой фамильярностью и интимностью, что Гарри задался вопросом, не забыл ли тот о заявлении «между нами всё кончено», хотя напоминать ему об этом не собирался. — Тот мальчик выжил, — сказал он Драко, массируя его ступню через тонкое зелёное одеяло. — Да? — Лицо Драко просветлело. — Об этом пишут во всех новостях. Гвоздь пробил ему череп и мозг, но он выживет. Врачи говорят, что это чудо. Гарри медленно, но настойчиво растирал ступни Драко, не уверенный, что у него хорошо получается, но тот не жаловался, поэтому Гарри продолжал. Он погладил ногу Драко, не отрывая рук от одеяла. Желание заключить Драко в объятия было непреодолимым. Воздух между ними был насыщен всем, что они оставили невысказанным. В нем витал призрак их последнего поцелуя, воспоминания о трапезе в полутемной кухне, слова, которые причиняли боль, и слова, произносимые шепотом между поцелуями. Воцарилась тишина, прерываемая звуком отдаленных шагов в коридоре. — Я рад, что у него получилось, — наконец сказал Драко, не отрывая глаз от журнала, и Гарри, на мгновение засомневавшись, убрал руки. — Не останавливайся. — Драко поднял взгляд. — Я спас тебе жизнь, самое меньшее, что ты можешь сделать, — это массировать мне ступни. — Это всё, что я должен сделать? — Гарри продолжил массаж. — О нет, ты будешь выплачивать Долг до конца своей жизни, — сообщил ему Драко. — И что это значит? Драко задумался: — Это было неплохое начало. Тебе придётся приносить мне кока-колу и журналы каждую неделю. Водить меня в кино раз в неделю или, может быть, даже два раза. — Конечно, — улыбнулся Гарри. — Что-нибудь ещё? На лице Драко появился румянец, что едва ли имело что-то общее с действием зелья, восстанавливающего кровь. — Ну, очевидно, тебе придётся растирать мне ноги. — Держать тебя за руку? Драко сглотнул: — В некоторых случаях. — И, может быть, целовать тебя? Последовала долгая пауза. Драко уставился на Гарри, из глаз его исчезало сомнение, взгляд потеплел и обрел решительность. — И, может быть, целовать меня, — прошептал Драко. Гарри готов был воспарить к потолку прямо сейчас от радости и счастья, но подавил улыбку и продолжил: — Как насчёт объятий? Объятия — это часть плана погашения долга? — Что за глупый вопрос, конечно, — протянул Драко. — Что ж, возможно, я смогу начать гасить долг прямо сейчас, — сказал Гарри. — Не хочу опаздывать и получать проценты. Драко вздохнул, как будто его это задело, но отложил журнал и сдвинулся на край больничной койки. Гарри, с бьющимся сердцем, устроился рядом с ним. Драко пах так, как всегда, Гарри так по нему скучал. Он обнял Драко и прижал его к груди. Они замерли, крепко обнявшись, вдыхая запах друг друга и слушая биение сердец. — Я был так напуган, — уткнувшись носом в волосы Драко, прошептал Гарри, а затем отстранился, чтобы взглянуть на него. — Спасибо. За Щитовые чары. За то, что защитил меня. — Я сам был в долгу перед тобой, — пробормотал Драко. — Настоящий Долг жизни, когда ты спас меня от неминуемой смерти. — Ты поэтому это сделал? Повисло молчание. — Представь, если бы что-то случилось в моём присутствии с Мальчиком-который-выжил, — сухо сказал Драко. — Я бы оказался в Азкабане на всю жизнь. Если бы твои фанаты не линчевали меня на улицах ещё до того, как я туда попал. — Ты имеешь в виду фанатов Невилла. Мои совсем ручные. — Они делают татуировки для тебя, Гарри. — Значит, ты спас меня, потому что я Избранный? — Гарри коснулся лица Драко, проводя пальцами по острым скулам, щетине на подбородке, уголкам губ. Он чувствовал такое облегчение от возможности делать это, как будто смог наконец выдохнуть после нескольких дней задержки дыхания. Драко скользнул рукой под футболку Гарри, его прохладные и мягкие пальцы коснулись разгоряченной кожи. — Нет. Я был… ну, я не знаю почему. Я не думал. Я просто действовал. — Это было очень героично, — прошептал Гарри. — Я никогда не был героем, — пробормотал Драко, его рука скользнула по талии Гарри. — Ни разу. Я всегда боялся боли. Страданий. — Его голос был едва слышен. — Но на этот раз я боялся за тебя больше. В этот момент в комнате стало так тихо, как будто весь мир исчез, остался только этот маленький уголок под тонким зелёным одеялом. Гарри