Crime de la Crime

Что бы там ни произошло вчера в пабе между Чанбином и Феликсом, к следующему дню это явно не продержалось. Потому что когда Феликс, Хёнджин и Чонин наконец добрались до склада, Чанбин даже не удосужился поздороваться с Феликсом. Ну вот и всё. Наверное, он тоже был пьян. С какой стати ему беспокоиться о благополучии и безопасности Феликса? Они ведь не друзья. Это не навечно. С чего бы Чанбину должно быть не всё равно? — Мы тут по конкретной причине или ты просто хотел поржать над тем, как нам с Феликсом хреново? — прохрипел Чонин с дивана, прижимая ко лбу пакетик со льдом. Феликс был не в лучшем состоянии — он привалился к столу Хёнджина, уткнувшись лицом в ладони и почти засыпая. Чан усмехнулся. — Мне нужно было, чтобы Хёнджин кое-что проверил. Не знал, что он притащит вас с собой. — Я не оставлю этих двоих наедине в своей квартире. По отдельности они ещё соображают, но вместе становятся невероятно тупыми. Вернее, у Чонина идиотские идеи, а Феликс за ним следует, — проворчал Хёнджин. Феликс издал недовольный звук. Минхо был на работе, а Сынмин не соизволил появиться. Феликс задумался, не провели ли они ночь вместе. Рядом с Феликсом что-то поставили, но он не шелохнулся. Голова раскалывалась, он чувствовал себя просто отвратительно. Надо было остановиться после третьей стопки. Хёнджин пнул его под столом, и Феликс в конце концов оторвал голову от рук. Возле него стоял стакан воды и лежало обезболивающее. Он вопросительно посмотрел на друга, но тот покачал головой и кивнул в сторону выхода. Феликс обернулся как раз в тот момент, когда Чанбин исчез за дверью, закрыв её за собой. Оу. Так ему было не всё равно.

***

Дни шли, одна неделя сменяла другую. Команда училась правильно обращаться с кейсами для экспонатов, оснащёнными системой блокировки. Чан велел им подробно ознакомиться с чертежами, и Феликс это сделал, выучив их настолько тщательно, что смог бы выбраться из музея с закрытыми глазами, пробираясь по бесконечным коридорам. Напряжение нарастало, Феликс чувствовал, как ограбление приближалось. Он не был уверен, что за эмоция бурлила у него внутри — предвкушение или тревога. Или что-то ещё. Чанбин вёл себя... как обычно. Язвительно. Не упускал случая отпустить колкость, избегал Феликса как огня, называл его жалким карманником — только чтобы потом Феликс ловил на себе его взгляд через весь склад, с непроницаемым выражением лица. В чём его проблема? Да и Хёнджина тоже со своими регулярными «ну что, как там твой красавчик?» и всё в таком духе. А Феликс так и не осмеливался спросить, как там Чан, потому что руководитель часто ошивался поблизости. И Феликс не понимал, почему Чан... ничего не делает. Он сам говорил, что они профессионалы. Должны вести себя профессионально. Это всё без привязанностей, и если в проект ввяжутся эмоции, всё превратится в путаницу, а они не могут позволить себе подобное, не при таком ограблении. Или дело в том, что Чан не смог сдержать собственные слова? Поэтому он ничего не сказал Минхо и Сынмину, когда сам постоянно увивался вокруг Хёнджина? Он осознал, что не в силах их разлучить и просто отказался от этого правила? Нет. Он осознал, что в этой игре уже замешано слишком много эмоций, не так ли? Всё перестало быть делом «без привязанностей» в тот момент, когда Феликс привёл Хёнджина, ведь они были связаны навсегда, дружили уже много лет и не собирались расставаться. Он отказался от этого правила, поскольку оно стало бессмысленным — и Феликс сделал его таким с самого начала. А Чан принял это, потому что им был нужен хакер. Это ужаснуло Феликса до глубины души. Он понял, что они не могут потерпеть неудачу. Они не имеют права на провал. Они обязаны добиться успеха, выбраться все вместе и в безопасности, ведь теперь их связывает слишком многое. Если кто-то из них отстанет, пострадает каждый — и очень сильно. Ставки стали куда выше, чем просто кража экспонатов. Им нужно выбраться. Сбежать. Не оставить ни следа, убедиться, что их никогда не узнают. Недостаточно просто заполучить экспонаты. Они обязаны остаться живыми и не попасться, иначе будет больно. И никто, никто не хотел, чтобы было больно.

***

Феликса терзало беспокойство. Сон не приходил — он знал, что это плохо, и от этой мысли становилось только хуже. Ему было страшно, и он больше не мог это отрицать. В конце концов, он всего лишь карманником, и никогда не был никем другим. Как он вообще должен провернуть ограбление музея? Почему нельзя было выбрать что-нибудь попроще — казино, банк, например? Деньги сложнее отследить, чем три экспоната. Впрочем, это уже проблема покупателя, не их. Но Феликсу было страшно и неспокойно, и его руки, сжимающие пистолет, стали липкими от пота. Наушники притупляли преимущественную часть выстрелов, но даже с глушителем они были довольно громкими в замкнутом пространстве. Стрелки часов приближались к полуночи. Хёнджин ушёл около часа назад, а Феликс остался. Остальные сегодня лишь заглядывали на склад — у них были дела, а Чонин объявил себе «выходной». Он закончил возиться с их фургоном для побега, и теперь тот, по его словам, был в таком состоянии, что Чонин мог бы участвовать на нём в любых гонках и всё равно легко удержать свою корону. Феликс не был уверен, пугает это его или успокаивает. Чонин отлично разбирался в машинах, умел водить где угодно — от узких асфальтированных переулков до почти пустынных районов — и не допускал ошибок. Однако он был немного одержим скоростью, сам это признавал, и это… могло обернуться не самым лучшим образом в их ситуации. Феликс вздохнул. Наверное, стоило просто пойти домой — до часа икс оставалось всего несколько дней. Но он не ушёл. Он снова нажал на спусковой крючок, выстрелил по мишени и не промахнулся. Конечно не промахнулся: его обучал Чанбин. Джисон тоже, но больше всё-таки Чанбин, потому что у Джисона и без того было достаточно забот с Чонином. И вот опять Чанбин занял его мысли. Феликсу это не нравилось. Совсем не нравилось. Потому что небрежные комментарии Хёнджина про «кавалера» и его слишком проницательные взгляды влияли на Феликса, и ему это не нравилось. Да, Чанбин был… интересным. Это Феликс мог признать. Но только тогда, когда он не вёл себя грубо, а грубым он был буквально всегда. И, может, Феликс заслуживал его язвительные замечания: в конце концов, он с самого начала вёл себя как придурок и подорвал доверие Чанбина, но тем не менее… Может, это начинало задевать. Или не задевать, а скорее... зудеть где-то внутри. Феликс не придавал им значения — он всего лишь жалкий карманником. Но... только ли это? Всего лишь жалкий карманник? И только ли так его видит Чанбин? Осознание вызвало у него раздражение, почти злость. Ему же, по сути, не было дела до мнения других, верно? Верно. И вот это бесило его. Почему его волнует мнение Чанбина? Феликс — всего лишь жалкий карманник, это факт! А до ограбления оставалось несколько ночей, сейчас не время думать о таком, эти мысли... только всё усложнят! Феликс трижды нажал на спуск. Он злился на весь мир, злился на Чанбина, злился на самого себя. Он целую вечность ничего ни к кому не испытывал. Все люди в его жизни появлялись лишь на мгновение, и он ни кому не привязывался, кроме Хёнджина. Но теперь… теперь он просто не мог выбросить из головы этого взрывотехника, правда? Не мог. И это его бесило. До чёртиков. Теперь именно он станет причиной, по которой всё пойдёт наперекосяк, потому что он не был уверен, как... отреагирует, если что-то случится. Но это было тупо, всё было пиздецки тупо. Чанбин не... чувствует. Это слово было неприятным на вкус. Чанбин — высококласный преступник со своими делами и интересами, а Феликс — жалкий карманник, над которым он просто подшучивает. И вот, Феликс умудрился развить чувства к собственному обидчику. Ладно, слово «обидчик», пожалуй, преувеличение, но всё же! И ведь Феликс сам подпитывал их, постоянно пытаясь действовать Чанбину на нервы. А теперь, возможно, начал об этом жалеть. Он бы не оказался в таком положении, если бы просто держал руки при себе. И не чувствовал бы ничего, если бы молчал и сторонился взрывотехника. — Это мишень тебе что-то сделала? Феликс чуть не взвизгнул, услышав голос у самого уха — он вообще не обращал внимания на происходящее вокруг. Он сдёрнул защитные наушники с очевидным раздражением на лице. — Чанбин, ты совсем больной! Чанбин ухмыльнулся. Его кожаная куртка была застёгнута. Видимо, он прямиком с улицы. — Я уж подумал, ты пытаешься свалить мишень, судя по тому, как ты на неё пялился. — Давно за мной наблюдаешь? — сердито спросил Феликс, полностью проигнорировав его замечание. Хотя он даже не злился. Или злился. Злился на стук собственного сердца. — Воу, полегче. Я только пришёл. Увидел, что свет всё ещё горит, и подумал, что Хёнджин забыл его выключить. Феликс вздохнул, снова натянул наушники и повернулся к мишени. Ему нечего было сказать Чанбину. Он не хотел с ним разговаривать, ему следовало держаться от него подальше, чтобы не усиливать те крохи чувств, что теплились внутри. Но до Чанбина, похоже, совершенно не дошёл намёк. Он взял себе пару наушников, и Феликс понял, что его ждёт очередная учебная сессия. В полночь. За три дня до ограбления. Феликс поднял пистолет, сделал несколько выстрелов, а затем сменил магазин из кармана сзади. — Расслабь плечи, Феликс, господи, ты весь зажат, — пробормотал рядом Чанбин. Феликсу захотелось его ударить. Вот именно. До его прихода он не был напряжён! Или всё-таки был. В голове творился сплошной бардак. Феликс попытался расслабить плечи, немного размял шею и ещё раз выстрелил. — Ты вообще зачем здесь? Ты и так хорошо стреляешь, — донёсся голос Чанбина сквозь наушники. — Повторение — мать учения. Не хочу зависнуть, если вдруг придётся реально использовать пистолет, — ещё один выстрел. — И я не могу уснуть. — О нет, неужели наш маленький карманник нервничает перед своим первым ограблением? — Чанбин цокнул языком, но Феликс метнул на него такой яростный взгляд, что взрывотехник тут же заткнулся. Феликс выстрелил ещё раз, затем взял новый магазин. После этого он нажал кнопки рядом со стрельбищем, и мишени пришли в движение. Феликс прицелился в мишени, сделал несколько выстрелов — первую промазал. Чанбин поднял руку, обхватил его кисть и слегка выровнял стойку. Он мог бы просто поправить пистолет, не обязательно было касаться руки. Феликсу захотелось закричать. Он выстрелил вновь — на этот раз не промазал ни по одной мишени. — Расслабься, всё будет в порядке. — Я расслаблен, — процедил Феликс. Да лучше бы молчал, боже! Он ведь даже не злился на Чанбина, так почему не мог вести себя нормально?! — Я про ограбление, Феликс. Всё будет в порядке. Феликс не ответил, лишь выстрелил ещё дважды и опустил пистолет. Спина начинала ныть. — Все боятся первого раза, но у тебя лучшая команда в мире. Ты не отправляешься туда один, даже самые тяжёлые части не потребуется выполнять в одиночку. — Это у тебя такой план? — Пока да. Мы будем передвигаться парами, потому что целей три. По одной на каждую пару, так быстрее и проще. Ты пойдёшь со мной, Чаном или Джисоном, у нас троих больше всего опыта. — Восхитительно. — Что, предпочёл бы пойти с Сынмином? Феликс фыркнул — с таким напарником их бы точно поймали. — Как ты собираешься разлучить его с Минхо? — Легко. Минхо не пойдёт с Сынмином — ему нужно проследить, чтобы Чан не предал его доверие, так что он пойдёт с Чаном. Вдвоём они нас не предадут, если будут порознь. — Предадут? Ты очень уверен в этом. Разве Чан не говорил, что мы должны доверять друг другу во всём? — Долгая история. Эти двое не самые надёжные, учитывая их положение. И мы не знаем наверняка, не задумали ли они что-то у нас за спиной, поэтому лучше их разлучить. Хотя бы усложним им задачу. — Значит, у меня остаётся либо ты, либо Джисон? — Ага. — Надеюсь, это будет Джисон, — Феликс прикусил язык, как только сказал это. — Ох, прямо в сердце, карманник, — в голосе Чанбина слышался смешок. Кажется, он не обиделся. — Но ты прав, Джисон — надёжный вариант, с ним тебе точно не придётся стрелять. Его учили держать оружие ещё с пелёнок. — Жёсткая жизнь, — Феликсу, возможно, даже стало немного жаль Джисона. — Мгм. Хотя сейчас, когда он со мной и Чаном, он почти не занимается своими… наёмническими делами. И у него очень строгие правила: он не убьёт кого попало, даже за огромные деньги. Заказчики должны предоставить доказательства, что цель действительно совершила что-то ужасное. — Например? — Отцы, избивающие своих сыновей. Прочие убийцы. Люди, причинившие серьёзный вред другим. Нечасто он берётся за кого-то, кто, скажем, просто украл деньги. Нет, человек реально должен кому-то навредить. — Интересно... И теперь он в розыске. — Угу. — А ты нет. Тебя никогда не ловили? — Не-а, — Чанбин гордо улыбнулся. — Тебя тоже не поймают. По крайней мере, в этом ограблении. — Но меня ловили. Заткнись, Феликс, заткнись, заткнись, заткнись. — Тебя поймали лучшие в своём деле, тут нечего стыдиться. Чанбин стоял близко, слишком близко. Феликс хотел отступить, но не сделал этого. Он просто поднял пистолет и прицелился в движущиеся мишени. Чанбин опять перехватил его кисть, слегка поправляя стойку. — Ты в надёжных руках, Феликс. Всё будет в порядке. Не недооценивай Червонного Короля и его умение подбирать команду и строить план. У нас есть всё необходимое, волноваться не о чем. Феликс вздохнул и выстрелил дважды. — Ладно, — пробубнел он. — О чём так переживаешь? Вероятно, именно искренняя забота в голосе Чанбина неприятно скрутила внутренности Феликса в узел. Феликс пожал плечами. — Не знаю. Обо всём. Я склонен переживать из-за всего подряд. — Я бы посоветовал перестать, но понимаю, что это так не работает, — Чанбин положил руку ему на плечо и слегка сжал. Феликс почти поддался. Почти. — Я редко даю обещания, но это дам: с нами всё будет в порядке. Можешь надрать мне зад, если окажется иначе. Чанбин смотрел прямо в глаза Феликсу, и тому казалось, что он видит абсолютно всё, что происходит у него в голове. Этот момент затянулся. — Я запомню это обещание, — пробормотал Феликс. Слишком поздно, чтобы это звучало естественно. — Отлично. Теперь иди домой, постарайся поспать, тебе это пригодится. С этими словами Чанбин оставил Феликса одного в складе. С бешено бьющимся сердцем в груди.

