Молочная кровь

Полдень. Олежа сидел в уютном небольшом кафе, ожидая прихода Димы, который как обычно опаздывал. Чтобы не терять времени Олежа решил заказать кофе. «Главное чтобы не остыло к приходу Димы...» – подумал Олежа. Серый небосвод, покрытый тяжелыми облаками, грозно нависал над городом. Лёгкий ветер срывал с деревьев последние листья, разнося их по крышам и асфальту. Олежа посмотрел в окно и грустно вздохнул. Кафе было вполне приличным, и Олежа подумал, что Диме может тут понравится, а то что он опаздывает не особо удивило Душнова. За время их знакомства Олежа уже привык к тому, каким человеком Дима был. Хотя ему не всегда нравилось его чувство юмора, так как к некоторым к шуткам Димона Побрацкого Олежа относился слишком серьёзно. Когда Олежа признался Диме в своих чувствах, тот был даже не шокирован. Сначала он похвалил друга, что это очень хорошая шутка. А когда Олежа сконфуженно потупил взгляд, то извинился и прямо спросил, будет ли он добиваться ответной любви, или вполне будет удовлетворен тем, что она находится в положении «лучшего друга» Димы. Олежа только вздохнул в ответ. По сути он просто не знал, как ему выразить то, о чем он думает. К его удивлению Дима всё-таки предложил попробовать начать встречаться, но так чтобы ни одна живая душа не смогла их заметить. И вот сегодня их первое свидание! Ладони Олежи вспотели. «Да как он может опаздывать!» - стучало в его висках. Его губы сжались в прямую линию. Сердце билось уже быстрее, чем за пять минут до этого. Димы всё не было. - Пора бы ему было уже появиться. Прошло ещё десять минут. Для Олежи будто прошла целая вечность. Кофе уже остыло. Наконец в кафе появился бодро проскочивший между столиков Побрацкий. Он несколько раз прошёлся по кафе, огляделся и подошёл к Олеже. Дождавшись пока он сядет рядом, Олежа нерешительно откашлялся и сказал: - Я тут между прочим совсем не заскучал… И кофе очень горячее! Дима лишь хмыкнул. Олежа молча уставился в меню, но голос друга вывел Диму из задумчивости: - Олежа, давай-ка отвлечемся от меню и решим один очень важный для нас обоих вопрос. Скажи, ты уверен, что любишь меня? - Да, Дим, - неуверенно ответил Олежа, - люблю тебя, просто я… Сейчас такое время, я понимаю. Раньше так не говорили. Ты извини. Просто я действительно тебя... Очень люблю. Олежа почувствовал, с каким напряжением ждёт его ответа Дима и его сердце странно дрогнуло. Однако он пересилил себя. - Да. Я люблю тебя и очень благодарен за это чувство. Спасибо тебе за всё, Дима. Честное слово. В ответ была улыбка. Радостная и благодарная. А потом Диму будто заклинило. Его лицо вытянулось, глаза сузились, а ладони словно невзначай легли на стол. Олежа отчетливо услышал какое-то металлическое тиканье. На его лбу выступила испарина, но он, собравшись с силами, проговорил: - Всё в порядке, Дим? - Да... Всё в порядке. Я просто не могу... В моей голове не укладывается это. Вот прям ваще... Но ты не думай, я никому про тебя не скажу, да и как я тебе говорил... Я хочу попробовать, хотя бы просто дальше с тобой общаться, а потом может что-то ещё... Олежа улыбнулся, он был рад слышать это. Тем более он совершенно не понимал, что там у Димы в голове — у того, видимо, тоже, но на всякий случай кивнул. Затем Дима протянул к Олеже руку, и тот на автомате протянул её в ответ. Димон схватил руку Душнова и начал перебирать её своими пальцами совсем как ребёнок. Олежа ощутил тёплое и влажное прикосновение к своей руке, совсем не похожее на то, когда он обнимал его. Когда Дима надавил на его кисть чуть сильнее, Олежа почувствовал лёгкое давление на кожу и вздрогнул. - Мм... Кстати ты поможешь мне с философией? Я в ней ничего не понимаю... А ты вполне смышлёный. Да, Олеж? - Да... А когда? Тебе скинуть лекции? - Да не... Давай ко мне. Поможешь сделать реферат, - Дима улыбнулся. - К... Тебе!? - Олежа был