повернул лицо Драко к себе. — Когда я увидел, что ты лежишь там… — Он судорожно вздохнул, пытаясь прогнать ужас, который сопровождал это воспоминание, и сформулировал иначе: — Я рад, что с тобой всё в порядке, потому что теперь я могу сказать тебе то, что должен был сказать раньше. — Сказать мне что, Гарри? Гарри погладил его по щеке: — Что я тоже в тебя влюблён. Я твой, Драко Малфой. Делай со мной, что хочешь. Они смотрели друг на друга, и Гарри чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. Всё застыло, как в тот миг, когда гребень волны готов обрушиться на берег. Он собирался поцеловать Драко, а Драко поцеловал бы его в ответ, и всё снова станет хорошо. Сердце Гарри бешено стучало, и он удивлялся, почему в больнице этого больше никто не слышит. Он наклонился, Драко слегка приподнял голову и… Дверь открылась, и вошла Нарцисса Малфой.***
Когда вошла его мать, они оба отшатнулись друг от друга, насколько позволяло их неловкое положение. Драко не думал, что когда-нибудь будет не рад её видеть, но в этот самый момент он был очень раздосадован. Драко слегка беспокоился о её реакции — в конце концов, Гарри был полукровкой. В старые добрые времена отец позволял себе немного развлекаться шантажом, и мать, вероятно, привыкшая находить людей в компрометирующих позах на званых вечерах, вела себя так, словно для неё было совершенно естественно видеть своего сына в объятиях другого мужчины на больничной койке. Она села, разглаживая свою струящуюся фиолетовую мантию, полностью игнорируя Гарри, и с улыбкой протянула Драко «Ежедневный пророк». — Взгляни на первую страницу, дорогой, — сказала она. Гарри наклонился, чтобы лучше видеть, и Драко развернул газету между ними. Заголовок над колдографией улыбающегося Драко гласил: «Пожиратель смерти спасает Поттера». Колдография была старая, Драко уже давно так не улыбался — ну, за исключением последних нескольких месяцев, проведённых в компании Гарри. В статье восхвалялась находчивость Драко Малфоя, который сотворил беспалочковое заклинание такой силы, что защитило Избранного от нападения маглов. Кингсли подтвердил эту историю, «со слов мистера Поттера», и речь даже зашла о медали. — Орден Мерлина, милый! Второй степени, но всё же, — просияла его мать. — Это великолепная новость! — Это, конечно, неожиданно, — ошеломлённо произнёс Драко. — Я только что была в холле. Там репортер просит интервью. Как думаешь, ты готов? — Сейчас? — спросил Драко, бросив взгляд на Гарри, который нащупал его руку под одеялом и крепко сжал её. Вот бы его мать просто ушла и провела побольше времени за ланчем вместо всего этого. — Сейчас самое подходящее время. То, что ты лежишь на больничной койке, показывает, как сильно ты пострадал, — её голос стал твёрже, — ради Избранного. Выражение лица Гарри оставалось вежливым, хотя и немного напряжённым. Он провёл большим пальцем по руке Драко, задержавшись на костяшках пальцев, отчего у Драко закипела кровь, и встал. — Вообще-то, мне пора идти. Воскресный обед с Уизли. Я зайду попозже. — Не задерживайся надолго, — сказал Драко, в то время как его мать брезгливо подняла банку и журнал, её лицо скривилось от отвращения. — Драко, во имя Салазара, что это такое? — Эм… Гарри помахал ему от двери с ухмылкой, которая говорила: «Рад, что мне не придётся с этим разбираться». Драко повернулся к матери и сдал его: «Это принёс Поттер». Он подавил смешок, увидев, как побледнело лицо Гарри под пристальным взглядом матери, и попытался сказать глазами: «Теперь тебе придется с этим смириться». Гарри, казалось, понял его. Драко подумал, что, возможно, они достигли того уровня бессловесного общения, который он наблюдал между Гарри и его друзьями, и мысль об этом доставила ему огромное удовольствие. Гарри пробормотал что-то матери и практически выбежал из комнаты, а Драко откинулся на подушки, не в силах сдержать улыбку. Всё, чего он хотел сейчас, — это лежать и снова и снова прокручивать в голове слова Гарри. Я влюблён в тебя. Я твой, Драко Малфой. Однако присутствие матери не позволило ему витать в мечтах. — Тебе ещё не надоел мир маглов, Драко? Я предполагаю, раз ты пострадал от их действий… — Я пострадал и от действий Тёмного Лорда, а