***

— Отлично, все на месте, — Чан встал с конца стола, когда Феликс и Хёнджин сели последними, не опоздав на встречу ни на секунду. На столе лежало несколько коробок, с противоположной его стороны висела белая доска с чертежами, а одна из повреждённых люминесцентных ламп мигала над ними. Чан окинул взглядом людей за столом: Сынмин теребил запонки на своей рубашке, Минхо сидел рядом с ним — спокойный и собранный. Чонин, как обычно, расположился возле Феликса на этот раз с ног до головы одетый в Louis Vuitton. Джисон и Чанбин находились по обе стороны от руководителя. Феликс не упустил взгляд Чанбина, брошенный на него, прежде чем тот повернулся к Чану. — Уверен, вы все в курсе, что сегодня ночью мы разработаем подробный план предстоящего ограбления. — Мгм, — утвердительные мычания; Феликс ощущал как напряжение заполняет комнату. — Прежде всего, хочу поблагодарить всех и сказать, что я очень горжусь тем, каких успехов некоторые из вас добились, — Чан весьма нескромно задержал взгляд на Чонине и Феликсе. — Сразу с сентиментальщины начинаешь, да? — рассмеялся Чанбин и тут же заработал смертоносный взгляд от лидера. — Не беспокойся, Чанбин, я и тобой горжусь. Взрывотехник замолчал. — Не сомневаюсь в том, что все вы выучили чертежи и расписание ночных смен охраны на эту неделю, которые для нас добыл Минхо. Последовали кивки. — Прекрасно. Итак, план такой: — Чонин, сначала ты повезёшь нас сюда, — Чан развернул карту на столе и указал на переулок в квартале от музея. — Хёнджин отключит все камеры в этом районе. После этого мы подойдём ближе к музею, и Хёнджин вырубит систему безопасности. Это даст нам полчаса на работу. Полчаса?! — Хёнджин и Чонин будут ждать нас там. Программы Хёнджина работают лучше, когда он ближе к цели, или что-то вроде того. У нас не хватит времени забирать его при отходе, поэтому он будет работать из фургона. Хёнджин кивнул своему руководителю. — После этого начинается шоу. Нам нужно устранить охранников снаружи. Проверочный звонок происходит каждые полчаса, что вписывается в наш тайминг. Джисон и Минхо займутся охранниками, которых необходимо усыпить — не убивать — у нас есть седативы. Подходите сзади, действуйте быстро, следите, чтобы они не подняли тревогу. Свяжите их, заклейте рот, уничтожьте их средства связи. Джисон и Минхо кивнули. — Мы проникнем через чёрный ход. Там нас будут ждать ещё охранники, поступим с ними так же. С чёрного хода в музей ведёт лишь один путь, придётся воспользоваться лестницей. Когда доберёмся сюда, — Чан указал на развилку: один коридор вёл к главному залу, а другой — в комнату охраны, — мы разделимся. Если одного-двоих из нас заметят, они подумают, что внутри именно столько воров, а не шестеро. Я и Минхо отправимся за бриллиантовым ожерельем. Мы будем использовать вентиляционные шахты и служебные коридоры, с помощью которых уборщики поднимаются на верхний этаж. Чан провёл маршрут по чертежу. Минхо кивнул. Он ведь этого и ожидал, верно? — Ожерелье находится на четвёртом этаже. На третьем — ваза. Феликс, Чанбин, вы займётесь ею. Феликс едва не застонал от досады, но ограничился кивком. Он должен был это предвидеть. — Вы будете использовать эти вентиляционные шахты и коридоры. Избегайте главных проходов. Феликс запомнил маршрут, который частично совпадал с маршрутом Чана и Минхо. — Обезвредьте охрану в зале экспозиции, заберите вазу, обязательно отключите сигнализацию ключ-картой, замените вазу подделкой. Карта даёт вам минуту на всё. Я поручаю это вам двоим, потому что ваза очень хрупкая, и я считаю, что Феликс лучше всех справится с ней. Жалкий карманник. Феликс кивнул. — После этого возвращайтесь тем же путём, ждите нас и держитесь неподалёку от чёрного хода, если потребуется помощь. Скорее всего, дольше всего придётся мне и Минхо, потому что нам подниматься выше остальных. Остаётся картина. Джисон, Сынмин, — Чан посмотрел на них. Сынмин выглядел не особо довольным, но всё же кивнул. Феликс почти не сомневался, что тот бы выглядел недовольным рядом с кем угодно, кроме Минхо. — Вы пойдёте туда по этим служебным коридорам. Никакой вентиляции — вам нужно всего-то добраться до второго этажа. Обезвредьте охрану, используйте ключ-карту, заберите картину, замените её подделкой и уходите. Спрячьтесь ближе к чёрному ходу. Ещё кивки. — Звучит просто, — прокомментировал Сынмин. — Так и есть. Загвоздка в том, что нам доведётся работать в темноте. Нужно будет прятаться, сливаться с тенями, огибать охранников, поскольку мы не сможем вырубить всех на своём пути. Двигаться нужно бесшумно, а говорить только шёпотом. Темнота поможет нам, но может и выдать. Вот почему вы обязаны знать чертежи как свои пять пальцев. Вы должны уметь ориентироваться в темноте. — Разве у нас нет очков ночного видения? — Нельзя полностью на них полагаться. С ними мир выглядит иначе, и вы можете забыть, что находитесь в тихом музее, где полно охраны с фонариками. Она без колебаний убьёт вас, даже если предпочла бы сдать полиции. Все семеро кивнули. — А тепловизоры? У некоторых охранников они есть, — спросил Минхо. — Хёнджин с ними разберётся, — Чан качнул головой в сторону хакера, и тот кивнул. — И это ещё не всё. По коридорам будут патрулировать охранники. Остерегайтесь их. На каждом этаже по два патрульных, они проверяют все экспозиции, и их маршрут занимает двадцать минут. По возможности заходите в зал сразу после их ухода, что даст вам двадцать минут для побега. Ясно? Кивки, приглушённые подтверждения. — Всем придётся быть предельно осторожными. Ни в коем случае не трогайте другие экспонаты, держитесь от них подальше. На первом и втором этажах в некоторых залаз будут включены датчики движения — мы не сможем отключить их все, так что не приближайтесь к ним. Избегайте главного входа, не пользуйтесь им, ничего не ломайте, и не пытайтесь выбраться через окна, если только всё совсем не накроется. Придерживайтесь плана, не ходите поодиночке, берём лишь то, за чем пришли. У нас всего полчаса. Работаем быстро и тихо. Быстро и тихо. Это Феликс мог. Он надеялся, что остальные тоже смогут. — Запомните: не существует неприступных мест. Мы справимся, я верю в нас. — А если что-то пойдёт не так? Есть план Б? — снова спросил Минхо. — Есть. Убить каждого, кто встанет у нас на пути, и как можно быстрее убираться оттуда. А затем начнётся погоня на машинах. — Прелестно, — ухмыльнулся Чонин. — Музей старый, других выходов нет — только главный, чёрный и крыша, но у нас нет вертолёта, и с крыши невозможно перебраться на соседние здания. По крайней мере, Минхо не упоминал о других путях отступления, да и чертежи их не показывают. Поэтому план А должен сработать. Давление. Точнее, чистый ужас. Минхо покачал головой — он не знал о других путях. — А если кто-то из нас попадётся? — подал голос Сынмин. — Остальные продолжают, и поспешнее. Если вас заметят, патрули поднимут тревогу, но не получат ответа из комнаты охраны, потому что Хёнджин взломает систему. Вероятнее всего, они попытаются вас подстрелить или хотя бы припугнуть. Постарайтесь оглушить их, а не стрелять. Даже с глушителем звук выстрела разнесётся по всему зданию, и тогда за вами погонятся все охранники музея. Выбираться нужно как можно быстрее. Если потребуется — бегайте по музею, лезьте в вентиляцию, путайте их. Но мы будем работать быстро и тихо, так что до этого не дойдёт. Конечно. Нормального запасного плана у них нет, ведь нужно справиться с первого раза. Прекрасно. Великолепно. Никакого напрчжения. Феликс всерьёз начинал желать, что это не ограбление какого-нибудь казино. — Вопросы? Все покачали головами. У Феликса их было столько, что он не мог выбрать конкретный. Но в итоге все они сводились к одному: что будет, если они провалятся? — Хорошо. Когда мы все соберёмся у чёрного хода, дадим сигнал Хёнджину и Чонину, и они подъедут в переулок за музеем, — Чан вновь указал на карту на столе. — Потом мы уедем. К утру об этом уже заговорят в новостях, ну или максимум через неделю. Значит, мы покинем страну. Оу? — Мы поедем на частный аэродром, который принадлежит моему другу. Там нас будет ждать самолёт покупателя, чтобы доставить нас в его особняк в нескольких часах лёта. Там мы встретимся с покупателем, и он пообещал укрыть нас, пока всё не уляжется или пока мы не разработаем новый план, если кого-то из нас вдруг опознают. Чего, надеюсь, не случится. Другая страна? Вау. Феликс и Хёнджин переглянулись: неужели это их шанс на тот самый пляжный отпуск, о котором они всегда мечтали? — То есть я везу вас к музею, жду, а затем еду на аэродром? — уточнил Чонин. — Да. Если всё пойдёт плохо, тебе придётся оторваться от преследования полиции, прежде чем ехать на аэродром. — Чудесно. — И это только если за нами будет погоня! Если нет — надо будет слиться с потоком машин и ехать как все, Чонин, даже если ты обычно так не водишь. Чонин показал руководителю язык, но всё же согласился. Он понимал, насколько высоки ставки. — Так мы просто… останемся в его особняке? — Да. В день ограбления каждый из вас возьмёт по одной спортивной сумке для вещей, которые вы хотите взять с собой. Забудьте обо всём, что может вас выдать: никаких настоящих удостоверений личности, никаких кредитных карт. — Ты собираешься обеспечить нас паспортами или...? — поинтересовался Хёнджин. — Паспорта не понадобятся. — Что? — Это частный остров. Владелец особняка владеет и островом. — И ты понятия не имеешь, кто этот человек? — Сынмин явно был недоволен. — Нет, я знаю его псевдоним. Но ему можно доверять. И вам придётся довериться мне. — А если это подстава или операция федералов...? — Тогда Минхо получит разрешение закончить начатое, — Чан взглянул на мужчину слева от себя. За столом повисла тишина. Все поняли, что он имел ввиду. — Ещё вопросы? В ответ отрицательные покачивания голов. — Отлично. Наша одежда для ограбления вот тут, — Чан похлопал по коробкам на столе. — Вы уже ознакомлены с ней. Перчатки, кофты, очки ночного видения, обувь, которая не скрипит по мрамору. Бронежилеты. Трекеры — Хёнджин будет отслеживать нас внутри музея, а для связи есть наушники. Они работают так: нажимаете кнопку и говорите. Феликса уже пользовался таким во время своей первой небольшой краже из музея. — Пистолеты, седативные препараты, клейкая лента, верёвки, стяжки, — Чан указал в угол. — Экспонаты там. Убедитесь, берёте правильные перед уходом. Феликс чувствовал нарастающее напряжение. Он нервничал. Как и все вокруг. — Думаю, это всё. Общаемся лишь при необходимости. — Значит, быстро, тихо и уходим? Всё ещё звучит довольно просто, — пробормотал Джисон. — Будем надеяться, что всё так и останется, и нам не доведётся импровизировать. Чан опёрся о стол и ещё раз осмотрел семерых перед собой. — Завтра вечером у нас будет встреча, и это может оказаться нашим последним вечером на свободе, если всё пойдёт наперекосяк. Я вышлю вам местонахождение. Оденьтесь покрасивее.