удивлён. - Ты хочешь, чтобы я за тебя рефераты писал? Ты что, серьёзно? - Ну нее, я прошу тебя помочь! А не писать за меня. Да и тут мне не очень нравится говорить на такие темы. Пошли ко мне, я тебя чаем напою. Мне никогда не нравилось это кафе, как ты вообще пьёшь эти помои? - Дима отхлебнул ледяного кофе, нахмурился, затем снова улыбнулся, - ты же знаешь, что философия не мой конёк. - Хорошо, Дим. Я тебе помогу. Да и дома у тебя проще говорить, - Олежа оглянулся на соседний столик, куда сели парень с девушкой, - а то тут стало слишком много ушей. Олежа был даже рад серьёзно поговорить именно у Димы. Хотя как только он услышал слово «философия», то ощутил какую-то холодную тоску. Видимо, тема, которую собирался обсуждать Димон, была слишком мучительной для его чувства юмора. Но парню деваться было некуда. Хотя в глубине души он немного побаивался этой темы, но без боя в неё не вступал, а напротив, постепенно втягивался, отвечая на вопросы Димы короткими связными ответами. Дмитрий и Олегсей вместе учились на третьем курсе. Познакомились они ещё в первый учебный день. - Привет! Я Олежа! Как тебя зовут? - широко улыбаясь спросил Душнов. - Дима, - сухо ответил парень и продолжил что-то чиркать в тетради, делая вид что слушает урок. Однако, уже быстро они разговорились. Оказалось, что Дима увлекался музыкой. Разговор пошёл о музыке. Пока Дима лениво перелистывал учебник, Олежа стал расспрашивать его об учёбе. Затем они начали спорить, что лучше — рок или электронная музыка. На это Дмитрий сказал, что он любит и рок, и электронную музыку, но предпочитает именно рок. Услышав это, Олежа покраснел и стал очень быстро отвечать. В основном это были названия западных групп, которые ему нравились. Дима был не против нового друга, особенно учитывая, что в группе было больше девчонок, а пацаны, как позже выяснилось, или были гопотой и часто прогуливали уроки, или «блатные». Поэтому Димон с радостью начал ему всё рассказывать. Когда они вышли из универа, было уже около трёх часов, и Дима сказал: - Ну всё, бывай! А-то мне ещё надо у одного друга забрать мою гитару. - Ты играешь на гитаре!? - воскликнул Олегсей, обрадовавшись. - Я тоже хотел, только никак не удавалось… Надо было в музыкальную школу идти. Побрацкий засмеялся. - Ничего, - сказал он, - ты и сейчас можешь научиться. Просто играть на гитаре надо поучиться. Гитара у тебя есть? - Нету, - грустно ответил Душнов. - Ну ничего, на моей учить тебя буду! Глаза Олежи сразу загорелись и он замотал головой: - Конечно хочу!! Хоть сейчас! - Ну сейчас конечно не смогу, но как-нибудь приглашу в гости. После этого они разошлись, а уже на следующий день Дима учил Олежу игре на гитаре, с этого можно сказать и началась их дружба. Лоботрясу Диме было даже выгодно с общаться с Олегсеем, хотя дружили они прежде всего потому что Диме льстило внимание, оказываемое его музыкальными достижениями, а Олеже, как он понял — то, что ему доверяют. С остальными своими товарищами и даже родной сестрой он общался редко и почти никогда не упоминал о чём-то настолько важном, что оно требовало обсуждения, или того, что было связано с музыкой. Дима с Олежей сидели почти всегда рядом почти на всех парах и много времени проводили на улице. Олежа был, по сравнению с Димой, умным и целеустремленным, и преподаватели сразу же заметили его потенциал. Он участвовал и в научных конференциях, и в различных олимпиадах. Все преподаватели были под впечатлением от его усердия и давали более сложные задания или наоборот делали ему поблажки. Дима же часто забивал на учёбу и хотел поскорее закончить универ. Зато он делал утреннюю пробежку и занимался в зале, благодаря чему имел атлетическое телосложение. Один только Олежа был равнодушен к спорту, но это было легко объяснить тем, что в детстве он учился не в спортивной школе, а в художественной студии, где, как было