его пытки были гораздо страшнее, мама, — напомнил он ей. Она замерла, напряжённая и обиженная, но он был не в силах остановить поток слов. — Мне нравятся магловские журналы, и мне всё равно, магловские они или нет, я буду продолжать их покупать. У меня есть друзья-магглы, и они прислали мне открытку, потому что им небезразлично, что я пострадал. А ещё мне нравится Гарри, и я буду с ним встречаться, и если ты меня хоть немного любишь, то будешь с ним любезна. Так сейчас обстоят дела, мама, так что тебе лучше смириться. А теперь, пожалуйста, позови этого репортера, чтобы мы могли дать интервью и закончить с этим. Её глаза заблестели, когда она взглянула на его румянец. Драко не мог понять выражения её лица. Нарциссу Малфой считали очень закрытым человеком. Отец с гордостью называл мать «запертой комнатой», потому что никто, кроме них двоих, не имел от неё ключей; её самые сокровенные мысли и привязанность были только их сокровищем. До сих пор он легко понимал её. Затаив дыхание, он ждал её реакции. — Мы должны осторожно сообщить твоему отцу новость о Гарри, — сказала она. — Возможно, будет лучше, если мы сделаем это, когда посетим Азкабан в следующем месяце. У него будет год до освобождения, чтобы прийти в себя. — Она накрыла руку Драко своей и крепко сжала её. — Никогда не говори «если», когда говоришь о моей любви к тебе. Никогда в этом не сомневайся. — Её голос звучал твёрдо, и Драко почувствовал лёгкое сожаление о своей вспышке, но она улыбнулась и встала. — А теперь давай поговорим об интервью. Когда в его палату вошла Рита Скитер в сопровождении колдографа, Драко пожалел, что не спросил, кто этот репортёр, прежде чем соглашаться. Как он и подозревал, интервью очень быстро перешло к его дружбе с Гарри, причинам нападок на Смита, его мнению о мемуарах Смита и о том, считает ли он Гарри Поттера «симпатичным». Симпатичный? Он чертовски великолепен, хотел сказать Драко, но сдержался и просто отвечал на её вопросы, пока колдограф снимал, как он возлежит на подушках или принимает зелье. Рита Скитер была неумолима. Ему потребовалась вся его воспитанность, чтобы отвечать с нужной долей расплывчатости, и заставить её думать, что у неё есть что-то, стоящее публикации, но в то же время не подтвердить ничего существенного. Репортёрский дуэт был в восторге от открытки Джайеша, и наконец, спустя долгий и утомительный час, они ушли. Драко закрыл глаза, желая, чтобы Гарри поскорее вернулся. Устроившись рядом, его мать открыла Космо, глядя на журнал так, будто он мог её укусить. Драко, должно быть, задремал, потому что, когда он открыл глаза, лампы уже горели, рассеивая сгущающиеся у его кровати сумерки. Мать сообщила ему, что возвращается домой, чтобы привести себя в порядок, а Гарри стоял рядом с ней, лучезарно улыбаясь ему. Драко почувствовал, как просыпается каждая часть его тела, особенно та. — Я вернусь позже, если, конечно, ты не против остаться с ним на ночь, Гарри. Глаза Гарри расширились, когда он услышал своё имя. — Я бы с удовольствием. — Тогда я пойду, дорогой. — Мать повернулась к Драко и поцеловала его в лоб. — Не забывай, что нужно быть осторожнее. Она понимающе улыбнулась ему, и Драко должен был смутиться, но желание, чтобы она поскорее ушла, было сильнее, и это заставляло его чувствовать вину, но не раскаиваться. Как только дверь закрылась, Драко привстал на колени, притянул Гарри к себе за футболку и поцеловал. Облегчение, разлившееся по телу, опьяняло его. Неделя, которую они провели в разлуке, была для Драко сущим адом. Несмотря на то, что это было его решение, держаться на расстоянии от Гарри оказалось больнее, чем он думал. Но это закончилось, и губы Гарри встретились с его губами, испытывая глубокую и отчаянную жажду. Драко притянул Гарри к себе, и тот провел руками по его спине, лаская кожу, очерчивая бедра и заставляя его ослепнуть от вожделения. В комнату ворвалась целительница, заставив их вздрогнуть: неужели эти вторжения никогда не кончатся? В отличие от его матери, она очень разволновалась, увидев, как они целуются; покраснела и закашлялась, прежде чем поставить стакан на прикроватный столик. — Пора принимать зелье, — прощебетала она, переводя взгляд с