***

«Оденьтесь покрасивее». Координаты следующей встречи пришли ровно в три часа дня, и Феликсу понпдобилась целая минута, чтобы поверить своим глазам. Это был один из самых шикарных ресторанов города — из тех дорогущих, с видом на городской пейзаж. «Оденьтесь покрасивее». Феликс понятия не имел, что в такой ситуации считалось красивым, поэтому позвонил Хёнджину. Тот велел ему немедленно тащить свою задницу в его квартиру, что Феликс и сделал. И вот, к шести вечера они вышли. На Феликсе теперь был полноценный костюм бордового цвета, потому что остальная коллекция костюмов Хёнджина оказалась для него слишком велика (и, судя по всему, неприлично дорогая, хотя Феликс был почти убеждён, что и этот костюм стоид как минимум пять его аренд). Хёнджин настоял, чтобы Феликс зачесал волосы назад, оставив пару завитков спадать на лоб. Феликс чувствовал себя не в своей тарелке — обычно он прятался за мешковатой одеждой с сотней вшитых карманов. Но сейчас у него не было ни карманов, ни возможности скрыться, ведь бордовый костюм привлекал внимание как ничто другое. Феликс в каком-то смысле ощущал себя голым. И Хёнджин это видел. — Расслабься, я уверен, твоему красавчику понравится увидеть тебя не в худи. — Это не из-за Чанбина. — Знаю, знаю. Это просто ресторан высокой кухни. Скорее всего, у нас будет отдельная комната или что-то вроде того. — Ты там был? — Ага. У нас там проходило корпоративное собрание прошлой зимой. Я не преувеличиваю, когда говорю «высокая кухня». И Хёнджин оказался прав. Это действительно был ресторан высокой кухни с пятизвёздочным рейтингом и вдобавок отмеченный звездой Мишлен. С потолка свисали золотые люстры, а за стеклянными стенами открывался захватывающий вид на город, пока солнце медленно опускалось за горизонт. Вдалеке Феликс видел огни действующего порта, а повернув голову вправо различал тёмное пятно их гавани. — Господа Ли и Хван? — спросил официант за стойкой, одетый в чёрный костюм. Феликс и Хёнджин кивнули. — Прошу за мной. Официант провёл их через зал. Ресторан не был переполнен, что неудивительно для вечера вторника. Несколько пар, одна большая компания — все в костюмах или другой официальной одежде. Вот так, значит, выглядела жизнь богатых? Официант провёл их по узкому коридору в другую часть ресторана, потом открыл дверь справа, в небольшую комнату. В отличие от главного зала со стеклянными стенами, здесь стеклянной была лишь одна стена. В центре стоял стол, и за ним уже сидели шестеро — их команда. — Благодарю, мистер Ким. Поразительно, что вы двое появились вовремя, — Чан усмехнулся с конца стола. Феликс и Хёнджин заняли последние свободные места друг напротив друга: Феликс сел рядом с Сынмином, а Хёнджин — рядом с Чанбином. — Ты хочешь сказать, что я склонен опаздывать? — Хёнджин ухмыльнулся, глядя на руководителя. — Именно так, — признал Чан и кивнул официанту. Тот поклонился и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Комната была такой же роскошной, как и весь ресторан: хрустальные люстры, красное дерево, картины в золотых рамах на стенах. Бордовый костюм Феликса гармонично сочетался с тёмно-красными стенами. Он не знал, как себя вести. Даже несмотря на то, что им выделили отдельное помещение, Феликс чувствовал себя тут чужим. Судя по всему, Чонин чувствовал то же самое. Феликс немного удивился, увидев на нём простой чёрный костюм, а не шубу и неоново-розовые очки. Он был похож на типичного бизнесмена, и у Феликса возникло ощущение, что Чонину это совсем не по душе. Остальные тоже были по-своему приодеты. Сынмин выглядел как и в любой другой день: он всегда носил костюмы, и Феликс вообще ни разу не заставал его в... нормальной одежде. Джисон тоже был в относительно простом чёрном костюме. Теперь он напоминал наёмников из романтизированных фильмов про организованную преступность. А тёмно-зелёный костюм Чана, по всей видимости, был от Tom Ford (ну, именно это прошептал Хёнджин Феликсу, когда они вошли в комнату). Чанбин выглядел хорошо в своём чёрном костюме, похожем на костюм Джисона. Хорошо — это ещё мягко сказано. Феликс никогда не видел его вне повседневной одежды, и его мозг буквально на секунду завис, когда он посмотрел на взрывотехника. Золотые украшения на его руках только усугубляли ситуацию. — Так почему мы сегодня разыгрываем из себя богачей? — Чонин откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Я всего лишь хотел сводить вас всех на ужин. Возможно, он наш последний, — ответил Чан. «Наш последний». Феликс оглядел комнату. Камер он не заметил. — Можете расслабиться, мой отец владеет этим местом. Комната звукоизолирована, и камер здесь нет, — добавил Чан, уловив, как Феликс ёрзает на месте. Завязался лёгкий разговор, вскоре в дверь постучали: вошли официанты, принесли бутылки шампанского (безалкогольного для Хёнджина), потом раздали меню. Феликс не мог оторвать взгляд от Чанбина и слишком остро это осознавал. К счастью, взрывотехник был сосредоточен на руководителе, и ничего не заметил. А вот Хёнджин заметил, и Феликс пнул его под столом в голень, чтобы стереть ухмылку с его лица. Когда заказы были сделаны, Феликс так и не понял, что он выбрал. Названия блюд были слишком вычурными. Что-то обжаренное и ещё что-то. Стоило официантам уйти, как Чан прочистил горло и поднял бокал шампанского. — Я хотел бы кое-что сказать вам. — О-о-о, начинается, — протянул Чанбин, закатив глаза, но явно в шутку. — Закройся, взрывотехник. В общем, я хотел бы кое-что сказать. Чан осмотрел их семерых, точно так же, как вчера на складе. Только в этот раз у него появилась... какая-то эмоция в глазах. — Если это наш последний вечер в живых и на свободе, то я хочу начать с благодарности. Всем вам. Когда я только принялся обдумывать это ограбление, я и представить не мог, что собранная команда так хорошо сработается вместе. Я сотрудничал с десятками воров, называющих себя профессионалами, но ни с кем не было так легко. Разумеется, самое сложное ещё впереди, так что говорить рано. Но всё равно... спасибо. С вами было приятно работать. Феликс понял, что это прощальная речь, и это болезненно сжало его сердце, хотя не должно было. Завтра ночью их могут поймать, и они больше никогда не увидятся, кого-то из них могут подстрелить — или всех. А может, они гладко провернут ограбление, улетят на тот безымянный частный остров и разойдутся, когда всё уляжется. — Я также хочу сказать, что горжусь всеми вами, особенно теми, кто впервые занимается подобным. Значит, Феликс, Хёнджин, Чонин и Сынмин. Чан посмотрел на них именно в таком порядке. — Вы проделали огромный путь. Надеюсь, навыки, приобретённые во время этой миссии, пригодятся вам в будущем. — О, ещё как пригодятся, — пробормотал Чонин, вызвав волну смеха. — Короче говоря, спасибо. За то, что присоединились ко мне, за то, что помогли воплотить этот проект. Мы бы не справились без каждого из вас. Я не могу обещать, что завтра мы добьёмся успеха, но надеюсь, звёзды будут на нашей стороне. И тупость охранников тоже. Снова всплеск смеха. — За нас. Что бы ни случилось. Он поднял бокал с шампанским, и остальные последовали его примеру, после чего отпили. Шампанское было сладким, пузырьки щекотали горло Феликса. — Спасибо тебе за то, что ты отличный лидер, — сказал Сынмин, тоже поднимая бокал. Остальные согласно кивнули. На лице Чана заиграла нежная улыбка, и Феликс не был до конца уверен, рад ли тот тому, что это их последний вечер... вместе. — Прекратим с формальностями. Рад, что вы все здесь и что вам, хотя бы раз, удалось заставить Феликса надеть что-то кроме худи, — Чан улыбнулся шире и откинулся на спинку стула. Феликс закатил глаза. — За это благодари своего маленького хакера. Как только эти слова сорвались с языка Феликса, его парализовала паника от осознания, что он случайно выпалил это вслух. Хёнджин пнул его под столом, но Чан лишь рассмеялся, будто не услышал ничего необычного. В самом деле, ничего же не произошло, верно? Хёнджин и был его «маленьким хакером». По крайней мере, очень скоро станет им, если уже не стал. Феликс чересчур хорошо знал своего лучшего друга. Разговор плавно перетёк от Феликса к другим темам: Чан спросил Сынмина о правах на воздушное пространство вокруг ресторана — его отец планировал расширение. Сынмин, будучи осведомлённым обо всём, сразу дал ответ. Атмосфера рязрядилась. Вскоре подали еду, или, точнее, произведения искусства на тарелках. На вкус, впрочем, всё было неплохо, так что Феликс не жаловался. Пожалуй, богатство имело свои плюсы: несъедобная на вид пища, но на вкус — безупречна. Часы тянулись, вино было вкусным, но никто не напивался, ведь завтра им нельзя было позволить себе похмелье. Поэтому Чан предусмотрительно заказал бутылки воды. Если основное блюдо напоминало произведение искусство, то десерты и вовсе были настоящими шедеврами. Вкус соответствовал. Какой сюрприз. Чанбин испачкал нос пудингом, и Феликс никогда не был романтиком, но ему вдруг захотелось сцеловать это пятнышко. Как только мысль мелькнула в его голове, он тут же отогнал её. Господи, Феликс, сейчас не время для такого. Помечтаешь после ограбления. Ночь опустилась на город, но небо так и не стало по-настоящему тёмным из-за светового загрязнения. Только звёзды могли бы улучшить этот вид. Атмосфера была лёгкой, их маленькое пространство наполнял смех. Чан рассказал о своём прошлом ограблении, где абсолютно всё пошло наперекосяк, но он выжил вместе с пятью товарищами, трое из которых сейчас отбывали сроки за другие преступления. Когда часы пробили одиннадцать, Чан решил, что пора расходиться. Им всем необходимо хорошенько выспаться и быть в форме к завтрашнему дню. Чонин пообещал отвезти Джисона домой. Хёнджин колебался насчёт ухода: он очевидно хотел остаться из-за их дорогого руководителя. Но Чан его выручил словами: — Хёнджин, ты не мог бы задержаться? Мне нужно кое-что с тобой обсудить. Сынмин и Минхо, ожидаемо, ушли вместе, так что когда Феликс закрыл за собой дверь, рядом с ним оказался Чанбин. Они вместе вошли в лифт, и Феликс ощущал, как между ними сгущается напряжение. Ему это не нравилось. Как только они покинули здание, холодный воздух ударил Феликсу в лицо, на мгновение облегчив способность дышать. — Принцу не нужна компания по дороге домой? — тут же бросил Чанбин. — Я практически уверен, что ты пойдёшь, даже если я скажу «нет». — Ты прав, нам всё равно по пути. Только сейчас Феликс понял, что он понятия не имеет, где живёт Чанбин, зато Чанбин знает, где живёт он. Ему это не нравилось. Чанбин засунул руки в карманы, выглядя расслабленным. Феликс чувствовал себя совершенно иначе. — Где ты вообще живёшь? — спросил он. Они свернули за угол. Феликс жил не так уж далеко, он мог бы поехать на метро, но решил идти пешком, раз Чанбин увязался. И зря. Это было неправильно. — В нескольких кварталах. — Отсюда? — Угу. — Ты что, собираешься проводить меня до самого дома? — Разве не для этого существуют королевские сопровождения? — Так ты уже определись: я жалкий карманник или принц? — Нельзя быть и тем, и другим? — в голосе Чанбина улавливалось веселье, и Феликсу хотелось закричать. Боже, почему всё так обернулось? А ведь завтра им ещё работать в паре! — Ты со всеми членами команды так флиртуешь? — Феликс попытался звучать раздражённо. — Нет, только с тобой. Тебя забавно дразнить. Господи, этот грёбаный гремлин. Феликс ускорил шаг, стараясь выглядеть так, будто слова Чанбина на него не повлияли. — Ты всё ещё боишься завтрашнего дня? Они прошли под уличными фонарями, пересекли дорогу и свернули налево. Улицы были тихими, людей вокруг почти не было, лишь изредка проезжали машины. — Немного, — признался Феликс. — Я выбью окно, если нам понадобится срочно сбежать. — А если тебя подстрелят раньше? — Они не станут стрелять без крайней необходимости. А значит, сначала мы их припугнём, — Чанбин говорил настолько уверенно, что Феликс позволил спокойствию в его голосе просочиться в самую душу. — А если нас поймают? — Сомневаюсь, что всех сразу. Одну пару максимум. — Что тогда? — Ну, честно, после той речи Чана я уверен, что он вытащит нас всех. Или просто ворвётся в тюрьму, как с Джисоном. — Он обычно так не делает? — Нет. Он вообще редко толкает речи. Никогда не приглашал всю команду на ужин и не сближался с ними. Мы с Джисоном работали с ним всего пару раз, потому что он не хочет втягивать близких друзей в ограбления. Ну, знаешь, никаких привязанностей. Но что-то в этот раз по другому, не знаю, то ли из-за Хёнджина, то ли из-за чего-то ещё. — Он казался слегка... эмоциональным, — заметил Феликс. — Да, и это странно. Зачастую он очень сдержанный. И эта история с пабом тоже странная: в какой-то момент он просто решил пойти с вами, и мы пошли следом. — То есть ты не хотел идти? — Я этого не говорил, — Чанбин снова усмехнулся. — Как вы вытащили Джисона из тюрьмы? — Феликсу было любопытно, он хотел знать. Они свернули в более тёмный переулок, шагая бок о бок. — Мы внедрились под видом охранников. — Разве это не была одна из тех тюрем с усиленной охраной? — Ага. Чем больше охраны, тем легче пробраться. Мы просто выдали себя за охранников, а хакер снаружи отключил камеры. Так и вытащили его. Это было одно из самых лёгких дел. — Вау. Феликс думал, что это должно было быть сложно. Об этом писали в прессе неделями, строя теории о том, как они сумели вторгнуться, выкрасть Джисона прямо из камеры и выбраться. Повисла короткая пауза. Машина проехала мимо, когда они свернули на более широкую улицу. — Чем ты занимаешься помимо этого? — спросил Феликс, чтобы заполнить тишину — Я же говорил, я взрывотехник. Феликс посмотрел на Чанбина с лёгким недоверием. — Я серьёзно! — чуть обиженно воскликнул Чанбин. — У меня диплом по химии. Выпустился на два года раньше, сейчас «работаю» в лаборатории, которая занимается взрывчатыми веществами. Иногда даже консультирую полицию, когда они расследуют поджоги и всякое такое. Феликс был удивлён. Очень удивлён. — Это… круто, — пролепетал он. Его удивляло не только то, что у Чанбина есть работа вне мира воров, но и то, что он готов этим делиться. — А ты чем занимаешься? — Ничем. — Правда? — Да. Я еле закончил старшую школу. Не закончил бы, если бы Хёнджин не вытянул меня по всем предметам. Меня особо ничего не интересует, я просто... брался за мелкие подработки и… — Карманничал? — Мгм. Феликс не был уверен, нравится ли ему, к чему всё катится. Атмосфера... казалась такой же, как тогда. Тогда, за тем столом, на той встрече, когда Феликс впервые встретил Чанбина и заинтересовался ним. А потом он всё испортил. Стоит ли попробовать снова? Просто чтобы проверить, насколько далеко Чанбин готов зайти? Довести его до предела? Наверное, он опять всё испортит. Но, возможно, это даже к лучшему — в деле изначально не должно было быть никаких привязанностей, и... может, всё было бы проще, если бы Чанбин его ненавидел. Тогда, в худшем случае, Феликс не тосковал бы по нему, сидя в тюрьме. Разговор продолжался. Они обсуждали предстоящий день, прошлое, но никто из них не раскрывал ничего слишком личного, как и следовало. И с каждым шагом Феликс приближался, сантиметр за сантиметром, медленно, очень медленно. Он выжидал момент. Чанбин рассказывал о каком-то деле, в котором помогал полиции, совершенно не заботясь о соблюдении конфиденциальности. Момент настал в виде шумной и пьяной группы пожилых мужчин неподалёку, судя по всему, спорящих между собой. Пока внимание Чанбина было приковано к ним, Феликс ловкими пальцами потянулся к его заднему карману, где, он знал, всегда лежал кошелёк. И тут знакомая рука схватила Феликса за запястье, когда они проходили мимо группы мужчин. Феликс мысленно проклял весь мир. — Я всё ждал, когда ты попробуешь, — самодовольно пробормотал Чанбин, глядя вперёд и продолжил свой рассказ. Но он не отпустил руку Феликса, о нет. Он переплёл их пальцы, крепко сжал его ладонь. И Феликс не отстранился. Нет, он позволил Чанбину держать себя за руку. Позволил ему держать её, пока они пересекали улицу, обходили квартал и, наконец, не оказались у двери дома, где находилась квартира Феликса. Тогда Чанбин повернулся к нему и, в конце концов, отпустил руку. Феликс тут же поймал себя на том, что ему не хватает этого прикосновения. Сердце бешено колотилось, голова кружилась. — Тогда до завтра. Феликс не упустил то, как Чанбин на миг опустил взгляд к его губам, при этом стараясь удерживать зрительный контакт. — До завтра. Феликс сделал несколько шагов к двери. Он не мог допустить этого, не мог. — Спокойной ночи, Феликс. Не переживай слишком сильно. — Спокойной ночи, Чанбин.