сказано, «спорт, искусство и тому подобное на одной помойке соседствовали». Дмитрия иногда смущали некоторые движения и слова Олежи. Казалось, будто тот пытается заинтересовать его, при этом будучи очень смущённым. «Совсем как девушка», думал Дима. Олежа тем временем взял ручку и записал что-то в тетрадь. Затем посмотрел на Диму и улыбнулся. Побрацкий тут же строго спросил: - Чего ты так на меня пялишься? - А... Да так, просто... Мы же с тобой... - быстро отчеканил Олежа, переведя глаза на пол. - Мы ведь и правда ничего не знаем друг о друге. Но веди себя естественно, не надо меня стесняться, я же просто пошутил… мы же теперь с тобой встречаемся, - Дима взял руку Олежи и прижался к ней губами, смотря в глаза испуганного парня. Тот, на минуту задумавшись, улыбнулся и покраснел. «Я ведь тоже прекрасно вижу, как он краснеет. Да и он тоже. Просто делает вид, чтобы я не стеснялся». Сердце Олежи в это время уже ушло в пятки. «Что же делать?» - лихорадочно думал он. «В общем-то, ничего страшного. Надо только взять себя в руки и проявить сдержанность». Ему стало стыдно, но тут действовать начал Побрацкий. Он легонько взял Душнова за ухо и слегка потянул его вниз. Олежа замер, а затем тихонько всхлипнул. Заглянув в лицо Олежи, Побрацкий улыбнулся, встал со стула и сильно шлепнул его по ягодице. От неожиданности Олежа вскочил на ноги и хотел было что-то сказать, но Побрацкий начал расстегивать ремень на брюках. Видя, какой оборот принимает дело, Олежа понял: сейчас будет именно то, чего он одновременно и страстно хотел и жутко боялся. Побрацкий ударил Олегсея по лицу. После удара Олежа повалился на пол, закрываясь руками. Встав на колени, он стал молотить ногами по полу, словно ему давали пощечины. Однако вместо того, чтобы остановить Диму, удары ног только добавляли им возбуждения. - Дим... Я ещё не хочу... Мы ведь только начали встречаться... - Заткнись! Теперь ты будешь моя послушная дырка для проёба! - прорычал Дима. Олежа вздрогнул и испуганно поднял глаза на юношу, который стоял над ним в трусах. Что-то знакомое было в его улыбке, и Олежа почувствовал, как на его глазах выступают слёзы. Через несколько секунд Олеже стало нестерпимо стыдно за то состояние, в которое он сам превратил эти секунды, изо всех сил стараясь оттолкнуть от себя Диму. Но Диму уже было не остановить, он схватил парня за волосы, опустив голову в пол, а затем схватился за задницу, жадно лапая её. Олежа всхлипнул. «Я не так себе представлял нашу первую встречу... Надо его как-то стряхнуть». Олежа сопротивлялся как мог, но Побрацкий был сильнее. Он стянул с Олежи штаны и трусы, раздвинув ягодицы и харкнув между ними. - Ты этого хотел? Этого, да?! - Н-н-нет... Я ничего уже не хочу... Пожалуйста не надо, Дима… - захлёбываясь слезами, захрипел Олежа. - Не надо! Пожалуйста, не трогай меня так, пожалей! Умоляю, прекрати! Но Диму эту ещё больше возбуждало. Он сначала шлёпнул членом по ягодицам Олежи, а затем раздвинув их ввёл в него свой член. Это было подобно удару под дых — все мысли улетучились, словно кто-то повернул рубильник в голове Олежи. Вся боль сразу же ушла и осталась только отвратительная тупая тяжесть в паху, сменившаяся острыми уколами удовольствия. Диму словно обдавало огнём — член Побрацкого то бил по ляжкам, то попадал в зад, и Олежа с трудом сдерживал крик. Словно в тумане перед глазами всё время маячило перекошенное лицо парня. Видно, было очень больно — это становилось ясно по его хлюпающим стонам. И вдруг всё прекратилось. Сразу же стало почти совсем приятно. В заднице Олежи была какая-то новая, пугающая жидкость. Но это оказалось не самым страшным. Побрацкий взял со стола нож и провёл им вдоль спины Олежи, заставляя того вскрикнуть на весь дом. Полилась кровь. Дима ударил ещё раз и прошептал: - Теперь ты мой раб… «Раб», - подумал Олежа, чувствуя, как рука Димки нащупывает