него на Гарри, и Драко не удивился, если бы у неё возникло искушение обратиться с этой информацией в «Пророк» — там бы хорошо заплатили за это. Драко поднял стакан. Основным ингредиентом зелья была крапива, вкус которой ему никогда не нравился, но он выпил его одним глотком. — Когда будет следующий? — спросил он, возвращая стакан. — О, сразу с утра. Последняя доза перед выпиской. Целительница поспешила вышла из палаты, и Драко оставалось только надеяться, что в ближайшее время она не отправится в редакцию «Ежедневного пророка» камином. Он не мог беспокоиться об этом сейчас, когда у него на уме были более важные вещи: Гарри и то, как он разденет его. Драко взял волшебную палочку и Коллопортусом запер дверь. Гарри удивился, когда увидел, что Драко стягивает пижаму через голову. — Что ты делаешь? Драко бросил на него взгляд: — А что, по-твоему, я делаю? Мы же занимаемся сексом, Поттер. Гарри показалось, что он ослышался, но, увидев обнажённую грудь и растрёпанные волосы Драко, он уже не мог мыслить здраво. — Раздевайся, Поттер, — скомандовал Драко, потянув его за футболку, но тут на его лице появилась тень, и он сел на пятки. — О, может, ты не хочешь… Гарри мгновенно схватил Драко и страстно поцеловал его. — Я хочу этого, ты что, издеваешься? Я хочу этого так сильно. Но ты был ранен и всё ещё слаб… — Просто чтобы ты знал: Малфои никогда не бывают слабыми. — Драко крепко поцеловал его в губы и снова потянул за футболку. Гарри поднял руки, чтобы снять её, и Драко, не прерывая поцелуя, бросил её на пол. Во рту у него был привкус зелья: крапива, измельчённая мимблетония и немного имбиря. — Но… — Гарри попытался собраться с мыслями, однако это оказалось крайне сложно, когда Драко сунул руки ему за пояс. — Мы в больнице. Кто-нибудь может войти. — Не войдёт, ты же слышал. Следующее зелье будет завтра утром. — Драко расстегнул джинсы Гарри и попытался стянуть их вниз. — Да, но, — храбро возразил Гарри под натиском языка, губ и исследующих рук, — это больница. Трахаться здесь — это… — Что «это», Поттер? — раздражённо спросил Драко. — Это… — Гарри тщетно пытался подобрать подходящее слово. — Это неприлично. Драко ухмыльнулся: — Если ты хочешь возбудить меня ещё сильнее, пожалуйста, продолжай говорить о том, насколько это неприлично. Гарри вздохнул, но в то же время подумал: кого он обманывает? Его член уже был твёрдым, а кровь, прилившая к паху, сильно влияла на способность рассуждать. — Я аврор, что, если это противозаконно? — упорствовал он, снимая обувь и носки. — Значит, нас арестуют и приговорят к общественным работам, — сказал Драко. Гарри толкнул его на кровать: — Думаю, это не так уж плохо. Он наклонился над Драко и окинул взглядом его стройное тело, желая запечатлеть в памяти каждый дюйм. Он поцеловал Драко в живот, а затем попытался стянуть с него пижамные штаны зубами. Получилось ужасно, и Драко рассмеялся, звонко и беззаботно, как колокольчик, и от этого звука сердце Гарри запело от радости. Он хотел бы всю жизнь слушать, как Драко смеётся. Гарри стянул с него пижаму и навалился сверху. Они запутались в простынях, целуясь и лаская друг друга, кожа к коже, губы к губам, и Гарри почувствовал прилив желания, какого никогда раньше не испытывал. Он не в первый раз обнимал обнажённого Драко, но не после того, как думал, что потерял его дважды. Гарри испытывал почти благоговейный трепет. Ему хотелось не торопиться, но это было непросто, когда Драко лежал под ним с полузакрытыми глазами, растрёпанными волосами и закинутой за голову рукой, словно само воплощение сексуальности. У Гарри пульсировало в паху, но он мужественно сдерживался и целовал Драко повсюду: шею, шрамы, дорожку мягких волос внизу живота, облизывал его бедра, нежно проводя зубами по их внутренней стороне, наслаждаясь вкусом кожи. Гарри уткнулся носом в его лобок, вдохнул пьянящую смесь запахов мускуса, пота и возбуждения, обвёл языком головку, надавливая на щель, и Драко заёрзал под ним. Гарри медленно облизал член Драко, слушая его стоны, а затем взял глубоко в рот и начал неторопливо сосать. — Поттер, я болен, прекрати меня мучить, — выдохнул Драко. Гарри отстранился и, улыбнувшись, сказал: — Так теперь ты болен. Пожалуй, мне стоит остановиться. — Пожалуйста, не надо, а то я тебя прокляну, — сказал Драко, и Гарри рассмеялся, но снова обхватил член Драко губами, слушая его бессвязное бормотание, пока тот не потянул его вверх. — Иди сюда, — пробормотал Драко, осыпая его поцелуями. Он уткнулся лицом в шею Гарри и прошептал: — Я хочу тебя, Гарри. — Я тоже тебя хочу. — Нет, я имел в виду… — Он пошевелился, раздвинул ноги и обхватил ими Гарри. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Гарри показалось, что кто-то столкнул его с высоты. — Ты уверен? — Конечно, уверен, — сказал Драко с ноткой раздражения в голосе. — Но мы же… — Пожалуйста, не говори «больница» ещё раз. Гарри нарочито медленно поцеловал Драко. Тот прикусил его нижнюю губу, а затем неторопливо и чувственно скользнул языком в рот. Гарри почувствовал, как их эрегированные члены упираются друг в друга, и отбросил все мысли о благоразумии. Он наколдовал немного смазки на пальцы, затем сел на пятки и окинул взглядом обнажённого, распростёртого Драко, дрожащего, но улыбающегося, с истекающим смазкой членом. Его пальцы на мгновение коснулись входа, прежде чем Гарри осторожно ввёл один палец, не сводя глаз с Драко. Внутри оказалось тесно. Гарри был у него первым, и от одной этой мысли он чуть не кончил, ощущая дивное тепло задницы Драко, и не мог понять, как ему с этим справиться. Он продолжил растягивать его, пока не смог ввести ещё один палец, и тогда Драко начал приподнимать бёдра, закрыв глаза и тяжело дыша. Гарри вытащил пальцы, снова смазал их лубрикантом и ввёл уже три, широко растягивая Драко. — Да ладно тебе. Чёрт возьми, Гарри, — сказал Драко, очаровательно смутившись. — У нас не так много времени. Гарри наклонился к нему и поцеловал: — Неправда. У нас вся жизнь впереди. Драко закрыл глаза. — Что ты такое говоришь… — пробормотал он, снова обвивая Гарри длинными ногами. Тот приподнялся на локтях, обильно смазал свой член и прижал головку к заднице Драко. Закрыв глаза, надавил, медленно, но неумолимо, а Драко, жадный и нетерпеливый, просил его двигаться быстрее, сильнее. На лице Драко читалось наслаждение, его рот непристойно приоткрылся, и Гарри жадно поцеловал его, давая привыкнуть к растягивающему члену. Он был — чёрт, он был таким тугим. Гарри сделал небольшой толчок, проверяя реакцию Драко. — Да, — прошептал тот. — Да, чёрт возьми, это хорошо. Гарри начал двигаться — медленными, глубокими толчками, от которых по его коже побежали мурашки, а каждый нерв затрепетал. — Быстрее, — выдохнул Драко, приподнимая бёдра, и Гарри толкнулся сильнее, уже постанывая. Гарри наращивал темп и жадно целовал Драко, куда только мог дотянуться: ресницы, губы, скулы, подбородок, а Драко крепко обнимал его, и темп становился всё более безумным. Гарри чередовал толчки: медленные, глубокие, интенсивные, затем снова жёсткие и быстрые, и Драко шептал ему на ухо: «Да, вот так, Поттер». Гарри не мог им насытиться, его теплом, запахом и звуками, которые тот издавал. Он трахал его жёстко, их потные тела скользили друг о друга, член Драко упирался Гарри в живот, пока Гарри не обхватил его рукой. Драко ахнул, укусил его за плечо и сказал: «Трахни меня по-настоящему, Поттер», и, конечно же, Драко оказался любителем грязных разговорчиков. Это возбудило Гарри до чёртиков, и он дрочил Драко, пока тот не кончил, задыхаясь, запачкав пальцы Гарри горячей спермой. Гарри был близок к оргазму. Он был близок к нему с самого начала, и теперь, когда задница Драко восхитительно сжималась вокруг него, Гарри двигался, пока не кончил. Скачущие грёбаные горгульи. Воздух обдал прохладой его кожу, когда он вытащил свой обмякший член и упал рядом с Драко, совершенно обессиленный. Драко натянул на них одеяло, и Гарри обнял его, уткнувшись лицом в его влажные волосы. — Не знаю, слышал ли ты, но я без ума от тебя, — сказал он, когда их дыхание пришло в норму, а Драко, полузакрыв глаза, ответил: «Я знаю, Поттер», — и нежно поцеловал его. Они так и лежали, прижавшись друг к другу, пока город спал. — Я не подозревал, что секс может быть таким, — пробормотал Драко. — Я тоже не подозревал, что секс может быть таким, — согласился Гарри, который до этого момента думал, что подобные переживания возможны только на страницах книг. Они привели себя в порядок с помощью заклинания и прижались друг к другу: грудь Гарри касалась спины Драко. Их одолевала усталость. — Спокойной ночи, Драко, — сказал он, целуя его в затылок. — Спокойной ночи. — Драко помолчал. — И я тоже, — сказал он через мгновение. — Что «я тоже»? — Я тоже без ума от тебя, Гарри.***