***

Феликс чувствовал, как по коже ползут мурашки. Тревога сжимала горло, он не находил себе места. Глубоко вдохнув, он поймал на себе любопытный взгляд Чонина. — Нервничаешь? — пробормотал тот, и чёрная маска приглушила часть слов. Феликс слегка кивнул. Часы уже давно перевалили за полночь. Феликс приехал на склад в десять вечера, чтобы внести последние правки. План прогнали в последний раз и каждый знал саою роль. Хёнджин заметно переживал, а Джисон беспрерывно перебирал чехлы от оружия. Из всех только Чонин и Чан ввглядели самыми спокойными. Чанбин разговаривал с руководителем и весь вечер не обращал на Феликса внимания. Как будто прошлой ночи и не существовало. Феликс не знал, как к этому относиться. Может, взрывотехнику просто нужна была моральная поддержка или что-то в этом роде. Сынмин был непривычно тихим, Минхо нервно расхаживал туда-сюда. Сынмин сделал несколько звонков после прихода, вскольз упомянув, что это для его отца, который сейчас работает за границей. Феликс не мог усидеть на месте. Он наворачивал круги по складу, снова и снова открывал кейс, предназначенный для него и Чанбина — ему нужно было чем-то занять руки. Поэтому в скором времени телефон Чонина оказался у него во власти, а тот лишь рассмеялся. Уличный гонщик уже привык к его выходкам, и, возможно, это на миг облегчило нервозность Феликса и помогло ему отвлечься. — Пора переодеваться, — объявил Чан, и тревога вернулась. Оборудование Хёнджина, как и остальное, уже было в фургоне. Феликс переоделся в чёрную кофту и чёрные штаны; в один из карманов сунул ключ-карту, а в другой несколько магазинов для пистолета. Бронежилет был сделан из гибкого материала, чтобы можно было без труда ползти по вентиляционным шахтам. Берцы — из материала, который не скрипел бы по мраморным полам. Наушник в правое ухо, на шею очки ночного видения, пока не понадобятся, трекер лежал в кармане. Часы для слежки за временем. Маска закрывала большую часть лица, пряча его в тенях. Ремень удерживал пистолет; ближе к правой руке, в небольшом футляре, висели шприцы с седативами, а также стяжки и верёвка. Феликс взглянул на себя в зеркало в ванной. Он выглядел… как настоящий вор. Как из фильмов. Из мультфильмов. Он натянул чёрные кожаные перчатки — они сидели, как вторая кожа. Когда часы пробили половину второго, Чан собрал всех перед складом. Кейс с поддельной вазой тяжело лежал в руках Феликса. Чанбин стоял рядом, одетый так же, как и он. Как и все остальные. Даже Хёнджин отказался от своих костюмов и был во всём чёрном. — Пора, — Чан обвёл их взглядом. Его глаза были пронзительными, и Феликс почувствовал, как в нём зарождается та уверенность, которой ему так не хватало. — Мы справимся. Мы профессионалы. У этого музея нет шансов против нас. Вперёд. Чонин сел за руль, Чан устроился рядом с ним. Остальные кое-как втиснулись в пассажирскую часть машины, где Хёнджин со своими компьютерами занимали половину пространства. Чанбин и Феликс сидели колено к колену, с другой стороны от Феликса был Джисон, а позади них сели Сынмин и Минхо. Их сумки были запихнуты под сиденья. Феликс крепче сжал кейс в руках. Чанбин сказал, что будет лучше, если кейс понесёт именно Феликс, а сам он займётся оружием. Феликс согласился: он не до конца доверял своей меткости. Чонин тронулся. Каждый поворот и кочки на дороге лишь усиляли тревогу Феликса, он буквально чувствовал, как сердце бьётся в горле. Все молчали. Город за окном был тихим. Неоновые вывески отражались в мокром асфальте, словно впитывая цвета — дождь прекратился не так давно. Напряжение в воздухе было таким, что Феликс мог резать его ножом. Ладони в кожаных перчатках вспотели. Он нервничал. И всё же, каким-то странным образом, он был в предвкушении. Разве это не пик воровского ремесла? Чанбин слегка толкнул его плечом. — Всё будет хорошо, — прошептал он, чтобы услышал только Феликс. Феликс повернулся к нему и увидел искренность в глазах Чанбина. Надежду. Чанбин действительно верил, что всё пройдёт гладко — он уже бывал в подобных ситуациях, он доверял Чану и его безупречным планам. Феликс кивнул. Хоть бы веры Чанбина будет достаточно, чтобы провести их через это ограбление. Хёнджин хмурился, мастерски работая сразу за двумя компьютерами, а Чонин старался объезжать каждую яму на дороге. На одном из экранов Феликс видел бегущий код. Хёнджин мог бы спокойно взломать систему ещё со склада, но у них не было бы времени возвращаться за ним, поэтому теперь ему приходилось подключаться из фургона, припаркованного в двух кварталах. Поворот. Они проехали мимо патрульной полицейской машины и нескольких пьяных прохожих на улицах. Не так много, как обычно бывает в выходные. Феликс не знал, плюс это или минус. С одной стороны, полиция будет способна добраться до них быстрее, ведь на улицах меньше людей, и больше свободных патрульных машин. С другой стороны, дороги почти пустые, и Чонину будет проще ускользнуть от возможной погони. Феликс попытался проглотить ком в горле. Он словно оцепенел. — Мы на месте, — донеслось от Чана, когда машина остановилась в тёмном переулке. Джисон потянулся, и Феликс заметил в его глазах искру азарта. Он тут, чтобы устроить хаос и теперь, похоже, совсем не нервничал. Они подождали, пока Хёнджин не кивнул. Бесшумно выбравшись из фургона, они растворились в тенях. Чан пошёл первым, торопливо ведя их по переулкам. После очередного поворота Феликс увидел, как высокие стены музея взмывали в небо прямо перед ними. Он сглотнул, руки дрожали. Чанбин шёл сразу за его плечом. Они заранее договорились, что первым пойдёт он, ведь Феликс нёс кейс. Стрелять одной рукой он умел не очень хорошо. Чан остановился. Они выждали одну, две секунды. — Время пошло, — раздался в наушнике голос Хёнджина. Началось. Чан жестом подозвал Минхо и Джисона к себе. — Два охранника на посту, похоже, не особо внимательны. Вперёд. Феликс не видел, что происходит за углом, но услышал поспешные шаги, хрип, «Что за...?!» и звук чего-то, ударившегося об асфальт. Затем шорохи волочения, и через пару мгновений Джисон и Минхо вернулись, затаскивая в переулок двух бессознательных охранников в дорогих костюмах. У обоих на шее были следы уколов. Джисон и Минхо быстро заклеили им рты и стянули руки пластиковыми стяжками, после чего сломали их наушники. Седативы были сильными — те, скорее всего, пролежат без сознания несколько часов. Лента и стяжки были для подстраховки. Чан крепче сжал пистолет и кивнул. Все шестеро обогнули угол, тихо подошли к чёрному ходу с зелёной табличкой аварийного выхода. Они прижались к стене, прислушиваясь к звукам вокруг. Лишь машины проезжали по ближайшим улицам да где-то вдалеке доносился смех. Феликс был уверен, что остальные слышат его сердцебиение даже под бронежилетом. Чан снова на Минхо и Джисона, и они встали у него за спиной, пока он вводил код на панели у двери. Феликс задумался, откуда у него этот код, но решил, что Минхо, скорее всего, тоже его знает, ведь он здесь работал. Дверь щёлкнула, и Чан распахнул её. — Эй, ещё не время сме- Охранник у чёрного хода рухнул, вместе с ещё одним человеком рядом. Чанбин толкнул Феликса в плечо, и они вошли в музей через дверь. Они были внутри. Феликс затаил дыхание, пока Сынмин аккуратно закрыл за ними дверь. Минхо и Джисон связывали двух охранников, заодно сломав их наушники. Чан на цыпочках направился к лестнице, ведущей наверх. Феликс заметил и другую лестницу, ведущую вниз; если память ему не изменяла, в подвале хранились экспонаты, не выставленные в залах. Было темно, но Феликс мог различить стол с включённым компьютером, стопки бумаг и несколько стеллажей рядом с чёрным ходом. Джисон и Минхо переместили охранников за стол — их никто не увидит, если только специально не спустится вниз. Чан начал подниматься по лестнице, держа пистолет в одной руке и кейс — в другой. Где-то вдали слышались голоса, скорее всего из комнаты охраны. Тишина стояла такая, что Феликс услышал бы, как падает булавка за пару метров. Он чувствовал напряжение, тревогу, повисшую в воздухе, пока следовал за Чаном. Музей даже не подозревал, что вот-вот на него обрушится. Чан прижался к стене, выглянул за угол и покачал головой — никого. На вершине лестницы были две двери и один проём. Чан указал Сынмину и Джисону на дверь слева. Сынмин, с кейсом в руке, приложил ключ-карту к считывателю. Дверь в служебный коридор открылась с слишком громким для такого тихого музея звуком. Все мгновенно замерли, прислушиваясь к окружению. Ничего. Никто ничего не заметил. Феликс тревожно взглянул на камеры, следящие за ними, хотя знал: Хёнджин крутит охране записи прошлых дней, и те не видят маленьких воришек, бродящих по музею. Сынмин и Джисон исчезли за дверью, закрыв её за собой. Теперь их осталось четверо. Свет аварийных выходов отбрасывал на них зеленоватый оттенок. Чан вновь выглянул за угол, кивнул, и они, выстроившись в плотную линию, вышли из коридора на открытое пространство. Феликс чувствовал, как его сердце колотится в груди. По расписанию через пять минут здесь должен пройти охранник, если, конечно, ничего не произойдёт в комнате охраны. Феликс мысленно молился любой высшей силе, чтобы их не поймали. Они свернули за ещё один угол, где была новая дверь. Феликс знал: если пойти дальше, они окажутся прямо в главном вестибюле. Чан приложил ключ-карту к считывателю, и они проскользнули внутрь, в полную темноту. Феликс натянул очки ночного видения, и мир окрасился в зелёный. Они двинулись налево, к лестнице, всё также стараясь не издать ни звука. Феликс взглянул на часы. Прошло шесть минут с тех пор, как Хёнджин дал им команду. Оставалось двадцать четыре. Коридор заканчивался ещё одним дверным проёмом. Феликс понял, что они уже на втором этаже. Если открыть эту дверь, они сразу попадутся в руки охраннику. Чан как можно тише опустился на колено у двери, где находилась вентиляционная решётка. Она вела на другую сторону здания, к коридору, в котором они должны были разделиться. Чану потребовалось две минуты, чтобы открыть решётку; она тихо скрипнула, от чего спину Феликса обдало холодным потом. Затем они по одному залезли внутрь. Феликс, замыкая цепочку, с трудом закрыл за собой решётку в тесном пространстве. Вентиляционный канал был достаточно широким, чтобы они могли передвигаться на четвереньках, а не подтягиваться руками. Кейc немного мешал Феликсу — ему приходилось сохранять тишину, держать его при себе и при этом не отставать. Чанбин время от времени оглядывался через плечо, проверяя, успевает ли Феликс за ним. В какой-то момент они проползли мимо вентиляционной решётки, и сквозь щели Феликс увидел, что они находятся над залами первого этажа. Прямо под ним стоял охранник. Феликс задержал дыхание, на мгновение его словно парализовало, но впереди Чанбин тоже остановился. Феликс перебрался через решётку, и они продолжили путешествие по второму этажу. Через пять минут раздался характерный звук открывающейся вентиляции, и, следуя за Чанбином, Феликс выбрался в ещё один кромешно-тёмный коридор. Девятнадцать минут. У них оставалось девятнадцать минут. Чанбин схватил Феликса за руку, и они свернули направо, тогда как Чан и Минхо свернули налево. Поднимаясь по лестнице, Феликс слышал, как по соседнему коридору проходят охранники. Они были уже на третьем этаже. На их этаже. Наверху лестницы была дверь справа и дверь слева. Справа — какая-то кладовка уборщика, слева — дверь в коридор. Чанбин и Феликс затаились: было так тихо, как на кладбище. Феликс почувствовал, как рука Чанбина слегка коснулась его собственной. Он только надеялся, что взрывотехник не слышит его сердцебиения. До них донеслись отдалённые разговоры и смех — наверняка охранники. А потом снова тишина. Чанбин кивнул. Охранники, патрулировавшие коридоры, перешли к следующей экспозиции дальше по залу — ещё одна пара. Всегда по двое, чёрт бы их побрал. Чанбин провернул замок — с этой стороны двери не было никаких кодовых панелей. Халатность. Феликс задумался, почему тут не используют сканеры отпечатков. Ах да. В музей никогда не проникали. Они не считали, что им это понадобится. Наверное, были уверены, что с имеющимися мерами безопасности им ничего не грозит. Дверь открылась со скрипом. Чанбин огляделся и поднял перед собой пистолет, заодно держа и шприц. Феликс перехватил кейс правой рукой, а левой потянулся за своими шприцами с седативами. Он вышагнул из служебного коридора на третий этаж и с максимальной осторожностью закрыл за собой дверь. Как приятно, что музей заботился о дверных петлях. Оба опустили очки ночного видения — света, льющегося через огромные окна, было достаточно. И тут Феликс заметил луч света, мелькнувший из двери экспозиционного зала. Он быстро толкнул Чанбина вперёд, прижал его к стене с другой стороны, и они укрылись за скульптурой. Луч света двигался к ним. Почему? Охранники должны были идти в другое направление. Что происходит? Феликс напрягся, сердце подскочило к горлу. Луч света продолжал приближаться. Охранники невнятно о чём-то переговаривались. Скульптура обязана была их скрыть. Феликс заставил себя расслабиться, заставил себя слиться с тенями. Опустил голову, дышал как можно тише, не издавая ни звука. Он слился с тенями. Он стал их частью. С мерцающим лучом света охранники прошли мимо, всего в полутора метрах от них. Они даже не повернулись в их сторону, держали фонари направленными вперёд и не удосужились тщательно проверить уголки и щели за скульптурами. Феликс и Чанбин подождали, пока охранники скроются за поворотом, и только тогда Феликс отпустил руку Чанбина. Чанбин одарил его взглядом, ясно говорящим: «Это нехорошо», и Феликс надеялся, что он имеет в виду охранников, а не то, как Феликс вцепился в него. Они покинули своё укрытие и подкрались к двери, ведущей в экспозиционный зал, где находилась ваза. Феликс слышал дыхание по обе стороны двери. Он сжал кейс в руке, пока Чанбин смотрел на него. Раз, два, три. Чанбин рванул вперёд, Феликс — сразу за ним. — А? — промямлил охранник, когда Феликс выбросил руку вперёд и вонзил шприц ему в шею. Одновременно он сорвал с него наушник, прежде чем тот начал оседать. Затем Феликс подхватил его (едва не упав в процессе), оттащил за стеклянную витрину и уложил на пол. Времени на стяжки не было, но охранник будет без сознания достаточно долго, чтобы они успели сбежать. Охранник Чанбина тоже был нейтрализован, и вместе они поспешно и осторожно пересекли зал. — Мы вышли, — раздался в наушнике голос Джисона. Что-то внутри Феликса немного успокоилось. Феликс прерывисто выдохнул, подойдя к стеклянной витрине с вазой. Он опустился на колени, с тихим щелчком открыл кейс и вынул поддельную вазу. Она была не такой хрупкой, как настоящая. Света, льющегося из окон, вполне хватало. Им не требовались фонарики, в отличие от Джисона и Сынмина. Феликс вытащил из кармана ключ-карту и приложил её к считывателю. Ещё один тихий щелчок. Феликса трясло — он сомневался, что сможет удержать вазу, не разбив её на миллион осколков. Чанбин мягко подтолкнул его, пока Феликс распахивал витрину. Чанбин придержал дверцу, и Феликс передал ему подделку. Он глубоко вдохнул. Он справится. Он карманник — он создан для этого. Чан специально поручил ему это задание. Феликс взглянул на часы: пятнадцать минут. Половина времени уже истекла. Нужно было торопиться. Карта отключала сигнализацию всего на минуту. Он потянулся к вазе и ловкими пальцами сняв её с подставки. Она и правда была очень хрупкой, древней, и одно неправильное движение могло привести к её разбитию. Феликс затаил дыхание, держа вазу в руках, потом снова опустился на колени и аккуратно уложил её в бархатное углубление кейса. Чанбин поместил подделку в витрину и заблокировал её с глухим звуком. Феликс закрыл кейс и вновь взял его в руки. Он выдохнул, сердце бешено колотилось в груди. Чанбин потянул его прочь от витрины, когда индикатор рядом со считывателем опять загорелся. Они справились. Ваза была у них. Теперь оставалось выбраться за четырнадцать минут... — Ой, я забыла спросить кое-что у Кима. Эй, Ким... Что за хрень?! Абсолютно парализованный страхом, Феликс обернулся как раз в тот миг, когда два охранника вошли из коридора в экспозиционный зал. Феликс уставился на них, замерев, как олень в свете фар, и охранники сделали то же самое. — Ты... ты не Ким, где... кто... — пробормотала охранница, потянувшись к пистолету. Чанбин среагировал быстрее. Он рванул вперёд, пока охранница ещё копошилась с кобурой, выхватил ещё один шприц и повалил её на пол. Второй охранник наконец понял, что происходит, и нащупал наушник. — Два вора, два вора в зале исторических экспонатов 2B! — он тараторил напуганно, и, да, Феликс знал, что никто ему не ответит. Хёнджин блокировал системы. За исключением охранников в соседнем зале, которые услышат его. Чанбин вскочил на ноги и потянулся к пистолетом, как и второй охранник. Феликс осознал, что это закончится лишь двумя вариантами, и чуть не закричал. — Феликс, вентиляция! — Чанбин крикнул первым. Феликс резко повернул налево и в этот же момент прозвучал выстрел. Он выбил вентиляционную решётку в стене — они не должны были использовать её, они должны были выйти через дверь в коридоре. О нет. О нет. Феликс услышал стон Чанбина и обернулся. Тот лежал на полу. Страх захлестнул Феликса. Охранник тоже был устранён — с шприцом в шее. — Ч-Чанбин? — прошептал Феликс, уронив кейс на пол. — Феликс, уходи! — простонал Чанбин, держась за ногу. — Уходи! Феликс различал приближающийся топот в коридоре. Он подбежал к Чанбину. Ему нужно было исчезнуть. Он обязан был бежать с кейсом — они это обсуждали. — Что, чёрт возьми, происходит? — раздался голос Сынмина в наушнике. Феликс опустился рядом с Чанбином. Тот истекал кровью. Его ранили в ногу прямо перед тем, как он успел обезвредить охранника. — Нам нужно идти, — голос Феликса дрожал. Из коридора доносились крики. — Просто уходи! — выдавил Чанбин. Его лицо исказилось от боль. — Я тебя не брошу. — Бросишь. — Нет! — Феликс понимал, как отчаянно звучит. И он действительно был в отчаянии. Почему не он? Почему именно Чанбин?! Он закинул руку Чанбина себе на плечо и прошептал: — Сможешь встать? Не дожидаясь ответа, Феликс заставил его подняться и как можно тише потащил к вентиляции, зная, что Чанбин оставлял за собой кровавый след. Крики становились всё громче. Они добрались до вентиляции. Феликс схватил кейс с пола и достал пистолет. Чанбин повернулся к нему. — Ты первый. — Нет. У тебя слишком развит комплекс спасателя — ты просто останешься. Поэтому лезь ты. Чанбин закатил глаза и потянулся к поясу. Он вынул предмет, похожий на гранату. — Что происходит? — приглушённо спросил Джисон. За ним последовал испуганный голос Хёнджина: — Большинство охранников направляются на третий этаж. Чанбин глубоко вдохнул, прежде чем нажать кнопку на наушнике. — Прости, Чан, но сейчас я устрою нам огромные проблемы. Боль в его голосе резала слух. Чанбин выдернул что-то из самодельной бомбы, развернулся и метнул её в коридор — настолько далеко, что она ударилась о стену. — Давай, давай, давай! — Чанбин толкнул Феликса в вентиляцию. В коридоре прогремел взрыв. Феликс увидел вспышку оранжевого пламени, услышал крики. Не такой мощный, как от гранаты, а просто чтобы посеять хаос. Дым начал заполнять коридор у экспозиционного зала. — Это их ненадолго задержит. Чанбин забрался в вентиляцию и захлопнул решётку. Кровь пропитала его штаны, окрасив их в красный — пуля попала ниже колена. Феликс знал, что необходимо как можно скорее остановить кровотечение, но не здесь, не сейчас — времени попросту не было. Опять вопли, ругань. Согласно часам Феликса у них оставалось тринадцать минут, после чего камеры снова заработают. — Вперёд! — прошипел Чанбин у него за спиной. Феликс пополз по вентиляции, намного теснее предыдущей, пока они не выбрались в более широкий канал. Он постоянно оглядывался назад, улавливая тяжёлое дыхание Чанбина. — Ожерелье у нас, что за херня происходит? — пропыхтел Чан в наушнике. — Ваза у нас, Чанбин ранен, — буркнул Феликс, нажимая кнопку. — Вас поймали?! — в голосе Чонина смешались ужас и восторг. Вот же ублюдок. — Мы в вентиляции. — Я в норме, — прорычал Чанбин — и позади Феликса, и в наушнике одновременно. — У него нога кровоточит, — признался Феликс, поворачивая за угол. Их передвижение было гораздо медленнее, чем раньше. Крики отдалялись. Феликс попытался вспомнить чертежи, прикинуть, где они сейчас находятся. Вентиляция в очередной раз уходила за поворот. Колени начинали болеть. — Нам нужно выбираться в служебные коридоры, Феликс. Через вентиляцию мы на следующий этаж не попадём. Чанбин был прав. И по его голосу было слвшно, какую невероятную боль он испытывает. В крови Феликса бушевал адреналин. Они проползли мимо решётки — под ними виднелся второй этаж. И вдруг позади раздался скрип. — Что за фигню ты творишь? — ужаснулся Феликс. — Сбиваю их с толку. Через мгновение Чанбин закрыл решётку, и где-то дальше по коридору прогремел ещё один взрыв. — Вперёд, это не даст нам много времени! Откуда-то завыли сирены. Чёрт, теперь они действительно крупно вляпались. Феликс повёл их в противоположную от взрыва сторону, где вентиляция обрывалась. Он выбил решётку ногой — в музее уже стоял такой шум, что его никто бы не услышал. Он натянул очки ночного видения, ведь в служебном коридоре было очень темно, охрана ими не пользовались. Феликс помог Чанбину встать, затем оторвал рукав от своей кофты. — Что ты, блять, делаешь? — прошипел Чанбин. — Заткнись нахрен, сейчас будет больно. И больно правда было, когда Феликс быстро завязал импровизированный жгут на ране. Он видел, как Чанбин прикусил кулак, пока тот затягивал ткань. Теперь перчатки Феликса были испачканы в крови Чанбина. — Пошли. Феликс схватил кейс и снова закинул руку Чанбина себе на плечо, поспешно таща его вниз по лестнице. Каждый шаг по ступеням вызывал у Чанбина всхлипы, и это болезненно отзывалось в Феликсе. Он понимал, что они шумят, и лишь надеялся, что охранники будут слишком заняты неисправной системой безопасности и взрывами. Феликс вновь глянул на часы. Пять минут. У них оставалось пять минут, чтобы выбраться. Они завернули за угол, теперь оказавшись на втором этаже. Феликс знал: если добраться до другой стороны здания и пройти через служебные коридоры, вентиляционная шахта больше не понадобится. Но они находились не на той стороне, и не могли просто пробежать через все залы второго этажа. Феликс начинал отчаиваться. Он сомневался, что Чанбин выдержит ещё одно ползание по вентиляции. — Нужно использовать вентиляцию, Феликс. Мы не можем просто пробежать через второй этаж, — словно прочитав его мысли, сказал Чанбин. — Хотя куда уж сильнее рисковать. — Мы на месте, Чанбин и Феликс, вы где вообще? — раздался голос Чана в наушнике. — До сих пор на втором, — пробормотал Феликс. — Ты точно справишься? — спросил он Чанбина, вдруг остро почувствовав, насколько крепко его держит. — Ты меня сюда дотащил, разве у меня есть выбор? Ты мог бы уже давно сбежать, но нет, надо быть таким упрямым. Да. В этом весь Феликс. Он распахнул вентиляционную решётку, которой они пользовались ранее, и заставил Чанбина лезть внутрь первым. И вот они снова в тесной, тёмной стальной трубе. Только теперь одежда Феликса была испачкана кровью Чанбина. Они снова продирались по первому этажу; через лопасти вентилятора внизу Феликс обозревал бегающих охранников. Он лишь молился, чтобы их никто не заметил. Внезапно загорелся свет — кто-то наконец понял, что гнаться за ворами в темноте бессмысленно. — Полиция и пожарные уже в пути! — крикнул кто-то. Затем Феликс уловил разговор о двух людях, двух ворах. Слава богу, об остальных они не знали. Пять минут казались вечностью. Феликс выругался себе под нос. — У-у вас больше нет времени. Убирайтесь оттуда, немедленно! Полиция уже едет! — заскулил Хёнджин в наушнике. — Нет, мы ждём Феликса и Чанбина. Что?! Да уходите же! хотелось закричать Феликсу. — Просто, блять, валите! — процедил Чанбин в наушник, проползая за очередной поворот и распахивая вентиляционную решётку. Служебный коридор тоже был освещён. Феликс подхватил Чанбина за руку, и они