Глава 1 "Бастард"
9 сентября 2025 г., 16:57
276 год от Завоевания Эйгона, Вестерос, южное Закатное море. Торговое судно с трудом пробивалось сквозь бушующие волны, а в его каюте на кровати лежал обессиленный мужчина. Его лицо было пепельно-серым, почти прозрачно-бледным; муки болезни и непрекращающийся жар давно лишили его способности говорить.
Его звали Мортон Костейн, он был старшим сыном лорда Хортона Костейна и наследником дома Костейнов из Трёх Башен в Просторе. Восемь месяцев назад он отправился в путешествие по Эссосу в сопровождении двух личных охранников и слуги.
По завершении путешествия он сел на торговое судно, направлявшееся в Старомест, но, к несчастью, заболел на борту незадолго до конца плавания. Тяжелое состояние, усугубленное пятидневным штормом и морской болезнью, приковало его к постели, с которой он уже не смог подняться. Несмотря на заботливый уход его спутницы и слуги, нехватка лекарств и медицинской помощи на корабле не могли остановить угасание пламени жизни в его глазах.
Элис стояла на коленях у его кровати, слезы лились неудержимым потоком, а ее руки крепко сжимали холодеющую руку Мортона. У нее были длинные серебристо-золотые волосы, водопадом ниспадавшие на хрупкую спину, а глаза её были таинственного фиолетового цвета, словно фиалки, цветущие в глубокой долине, и излучали чарующее благородство. Её живот был слегка округлен, явно указывая на беременность.
Мортон нежно посмотрел на свою возлюбленную, на её серебряные волосы и фиолетовые глаза – она была его величайшим приобретением за время странствий, носительница крови древних Королей-Драконов. Среброволосые и фиалкоглазые Таргариены с помощью драконов правили Вестеросом триста лет, и многие лорды и мейстеры считали их почти богами; из-за этого на протяжении почти трех столетий бесчисленные дома жаждали заполучить кровь Таргариенов, особенно добиваясь женщин этого рода, и это стремление не угасло даже спустя столетие после гибели последних драконов.
Однако дом Таргариенов ревностно оберегал чистоту своей крови, удерживая даже бастардов на Драконьем Камне и не позволяя ей распространяться. Лишь немногим домам удалось породниться с ними. Дом Костейнов, к которому принадлежал Мортон, был незначительным домом Простора в Вестеросе, и они никогда не смели даже мечтать о подобной удаче.
Так было до тех пор, пока во время путешествия он не встретил Элис, служанку из гостиницы низкого происхождения; поначалу его привлекла её внешность, но со временем он полюбил её, а открытая ею под конец тайна привела его в неописуемый восторг. Но теперь его тело было слишком слабо, чтобы выдержать возвращение домой, а одними письмами невозможно было убедить его упрямого и холодного отца; Мортон понимал, что эта драгоценная кровь, вероятно, так и не вольётся в его род.
Мортон посмотрел на округлившийся живот Элис и почувствовал, что должен что-то сделать. Собрав последние силы, он проговорил:
— Элис, наш ребенок скоро появится на свет, но я... боюсь, не доживу до этого момента. Если родится мальчик, назови его Гэвином. Гэвин – это имя придаст ему мужества и сил, чтобы стойко встречать все невзгоды будущего. — Мортон тяжело дышал, каждое слово давалось ему с огромным трудом, словно исторгалось из самой глубины души.
Элис, с трудом сдерживая рыдания, уже не могла говорить от горя, но все же кивнула и дрожащим голосом ответила:
— Хорошо, Мортон, нашего сына будут звать Гэвин.
На губах Мортона появилась слабая улыбка, полная надежды на будущее, после чего он медленно закрыл глаза. Корабль продолжало качать, но это уже не могло разбудить уходящего отца.
Спустя несколько дней качки торговое судно наконец прибыло в порт Староместа. Охранники немедленно разыскали Молчаливых Сестёр, обратились за помощью к дому Хайтауэров и отправили ворона в Три Башни.
В замке лорд Хортон Костейн сидел на высоком кресле и читал письмо; лицо его было мрачным, как небо перед грозой, а взгляд — холодным и острым.
— Это позор для нашего дома! — взревел Хортон, его голос прогремел по залу. — Ребенок в её чреве оскверняет честь моей семьи. К тому же, я никогда не позволю своему старшему сыну жениться на женщине из Волантиса!
Гневный рёв лорда заставил всех в зале замолчать. Мейстер Эдрих оглядел склонивших головы вассалов, мгновение поколебался и обратился к лорду:
— Милорд, простите за дерзость, но сейчас дом Костейнов малочислен. Если думать о продолжении рода, почему бы не...
— Нет! Этот ребенок — бастард, он не может стать членом моей семьи. Не знаю, какими грязными уловками эта волантийка соблазнила моего старшего сына, но я его не признаю.
Мейстер Эдрих хотел было возразить, но сидящий на высоком кресле лорд жестом прервал его. Лорд Хортон посмотрел на стоявшего рядом стражника и приказал:
— Доставь тело моего сына сюда, проследи, чтобы оно было в сохранности. — Помолчав немного, он добавил: — Привези и ту женщину. Пусть останется в замке до родов, но после рождения ребенка она должна уехать.
Затем он повернулся к мейстеру и распорядился:
— Эдрих, отправь ворона в Хайгарден. Сообщи дому Тиреллов, что мой наследник скончался, и я намерен назначить Эммонда своим новым наследником. Также передай Эммонду, чтобы он оставил свою должность и немедленно возвращался.
— Слушаюсь, милорд, — Эдрих лишь покорно склонил голову.
Три Башни.
В тускло освещенной гостевой комнате Элис без сил сидела на краю кровати, слезы безудержно текли по её щекам. Мортон клялся жениться на ней, устроить свадьбу сразу по возвращении в Вестерос. Хотя Мортона больше не было, она верила, что ей и её нерожденному ребенку дадут законный статус, но когда она, полная надежд, прибыла в Три Башни, суровая реальность превзошла все её ожидания.
Как она ни старалась, ей даже не удавалось увидеться с лордом; каждую её просьбу безжалостно отвергали, и её сердце словно упало в бездонную пропасть, а горе и отчаяние почти поглотили её.
277 год от Завоевания Эйгона, 6 месяцев спустя.
Всё та же тусклая гостевая комната. Душераздирающие крики Элис эхом отдавались в помещении, боль была настолько сильной, что она почти теряла сознание. Наконец, благодаря усилиям мейстера и служанок, раздался чистый детский плач – ребенок родился.
Хотя волосы младенца были очень редкими, было видно, что они серебристые. Мейстер Эдрих взял ребенка на руки, долго и внимательно осматривал его, а затем передал ослабевшей Элис со словами:
— Поздравляю, это мальчик.
Затем он приказал служанкам помочь с уходом и поспешно удалился. С трудом передвигая ноги, измученный мейстер наконец поднялся на одну из башен и дрожащей рукой постучал в дверь комнаты.
Тук-тук-тук.
— Войдите, — донеслось изнутри.