Утром в окно забарабанил дождь. Их разбудила Нарцисса Малфой. Она была мрачнее тучи. — Вы хоть представляете, сколько папарацци в вестибюле? — начала она свою лекцию, не дав им опомниться и собраться с мыслями. — А что, если бы кто-то из них пробрался мимо целителей и заснял вас в постели? С разбросанной по полу одеждой? Вам такого внимания хочется? Особенно после сегодняшней статьи? Гарри натянул одеяло на обнажённую грудь: — Что за статья? — Мы заперли дверь, — сказал Драко. — Сломать Коллопортус проще простого, Драко. Сначала приведите себя в порядок. Целительница будет с минуты на минуту. Она повернулась к ним спиной; Гарри поднял с пола свои вещи и оделся, изо всех сил стараясь не чувствовать себя униженным, но у него ничего не вышло. Когда они наконец привели себя в порядок и Гарри сел на край кровати, миссис Малфой повернулась и протянула им «Пророк». — Центральный разворот. — Она с любопытством посмотрела на Гарри. Когда Драко развернул газету, Гарри понял почему. Эти две статьи были примерами того, как «Пророк» изображал Гарри в двух ипостасях: как героического Спасителя и как безответственного мерзавца. Хотя Гарри уже привык к этому, он никогда раньше не видел, чтобы в одном и том же выпуске о нём писали в таких противоречивых выражениях, не говоря уже о том, чтобы эти статьи шли рядом. Это был новый рекорд — или антирекорд, в зависимости от точки зрения, — для газеты. На левой странице было интервью с Драко: От Пожирателя смерти до маглолюбца: как любовь изменила молодого человека. На главной колдографии Драко выглядел очень скромным, и Гарри чуть не фыркнул, вспомнив, как Драко просил трахнуть его по-настоящему. Там также была небольшая колдография с награждения Гарри Орденом Мерлина прошлым летом. Это была одна из его самых удачных колдографий, на которой он застенчиво улыбался в камеру. Рита Скитер изо всех сил старалась использовать слово «друзья» на протяжении всего текста, наряду с обильным употреблением слова «любовь», и Гарри, привыкший к этой чепухе из книги Смита, знал, что она будет утверждать, будто говорит о любви между хорошими друзьями, и ни о чём большем. Гарри был не против, узнай весь мир о нём и Драко, но это был бы настоящий праздник для прессы. Он даже не хотел думать о том, какое безумие охватит папарацци. На другой странице был снимок, на котором Гарри, пьяный в стельку, вываливается из паба и скалится. С главной же колдографии невинно улыбался в камеру златокудрый парень, а заголовок над ней гласил: «Парень, который меня трахнул». — Финч-Флетчли дал интервью в стиле «поцелуй и расскажи»? — фыркнул Драко. — А я-то думал, что этот день уже не может стать лучше. — Это не смешно, — сказал Гарри. — О, для меня это так, — с улыбкой поддразнил его Драко, хотя Гарри подумал, не пытается ли он таким образом скрыть затаённую обиду. Или радостное чувство мести. С Драко возможно и то, и другое. — На самом деле это забавно, — продолжил Драко. — Послушай. «Наши читатели жаждут узнать, каким Гарри бывает в моменты близости. Так ли он страстен, как кажется в некоторых интервью, или, возможно, он робок, учитывая его поведение на светских мероприятиях?» «В Гарри есть отстранённость, которую я не замечал до поры до времени. Настоящее нежелание раскрываться. Сначала я этого не видел. Поначалу Гарри был животным, зверем. Жадным. Ненасытным. Он сводил меня с ума своими поцелуями, своей выносливостью, своим мастерством…» — Ты не можешь не читать это вслух? — перебил его Гарри, взглянув на миссис Малфой, которая совершенно невозмутимо смотрела в окно. — Ещё кое-что, мой ненасытный зверь, — сказал Драко, и Гарри закатил глаза. Это никогда ему не забудут. Мерлин знает, что сказали бы Рон и Джордж. «Вы были расстроены из-за того, что ваш роман закончился? — Сначала да, но теперь я не могу отделаться от мысли, что избежал Непростительного, ведь Гарри оказался жестоким и невнимательным человеком, который вычеркнул меня из своей жизни накануне поездки на выходные, не подумав ни секунды и даже не удосужившись сказать мне об этом лично». — Что ж, ты это заслужил, — сказал Драко.***