медленно направились к выходу. Феликс уже представлял, как полиция начнёт отслеживать его по татуировкам на руке, которые были видны камерам. — Я вновь взломал систему, отключил камеры, но теперь они в курсе, что кто-то внутри. Не могу обещать вам много времени, если у них хороший специалист, — Хёнджин звучал настолько обеспокоенно, будто вот-вот заплачет. Спустившись по лестнице, они оказались на первом этаже — так близко, но так далеко. Поймали ли остальных? Или им удалось сбежать? Скорее всего, удалось. Чанбин всё сильнее наваливался на плечо Феликса. Его, очевидно, мутило от обильной кровопотери и жуткой боли. Почему в служебных коридорах не было охраны? Феликс уже и не помнил, сколько их вообще было. Они добрались до двери. Той самой, через которую вошли в служебный коридор. По ту сторону был обычный проход, а всего в нескольких метрах, за углом — чёрный ход. Феликс глубоко вдохнул. До его ушей долетел отдалённый разговор, наверное, из комнаты охраны. Ещё кто-то пробежал по коридору. Людей было немного. Все обыскивали второй и третий этажи, так ведь? Взрывы привели их туда. Кто-то, вероятно, ждёт полицию и пожарных, кто-то пытается проверить вентиляцию, но они туда не полезут, потому что знали: Феликс и Чанбин вооружены. Это был их шанс. Остальные, возможно, давно скрылись, но у Феликса и Чанбина всё ещё был шанс. Он верил в это, наделся, почти молился, поворачивая замок и толкая дверь. Пусто. Коридор был пуст. Чанбин вновь обмяк — он терял сознание. Феликса тотчас накрыла паника. Он вытащил Чанбина в коридор, услышал позади: — Эй! И в следующую секунду рядом возник Чан. Он выстрелил в охранника за их спинами, потом перехватил вторую руку Чанбина, и затянул их обоих через дверной проём и вниз по лестнице. Остальные ждали их, выглядя испуганными. Сынмин держался за ручку двери — он повернул её. Опять прокрутил. Вбил код в панель, попробовал ещё раз... Не открывается. Феликс почувствовал, как кровь стынет в жилах. Вот и всё. Вот так это закончится. Стальная дверь станет на пути к свободе. Какая ирония. Всего лишь одна дверь отделяет их от выхода из музея, и приведёт к их поимке. Конечно же, на ней стоит чёртов сейфовый замок. — Она не открывается, — выдавил Сынмин. Чан просто уставился на дверь. Феликс видел, как он ломается, как под его ногами рушится созданный им план. Руководитель открыл рот, закрыл, снова открыл. Из коридора донеслись возгласы. — Хёнджин, ты можешь взять под контроль свет и систему безопасности? — внезапно произнёс Минхо в наушник. — Да? — ответил Хёнджин. — Вруби всё, но камеры оставь отключёнными. Каждую сигнализацию, даже пожарную — пусть все завоют, но сделай так, чтобы свет не включился. — Ч-что? — Делай. Я знаю путь наружу. Через три секунды взвыли все возможные сигнализации, вместе с отключением света. Оглушительный вой разорвал пространство, заставив всех вздрогнуть. Минхо повернулся к ним спиной и начал спускаться в подвал. Чан покосился на него, потом на остальных. Был ли у них выбор? Вряд ли. Мог ли Минхо их предать? Вполне. А мог и спасти. — Вы идёте или нет? — позвал Минхо снизу. Чан торопливо снял одну из бомб с пояса Чанбина, выдернул чеку и изо всех сил швырнул её вверх по лестнице, в коридор к комнате охраны. — Живо! — крикнул он всем, прежде чем опять схватить Чанбина за руку, и вместе с Феликсом они принялись спускать его вниз. Раздался новый взрыв; земля под ногами задрожала, хотя сам взрыв был не особо мощным — скорее, чтобы отвлечь и задержать преследователей. Красные огни мигали, Чанбин поскуливал, ведь Чан обращался с ним не так бережно, как Феликс, когда они исчезали во тьме подвала. Феликс надел очки ночного видения, пока они спускались по, казалось, бесконечным пролётам лестницы. Воздух становился холоднее, стены сменились каменными. Наконец они достигли низа, и Минхо включил фонарик, ведя их через настоящий лабиринт деревянных контейнеров. Феликс мог лишь догадываться, какие тайны, унесённые веками, в них хранились. Джисон и Сынмин шли следом. Они остановились перед каменной стеной. Феликс не мог представить, как глубоко они уже были. Сирены всё ещё выли, даже здесь, далеко под землёй. Минхо посмотрел на Чана, передал ему фонарик и отодвинул один из контейнеров, под которым обнаружился люк. Что за фигня? Почему этого не было на чертежах? Минхо не смог открыть крышку в одиночку, поэтому Чан помог ему — люком явно не пользовались годами. Феликс толкнул Чанбина. — Ты в сознании? — Да, — прохрипел он. Влажный, землистый запах ударил Феликсу в ноздри, когда он принюхался к воздуху из люка. Минхо жестом велел Чану спускаться первым. — Быстрее. Ступени скользкие. Давайте, они уже близко. И снова Феликс тащил Чанбина по очередному пролёту лестницы, Сынмин следовал за ним. Феликс осознал, что Минхо их не предаст, потому что в свете фонарика Сынмин выглядел по-настоящему напуганным — Минхо пытался вывести всех живыми и невредимыми, он не мог рисковать своим дорогим Сынмином. Чан уже был внизу и помог Чанбину спуститься. Феликс взял фонарик, услышал, как Минхо закрывает люк над ними, и вскоре все они стояли у подножия лестницы. В туннеле. В подземной системе туннелей. Какого хрена? — Это так ты добирался к моему дяде? — голос Чана отразился от каменных стен. С невысокого потолка капала вода. По земле из чистой почвы текли маленькие ручейки. После всех сигнализаций тишина в туннеле казалась оглушающей. — Верно, — бросил Минхо, махнув им идти за ним. Мшистые стены не заглушали эхо их шагов, пока они поспешно преодолевали одну развилку за другой. Феликс был охвачен благоговением. Он и не подозревал, что под городом существует такая система! — Город старается держать существование туннельной системы в секрете от общественности, — сообщил Минхо, будто отвечая на немой вопрос Феликса. — Разумное решение, — пробормотал Чан рядом с Феликсом, всё ещё поддерживая Чанбина. Чанбин застонал, его голова поникла вперёд. Сердце Феликса болезненно сжалось. Через несколько поворотов Феликс услышал, как крысы с писком разбегаются прочь от них, а где-то вдалеке раздался звук. — Они внутри, — сказал Минхо, и Феликс понял, что охранники до сих пор у них на хвосте. — Нужно подниматься. После очередного поворота перед ними предстала лестница, ведущая к ещё одному люку. Минхо полез первым, видимо, зная, куда выводит этот люк. Ему понадобилось пару секунд, чтобы отпереть его, и Феликс заметил свет уличных фонарей в отверстии. — Чанбин, ты меня слышишь? Чанбин в ответ только прокряхтел. — Ты должен оставаться в сознании, Чанбин, нужно залезть по лестнице самому, ясно? Сможешь? После этого мы будем в безопасности. Феликс прекрасно понимал, что звучит отчаянно. Он даже не был уверен, что это действительно последнее испытание для Чанбина с его раненой ногой. Он просто хотел в это верить. Чанбин поднял голову и застонал, увидев лестницу. Чан велел Джисону прикрывать их, а затем указал Феликсу лезть за Минхо. — Нет! Я не позволю ему- — Иди, я позабочусь о нём, — Чан подтолкнул Феликса вперёд, и тому ничего не оставалось, кроме как отпустить Чанбина. Руки уже ныли от того, что он поддерживал на себе половину веса Чанбина, но благодаря бурлящему в нём адреналину, он сумел взобраться по лестнице, лишь раз поскользнувшись. Забираться с кейсом в руках было трудно. Следом полез Сынмин, потом Чан заставил Чанбина взбираться по лестнице, сам поднимаясь сразу за ним. Джисон стоял с пистолетом, вглядываясь в темноту, пока звуки из туннелей всё подступали. По мере того как Феликс приближался к поверхности, в наушнике начали прорываться обрывки звуков, которые он быстро опознал как голос Хёнджина. Под землёй связь пропала, да и трекеры перестали работать. Чем выше он поднимался, тем отчётливее слышал Хёнджина. — Пожалуйста, кто-нибудь, скажите, что вы в порядке, пожалуйста, пожалуйста, ответьте мне, прошу, Феликс, скажи хоть что-нибудь, скажи, что тот взрыв — это не вы, скажи, что вы все живы и в безопасности, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста- Наконец Феликс выбрался через люк на поверхность. Он заметил, что наушник Минхо был разорван, поэтому тот не слышал мольбы Хёнджина. Феликс выпрямился. Они оказались в переулке в нескольких кварталах от музея, причём не в том направлени. Он дотянулся до наушника и нажал кнопку. — Хёнджин, я в порядке, — дрожаще произнёс он. Хёнджин издал что-то похожее на сдавленный вскрик. Минхо между тем помог Сынмину вылезти из люка. — Где вы? Вы все в порядке? — обеспокоенно спросил Чонин. — Да, мы, э-э... спустились в туннели, мы- Минхо подтянул Феликса за руку ближе к себе и заговорил в его наушник: — Три квартала влево от музея, в маленьком переулке за библиотекой. Если нужно, сделайте крюк, чтобы избежать полиции. Затем он отпустил Феликса. — Оки-доки, — пробормотал Чонин, и, судя по звукам, завёл машину. Связь оборвалась. Чанбин, с болезненно сведёнными бровями, добрался до последней перекладины лестницы. Феликс наклонился вперёд, схватил его за руки и вытянул наверх, пока Чан подталкивал снизу. Чанбин не смог устоять на ногах и осел прямо в объятия Феликса. — Эй, эй, всё хорошо, за нами уже едут. Чанбин прохрипел в ответ. Феликс взглянул на его ногу, которая была пропитана кровью ещё сильнее, чем раньше, блестя в свете оранжевых уличных фонарей. Вскоре из люка показался Джисон, и Минхо захлопнул крышку. — Где они? — спросил Чан у Минхо. — Уже близко, — ответил тот, пока Сынмин держался за его руку. Феликс никогда не видел сына мэра таким встревоженным — он постоянно озирался по сторонам. Впрочем, как и остальные. Они просто ждали, что вот-вот из-за угла появится полиция и арестует их. Однако вместо полицейской машины с мигалками из-за угла вывернул чёрный фургон и с визгом затормозил прямо перед ними. Чанбин прижался головой к плечу Феликса и обхватил его за талию. Феликс удерживал его на ногах, не позволяя упасть, потому что тот уже не встал бы. — Я так устал, — еле слышно промямлил Чанбин. — Они приехали, Чанбин, давай посадим тебя в машину, хорошо? Сможешь сделать последние шаги? — Феликс заставил его оторвать голову от своего плеча. Глаза Чанбина были затуманены, взгляд блуждал, не фокусируясь на Феликсе. Он мог потерять сознание в любую секунду, но всё же кивнул. — Господи, что, блять, там произошло? — Чонин распахнул дверь, и Чан начал загонять всех внутрь. Он сказал Хёнджину прекратить ломать систему безопасности музея — сейчас нужно будет отключать камеры на их пути. — В машину, живо-живо-живо, полиция может быть уже на хвосте! — он снова схватил Чанбина и затолкал его в заднюю часть фургона, где тот мог лежать, а не сидеть. — Феликс, не давай ему вырубиться до аэропорта, — велел он, загоняя Феликса внутрь следом. Тот плюхнулся рядом с Чанбином, который наконец лёг. Чан захлопнул дверь, и машина тронулась. Феликс решил положить голову Чанбина себе на колени, чтобы смягчить тряску. — Подними его ногу сюда, — скомандовал Джисон, указывая на одно из сидений, и Феликс послушался, устроив раненую ногу Чанбина там. Тот лишь застонал от боли. Хёнджин что-то печатал на своём компьютере. Феликс на мгновение закрвл глаза, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает его тело. — Какого чёрта вы делали?! Каких-то пару минут назад там был пиздецки огромный взрыв! — завопил Чонин, выезжая с переулка на оживлённую улицу. — Пару минут назад нас там уже не было, — ответил Чан, сидя рядом с Чонином. — Последний взрыв мог задеть систему отопления или что-то вроде того, — предположил Джисон. — Вполне возможно. Нам же лучше. У них не будет времени нас искать, — пробормотал Чан и добавил: — Чонин, успокойся. Полиция пока не гонится за нами. Едь нормально. — Почему всё веселье всегда достаётся вам! — взвыл он, но тем не менее сбавил темп и поехал ровно. Чанбин вздохнул. Феликс откинул с его лба несколько прядей волос, пропитанных потом, после чего стянул маску с него, а потом и с себя. — Привет, — прошептал Чанбин, стараясь улыбнуться. — Привет, — чуть было не воскликнул Феликс. — Мы выбрались, — выдавил Чанбин и попытался поудобнее устроиться на жёстком полу машины, но это заставило его лишь задрожать от боли. — Мы ещё не в безопасности, — тихо ответил Феликс, тревожно взглянув на его ногу. — Успокойся, дорогой, я пока умирать не собираюсь. — Да уж, лучше бы, блять, не смел, — процедил Феликс. Эмоции нахлынули на него волной, и он едва не расплакался прямо там. — Я ведь ещё ничего не успел у тебя украсть, так что, будь добр, не умирай. — Успел бы, если бы ты не был таким хреновым карманником. — Хочешь сказать, что сам бы справился с этой вазой? Кейс лежал у Феликса под боком. Он вдруг задумался, цела ли она вообще после случившегося. Всё это — ради какой-то глупой, разбитой вазы. Феликс услышал, как мимо проехала машина с воющими сиренами, и только тогда понял, что у него до сих пор звенит в ушах после сигнализации. — Спокойно, Чонин. Никаких глупостей, — продолжал напоминать Чан. Феликс отчётливо представил, как Чонин, наверное, вцепился в руль до побеления костяшек пальцев, явно выискивая повод для погони. Минхо и Сынмин сидели вместе — первый приобнимал второго, словно пытался защитить от всего мира. Хёнджин всё ещё работал за своим компьютером, и Феликс заметил на его лице следы слёз. Чанбин зашипел от боли, когда машина подпрыгнула на кочке. С каждой минутой его взгляд постепенно терял ясность, и это разожгло панику в груди Феликса. — Эй-эй-эй, не засыпай, слышишь меня? Чанбин кивнул. — Отвечай. Словами. — Какие мы требовательные! — выплюнул Чанбин. Он потянулся к чему-то, и Феликс осознал — к его руке. Он почуствовал, как по щеке скатилась слеза. Чанбин дотронулся до его лица и аккуратно стёр её. — Просто прекрасно, теперь у тебя кровь на щеке. Я когда-нибудь говорил, как тебе идёт красный? — пробормотал он. Феликса трясло. Машина свернула на более оживлённую улицу. Чанбин крепче сжал его руку. За него, очевидно, говорит та самая взрывоопасная смесь адреналина и боли. — Так лучше. Кажется, я сейчас усну. — Ни в коем случае, — встревожился Феликс. — Спокойно. У нас есть Джисон, я тут не умру. Я просто... хочу спать. — Нет-нет-нет-нет, Чанбин, тебе нельзя сейчас засыпать, понял? Останься со мной, пожалуйста. — Что ж, я не могу отказать, раз ты так умоляешь. Феликсу хотелось стереть эту омрачённую болью ухмылку с его лица. — Я передумал, засыпай давай. Больше не хочу тебя слушать. — Да брось, Феликс. Я даже удивлён, что тебе настолько не всё равно. Ох, Чанбин и не представлял. Совсем не представлял. — Не заблуждайся. Я о других забочусь. Чанбин надулся, но тут же скривился, когда машине пришлось притормозить из-за очередной кочки. — Ладно, ладно, я не усну, если ты расскажешь мне абсолютно всё о карманничестве. — А почему бы тебе не рассказать мне о своих бомбах? — Я уже рассказывал, помнишь? Год назад за тем столом. Не думай, что я забыл, Феликс. — Мне особо нечего рассказывать. — Ещё как есть. Давай, я страдаю, а твой голос меня радует. Хорошо. Феликс принялся рассказывать — с дрожью в голосе — как он впервые начал свою маленькую «карьеру» карманника в средней школе, ведь тогда это было так легко: просто брать, а не платить. — Пятнадцать минут, — объявил Чан в какой-то момент. Они выехали на шоссе, уводящее прочь из города, за ними не было полиции. Феликс рассказал Чанбину, как он выбирал свои цели, почему, и что делал потом, а Чанбин не отпускал его руку, просто глядя на лицо Феликса и периодически кивая, показывая, что он в сознании. Чан разговаривал с кем-то по телефону. Они свернули с шоссе на другую дорогу, затем на ещё более узкую, и всё это время Феликс объяснял Чанбину, как он без труда проникал в чужие карманы и сумки. Машина резко остановилась, как раз когда сознание Чанбина вновь начало угасать. — Чанбин, держись, осталось совсем чуть-чуть, хорошо? Чан открыл дверь машины. — Я понесу его. Возьми его сумку, свою и кейс, — распорядился он. Феликс был вынужден отпустить руку Чанбина. Это отозвалось в нём почти физической болью. Он наблюдал, как Чан просунул руки под Чанбина и поднял его; взрывотехник взвыл от боли, когда его раненая нога соскользнула с сиденья, на котором лежала. Феликс забрал свои вещи, вещи Чанбина и кейс и поспешил к ожидающему их самолёту. Пилот опешил, увидев их в таком состоянии, но всё равно отворил дверь. Взлётно-посадочная полоса была освещена маленькими огоньками и окружена лесом. Феликс заметил свечение какого-то особняка за деревьями, но не стал обращать на это внимания, торопясь подняться по трапу вслед за Чаном. Чан уложил Чанбина на сиденья, и Феликс тут же оказался рядом с ним. Джисон нашёл аптечку под креслом, взял один из шприцев с седативом из набора Чанбина и ввёл препарат в его руку. — Ч-что ты делаешь?! — пискнул Феликс. По дороге к самолёту Чанбин уже отключился. — Держу его без сознания, пока оперирую. Сядь, Феликс, с ним всё будет нормально. Он потерял много крови, но, судя по всему, пуля прошла навылет и не задела ничего жизненно важного. Феликс почувствовал, как Чонин потянул его за плечи назад, усаживая на сиденье напротив Чанбина. Вдруг снаружи раздался взрыв, и вскоре в самолёт вернулся слегка запыхавшийся Чан. — Мы готовы к вылету, — сообщил он пилоту, пока остальные занимали свои места. Чан решил избавиться от всех улик разом и поджёг их машину для побега. — Моя малышка, — надулся Чонин, глядя, как огонь пожирает машину снаружи. Но Феликс не мог смотреть на пламя. Его взгляд был прикован к спящему Чанбину напротив, пока Джисон старательно зашивал ему ногу. Он не мог отвернуться — он должен был смотреть, как Джисон, сосредоточившись на ране, ловкими движениями латает её, останавливает кровь, даже несмотря на то, что самолёт уже поднимался высоко над облаками и ему самому следовало бы сидеть. — Хорошая работа, Феликс. Без жгута он бы умер, — пробормотал Джисон спустя некоторое время, перевязывая рану чистым бинтом. Через десять минут они были уже в воздухе, и значок ремней безопасности погас. Феликса трясло с головы до ног — адреналин начал спадать, и он резко ощутил каждую ноющую мышцу в теле после ползания по вентиляции и таскания Чанбина на себе. Чан встал со своего места, чтобы поговорить с пилотом. В воздухе повисло давящее напряжение. Самолёт был небольшим, но определённо чертовски дорогим, и теперь бежевые кожаные сиденья были заляпаны кровью Чанбина. Всё выглядело именно так, как Феликс и представлял себе частные джеты: гладкий корпус, отделка в разных оттенках коричневого, и мини-кухня в хвосте. Кресла были чересчур мягкими, чтобы Феликс мог в них расслабиться. Чанбин выглядел бледным. Феликс не знал, что конкретно его тревожило, но он не мог просто поверить словам Джисона. Ему небходимо было увидеть самому: как Чанбин откроет глаза, заговорит, сделает хоть что-то. А может, он знал, что дело в том самом чувстве, которое тянуло его через музей с Чанбином на плече, невзирая на то, что тот просил его оставить. Феликс понимал: Чанбин бы там не умер. Его бы поймала полиция и посадила бы в тюрьму, возможно, на несколько лет. В таком случае Чан либо вытащил бы его под залог или устрол побег, либо позволил бы гнить в камере до окончания срока. Скорее всего, его освободили бы раньше — за первое наказание без предыдущих судимостей так и поступают. Но нет. Феликс обязан был вытащить его. Поиграть в героя, протащить через вентиляцию и коридоры. И ради чего? Просто чтобы спасти его. Он подверг опасности всю миссию, только потому что не смог оставить взрывотехника позади. И в процессе они, вероятно, разбомбили половину здания, кого-то убили и уничтожили имущество на миллиарды. Прекрасно. Просто замечательно. Однако Чанбин был жив, и почему-то именно это было для Феликса самым важным, а не кейс под боком, в котором лежала ваза, скорее всего стоившая больше, чем самолёт, летящий в неизвестность. В ушах Феликса всё ещё звенело. Он медленно стянул с рук кожаные перчатки. Он чувствовал оцепенение. — Ты в порядке? — тихо спросил Чонин рядом. Феликс не знал, что ответить. В порядке ли он? Он был жив. Чанбин был жив. Все остальные были живы. И они... добились успеха. — Не знаю, — бросил Феликс как раз в тот момент, когда Чан вернулся из кабины пилота. Он указал на кейс рядом с Феликсом, и тот передал его руководителю. Сынмин протянул второй кейс, и Чан один за другим открыл их, разложив на столике между четырьмя сиденьями напротив Феликса. Ваза уцелела, и Чан не рискнул вынимать её. Картину он достал, повертел в руках, удостоверился, что это та самая. Все молчали, лишь низкий гул двигателей заполнял пространство белым шумом. Чан нахмурился, изучая картину, потом аккуратно убратно её обратно в кейс — тот был больше, чем тот, что нёс Феликс. И вот, он открыл последний кейс, достал ожерелье, усыпанное бриллиантами, которое сверкало в жёлтом свете салона. Убедившись, что оно правильное и неповреждённое, он вернул его обратно в самый маленький кейс. Чан огляделся, по очереди посмотрел на всех измотанных и потрёпанных людей в самолёте. Феликс предположил, что сам, вероятно, весь покрыт засохшей кровью; Чонин был единственным, кто не выглядел так, будто его сбила машина. На лице Хёнджина были засохшие дорожки слёз, он искусал губы до крови. Волосы Сынмина были в полном беспорядке, и он словно потерял половину той утончённости и обаяния, обычно окружающих его. Минхо выглядел не лучше: постоянно оглядывался, его ботинки были в грязи, под ногтями забилась земля после того, как ему пришлось вскрывать люки. У Джисона тоже были руки в крови, но в остальном он выглядел нормально. Чанбин спал — весь в крови, грязи, поту, бледный, и от этого зрелища у Феликса сжималось сердце. Кудри Чана прилипли ко лбу, на щеке была грязь, а в глазах — дикий блеск. И вдруг его губы растянулись в ухмылке, только усилившей этот отблеск безумия. — Мы справились, — выдохнул он. В тот момент всё напряжение в воздухе словно взорвалось. Феликс закрыл глаза, Чонин разразился смехом рядом с ним, Сынмин облегчённо уткнулся лбом в плечо Минхо. Прошло всего несколько секунд, и вот Хёнджин уже обнимает Феликса, изо всех сил прижав его к себе. — Боже мой, Феликс, я думал, что потерял тебя, — пролепетал тот; Феликс слышал, как рыдания срывают его голос. — Никогда больше не смей так меня пугать. Феликс ответил на объятия и прошептал «прости» в шею лучшего друга. Через минуту Хёнджин поднялся с его колен. Феликс разобрал, как кто-то откупорил бутылку шампанского — вероятно, Сынмин или Чонин — и нисколько не удивился, когда Чонин сунул ему в руку бокал. Но вот что действительно стало неожиданностью, произошло дальше: Хёнджин подошёл к руководителю, обхватил его лицо ладонями и впился в него поцелуем. Феликс наблюдал, как Чан обвил руками талию Хёнджина и полностью отдался поцелую. Чонин присвистнул, пробормотал Феликсу: «Давно пора», и залпом осушил бокал шампанского. Сынмин свернулся калачиком рядом с Минхо; рука Минхо защитно обнимала его. Они сидели в другой части самолёта от Феликса, устроив себе маленький уютный уголок. Феликс заметил, что Сынмин наконец расслабился, выглядя счастливым, как и Минхо (хотя Минхо всё ещё то и дело оглядывался, но Феликс решил, что это привычка, связанная с его прошлым, так что ничего необычного в этом не было). Джисон расположился поудобнее в кресле позади Чанбина, лениво скользя взглядом по членам команды, и, на памяти Феликса, наёмник впервые находился в таком умиротворённом состоянии. Они справились. У них получилось — они сумели украсть артефакты из Гранд-музея, того самого, который считался неприступным. Феликс откинулся на спинку кресла, позволяя чувству победы полностью овладеть ним. Они справились, пусть всё и пошло наперекосяк. Они выжили, экспонаты были у них, они получат обещанные деньги и вдобавок отпуск на каком-то далёком острове. У них получилось. Они и правда преуспели, даже если всё покатилось к чертям за считанные секунды. Феликс до сих пор не понимал, почему охранники свернули не туда, а потом ещё и вернулись — они должны были пойти совсем другим путём. Однако, несмотря ни на что, они справились. Этой ночью их судьба была предначертана звёздами. А завтра о них будут писать заголовки.