у него на шее пряжку ремня. Олежа сразу понял, что от него требуется. Он молча глядел в лицо Димы, а тот стал мять и тискать ему ягодицы, придвигаясь всё ближе. Наконец он стащил с Олежи рубашку. Теперь Олежа был совершенно голым. Рука Дмитрия легла на его член. Он провёл лезвием по бедру Олежи, снова пуская кровь, размазывая её по телу Олежи, затем слизывая её с ножа. - Мне больно... - Это... Ещё не больно! - Дима схватил член Олежи и крепко сжал его в кулаке, заставляя Диму скулить. - Ух... Моя сучка! - Дима опустил лицо к члену Олежи и, измазав его в крови, стал облизывать его ствол. Вскоре Олежа почувствовал, словно его ударили током. Потом перед его глазами поплыли чёрные мушки. Олежа кончил и стал кончать, извергая густой красный поток прямо в рот Димы, а затем его сознание помутнело. Вдруг Олежа заметил, какая в комнате тишина. И тогда он заметил Диму, лежащего на полу. Олежа попытался встать. И понял, что он не может пошевелиться. Тогда он изо всех сил закричал, но его крик замер в груди, а ноги вдруг сделалось совсем трудно поднять. Какой-то частью своего разума он понял — произошло страшное. Но что? Что с ним случилось? Он никак не мог понять. Он попытался поднять руку. Рука не поднималась. Попытался повернуться. Тело не повиновалось. С ним происходило что-то очень странное, от чего он испытывал леденящий страх. В конце концов он всё и понял. Дима связал его и теперь хитро улыбаясь с наслаждением смотрел на Диму и дрочил свой член, рассматривая тело Олежи. - О… Как я долго хотел, чтобы ты не сидел, а именно так лежал на моей кровати! Увидев, как трясутся руки Олежи, Димка засмеялся, достал из кармана презерватив и натянул его на торчащий хуй. Глядя на суетящегося Олежу, он довольно хмыкнул. Олежа беспомощно лежал на кровати, с кляпом во рту. Дима шлёпнул его задницу, и подвёл член к анусу, Олежа застонал и заёрзал, потом задергался сильнее и Побрацкого понесло. Член заскользил внутри. Олежа с ужасом понял что всё это происходит снова, напрягся, сжался и закричал. Впрочем, крик сразу перешёл в сип, перешедший в тихий скулёж. Уже через несколько секунд всё кончилось. По телу прошла судорога, тело расслабилось, глаза Димы закатились, сквозь губы потекли слюни, несколько раз моргнули и замерли. Дряблый красный хер вывалился из руки Димы. Он был весь в крови. Подняв взгляд, Побрацкий увидел, что Олежа лежит на боку, спиной к нему, ноги и руки лежат в лужах крови, на губах застыла пена. Его шея была перерезана от уха до уха. Неподалёку валялась его куртка. Прошла минута, другая, наступила тишина. Диму было не узнать. Его руки сделались красными и тряслись. Один раз он выронил нож и зарыдал, прикрыв лицо ладонями. Затем он разрезал верёвку на руках Олежи, и Олежа опустился сразу на колени, схватив в рот член и начал сосать, уже не особо обращая внимания на собственные стоны и слёзы. Диме было хорошо и спокойно. Когда он был в эйфории от удовольствия и извергнул сперму на лицо Олежи, тот выхватил нож и ударил Побрацкого в живот. Полилась кровь. Дима упал на колено, закрывая руками рану, но Олежа продолжал бить ножом теперь уже по руке Димы, пока не раздробил ему кисть. Олежа бросил нож и занёс над ним руку. Побрацкий бросился на него и повалил на спину. Тогда Олежа стал бить его ногами, но Побрацкий отбивался, пока перед его глазами не поплыли пятна, а потом и вовсе всё исчезло. Кровь хлынула ещё сильней. Окровавленный нож упал на пол. Олежа зарыдал когда увидел собственноручно убитого возлюбленного. Он бросился к нему и заплакал ещё сильнее… Кровь струилась по его лицу. Олежа не мог успокоиться и начал дрочить свой член с яростью и не жалея крайнюю плоть. Вскоре он кончил, выплеснув на тело убитого сперму. Потом он, не помня себя, повалился рядом на труп и проспал несколько часов. После этого ему было уже всё равно, что с ним будет дальше...