Драко был уверен, что это лучшая весна в его жизни. Перед тем, как он покинул больницу, министр снова навестил их и сообщил, что общественные работы действительно завершены. «Учитывая произошедшее, мы довольны тем, что вы усвоили урок», — сказал им Шеклболт. Услышав это, Драко почувствовал грусть: воспоминания о тех месяцах в мире маглов, когда он влюбился в Гарри, уже отдавали ностальгией. Ещё более удивительной была другая новость, которую сообщил ему министр. У него было предложение к Драко: не мог бы он поделиться своим опытом использования магии без палочки с сотрудниками Министерства? Ходили разговоры о том, чтобы включить это в программу обучения авроров и даже в новую программу Хогвартса. «Они слишком полагаются на волшебные палочки и совершенно не готовы к другим возможным ситуациям», — процитировали старшего аврора в статье, анонсирующей семинары. Драко получил письмо от профессора Флитвика с просьбой проконсультировать его по поводу составления планов уроков. Драко знал, что только страх и любовь заставили его создать такой мощный щит без палочки, но он решил, что не помешает кое-чему научить этих болванов из Министерства, к тому же он хотел, чтобы коллеги его парня стали хотя бы чуть более компетентными. Они с матерью решили вернуться в Уилтшир. Пришло время оставить прошлое позади, встретиться лицом к лицу со старыми демонами или как там ещё это называется. И после того, как уборщики отполировали полы, смахнули пыль с паутиной и устранили ущерб, нанесённый преступниками, которых впустили его родители, он снова поселился в поместье. Гарри почти каждый вечер прилетал на метле, и они проводили время в саду, летая и целуясь, или в гостиной у камина, разговаривая и целуясь, или в его спальне, занимаясь сексом и целуясь. Они целовались больше, чем Драко мог себе представить, но всё равно этого было недостаточно. Мрачные воспоминания последних двух лет вытеснились новыми, и большинство из них были связаны с Гарри. Иногда они ходили куда-нибудь: навестить своих друзей-маглов в Клэпхеме, где Джаеш познакомил Драко с «Флюидом» и «Бойзом», журналами для геев, ставшими новой одержимостью Драко; двойное свидание с Грейнджер, впервые сводившей Уизли в кино на «10 вещей, которые я в тебе ненавижу» — Уизли разозлился, когда трое из них вышли из кинотеатра, влюблёнными в главного героя; вечера в пабе с Лонгботтомом, который теперь, когда Драко спас его друга от беды, явно теплее к нему относился; клуб Амортенция, где он танцевал с Гарри и целовался с ним в полумраке. Однако его самые тёплые воспоминания были связаны с их пребыванием в мэноре, и Драко подумывал составить список, чтобы сохранить это в памяти и никогда не забывать: Гарри в цветущем саду, рука об руку с Драко, когда тот рассказывал о детских приключениях и играх, а затем поцеловал его под вишневыми деревьями; Гарри учит Драко готовить на глазах у своей шокированной домашней эльфийки, которую Драко пришлось подкупить обещанием разрешить ей убираться на чердаке; Гарри на метле опять ловит снитч, ухмыляясь, как самодовольный ублюдок, и раздражая этим Драко; и как он мстит ему той же ночью, заставив Гарри скакать на его твёрдом, как метла, члене, обильно потея и проводя руками по груди Драко. Теперь он смотрел на Гарри, обнажённого и лежащего на кровати, и неторопливо массировал его прекрасную задницу. В окно дул прохладный ароматный ветерок, а весенний воздух наполнял птичий гомон. — Почему Хогвартс? — спросил Драко. Первый бал в честь годовщины Битвы за Хогвартс должен был состояться в полностью восстановленной школе. Министерство хотело устроить что-то более масштабное, что-то по-настоящему роскошное для такого случая, но Гарри, сентиментальный глупец, решил, что Большой зал подойдёт лучше, и ни у кого не хватило смелости возразить Избранному. Если бы Драко работал в Министерстве, он бы высказал Гарри всё, что о нём думает, — ну, он