***

Турбулентность разбудила Феликса от лёгкой дремоты. Адреналин полностью выветрился, и мягкие сиденья с тусклым освещением салона убаюкали его. За бортом небо медленно окрашивалось в оранжевый цвет. Феликс не имел ни малейшего понятия, где они сейчас, сколько уже летят и сколько ещё осталось. Часы показывали почти пять утра. Они сели в самолёт чуть после трёх, значит, он проспал недолго, может, около часа. Всего три часа назад они ещё стояли у музея, готовые рискнуть всем. Насколько далеко уже разошлась новость? Заметили ли, что три экспоната были заменены подделками? Чанбин всё ещё спал в довольно неудобной позе, поэтому Феликс поднялся, размял затёкшие конечности, и аккуратно поправил ему голову и руки в более подходящее положение. Затем он убрал наполовину пустую бутылку шампанского с колен Чонина и на столик в мини-кухне — тот уснул прямо посреди питья. Похоже, адреналин оказался и для него слишком сильным. Сынмин и Минхо тоже спали, прислонившись друг к другу, не шевелясь. Джисон храпел на своём месте. Феликс вернулся на своё кресло, напротив Чанбина. Хёнджин спал, а Чан обнимал его. Чан не спал. Он смотрел на рассвет за окном, нежно поглаживая руку Хёнджина, явно погружённый в свои мысли. Феликс понял, что он дежурил. Конечно, дежурил — они ведь не были уверены, можно ли доверять пилоту и всё в таком духе. — Сколько ещё до прибытия? — тихо поинтересовался Феликс, чтобы не разбудить остальных. Чан повернул голову от окна к Феликсу; между ними пролегал проход. — Пилот сказал, что мы прибудем около восьми утра. Нас встретит минивэн, который отвезёт нас с посадочной полосы туда, куда нужно. Феликс кивнул. — Тебе стоит попробовать поспать, — посоветовал Чан, и Феликс кивнул. Он знал, что Чан прав. Они действительно не имели представления, что их ждёт впереди. Может, Чан знал, но просто не говорил. Феликс опять взглянул на Чанбина: кровотечение остановилось, больше не просачиваясь сквозь белую марлю, которой Джисон обмотал его ногу. Слава богу, что с ними был Джисон. Иначе Чанбин, скорее всего, не... — Феликс, — Чан вырвал его из раздумий. — Я просто хотел- — Прости, что поставил миссию под угрозу, — выпалил Феликс. Вот и всё, он это сказал. Отчасти это была его вина. — Он велел мне просто бежать, но я не хотел его бросать, я... я позволил чувствам взять верх. И в результате нас чуть не поймали, а половина музея теперь в руинах. Феликс сглотнул, начав теребить рукав кофты — тот, что остался целым — внезапно остро ощущая, как чёрная ткань давит на горло. На лице Чана было мягкое выражение, он не казался сердитым. — Феликс, ты правда подверг миссию опасности, тут ты прав. Но я рад, что ты так поступил. Руководитель взглянул на спящего Чанбина по другую сторону от него. — Я знал, что он попытается заставить тебя уйти без него, если что-то случится. Он никогда не хочет доставлять лишних хлопот. Я знаком с ним уже много лет, он один из моих самых близких друзей, наряду с Джисоном. Я рад, что ты его спас. Даже если это поставило миссию под угрозу. Феликс сглотнул ком в горле и кивнул. Чан не злился. Феликс едва всё не испортил, но руководитель не злился. Феликс надеялся, что и остальные не злятся. Он надеялся, что Чанбин тоже не злился. — Что там вообще произошло? — спросил Чан. Феликс отвернулся от Чанбина, посмотрел на Чана и пожал плечами. — Охранники вдруг вернулись туда, откуда пришли. Мы чуть не попались в тот момент, но они нас не заметили в тени. Мы решили продолжить, и всё шло нормально, пока не появились патрульные. Думаю, один из них хотел что-то передать тем, кто был в экспозиционном зале. Тогда нас и заметили. Первый достал пистолет, но Чанбин успел вколоть седатив, а вот второй выстрелил в него, похоже, почти в упор, потому что после этого он тоже вырубился. Потом я увидел Чанбина на полу, услышал, как к нам бегут другие охранники и… да. Феликс так ясно прокручивал в голове события, что буквально слышал стон Чанбин на полу и вздрогнул. Чан кивнул. — Такое бывает, не кори себя. Охранники тоже люди. Иногда они отклоняются от плана и забывают о чём-то. Ты не мог знать, что они вернутся так быстро. Феликс вздохнул и кивнул. Чан был прав — он ничего не мог с этим поделать. — У Джисона с собой сильные лекарства, Чанбин, наверное, будет не в себе первые пару дней. Придётся раздобыть ему костыли. С ним всё будет нормально, Феликс, он уже не впервые переживает огнестрельное ранение. Феликс снова кивнул. Ему оставалось только довериться Чану. Но он не мог уснуть. Как и Чан. Феликс позволил взгляду скользить по спящим фигурам а салоне, пока солнце продолжало подниматься. Он остановился на Минхо, который выглядел таким спокойным во сне, склонив голову к Сынмину. — Почему Минхо не рассказал нам про люк? — поинтересовался Феликс. — Думаю, он не хотел раскрывать все карты. Он осторожный и расчётливый. Наверняка ждал, что я предам его на каком-то этапе ограбления. Но я этого не сделал, вот и он не стал. — И я практически уверен, что он хотел моей лояльности. Он спас нас, и получил её, — продолжил Чан после короткой паузы. Феликс приподнял бровь. Он не хотел лезть не в своё дело, но любопытство брало верх, ведь Минхо не особо-то и рассказывал о себе. — Раньше он был частью организованной преступности в городе. Ему поручили избавиться от моей семьи, он и двое его друзей убили моего дядю, но в следующий раз я поймал их с поличным. Тогда двое его друзей попали под перекрёстный огонь и погибли, а Минхо я отпустил. Он провалил задание, поэтому не мог вернуться к своим и остался один. Поскольку я пощадил его, он был должен мне жизнь, так что я позвал его на это дело. В ответ он спас меня. Он спас нас. Теперь мы квиты, и, по-моему, это его способ показать свою лояльность. У него было множество шансов убить меня за последние месяцы, но он этого не сделал — думаю, из-за того, что он не хочет возвращаться к своим. Он знает, что преданность даёт защиту, и пусть он умеет постоять за себя, всегда лучше иметь рядом сильных союзников. Он понимает: если я и Сынмин теперь на его стороне, ему не придётся оглядываться каждый раз, переходя улицу. Вот почему он не рассказал всего. Вау. Феликс кивнул, осознавая, что, скорее всего, выглядит несколько ошеломлённым. Чан тихо хихикнул. — Это мир воровства, Феликс. Привыкай — ты уже не обычный карманник.