так и сделал. — Ты думаешь, что чиновники Министерства будут обедать за обшарпанными столами Хогвартса? — Зря ты возражаешь, — настаивал Гарри. — Это будет как Святочный бал, помнишь? Круглые столы, барная стойка, а сад просто прекрасен… — Он замолчал и покраснел, а Драко наклонился вперёд, почувствовав, что происходит что-то неловкое. — И что? — И это будет похоже на Святочный бал, — сказал Гарри, который теперь совсем покраснел и пытался зарыться лицом в подушку. — Тогда я ужасно провёл время. Я пригласил на свидание человека, который мне был безразличен в романтическом смысле, и — теперь это будет похоже на Святочный бал с тобой. Драко долго не решался заговорить. Он пытался сосредоточиться на том, чтобы засунуть пальцы в задницу Гарри и расслабить его, и одновременно проклинал за то, что тот заставлял его чувствовать такое. На самом деле у него в груди странным образом болело от сочетания счастья и тоски, а под ними — парализующий ужас: что, если он потеряет Гарри? Что, если с ним что-то случится из-за его дурацкой опасной работы? Но он медленно выдохнул и сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас, как учила его Грейнджер во время их последней вылазки, которая вызвала у него панику — видимо, он больше никогда не сможет побывать в зоопарке и/или серпентарии, — и вытащил пальцы, а затем очень медленно вошёл в Гарри. Спешки не было: впереди у них была целая жизнь. Гарри тихо вздохнул, а Драко наклонился к нему и прошептал на ухо: — Сегодня ночью я буду очень нежно заниматься с тобой любовью. — Он поцеловал Гарри в шею и вошёл в него до упора. — А потом я буду втрахивать тебя в матрас, пока ты не начнёшь умолять меня о пощаде, — добавил он, и Гарри рассмеялся, потому что знал, что так и будет. Драко решил, что будет счастлив провести всю жизнь, слушая, как Гарри смеётся, и толкнулся сильнее.Эпилог
Драко пришлось отдать должное Гарри: Большой зал выглядел великолепно, и контраст между тем, что было сейчас, и последствиями битвы оказался разительным. Многие гости не могли сдержать слёз в течение вечера. Разговоры, естественно, были скучными; Гарри, как и ожидалось, был смущён, когда ему аплодировали стоя; еда, как всегда, была восхитительной; и гости, похоже, ничуть не удивились, увидев Драко в компании Золотого трио, что было бы немыслимо ещё три месяца назад. Короче говоря, вечер удался, если не обращать внимания на пристальное внимание репортёров, выискивающих малейшие намёки на близость между ними. Драко знал, что Гарри ненавидит, когда пресса анализирует каждый его шаг, и, получив свою долю нежелательного внимания со стороны СМИ, был рад, что их отношения остаются тайной для общественности. Конечно, это было до того, как Джинни взяла на себя смелость познакомить Драко с высоким, смуглым, очень красивым игроком в квиддич международного уровня. И хотя Драко вёл себя просто вежливо, мужчина становился всё более настойчивым, полагая, что Драко не женат. Драко решил, что девица-Уизли — воплощение дьявола, другого объяснения быть не могло, но у него не было времени думать о чём-то ещё, потому что Гарри — всегда импульсивный, неудивительно, что он постоянно попадает в опасные ситуации, Драко придётся научить его хоть немного самосохранению — подошёл к нему, схватил за лацканы и поцеловал на глазах у всех. Звук вспышек и затворов колдокамер был оглушительным. Все колдографы в зале направили на них свои камеры, а остальные просто уставились: МакГонагалл поджала губы, Хагрид уронил свой кубок, начальник Гарри выглядел шокированным, Кингсли потёр лоб, Уизли покачал головой и протянул несколько галеонов Грейнджер, которая приняла их с самодовольной улыбкой, Блейз подмигнул ему, а Рита Скитер выглядела более восторженной, чем когда-либо, почти на грани оргазма. Драко взглянул на Джинни, которая подмигнула ему. — Не за что, — сказала она. Не в силах понять эту женщину, Драко повернулся к Гарри, который всё ещё крепко держал его. — Ты же понимаешь, что мы только что доказали правоту Смита, да? — Ну и ладно, — пожал плечами Гарри. — Тогда давай дадим им хорошую тему для обсуждений, — предложил Драко. Гарри улыбнулся и, притянув его к себе, поцеловал по-настоящему.