***

Чанбин проснулся с хриплым стоном, заодно разбудив Феликса. Он поморщился, приподнимаясь с сиденья и пытаясь размять затёкшие конечности. Спустя пару секунд уже вскочил Джисон, роясь в своей сумке в поисках чего-то, что оказалось бутылочкой с таблетками. — Тебе они понадобятся, у нас нет морфия, — заявил Джисон. — Твою мать, — прокряхтел Чанбин, взглянув на свою ногу. — Всё настолько плохо? — Заживать будет месяц-два, постарайся хотя бы первую неделю на неё не наступать. Кости целы, пуля прошла навылет, так что всё хорошо. — Блять. Ладно. Феликс поднялся и принёс Чанбину стакан воды, чтобы тот запил таблетки. Минхо и Сынмин тоже проснулись; Сынмин уже переоделся из наряда для ограбления в привычный костюм с галстуком. У Феликса не было на это сил. Хёнджин и Чонин всё ещё спали, а Чан, как и ожидалось, был на ногах. Феликс протянул Чанбину стакан воды, не зная, что сказать. — Мы справились? — Чанбин повернулся к руководителю. Чан кивнул. На лице Чанбина появилась усталая улыбка, он откинулся на спинку сиденья. — Хорошо. — Мы начнём посадку через пятнадцать минут. Сейчас шесть утра по местному времени, погода приятно тёплая, — голос пилота раздался из динамиков, разбудив последних спящих. Чанбин взглянул на Феликса, и тот вдруг остро ощутил, что сидит прямо перед ним, и что всего несколько часов назад они пережили… всё это. Он держал его за руку, пересказал почти всю свою биографию по пути и даже плакал… О нет. Феликс влип. Конкретно влип. Загорелся знак ремней безопасности, и Феликс начал постепенно понимать, насколько он устал и голоден — ночь наконец сказывалась на нём. Короткие дремоты во время полёта не особо помогли. Он посмотрел в окно, когда самолёт принялся снижаться, и увидел лишь бескрайнюю голубизну сверкающего моря. Где они вообще? Пальмы, песок, здания — что-то вроде посёлка или маленького городка, возможно, специально построенного для туристов. Так много зелени... Феликс успел забыл, что в одном месте может быть столько природы: слишком долго он жил в самом сердце города. Самолёт гладко приземлился на взлётно-посадочной полосе. Солнце только-только поднялось, заливая горизонт мягким утренним светом. Самолёт замедлился, пока не остановился у небольшого аэропорта. Феликс заметил чёрный минивэн, вероятно, ожидающий именно их. Воздух вновь сгустился от напряжения. Что их там ждёт? Засада? Или просто покупатель? Феликс взял свою сумку, Чан передал ему кейс с вазой. Он явно не мог нести всё сам, поэтому картину отдал Сынмину. Чанбин сумел подняться и забрал свою сумку с соседнего сиденья. Выглядел он ужасно. Джисон вызвался помочь Чанбину спуститься с самолёта и дойти до минивэна, но тот отказался, отмахнувшись от него. По его словам, он был достаточно крепок, чтобы преодолеть этот короткий путь самостоятельно, да и до этого момента он же как-то дотянул. Он сделал первый шаг, и Феликс тотчас увидел, как тот замер от боли — лекарство ещё не подействовало. Феликс вздохнул, подхватил его под руку и закинул себе на плечо. — Ты просто не оставляешь ему выбора, — пробормотал он Джисону. Чанбин попытался возразить, но быстро сдался. — Да не, ему просто нужно именно твоё внимание, — ухмыльнулся Джисон и отвернулся, когда Чан спустился с трапа. Феликс собрал всю свою силу воли, чтобы не покраснеть. Они медленно выбрались из самолёта, Чонин поплёлся следом, всё ещё очень сонный. Снаружи, как и говорил пилот, была приятно тёплая погода; днём, вероятно, станет жарко. Где-то неподалёку визжали чайки — море было совсем рядом. — Мистер Бан? — окликнула женщина в чёрном костюме и солнцезащитных очках, стоявшая у минивэна. — Это я, — отозвался Чан. Женщина кивнула и открыла дверь минивэна. Феликс и Чанбин сели последними, заняв ближайшие к выходу места. Чанбин опять взял Феликса за руку, а тот позволил ему. Поездка заняла пятнадцать минут, в воздухе висело напряжение. Никто не знал, чего ожидать. Сквозь тонированные окна Феликс заметил, что они проехали мимо того спмого посёлка-городка, и он оказался прав — это было одно из тех мест, построенных специально для туристов, причём состоятельных. Они миновали пляжи, отели, торговые центры и всё в таком духе, пока не свернули на дорогу, ведущую в гору. На вершине холма стоял огромный белый особняк, окружённый садом с белоснежными статуями, пышными кустами роз и фонтанами. Боже мой, Феликс такого не ожидал. Хотя, если честно, он в принципе понятия не имел, чего ожидать. Минивэн затормозил у дорожки, ведущей к парадной двери. Феликс помог Чанбину выбраться из машины, остальные вышли следом. У особняка было три-четыре этажа, а на крыше Феликс заметил ещё один сад. Наверняка там был и бар. И бассейн. Типичный особняк для богачей. — Что за чёрт? — буркнул Чонин, встав рядом с Феликсом. Парадная дверь распахнулась, и оттуда вышел человек в чёрном костюме. Разумеется, все здесь были в чёрных костюмах. Этот человек — мужчина, судя по тому, как он уверенно шагал через двор к их небольшой группке, неловко выстроившейся перед минивэном. Чан не подготовил их к встрече с покупателем. Мужчина остановился перед ними, держа в руках белую ткань. Феликс сообразил, что это дворецкий, а не покупатель. Или, может, покупатель и есть дворецкий. — Молодой господин Ким. Что? Сынмин прокашлялся, шагнул вперёд и встал рядом с дворецким, перед остальными. У Феликса отвисла челюсть. Дворецкий протянул Сынмину письмо. Тот открыл его, пробежался глазами, нахмурился и вернул обратно. — Благодарю, мистер Ли. Пожалуйста, убедитесь, что комнаты готовы для наших гостей, и завтрак будет подан им в номера. Они наверняка устали после дороги. — Будет сделано, сэр. Дворецкий развернулся и направился обратно к особняку. Тишина была оглушительной. Сынмин просто стоял там, вежливый, как всегда — как и подобает сыну мэра. — Так это ты Блюбёрд? — наконец выдавил Чан. Он казался не менее потрясённый, чем остальные. Он тоже ничего не знал. Видимо, как и Минхо, который теперь держал кейс. — Я и есть Блюбёрд. Я покупатель. Какого хуя. — Какого хуя?! — заорал Чонин, вспугнув нескольких птиц в кустах. — Я купил это ограбление у Червонного Короля пару месяцев назад, после того как узнал его получше и решил, что он идеально подходит для этой работы. Я сохранял анонимность, потому что также хотел участвовать в ограблении и посмотреть, каким в итоге окажется состав команды — в противном случае Чан бы меня не пустил. Ещё мне хотелось понаблюдать за происходящим своими глазами, а иначе у меня не было бы такой возможности. — Твоя мать- — Знает об этом, — перебил Сынмин. — Она это одобрила, а то никакого ограбления бы не было. Именно поэтому последние недели её не было в городе — если бы нас поймали, она бы просто открестилась от своей причастности. — Как, чёрт побери, мы это упустили? — выдохнул Джисон. — Я позаботился о том, чтобы Чан меня не вычислил. Свёл контакт к минимуму. Да, я знаю хакеров. Умею делать себя неотслеживаемым. Не вините себя за то, что не догадались, что за всем стоял я. — Но почему? Зачем вообще… почему? — Чан был в полном недоумении, включая всех остальных. Сынмин взглянул на кейс, который тот ещё держал. — Несколько лет назад люди Пак Чоншина ворвались в этот самый особняк позади нас. Они унесли три артефакта, которые моя мать отказалась продавать мистеру Паку, когда он ими заинтересовался. Эти вещи принадлежали нашей семьи веками, то есть были историческими реликвиями. Тогда мы не знали, кто стоял за ограблением, как и полиция. А потом артефакты вдруг оказались выставлены в Гранд-музее, и мы узнали, кто за этим стоит. Мы постоянно отслеживали сделки с произведениями искусства и ювелирными изделиями, но ни картина, ни ожерелье нигде не всплывали — значит, их не продавали. Так мы окончательно убедились, что за кражей стоит мистер Пак. Нам оставалось лишь вернуть их. — Почему вы просто не обратились в полицию? — Политика, — Сынмин выдавил улыбку Чанбину. — И у нас не было весомых доказательств, кроме сорвавшейся сделки и одного отпечатка пальца без совпадений. — То есть ты купил ограбление у Чана, чтобы вернуть их, — подытожил Джисон. — Верно. И теперь они у нас. — Ты уверен, что он не будет их искать? — Да. У него нет договоров купли-продажи, и он знает, что мы можем обратиться в полицию так же легко, как и он — заявить, что это он их украл первым. Он хочет избежать скандала, потому что мечтает стать следующим мэром. Он не пофдёт за нами. — Если вообще поймёт, что это мы. — О, поймёт. Или, скорее, поймёт, что за этим стоит моя семья, а не вы семеро. Хотя, если я прав, они, вероятно, уже обнаружили десятку бубен в стеклянной витрине, где хранилось ожерелье, и поймут, что это работа Карточного вора. Чан усмехнулся и кивнул. — Десятка бубен, как ты и просил. Символизирует мошенничество. — Чудесно. Не терпится увидеть новости об этом. Сынмин глубоко вдохнул, оглядев команду перед собой. Феликс до сих пор был ошеломлён происходящим. — Платежи за ограбление уже переведены на банковские счета, доступ к ним вы получите завтра. Местонахождение счетов в другой стране, так что отслеживания и налогов можно не опасаться — я обо всём позаботился. В остальном советую вам задержаться хотя бы ненадолго, пока всё не уляжется дома, потом будете вольны возвращаться. Мой самолёт в вашем распоряжении. Особняк тоже. Правда, скажу вам не заходить в запертые комнаты, но знаю, что вы всё равно не послушаете. В каждой комнате есть телефоны для вызова обслуживания, как в отеле. Есть бассейн, пляж и множество развлечений, можно также посетить близлежащий город. Я всем выделил отдельные комнаты. Вопросы? — Да. Какого хуя, Сынмин? — Чонин всё ещё не мог до конца поверить в происходящее.

***

Особняк был безусловно роскошным. Комната, отведённая Феликсу, превосходила размерами всю его квартиру. Здесь сочетались история и новейшие технологии, какие только можно было себе позволить. Одна из стен в комнате была стеклянной, и через неё открывался вид на пляж у подножия холма, а также на сад позади особняка. Первые дни Феликс в основном спал и исследовал окрестности — иногда вместе с Чонином, который не мог усидеть на месте. Обслуживание номеров приносило еду ровно в восемь утра, затем в двенадцать, в три часа дня и в последний раз в шесть вечера, если только Феликс не просил иначе. Эти первые дни пролетели как в тумане. Феликс не был в силах... по-настоящему осознать всё. Чанбин тоже первое время был не в себе. Сынмин достал ему невероятно сильные обезболивающие, от которых его клонило в сон, поэтому он почти постоянно спал. Феликс пару раз заглядывал к нему, но всегда находил его спящим. Джисон ежедневно менял повязку на его ноге и при этом очищал рану. — Заживает хорошо, — сказал он Феликсу спустя несколько дней. Они были во всех новостях. Сначала сообщалось лишь о взрыве в Гранд-музее из-за какой-то ошибки при техобслуживании, но потом полиция опубликовала заявление о крови, найденной на третьем этаже, которая не совпадала ни с одной базой ДНК. Феликс предполагал, что полиция знает больше, чем говорит, ведь они не упомянули о карте, найденной на четвёртом этаже. В результате мощного взрыва погибло трое охранников, одного нашли застреленным, несколько человек получили ранения, что превратило музей в место преступления. Нанесённый ущерб был колоссальным, и Феликс искренне надеялся, что их никогда не поймают — у него попросту не было денег, чтобы всё это возместить. СМИ выдвигали теории, что за атакой стоят вандалы или, возможно, организованная преступность. Полиции потребовалась неделя, чтобы выяснить, что кое-что было украдено, и дело переквалифицировали из вандализма и непредумышленного убийства в ограбление с непредумышленным убийством. Теперь появился мотив, и полиция начала искать любые улики. Кто-то нашёл сожжённую машину, но полиция не связала её с делом. Системы безопасности по всему городу были взломаны, лиц не было видно, лишь несколько охранников говорили о двух мужчинах, да и то неуверенно. Затем полиция объявила о найденной карте, и медиа взорвались. Они сочли это невероятным: Карточный вор вернулся и, возможно, он был не один. Всего двое человек стояли за этим, и вскоре вокруг них нарисовался образ двух мелких преступников, провернувших ограбление века; некоторые даже называли их героями, бросившими вызов мистеру Паку. У Карточного вора почти появилось лицо. Чан сказал, что это хорошо. Расследование шло по ложному следу, ведь полиция думала, что виновных всего двое, а не шесть, и уж тем более не восемь человек. Они не связали найденную машину с музеем и не имели никаких реальных улик, которые могли бы вывести на них. Его не беспокоило, что имя Карточного вора приписывали тем двум людям, которых видели на третьем этаже — тем самым, что обезвредили двух охранников и исчезли в вентиляции, оставив за собой кровавый след. Однажды вечером, когда они сидели в гостиной особняка, смотрели новости и проводили время вместе, Сынмин получил звонок прямо от мистера Пака. Со смешинкой в глазах он отрицал все обвинения и напомнил мистеру Паку, что, в конце концов, экспонаты, украденные из его музея, изначально тоже были украдены. К сожалению, Сынмин не знал, кто стоял за этим и что именно было похищено, поскольку полиция держала всё в тайне, но раз мистер Пак звонил ему лично, значит, это что-то важное. Сынмин пожелал ему удачи в расследовании — всё-таки, если полиция начнёт копать глубоко, она обнаружит слишком много секретов самого владельца музея. В остальном дни проходили в эйфории от победы: они хорошо ели, спали и отдыхали. Они решили не поднимать бокалы шампанского, пока к ним не присоединится Чанбин, и с каждым днём он выглядел всё лучше, уже передвигался по комнате на костылях, которые дворецкий привёз ему из местной больницы. Выяснилось, что семья Сынмина владеет целым островом, служащим и туристической достопримечательностью и их личным убежищем. Соседний остров находился совсем рядом, между ними курсировал паром, а в тамошнем крупном городе жило большинство работников. Клёво. Феликс задумался, не съездить ли туда как-нибудь. Вместе с Чонином Феликс нашёл винный погреб особняка, а также бар на крыше, и, как и говорил Сынмин, там был бассейн и вид на весь остров. По вечерами они часто засиживались на крыше: маленькие огоньки по всей площадке и звёздное небо создавали особую атмосферу и дарили им уединение от лишних ушей (Чан не доверял персоналу особняка). Хёнджин теперь открыто показывал свою привязанность к руководителю, раз уж мог делать это свободно. Минхо и Сынмин вели себя куда сдержаннее в присутствии работников, и однажды вечером Феликс случайно подслушал их разговор. Сынмин хотел, чтобы они были вместе, но Минхо проявлял осторожность ради его безопасности: — Ты же знаешь, как всё обстоит, скольким людям я перешёл дорогу. Я не собираюсь рисковать тобой из-за своих ошибок. Ты осознаёшь, какой мишенью станешь, если нас увидят вместе на публике? Сынмин понимал его опасения — он был достаточно умён, чтобы принять: им обоим безопаснее держаться в тени. Они были королями мира. Ну, по крайней мере, так это ощущалось. Целую неделю они были главными героями новостей, весь мир гудел о них. Однако Феликс не мог разделить ту высоту триумфа, которую испытывали остальные. Каждая секунда, проведённая с ними, напоминала ему о том, чем всё закончится, как эти люди — кроме Хёнджина — скорее всего просто исчезнут из его жизни (разве что Хёнджин решит оставить своего руководителя рядом, а с Чаном в комплекте идут Чанбин и Джисон, но даже тогда Феликс всё равно потеряет остальных). Феликс не хотел этого. Ему… нравились эти люди. Ему нравилось быть рядом с ними, но он был слишком застенчив, чтобы что-то сказать, да и вообще не имел на это права. Все знали, чем всё закончится, это было негласным правилом. Чонин тоже грустил. Однажды вечером он прошептал: «Я буду так по тебе скучать, дружище», когда Феликс пожелал ему спокойной ночи (их комнаты соседствовали). Наверное, он думал, что Феликс его не услышал. Чан тоже смотрел на них с какой-то нежностью, особенно когда они устроили вечер настольных игр. Даже Чанбин наконец выбрался из постели и присоединился к ним на несколько часов. Сынмин, как и ожидалось, обыграл всех в «Монополию», хотя Феликс был недалёк от победы. Джисон расслаблялся, когда вокруг была лишь их маленькая компания, как и Минхо. Они были на своём месте. Феликсу отчаянно хотелось верить в то, что эта команда должна была существовать. Он заметил, что Хёнджин не ночует в своей комнате, а, как и следовало ожидать, мигрировал в спальню руководителя. Феликс почувствовал лёгкий укол ревности. Спустя неделю Чанбин впервые вышел к ним на ужин, и так день за днём ему становилось лучше — он всё меньше нуждался в обезболивающих. Они с Феликсом не разговаривали. Феликс даже не знал, что мог бы сказать. Да, я спас тебя, потому что у меня огромнейший краш в тебя, и плакал, потому что ты чуть не умер у меня на руках. Ты мне правда нравишься, надеюсь, тебя это не сильно беспокоит. Нет, спасибо. Уж лучше молчать. Будет не так больно, когда придёт время им всем разойтись своей дорогой. Во всяком случае, Феликс на это надеялся. Он слишком много размышлял о том, когда и как у него развилась эта… влюблённость в Чанбина, как этот взрывотехник умудрился проникнуть в его мысли и не оставлял в покое. Феликс даже не был уверен, ненавидит ли он это или нет. Праздничный ужин вышел по-настоящему грандиозным — Сынмин превзошёл сам себя вместе с шеф-поварами особняка. Они смеялись, слушали друг друга, и Феликс узнал ещё столько всего о своей команде по ограблению, которую ему так хотелось назвать друзьями. Открытая бутылка шампанского стоила больше, чем арендная плата Феликса, и когда мир вокруг них окончательно погрузился в темноту, Чанбин объявил, что пойдёт спать — нога снова давала о себе знать. Феликс хотел пойти за ним, но не стал. Вместо этого он просидел за столом ещё час, пока один за другим они не начали расходиться по комнатам — на завтра была запланирована экскурсия города на соседнем острове. Феликс зашёл в стеклянный лифт — он был слишком уставшим, чтобы подниматься по лестнице — и нажал кнопку третьего этажа, где находилась его комната. Хёнджин и Чан ушли прогуляться по саду, другие члены команды разошлись кто куда. Двери лифта тихо звякнули, раздвигаясь, и Феликс шагнул в тускло освещённый коридор, ведущий к его комнате. На том же этаже находились комнаты Чонина и Джисона, остальные жили в крыле, выходящем на южную сторону здания. В конце коридора был плотно зашторенный балкон. Феликс отворил дверь в свою комнату, ступил внутрь и включил свет. Он резко застыл — кто-то был здесь. Стул у туалетного столика был передвинут, как и куртка на кровати. Феликс сразу достал из кармана телефон (настоящий, ведь все одноразовые уже были уничтожены), включил фонарик, наклонился — под кроватью никого. Отдёрнул шторы, закрывавшие его маленький балкон — пусто. Никого не оказалось и в шкафу, и в ванной. Кто-то был в его комнате, но ничего не пропало? Неправильно. Пропали часы. Он оставлял их на тумбочке, но теперь их там не было. Мозг Феликса начал лихорадочно работать. Если бы в особняке появился посторонний, Сынмин бы немедленно узнал. Значит, это был кто-то из своих. Взяли только часы, кошелёк всё ещё лежал нетронутым. То есть, это не ради наживы, а ради привлечения внимания. Кто ушёл раньше? Кто знал, что Феликс заметит малейшие изменения? Кто совершил множество краж со взломом? Феликс не смог сдержать приятного волнения, охватившего его, когда он развернулся и вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Он быстро направился в другое крыло и постучал в комнау Чанбина. Ответа не последовало. Он потянул за дверную ручку — заперто. Его там не было. Где он мог быть? Чанбин как-то упоминал, что ему очень нравится крыша, а далеко на костылях он бы не ушёл, даже при всей своей силе. Феликс вернулся к лифту и нажал кнопку пятого этажа — крыша. Двери плавно закрылись, и он ощутил, как ладони становятся влажными. Что его ждёт наверху? Будет ли Чанбин действительно на крыше? Когда двери вновь раздвинулись, Феликса окутал свежий вечерний воздух. Он вышел, огляделся — и тут же заметил знакомую фигуру вдалеке, уставившуюся на пляж и море, тянувшееся к самому горизонту. Крыша была украшена маленькими гирляндами, свисающими с зонтов и перил. Бар был утоплен в растениях и фонариках. Справа от Феликса располагался бассейн, подсвеченный зелёным, вокруг находились шезлонги. Чанбин стоял слева, в более тёмной части, опираясь на перила, спиной к Феликсу. Феликс замер, когда двери лифта задвинулись за ним. Было тихо, но не слишком: доносились визги чаек и звуки жизни из посёлка неподалёку. — Долго же ты, — наконец нарушил молчание Чанбин, и Феликс понял, что с момента ограбления они не оставались наедине. Он не знал, что сказать. Или сделать. — Чонин всё не замолкал о том, как уделал бывшего короля уличных гонок в заезде, который длился два часа. Чанбин усмехнулся. — Как неожиданно. Он всё-таки повернулся (менее грациозно, чем сделал бы это с двумя здоровыми ногами) и добавил: — Что привело тебя сюда? Феликс начал медленно приближаться к нему, нарочно растягивая каждый шаг. — Заметил, что кое-что пропало из моей комнаты. Ты случайно не в курсе, куда это делось? — Правда? Мне жаль, но я не представляю, кто мог что-то забрать из твоей комнаты, ты же всегда запираешь дверь, когда уходишь, — в голосе Чанбина улавливалась насмешка. Феликс прислонился к перилам рядом с ним. — Джисон сказал, что ты заходил ко мне пару раз, пока я спал. Феликс напрягся. Проклятье, ну почему наёмнику обязательно всё рассказывать своим лучшим друзьям? — Не притворяйся, будто не знаешь, что я волновался, — Феликс был плохим лжецом и не собирался практиковаться сейчас. — Мгм, если не ошибаюсь, ты изрядно паниковал всю дорогу от музея до сюда. — Ты это помнишь только потому, что Джисон тебе рассказал. Он- — Я был в сознании всё это время, Феликс. Я всё помню. Прекрасно. Значит, он точно помнит, как они держались за руки. И как у Феликса наворачивались слёзы. Как они не разжимали руки всю дорогу от самолёта до особняка. Пора бы уже перестать делать вид, что между ними ничего нет. — Знаешь что, Феликс, ты ужасный вор. Феликс резко повернулся к Чанбину. Эти слова ударили его под дых. Неужели Чанбин правда так думает? Конечно. Конечно, думает. — Я знаю, — ответил Феликс, подняв подбородок. — Ты подверг опасности всю миссию только потому, что хотел вытащить меня оттуда. — Так и есть. — В итоге мы уничтожили имущество и провалили задачу сделать всё быстро и тихо. — Это ты бросал бомбы, не я. — Нас бы поймали, если бы не они. — Ты не знаешь наверняка. — Знаю. Чан бы просто вытащил меня под залог или устроил побег, как сделал с Джисоном. — Я в курсе. — Тогда какого чёрта ты волочил меня через весь музей и поставил миссию под угрозу, когда я чётко велел тебе бежать? У Феликса не было ответа на это. Или был, просто не был готов произнести его вслух. Гирлянды отбрасывали мягкий жёлтый свет на лицо Чанбина, углубляя тени и выгодно подчёркивали остальные черты. Сейчас он выглядел лучше: тёмные круги под глазами почти исчезли, он не казался сонным, а бодрым и внимательным, как обычно. Похоже, боль не терзала его так сильно. Лёгкий порыв ветра растрепал его чёрные волосы. Он выглядел захватывающе. Иначе и не скажешь. Тёмные глаза, чёткий нос, губы бантиком... Феликс вдруг осознал, насколько близко к нему стоит. — А я-то думал, что не достучался до тебя… — пробормотал Чанбин, взяв Феликса за руку. И тот позволил. Не отдёрнул её. Это прикосновение пустило искры по его позвоночнику, и дышать стало немного труднее. — Ты выстроил вокруг себя довольно непробиваемые стены, Феликс. Ты знаешь об этом? — Знаю, — прошептал Феликс, не доверяя своему голосу. Дело было не в том, что Чанбин бы его не услышал — их разделяли считаные сантиметры. И всё же тот обнял его второй рукой, и Феликс был уверен, что либо бредит, либо спит. — Пожалуй, мне стоит поблагодарить тебя. За то, что спас меня. За то, что не сдался, как сделали бы все остальные, — сказал Чанбин, прежде чем поднять руку Феликса и дотронуться губами его костяшек. Все мысли Феликск мгновенно испарились, дыхание перехватило, голова закружилась, и если бы не рука Чанбина, обнимающая его, он, наверное, упал бы. Хотя он и так уже пал. — И, думаю, стоит сказать, что ты неплохо справился для карманника. Настолько неплохо, что попытался украсть мой кошелёк больше года назад, и с тех пор ни на день не выходишь у меня из головы. Ещё один поцелуй в костяшки пальцев, прежде чем Чанбин привлёк его чуть ближе, сам не в силах двинуться. — Правда? — выдавил Феликс. Рука, державшая его ладонь, отпустила её и скользнула к щеке. — Правда. Феликс не уследил, кто из них потянулся первым, но в следующий миг губы Чанбина уже мягко и бережно касались его собственных. Веки Феликса дрогнули и невольно закрылись, когда он наконец-то поддался, доверившись взрывотехнику. Одна его рука легла на шею Чанбина, другая обвила талию, а Чанбин наклонил голову, углубляя поцелуй. На вкус он был как шампанское, которое они пили за ужином, и нечто совершенно своё, от чего у Феликса кружилась голова. Объятия казались такими правильными, будто именно там ему и было место — в руках Чанбина. Его запах опьянял, его прикосновения опьяняли, он заставлял сердце Феликса биться так, как никогда прежде. Феликс был до невыносимости очарован им, что не мог подобрать слов, а признаться в этом было страшно. Феликсу пришлось отстраниться, чтобы перевести дыхание. Он прижался лбом ко лбу Чанбина и наконец открыл глаза. Он чувствовал, как горят его щёки, и по тому, как Чанбин смотрел на него с ухмылкой, этот румянец был заметен. — Полагаю, я не один это чувствую? — Чанбин хотел подтверждения, признания. — Нет, не один, — честно ответил Феликс. Чанбин крепче обнял его и снова накрыл его губы поцелуем. От него ощутимо исходила любовь, и Феликс старался ответить взаимностью, насколько мог. В конце концов, со словами у него никогда не складывалось. Как бы сильно Феликс ни погружался в поцелуй, как тот бы не переворачивал всё внутри и ни подкашивал ноги, он не мог позволить игре закончиться так быстро. Чанбин был слишком занят, выцеловывая из него воздух, поэтому Феликс медленно скользнул рукой ниже. Да, он почувствовал улыбку в поцелуе и понял, что опять попался, но всё равно пробрался пальцами в задний карман Чанбина и обхватил холодный металл часов. Он вытащил их, отстранился (не упустив, как Чанбин потянулся за ним) и покачал часами прямо у него перед лицом. — Хм? А я-то думал, ты ничего не знаешь о пропаже моих часов, Чанбин. В ответ Феликс получил лишь ещё один поцелуй.

***

Шесть месяцев спустя.

Феликс застонал, пытаясь отвоевать себе хоть какую-то часть одеяла, потому что Чанбин опять за ночь забрал его целиком. Сонно пробормотав извинения, взрывотехник притянул Феликса ближе, как и всегда. Феликс разлепил глаза и взглянул на будильник на тумбочке рядом с кроватью Чанбина. — Вообще-то уже почти двенадцать утра, может, пора вставать? — прохрипел он. Ему не очень-то и хотелось, но не проводить же весь день в постели, как вчера. — Не хочу, — буркнул Чанбин, уткнувшись ему в голое плечо. — Хочешь. Мы же вчера купили круассаны на завтрак, помнишь? — Мгм. — Ладно, хорошо, я сам встану. Феликсу кое-как сумел выбраться из кровати (не раньше, чем Чанбин получил свой утренний поцелуй — он не ослаблял свою стальную хватку, пока не добился желаемого). Он босиком прошёл из спальни на кухню, по пути схватив со стула в прихожей кардиган Чанбина, чтобы накинуть на себя и защититься от прохлады. Он хорошо помнил, что именно он прошлой ночью сорвал этот кардиган с Чанбина, и покраснел от одной мысли об этом. Феликс отдёрнул занавески на кухонном окне, впуская мягкий полуденный свет, и включил кофеварку. За ночь землю слегка припорошило первым снегом. Он выпал чуть раньше обычного. Феликс достал из холодильника всё необходимое для нормального завтрака (что было редкостью в их доме, ведь Чанбин часто уходил на работу до того, как Феликс просыпался), и разложил на маленьком столике у окна. Затем прислонился к кухонному островку, ожидая, пока приготовится кофе. За спиной раздались шаги, и вскоре чьи-то руки обвились вокруг него. Чанбин поцеловал его в шею, и Феликс невольно подался навстречу прикосновению. Он тихо, довольно вздохнул. Как обычно. Пока его взгляд не зацепился за кое-что. Он напрягся, и Чанбин тут же остановился, уловив перемену. Как Феликс мог этого не заметить? Один из стульев был отодвинут и развёрнут в их сторону из угла. Как он мог это пропустить? И как не увидел лежащую на нём карту? — Чанбин, — Феликс указал на стул. — Да вы, блять, шутите? — прошептал Чанбин, подходя и беря карту. Червонный король. Червонный Король проник в их квартиру ночью. Или под утро. Чанбин перевернул карту — на обратной стороне был текст. Внутри Феликса вспыхнуло то самое пламя, которое он не чувствовал уже шесть месяцев. Чанбин посмотрел на него, и зловещая улыбка тронула уголки его губ. — Интересно, что Сынмин приготовил для нас на этот раз.